Глава 11

Возле имения Радугиных

— Что там сетевики говорят? — сердитый мужчина поднялся из-за кустов, отряхивая с пиджака прилипшие листья.

В руках он держал пустой прозрачный пакет для улик; такой же пустой, как его надежды найти что-то полезное на этом месте. После двух часов бесплодных поисков он начал подозревать, что единственное преступление здесь — это кража его собственного времени.

— Ничего нет, господин Москва, — лениво отозвался мужчина с раздолбайским видом, развалившись на сиденье джипа неподалеку. — Тот, кто это сделал, отлично постарался: по пути его передвижения все камеры отключены.

Представителей Тайной Имперской Службы по расследованиям серьезных преступлений было принято называть именами городов Российской Империи, для предотвращения утечки личной информации. Хотя, учитывая их профессионализм, секретность была скорее шуткой. Даже бабушки на лавочке знали, кто такой «господин Москва». Единственное, что подтверждало их принадлежность к высшей службе по борьбе с преступностью, это артефактные жетоны. Такие могли активировать только они, к тому же получая при этом доступ ко всем базам данных.

Москва задумчиво почесал голову. Кажется, перхоть — единственное, что от него не скрывалось. Он взглянул на датчики, считывающие энергетический фон, до сих пор маячивший здесь после погрома, и с сарказмом сказал:

— Эх, если бы преступники так же часто оставляли свои кошельки на месте преступления, как энергетические фоны, мы бы уже жили в идеальном мире. Ну или хотя бы я скопил на отпуск.

Затем он еще раз окинул всю местность взглядом и хмыкнул.

— Вырубив камеры, преступник равно оставил след, обозначив маршрут следования. Отследите его до последней выведенной из строя камеры, — отдал он приказ помощнику. — Может захочет нас порадовать очередной головоломкой. Как в добрые старые времена, когда преступники ещё уважали и себя, и нас.

— Но что нам это даст, господин? Дальше идёт Кольцевой Тракт, и там за секунду хрен знает сколько машин проходит, — помощник начал негодовать, предчувствуя бессонные ночи и бесконечные литры кофеина. Его кофемашина этого не переживёт. Да и он сам, возможно, тоже.

— Если понадобится хоть сотня лет, каждую машину нужно проверить за весь тот день, — неумолимо заявил Москва.

Он же не расслабляется, почему другие должны? К тому же, бессонница ещё никого не убивала. Хотя нет, постойте, статистика говорит обратное. Ну да ладно, это уже проблемы судмедэкспертов.

Помощнику ничего не оставалось, как вцепиться зубами в руль от злобы. Пока он мысленно прощался со своими выходными, Москва окликнул своего молчаливого коллегу:

— Ну что скажешь, Севастополь? Есть какие-нибудь мыслишки на этот счёт?

Патлатый мужчина поблизости нехотя вынул наушник с громкой музыкой и затянулся сигаретой так глубоко, будто надеялся сократить себе жизнь на пару лет, лишь бы не участвовать в этом веселье.

— Что-что… Да тут, бл***, явно поработал Одарённый класса S не меньше! Одно утешает: таких у нас пол-Москвы не наберётся. Хоть не придётся искать иголку в стоге других иголок.

— Это всё ясно, как день, — кивнул Москва. — А ведь изначально думали, что тут Добрынины замешаны. Они же воевали.

— Ага, воевали… С похмельем, разве что, — усмехнулся Севастополь. — Я их по базе пробил, да и кое-что наковырял. Добрыниным такая сила и в кошмарах не снилась. Да и вряд ли они способны на что-то более опасное, чем перепить соседа.

— Хочешь сказать, они полный тухляк? — усмехнулся Москва. — Ну ладно, если хоть какую-то зацепку найдём, будем отталкиваться от неё.

— Может, если найдём этого гения, то и завербуем к нам, — хитро прищурился Севастополь. — А что? Ты же знаешь, как Империи нужны такие таланты. У него выбор небольшой: либо зона, либо служба Родине. Хотя, зная наши условия, зона может показаться пятизвёздочным курортом.

— Ну нечего мне напоминать, я в курсе, как дела делаются, — проворчал Москва. — Искать будем, а там разберёмся. Хрен поймёшь пока, кому понадобилось так расплющить Радугиных.

— Короче, клубок у нас ещё тот. Бери и распутывай, пока не завязнешь окончательно, — хохотнул коллега. Его смех напоминал скрежет ржавого замка.

И вдруг, все замолчали, каждый погрузился в свои мысли: кто-то мечтал о пельменях, завалявшихся в морозилке; кто-то пытался вспомнить, какая у него по счёту годовщина свадьбы и стоит ли вообще заморачиваться с подарком; а кто-то думал о бесконечном потоке машин на Кольцевом Тракте и матерился про себя, проклиная неблагодарную работу.

* * *

— Знаешь, братец, я больше не могу это держать в себе, — Маша нервно подрагивала ногой, сидя со мной на парковой скамейке.

— Если тебе срочно нужно в туалет, просто скажи, — ухмыльнулся я. — А то держать в себе действительно вредно для здоровья.

— Да нет же, не об этом! — вспыхнула она, насупившись. — Мне сон приснился… про тебя. Будто ты помог мне избавиться от яда. Каким-то чудом вывел его из моего организма.

Я слушал её с хитрой улыбкой, стараясь не выдать свою причастность. Ну да, всего-то нейтрализовал яд — обычное дело в нашей семейке. Если бы…

Но говорят, что подсознание любит подбрасывать нам кусочки правды во сне. Пусть же и дальше считает это только сном. В конце концов, семейные тайны лучше хранить при себе, особенно если они могут привести к обвинениям в покушении.

Рядом с нами на скамейке сидела Вика, которая сначала с интересом слушала рассказ подруги про сон, но вскоре и ей это наскучило. Маша снова завела старую песню о том, как всё это нелепо. Если её послушать, выходит, что я должен быть прикован к инвалидному креслу, а она должна ухаживать за мной. Спасибо, конечно, но боюсь я столько денег не заполучу, чтобы купить на них кресло, которое будет меня выдерживать и удачно маневрировать при этом. Тут без собственного Дара было бы не обойтись.

В общем, моя сестрёнка уверена, что должна защищать меня, а не наоборот. Забавно, учитывая, что недавно я спас её от отравления. Но она об этом, конечно, не знает…

Мы с Викой уже даже начали зевать: сколько можно слушать одно и то же.

— Добрыня! — Маша хлопнула меня по плечу, вырывая из полудрёмы. — Обещаю, впредь я буду крайне осторожна!

— Будешь, конечно, — кивнул я, доставая из кармана перламутровое колечко и протягивая ей. — Носи его, оно тебя защитит.

— Ух ты, какое красивое! — она повертела кольцо в пальцах. — Решил подарить любимой сестричке защитный артефакт? Спасибо! А оно дорогое?

— Да где там, рублей двести, не больше. Но ты носи, хуже не будет.

Едва я это сказал, как Вика, заглянувшая через плечо Маши, распахнула широко глаза.

— Двести? — прошептала она, глядя на меня с недоверием.

— Ну да, — я поёжился под её взглядом и поспешил отвернуться.

Вика явно поняла, что кольцо стоит гораздо дороже. И правильно делает. Главное, чтобы Маше не проболталась, а то сестра начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет подходящих ответов.

На самом деле, это кольцо я раздобыл через Гришу. Даже со скидкой и недвусмысленными угрозами оно обошлось мне в четыреста тысяч. Стоит почти как четыре моих машины. Но что не сделаешь ради безопасности сестры. С такими родственниками всё же дешевле купить артефакт, чем потом оплачивать очередное лечение.

— Ладно, Маш, тебе пора возвращаться в госпиталь, а нам с Викой нужно на пары, — я первым поднялся со скамейки, хлопнув себя по коленям.

— Не хочу! Там скучно! — мелкая вредина надулась и скорчила гримасу.

— На парах тоже веселья мало, — усмехнулся я. — Но мы ходим же. Не переживай, учебники тебе принесу: раз ты так по ним соскучилась. Можешь начать с изучения Ядоварения или лучше с тома про Противоядия.

— Ха-ха, очень смешно, — она показала мне язык. — Учёба вовсе не скучная!

Может, для неё и нет, но если бы она пожила мою жизнь, её мало бы что удивило. Хотя, признаться, меня самого ещё можно удивить: например, спокойной неделей, без всяких покушений.

Проводив сестру в госпиталь, мы с Викой двинулись в академию.

— У тебя такой вместительный рюкзак, что в нём и труп спрятать можно, — заметил я с усмешкой.

— Главное знать, кого прятать, — загадочно улыбнулась она и задумалась: — Слушай, Добрыня, всё хотела у тебя спросить, — и вдруг загадочно прищурилась. Хоть бы не про кольцо, хоть бы не про кольцо…

— Что такое? — я постарался изобразить самую невинную улыбку на свете, но выглядел теперь наверняка как неповоротливый огр, прячущий ногой осколки разбитой вазы.

— В глаз иглой или в ж*** кочергой? Что бы ты выбрал? — а её точно не подменили, и правда, она аристократка?

— Вик, ты немного перепутала слова в постановлении своего вопроса. И я, пожалуй, отвечать на него не буду. Откуда ты вообще этот бред взяла?

— Это Маша такой опросник в закрытой группе в сети проводит. Вот и любопытно, чтобы ты ответил, — она развела руками.

Понятно, что мелкой взбучка не помешает. В госпитале от скуки совсем кукухой поехала. Где это видано, что дочь графа занималась подобным. Это же ниже её достоинства! Чем вообще она думала?

Конечно, иглой бы в глаз я выбрал. Использовав почти минимальную гравитацию, мне бы вообще ничего от этой иглы не было.

— Эх, жаль, что ты отвечать не будешь, — вздохнула Вика. — Все-таки любопытно было узнать. Я бы выбрала второе…

Мне при этих словах стало не по себе, и я, наверное, даже порозовел, глядя искоса на маркизу. Кто-кто, а она точно умеет удивлять.

— А почему, если не секрет? — только и смог я из себя выдавить.

— Так тот, кто рискнул бы мне задать этот вопрос вживую, помимо Маши, с кочергой бы и ушёл в заднице от меня. Вот и весь ответ.

Ах, вот она про что! А я уж было подумал… Впрочем неважно, что я подумал.

— Знаешь, я вот ещё что хотела у тебя спросить, — Вика вдруг замялась, потеребив пальцы, а я осенил себя на всякий случай святым знамением, чтобы не спросила такую же подобную чушь. — В общем… ты всем девушкам даришь такие кольца?

Чёрт побери! Не дерьмо, так навоз! Всё же разговор зашёл про кольцо. И вопрос какой-то двусмысленный. Я бросил на неё быстрый взгляд.

— Эм… честно говоря, это первое кольцо, которое я кому-либо подарил, — ответил, стараясь говорить как можно непринужденнее.

— Что, правда? — её глаза засветились, и она приблизилась на шаг. — Оно же такое красивое и явно не простое. Ты, должно быть, очень заботишься о тех, кому такие будешь дарить.

Я почувствовал, как начинаю потеть. Кажется, меня загнали в угол.

— Ну, знаешь, безопасность близких это важно, — пробормотал я, отступая на шаг назад.

— Но я ведь не завидую твоей сестре, — продолжила Вика, игнорируя мою явную попытку сбежать. — Просто думаю, что такие подарки — это очень мило.

Она улыбнулась так, что у меня внутри всё сжалось. Неужели я кому-то нравлюсь? Вот это поворот!

Я-то считал, что моя суперспособность — быть невидимым для противоположного пола. Из кожи вон лез всегда, чтобы никому не нравиться и не привязываться. Хотелось просто отдохнуть, но теперь всё это окончательно в прошлом. Больше покоя ждать не приходится. Во время атаки на имение Радугиных я сорвал все тормоза. Больше никакого тихого роста: теперь я не росток, а злобный сорняк, который фиг выдернешь. Даже гербициды не помогут.

— Да, тут, и правда, нечему завидовать, — пробормотал я, почесывая затылок и надеясь найти там разумное решение. — Может, заглянем в буфет перед парами к автомату с кофе? — сменил тему я кажется ловко.

— Нет, спасибо, я уже завтракала и пила кофе. Сразу в аудиторию пойду. Занять тебе место рядом?

Ох, эти глаза у неё… Смотрят так прямо, словно хотят выведать все мои секреты. А я же хотел побыть немного один из-за всех этих мыслей о кольце и подозрениях девушки. С одной стороны, плевать, но с другой: не хочется раскрывать свои карты раньше времени, даже перед Викой. Так что я проводил её до аудитории, пожелал удачи в борьбе со сном на парах, а сам пулей полетел к кофейному автомату, чтобы не опоздать. Стоило мне только к нему подскочить, как напоролся там на рыжеволосую девочку, одиноко стоящую в пустынном прохладном коридоре.

— Ну и где мой тостер, сука? — она пнула ногой в тапке по кофейному аппарату. — Ты вонючий кофеином, кусок металла, отвечай!

— Эм, девочка, неприлично так ругаться? К тому же с роду тут не было никаких тостеров, — изумившись, окликнул я её.

— Кто девочка? Я? — она развернулась: лицо её было реально очень молодым. — Да у меня уже двадцать правнуков!

Если она не рехнулась, то я кажется догадываюсь к какому нестареющему народу она принадлежит.

— Здесь в этом чертовом аппарате был спрятан тостер, как символ власти четырёх наших королей, — она всхлипнула. — А теперь его здесь нет. Наши враги будут смеяться над нами!

Кхм… Куда не плюнь, у всех какие-то войны, а ведь я мечтал, что это место окажется курортом. И насколько помню, этот аппарат недавно в ремонт отдавали. Вот и тостер, наверное, там пропал.

— Я без понятия, почему тостер у вас символ власти, но держи деньги и сходи купи себе, похожий на тот, да притащи своим, — отсыпал ей монет.

— Мой народ любит и славит хлеб, а наши враги его презирают. Поэтому и символ, — гордо сказала рыжая. — И спасибо тебе, славный муж, что подсказал мне такое умное решение.

— Я тебе могу ещё одно подсказать, — улыбнулся ей, ведь в конце концов за моей спиной немало побед, и в военной тактике я неплохо разбираюсь.

— Слушаю тебя, мудрец, — преклонила она одно колено.

— Ты сказала, что ваши враги не любят хлеб? В таком случае, просто направьте на них вентилятор, и их сдует всех к чертям.

— Я обязательно передам моим повелителям твой совет, — она махнула мне и, накинув капюшон, быстро побежала прочь.

А я, выпив кофе, пошёл на пару к Юлию Салтыкову. Он всё такой же ростом с первоклассника, бегает между партами, раздаёт учебники. Настолько маленький, что его можно принять за потерянный брелок на удачу.

Его выдавал только высокий колпак на взъерошенной голове: без этого аксессуара мы потеряли бы его навсегда. Вика махнула мне рукой, и я плюхнулся рядом с ней у окна.

— Фух, вроде успел, — отдышался я, доставая блокнот и ручку, которыми всё равно никогда не пользовался.

— Ага, или наш милый Клоп такой маленький, что не заметил, как ты проскользнул мимо, — улыбнулась Вика.

— Зачёт шутканула, — подмигнул ей. — Всё может быть. Я-то старался идти тихо, чтобы не вспугнуть его. В конце концов, не хотелось, чтобы он каждый раз убегал от меня, как таракан при включённом свете.

И вот сижу я на паре, пытаясь не уснуть, а Юлий прыгает по столу, как цирковой артист, превращая одни предметы в другие. Интересно, смог бы он превратить мою скуку в энтузиазм? Хотя нет, такие чудеса не по его части.

Замечаю после: за окном на карнизе стоит та самая мелкая рыжая. В руках у неё белые листы с надписями. Она начала менять их по очереди, показывая мне при этом неприличные жесты.

Выходит, в её мире время идёт быстрее, чем у нас. Потому что по записям я понял, что война у них уже прошла.

«Из-за тебя мой народ проиграл! Ты не мудрец, а говнарь!» — это была первая надпись.

' Тостер нужен был всё же оригинальный, а не азиатской модели!' — вторая надпись.

А я тут при чем, что она не такой купила? Не работал что ли? Я ещё и говнарь… Раздавить её, что ли?

«Из-за него все вентиляторы перегорели, и наши враги нас вакцинировали, и мы больше не можем есть хлеб!» — третья надпись.

Ну, я ей на этот случай тоже черканул пару ласковых, хоть блокнот пригодился, если не для учёбы, то для переписки.

«Вы лохи! Поплачь, что ли, или мне может тебе венок подарить?», — это была моя ответочка ей.

Может мне сопли ей ещё подтереть? Нефиг меня винить в своих проблемах. Тоже мне спасительница своего народа. Фродо Бэггинс просто, мать ее! Знаем мы таких, уже встречали…

Прочитав это, любительница хлеба разозлилась неимоверно и уже достала маленькое копьё, чтобы пробить окно. Хотелось бы на это посмотреть. Но пролетавший над ней голубь случайно выронил из своей лапки хлебную крошку. И у рыжухи случился какой-то припадок, как при очень сильной аллергии. Она, короче, грохнулась вниз, и не знаю, что с ней там произошло. Какая жалость… Хоть какое-то было развлечение.

Дальше же, после этого занятия, все пары пролетели, как одна сплошная унылая тягомотина. Однако я не терял времени зря и заранее заказал авиабилет в Пермь туда и обратно. В конце концов, что может пойти не так в семейном визите? Да всё, абсолютно всё…

Не буду, пожалуй, даже Машу предупреждать, что отлучусь ненадолго. Пообщаюсь с отцом и сразу обратно. Никто и не заметит моего отсутствия. Поэтому после пар я быстро забежал в комнату, схватил небольшую сумку и двинул в аэропорт чуть ли не на автопилоте. Правда, там пришлось побегать, чтобы успеть на самолёт: билеты взял впритык по времени. Выдохнул только тогда, когда уселся на своё место, и самолёт поднялся в небо вместе со мной. Хотя, если бы я очень постарался, он бы, возможно, не взлетел без меня. Гравитация — штука полезная.

Включив музыку в наушниках и натянув на глаза маску для сна, я погрузился в дрёму и размытые размышления. Пусть батя и зол на меня, но думаю, что наша встреча пройдёт «гладко и душевно». Заодно посмотрю на месте, как у них дела. Ведь что может быть лучше, чем семейные разборки на фоне боевых действий?

Брат говорил, когда мы с ним переписывались в последний раз, что они держатся более-менее хорошо. Ну и прекрасно. Оптимист видит стакан наполовину полным, пессимист — наполовину пустым, а наша семья видит стакан с пулевым отверстием.

Долетел я быстро, словно и глаза не успел открыть. Не скажу, что особо скучал по дому. Ранним утром меня встретила прохладная погода, словно город намекал: «Добро пожаловать обратно в холодную реальность». Солнце ещё не успело всё как следует нагреть. А вот атмосфера почему-то меня настораживала. Волосы на руках встали дыбом, а это всегда плохой знак. Моя интуиция ещё никогда меня не подводила.

Уже подъезжая на такси к нашему дому, я всё понял. Здесь смерть витала повсюду. От неё коробило все энергетические каналы в теле, словно она теребила их своими костлявыми пальцами. А наше родовое поместье выглядело так, будто здесь проходила генеральная репетиция Апокалипсиса.

Сумка выпала у меня из рук… Прекрасно, осталось найти волшебника, который починит всё это взмахом палочки. Или начать привыкать к жизни бомжа. Повсюду зияли пробоины, а некоторые строения вообще остались без крыш.

Ну что ж, м-да… Здесь всё намного хуже, чем брат мне описывал. И это я ещё мягко выразился. В следующий раз буду доверять своим паранойям, а не семейным сказкам.

Отправить