Видение о Кирси и Альмире было очень долгим, поэтому, когда Ларс начал возвращаться из призрачной реальности в настоящее, он хорошо помнил только последние мгновения беседы с э’риинами. Хотя в мире телепатии искажено само понятие времени, Ларс почему-то знал, что рассказ о событиях с участием Холта Калдера и Морганы Кай-Анила пришел к нему как некое откровение из будущего. Однако этот последний прямой контакт с э’риинами имел место в настоящем. Сознание Ларса соприкасалось с умами двух представителей этой разумной расы – старого Пере-Сник-та (в котором он теперь узнал мохнатое существо, что привиделось ему во сне) и рисовальщика Масс-Грея.

В эти последние мгновения телепатической связи Ларс Канакуру понял, как органический, протоплазменный мозг может вступать в контакт с сознанием, скрытым внутри управляемых металлических тарелок – то есть внутри компьютеров, которые во время телепатического сеанса являлись ему в виде металлических тарелок, покрытых снаружи паутиной серебристых линий.

– Это не просто песнь, – размеренно напевал Пере-Сник-т.

Масс-Грей, с кистью для рисования в руке, согласно кивнул:

– Песнь, стихи, рисунок – это очень многое, но далеко не все. Не все, хоть и очень многое.

Когда телепатический контакт полностью закончился, в сознании Ларса все еще отдавались эхом мысли пилотов альмиранских боевых кораблей. Ощущал он и особенный вкус мыслей э’риинов, настолько же непохожих на мысли людей и кармпан, насколько разумы представителей этих двух рас отличаются друг от друга.

Это последнее видение – о стихах и рисунках, – несомненно, тоже пришло от э’риинов. Интересно, надо ли было хранить его в тайне? Этого Ларс не знал. Конечно, машина берсеркеров изъяла из его сознания весь телепатический сеанс, включая и последний эпизод, следовало хранить его в секрете или нет, было уже не важно: берсеркеры знали о нем столько же, сколько Ларс, если не больше.

Узников вернули в общую камеру внутри жилого комплекса, за ними закрыли двери, и тут скала вокруг них содрогнулась от близкого взрыва. Ударная волна была такой сильной, что пленники попадали на пол. С потолка посыпались каменные осколки и пыль. На мгновение Ларс мысленно вернулся к Гемме и Пату Девлину, запертым когда-то в подземельях алмазной шахты.

Наксос закричал:

– Это не промышленный взрыв! На базу напали!

Пленники уставились друг на друга. Ларс видел, как на лицах его четырех товарищей отразились страх, надежда и воодушевление. Никто не смел произнести ни слова. Казалось, тишина будет длиться вечно. Ларс затаил дыхание, ожидая, когда берсеркеры или их враги превратят бедных узников в ничто очередным взрывом.

И вот раздался оглушительный низкий рев, скала и воздух снова заколебались. Казалось, вздрогнул даже вакуум над поверхностью планеты. «Это не энергетические и не лазерные лучи, это взрывы в пусковых ракетных установках, – подумал Ларс Канакуру. – Они запускают свои снаряды и очень спешат, потому и палят так близко от поверхности. Опасно близко. Значит, тот, кто напал на базу, кто бы это ни был, застал берсеркеров врасплох».

Скалу, в которой были высечены тюремные камеры, вновь стали сотрясать мощные взрывы. Пленники опять покатились по полу, набивая шишки и синяки, обдирая кожу о шершавый пол, выбивая зубы при неловком падении.

Наксос скрючился на полу, потом сжал кулаки, вскочил и выпрямился в полный рост – насколько это было возможно в комнате с довольно низким потолком. Он заорал во весь голос:

– Ай-йя-а-а-а!!! Вмажь им, вмажь им, давай, растопчи этих ублюдков! Разотри сволочей в порошок!

– …И нас вместе с ними… – добавил кто-то.

– И нас вместе с ними!!! – подхватил капитан Наксос в каком-то истеричном восторге. – Э-ге-ге-ей! Лупи их!

Наксос сильно дрожал. Ларсу показалось, что капитан впал в исступление.

Остальные узники уставились на Наксоса, словно он и в самом деле отдал приказ о том, чтобы их немедленно уничтожили. Но тут гром сражения затих. Остался только привычный отдаленный рокот строительных и горнодобывающих аппаратов, который и не думал смолкать – словно вообще не мог прекратиться.

И вот раздался новый звук. Определенно это было нечто иное, не слышанное ими прежде. Похоже на постепенно угасающий грохот огромных барабанов, только все продолжалось гораздо дольше.

– Что это?

Все пленники склонили головы, прислушиваясь. Ларс сказал:

– Какой-то корабль быстро идет на посадку… По-моему. Может, боевой берсеркер, который приземляется для срочного ремонта?

Главный компьютер берсеркерской базы пока ничего не сообщил пленникам. Берсеркер молчал, но людям не нужны были объяснения: как они знали по собственному опыту, это было нападение на базу, совершенное чем-то или кем-то. Все понимали, что силы нападающих огромны. «Или это люди, доведенные отчаянием до полного безумия», – подумал Ларс.

Или… в голове Ларса вспыхнуло воспоминание о подвигах «квиб-квиба».

«И было еще что-то… Другая тайна. Второй из двух кусочков памяти, скрытый в моем подсознании в самом начале, когда кармпане, наверное, уже знали, откуда приходят эти видения и что они могут означать…»

Нет. Забудь это, забудь о второй тайне. Это нужно забыть навсегда.

Стараясь не думать ни о каких тайнах, Ларс бессознательно заговорил стихами, но совсем тихо, чтобы никто не услышал:

– «Память об этом умрет во мне, иначе все мы погибнем в огне…»

Тут Ларс подумал, что, наверное, все кармпане из соседней комнаты смотрят сейчас на него. Он не решился повернуть голову и посмотреть туда. Ему нестерпимо хотелось рифмовать все слова, он даже мыслил стихами. И не мог с этим бороться. Может, он, в конце концов, начал сходить с ума? Что ж, после всего пережитого это совсем не удивительно.

Но на самом деле Ларс не верил, что сходит с ума. Ему казалось, что кто-то неизвестный пытается направить ему, непонятно откуда, телепатическое послание, которое почему-то должно прийти в виде стихов. В виде рифмованной речи.

Но почему?

Что это? Снова э’риины? Нет. Что-то… кто-то другой.

И вот в его сознание пробился обрывок ответа: «…Есть несколько причин. Так легче доказать, в какой мере я человек. Так проще ускользнуть от мыслей железных идиотов, которые тебя окружают…»

Доказать, что ты – человек? Но кто же ты такой?

«…Гейдж…»

Очевидно, это было имя. Внезапно давний сон о панели управления обрел для Ларса смысл – странным образом, как это бывает со снами. Но непрочная мысленная связь уже оборвалась.

По-прежнему не было никаких признаков того, что берсеркер намеревался уничтожить своих пленников-людей. Правда, эти признаки совсем не обязательно должны были появиться прежде, чем берсеркер начал бы воплощать свое намерение в жизнь. Вернее, в смерть. Главный компьютер базы мог послать сюда маленьких берсеркеров-охранников, приказав им расстрелять пленников. Или просто заполнить тюремные камеры пламенем – и с узниками было бы покончено в мгновение ока. Однако, решил Ларс, главный компьютер базы по-прежнему старался уберечь их от гибели во время битвы. Наверное, потому, что люди – по крайней мере, один из них, Ларс, – доказали свою полезность для телепатической связи.

Ларс больше не мог сидеть и смотреть в одну точку, и он огляделся. Так и есть: все кармпане столпились у выхода из своей комнаты и пристально смотрели на пленников-людей.

Николас Опава тоже посмотрел на кармпан и резко сказал:

– Эй, что они делают? Чертовы твари, что вы такое творите?!

– Поем, – ответил один из кармпан.

– Поете? – в изумлении воскликнул Наксос. – Вы что, с ума посходили?

– Стихи. Песнь. Рифмы. Это поможет.

– Поможет? Но как?

Рокот промышленного оборудования берсеркеров, все не умолкавший, вдруг стал гораздо громче и отчетливее и к тому же убыстрился. Потом он внезапно превратился в громовые раскаты, настоящую лавину звуков, так что Ларс от неожиданности резко обернулся в ту сторону, где звук был отчетливее всего. Он почувствовал небольшое падение атмосферного давления, которое, впрочем, тотчас же скомпенсировала автоматическая система жизнеобеспечения.

И вдруг в одной из стен камеры, где за мгновение до этого была только ровная поверхность цельной скалы, появилась огромная дыра. На пол брызнули осколки камня – столько, что их хватило бы на целое ведро. Дыра была такой большой, что сквозь нее свободно прошел бы человек высокого роста, даже в прочной боевой броне. Собственно, как раз такой человек в броне и полез в дыру. За первым десантником показались другие. Люди в полуавтоматической броне, похожие на боевых берсеркеров, один за другим просачивались в камеру, держа наготове мощное оружие. На доспехах были знаки различия – Ларс узнал их.

Пятеро пленников непроизвольно подались назад, сгрудившись возле дальней стены.

Из динамиков брони первого десантника раздалось:

– Баз Джеймсон, флот Адаманта. Сидите спокойно и ждите. Мы запечатали выход из тоннеля, так что воздуха вам пока хватит.

Пятеро пленников засыпали Джеймсона градом вопросов и восторженных восклицаний.

– Мы напали на эту базу, это пока все, что я могу сказать, – заявил Джеймсон.

С полдюжины десантников разбрелись по общей комнате, осматривая ее стены, будто искали другой выход. Никто не обращал внимания на тоннель, по которому они вошли, – темный, узкий, пустой. Рыжеволосый Джеймсон в космической броне был почти таким же огромным, каким он казался Геменце Бахази из видения Ларса.

– Мы обязательно заберем вас отсюда, но сперва надо закончить одно важное дело. Где у них эти чертовы мозгодробительные машины? Неподалеку отсюда, так? – спросил Джеймсон.

– Но откуда вы узнали?..

Однако на вопросы не было времени. Наксос уже показывал туда, где был переходной шлюз.

Десантники Адаманта расправились с перегородкой в несколько мгновений. Стену обложили пластиковой взрывчаткой, а пленников, у которых не было брони, увели в укрытие.

Когда берсеркер сооружал эту дверь-перегородку, он, конечно, не рассчитывал, что ее будут вскрывать таким способом. Поэтому она разлетелась от первого же небольшого взрыва. На этот раз перепадов давления не было. В лабораторном отсеке, где находилась телепатическая машина, постоянно поддерживалось атмосферное давление. Джеймсон вместе со своими десантниками рванулся туда.

Ларс все еще ожидал, что из коридора выскочат похожие на муравьев берсеркеры-охранники и расправятся с беззащитными пленниками – после того как разделаются с десантниками Адаманта. Но никаких берсеркеров не было. Ларс подумал, что, наверное, эти муравьи очень заняты чем-то другим – может, что-то ремонтируют?

Через несколько секунд на выходе из коридора показался Джеймсон. Он собрал пленников и спросил, не знает ли кто-нибудь из них, где именно расположен главный компьютер базы. Джеймсон пояснил, что главный компьютер должен быть поблизости от лабораторного отсека с телепатическим оборудованием, но он опасается ловушек.

– Нам сказали, что до него лучше всего добираться через тюремные камеры, – сообщил Джеймсон.

– Кто вам такое сказал? Откуда вы вообще узнали, что мы здесь? И откуда вам известно, где должен быть главный компьютер?

– Мы собрали воедино обрывки разных сведений. Да и ваши приземистые приятели тоже не сидели сложа руки. – Джеймсон кивнул в сторону пленников-кармпан. – Они направили в эфир послание, где в общих чертах изложили, что у вас творится.

Кармпане, все как один, стояли и смотрели на Ларса.

Взглянув на них, Ларс ощутил почти непреодолимое желание читать вслух какие-то безумные стихи. Кажется, о том, что ни один кастрат не поет так чисто… Бред какой-то! Ларс понятия не имел, откуда в его голове появились такие мысли.

Джеймсон уже направился в сторону лабораторного отсека, к своим бронированным приятелям. Оттуда донесся грохот еще одного мощного взрыва, заглушивший звуки стрельбы, – ручное оружие расходует на звуковые эффекты лишь малую часть энергии.

– Господи боже мой, как они вообще смогли здесь приземлиться?

Дороти вздрогнула, словно мысль об отчаянной отваге этих людей поразила ее до глубины души.

– Если нападение было неожиданным и они точно знали, куда приземлиться, главный компьютер просто не мог их взорвать – в таком случае взрыв повредил бы его самого, а может, и всю базу.

Джеймсон и его люди оставили в камере изрядный запас взрывчатки. Пока остальные пленники всячески выражали охватившие их чувства, Ларс застыл, напружинив мышцы и неотрывно глядя на взрывчатку. «Сейчас один из нас… наверное…» – думал Ларс, не в силах смотреть на Пэт.

Но это оказалась не Пэт. К куче взрывчатки рванулся Николас Опава. Этот беззлобный человек выхватил из складок одежды небольшой бластер и нацелил его на взрывчатку. Он рассчитывал, что от взрыва обрушится кровля высеченного в скале коридора, где собралась команда десантников во главе с Джеймсоном. Опава хотел спасти своего господина.

– Оружие! Он доброжил! Они дали ему оружие!..

Ларс успел ударить Опаву по руке; первый выстрел пришелся в стену и только отколол кусок скалы. Ларс вцепился в Опаву, стараясь вырвать оружие, и они покатились по полу, пиная друг друга. Опава при этом беспорядочно нажимал на спуск. И тут кто-то стукнул его по затылку. Это был Наксос – он подобрал кусок камня, оставшийся после взрыва перегородки, и начал изо всех сил молотить Опаву по голове, пока тот не затих.

– Ах ты… доброжил поганый!

Худшего оскорбления он не мог придумать.

Ларс взглянул на Пэт. Сейчас он думал только об одном: какое счастье, что это была не она!

Времени хватило только на то, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Из дыры, что вела в тоннель, вынырнул Джеймсон, за ним бежали еще два или три десантника. У всех в руках было готовое к бою оружие, броня закоптилась и кое-где обуглилась.

Джеймсон коротко объяснил, что взорвать главный компьютер не удалось. В последнее мгновение непонятно откуда выскочили боевые берсеркеры и пошли в контратаку. Берсеркеров было довольно много, и им удалось отстоять подходы к мозговому центру базы.

Один из десантников обернулся и выстрелил в тоннель – там показалась похожая на муравья боевая машина. Ларс схватил Пэт за руку и потащил за собой. Ища укрытия, оба кинулись в узкий коридор, где были спальные ячейки.

Но прятаться было просто негде. Оба забились в спальную ячейку Ларса и затаились. И тут в дверном проеме появилось нечто, с виду не похожее на человека. Ларсу показалось, что эта штука здорово напоминает берсеркеров-охранников, только другой модели, чем те, которые были здесь, на базе. Таких берсеркеров Ларс еще не видел. На корпусе машины в нескольких местах были свежие отметины – очевидно, ей довелось поучаствовать в сражении.

Ларс навел на машину маленький бластер, отобранный у предателя Опавы, хотя прекрасно понимал, что берсеркеры не дали бы своему прихлебателю-доброжилу оружие, способное навредить им самим.

А машина вдруг заговорила с ним человеческим голосом, на удивление хорошо поставленным:

– Ларс… Вспомни – программа «Ремора»!

Палец Ларса, прикипевший к спусковому крючку, дрогнул и медленно разжался. Ларс встал, по-прежнему обнимая Пэт одной рукой.

– Что нам делать?

Он чувствовал, что давление воздуха снова начало снижаться, – наверное, где-то образовалась дыра, через которую уходил воздух. Или, может быть, главный компьютер базы берсеркеров наконец решил избавиться от своих живых придатков и перекрыл систему жизнеобеспечения. Пэт молчала, будто у нее перехватило дыхание.

Появились еще две такие же странные машины; они принесли пару человеческих скафандров и положили их у ног Ларса и Пэт.

– Быстро одевайтесь! – сказала машина.

Ларс влез в скафандр и, на ходу застегивая его, обошел коридор, проверив одну за другой все спальные ячейки. Он нашел капитана Наксоса и Дороти Тотонак и приказал им слушаться слов и жестов этих новых машин. Оба повиновались, несмотря на глубочайшее изумление. Им тоже принесли скафандры, совершенно новые. На рукавах были нашивки: «Вооруженные силы Чаннита». Чаннит? Интересно, где это? У Ларса почему-то было ощущение, что он должен это знать…

– Ложись! – заорал Джеймсон, который показался в дальнем конце коридора и мгновенно навел оружие на машины, принесшие скафандры.

– Нет! Не стрелять! – крикнул Ларс и кинулся вперед, заслоняя собой странные машины, чтобы десантник Адаманта по ним не выстрелил. Неожиданно Ларс обнаружил, что у него есть союзники. Непонятно откуда появились кармпане – половина их тоже была в скафандрах. Кармпане окружили Джеймсона, каким-то образом заставив его опустить оружие.

Джеймсон и его последний оставшийся в живых товарищ, тяжелораненый, присоединились к группе пленников, людей и кармпан, и все собрались в общей комнате тюремного комплекса. А снаружи с новой силой разгорелась битва – загрохотали взрывы, небо осветилось ослепительными разноцветными вспышками. Бело-голубое солнце почти полностью скрылось за тучей дыма и горящих обломков, поднятых в воздух новой волной атаки.

Необыкновенные машины провели бывших пленников и уцелевших десантников в один из самых больших ремонтных доков, а потом – внутрь необыкновенно огромного корабля-берсеркера, который стоял там. Большая часть корабля скрывалась в колоссальной подземной пещере. Он получил сильные повреждения, и вокруг него суетливо сновали целые толпы берсеркеров-ремонтников, быстро латая дыры на обшивке и перезаряжая оружейные системы.

Переход из тюремного блока в док занял очень много времени. Небо над планетой пламенело от близких взрывов.

Когда все собрались внутри огромной машины, откуда-то сверху раздался хрипловатый человеческий голос:

– А, Канакуру, ты уже здесь? Здорово. Это я, Хилари Гейдж. Расскажи этим ребятам, кто я такой.

Голос звучал снаружи, а Ларс не был уверен, что микрофоны скафандров работают как надо. Поэтому он откинул шлем своего скафандра и вдохнул воздух, который оказался немного спертым, но в остальном вполне приемлемым.

– Расскажи им обо мне, – повторил голос. – Кто я такой и что я такое.

– Но я… Извини, но я, кажется, и сам не знаю.

– Как это? Ты должен знать. Кармпане сказали, что тебе известно, как я оказался в этой штуке. Если только…

Теперь кармпане, которые уже успели освободиться от скафандров, окружили Ларса со всех сторон точно так же, как недавно окружали Джеймсона. Каждый из них протянул к Ларсу одну из конечностей, – в общем, они протянули к нему руки.

И Ларс почувствовал прикосновение. Много прикосновений. И это были соприкосновения не только рук, но и разумов.

И вот случай, запрятанный глубоко в подсознании – вторая большая тайна, – вынырнул наружу… Ларс все вспомнил…