– Тысячи лет?

Ларс лежал на кушетке, совершенно беспомощный, опутанный проводами и датчиками берсеркерского мозгового сканера. Широко раскрыв глаза, он смотрел на низкий каменный потолок камеры, но, казалось, не видел его. Видение, которое только что его посетило, по-прежнему стояло перед глазами, удивительно яркое и живое.

Ни его партнер-кармпанин, ни берсеркер не ответили.

Ларс снова повторил вопрос вслух, неровным, слабым голосом:

– Тысячи лет? Неужто их колония в самом деле такая древняя?

Те двое людей, с разумом которых он только что вступил в контакт – Темпль и Грасиас, – действительно имели в виду бездну времени, рассуждая об истории своей колонии. И Ларс почему-то верил, что они не ошибаются. Эти люди, экипаж «Надежды Астры», – обитатели древней колонии: Ларс не думал, что колонии выходцев с Земли начали основываться так давно.

Перед тем как ментальный контакт прервался, Ларс почувствовал, что его напарник-кармпанин прикоснулся к человеческому сознанию и мягко удержал связь. До Ларса донеслась еще одна мысль: «Корабль колонистов, летевший с Земли к „Астре“, из-за релятивистских искажений мог покинуть нормальное пространство и оказаться в прошлом. Но то, что мы видели при мысленном контакте, происходило в настоящем».

«Кармпанин, что нам теперь делать?»

«Мы должны постараться утаить от берсеркеров секрет оружия с правильным углом. О нем нельзя думать».

«Как я могу не думать?..»

Кармпанин ничего не ответил. Мысленная связь прервалась. В следующее мгновение Ларс понял: как бы ему ни хотелось, он не сможет сделать того, что предлагал кармпанин. Ларс снова почувствовал холодный щуп берсеркера-исследователя, посылавший в его мозг пробные импульсы. Это был не материальный щуп – берсеркер атаковал его мозг посредством энергетических импульсов, вызывавших у Ларса различные ощущения, ужасные и необъяснимые. Ему снова представился кусок из жизни Темпль и Грасиаса, прокрутившийся в ускоренном темпе, словно фильм. Ларс не сомневался, что компьютер-берсеркер ставит над ним какой-то эксперимент. На мгновение Ларс четко почувствовал, что его сознание соприкасается с чувствительной машиной, в которой нет ничего живого – только металл, электроника и сложные программы. И в этот миг он понял, что машина восприняла известие о поражении берсеркера совершенно хладнокровно, как отнеслась бы к любой другой новости.

Берсеркер беззастенчиво потрошил его мозг, копался в памяти и… однако… что это? Машина убралась из его сознания, упустив важную вещь. Даже две. Потому что он, Ларс, не думал об этом, когда началось промывание мозгов. И Ларс очень надеялся, что берсеркер просто не сможет более тщательно прошерстить его память.

Он не смог утаить от берсеркера-исследователя знание об оружии с правильным углом. А может, кармпанин специально заставил его думать об этом оружии, приказав не думать о нем? Желая сохранить в тайне нечто гораздо более существенное?

Как бы то ни было, берсеркер все-таки упустил из виду два секрета, которые первый кармпанин, напарник Ларса, считал крайне важными: загадочное «квиб-квиб», что бы оно ни означало, и еще… как же, черт возьми, называлась эта вторая штука? Чья-то там программа?

Ларс поразился тому, как прочно он забыл об этом секрете благодаря кармпанину: насколько же кармпане превосходят людей по ментальным возможностям!

От нынешнего напарника-кармпанина больше сообщений не поступало. Ларса освободили от фиксаторов, и он сел на кушетке. Он увидел, что напарник все еще дышит, но его тело безвольно распростерлось на узком ложе: бедняга, казалось, достиг последней стадии нервного и физического истощения. Кармпанина тоже отстегнули, рядом с его кушеткой стоял наготове берсеркер-сопровождающий, ожидая, когда пленник встанет.

Ларса тоже поджидал берсеркер-сопровождающий. Наконец-то Ларс мог размышлять о чем угодно, мог распоряжаться своими мыслями. И он с нескрываемым злорадством подумал о том, что стараниями тех людей с «Надежды Астры» проклятых железных чудовищ стало на одного меньше. Хотя бы одна ветвь человечества сумела одержать победу над механическими убийцами. Правда, компьютеры этой берсеркерской базы наверняка уже разгадывают секрет С-векторного оружия, и, несомненно, вскоре к «Астре» полетят другие боевые корабли…

Ларсу было противно прикасаться к ненавистной кушетке, к которой он был прикован в течение неисчислимых мучительных часов, и он поспешил встать. Он остро чувствовал голод и жажду, а еще ему страшно хотелось помыться и не хватало всех нормальных человеческих удобств.

Маленький берсеркер, его персональный проводник и надсмотрщик, поднялся на свои насекомовидные членистые лапки и указал на выход. Но к этому времени Ларс и сам двинулся в сторону коридора. Берсеркер проводил его обратно в общую комнату, где уже собрались четверо узников-людей. Все они выглядели уставшими и вяло переговаривались, обсуждая свои впечатления от телепатических контактов.

Когда Ларс вошел в комнату, все четверо с интересом повернулись к нему. Наксос заметил:

– Мы как раз говорили о вас. Все остальные давно уже вернулись, а вы сегодня что-то задержались.

– Это были те еще опыты. Дайте попить.

Выпив воды и взяв съедобные хлебцы из коробки, в которую их обычно клали берсеркеры, Ларс прислушался к разговору. Берсеркеры, как видно, ничуть не возражали против того, чтобы их живые приставки к телепатической аппаратуре обсуждали пережитое между собой.

Прочие узники рассказали, что в лучшем случае достигли только частичного успеха, а у большинства и вовсе ничего не получилось. Послушав разговоры товарищей по несчастью, Ларс понял, что его телепатический сеанс, похоже, оказался самым удачным.

– А у тебя как было? – неожиданно спросил кто-то.

Ларс не видел причин скрывать от них правду. Он был уверен на все сто, что берсеркерам и так известны все подробности приключения с Темпль и Грасиасом. И сообщил:

– По сравнению с тем, что было у вас, довольно неплохо.

Затем рассказал в общих чертах, что случилось с Грасиасом и Темпль. Все узники слушали, затаив дыхание, и вместе порадовались победе своих сородичей, далеких и, возможно, до сих пор изолированных от остального человечества. Пока Ларс говорил, его никто не перебивал. Как видно, берсеркеру, который взял их в плен, не было никакого дела до того, что узники радуются поражению одного из механических убийц. Ларс подумал: может быть, берсеркер рассчитывает, что живые детали его телепатического аппарата будут работать лучше, если услышат что-нибудь приятное и обнадеживающее.

Когда Ларс закончил свое повествование, заговорила Дороти. Она с неохотой поведала о том, что, когда она была в мысленной связке с кармпанином, ее вынудили наблюдать за поражением людей, за тем, как берсеркеры уничтожили целую эскадру человеческих кораблей. Слушая ее, все четверо немного приуныли.

И снова тюремщики никак не отреагировали ни на сам рассказ, ни на впечатления пленников – будто им было совершенно безразлично, о чем люди болтают между собой. Ларс уверился, что берсеркеры намеренно позволяют пленникам свободно общаться между собой в течение какого-то времени, поскольку считают, что словесное общение позволяет живым единицам сохранять здравый рассудок.

И сказал об этом вслух.

Николас Опава предположил:

– А может, берсеркеры надеются, что мы расскажем друг другу то, чего они не смогли из нас выудить с помощью датчиков? И внимательно нас слушают.

Слова повисли в воздухе. Все пятеро переглянулись. И беседа оборвалась – кто-то пробормотал пару ругательств, кто-то опять пожаловался на неудобства и поганую пищу, и все.

Через несколько часов всех снова повели в лабораторию, на очередной телепатический сеанс. Ларсу показалось, что в этот раз его напарником был тот же кармпанин, но наверняка он не знал. Не знал, пока машина не заставила их разумы соприкоснуться.