В самом начале, в первые минуты после того, как Ларс Канакуру попал в плен к проклятой машине-убийце, он не скупился на самые замысловатые проклятия в адрес железной утробы берсеркера за то, что она оставила его в живых. Правда, чертов берсеркер не обратил никакого внимания на его ругань, хотя, несомненно, все прекрасно слышал. Проклятущая железяка точно так же проигнорировала и ракету, которую Ларс выпустил по ней из своего маленького одноместного космокатера. Ларс так и не понял, что же случилось с его ракетой. Зато прекрасно ощутил на собственной шкуре, как далеко могут дотянуться могучие железные лапы берсеркеров – на многие километры, отделявшие его маленький корабль от врага. И наконец осознал, что они влекут его к смерти…

И эта смерть не будет быстрой. Такое счастье – не для Ларса. Наверное, этому берсеркеру еще не приходилось сталкиваться с нападениями фанатиков-самоубийц. Правда, такие случаи были относительно редкими и вряд ли сильно интересовали берсеркеров. Но чертова машина-убийца почему-то вдруг решила, что Ларса необходимо изучить.

В тесной кабине маленького одноместного катера у Ларса Канакуру не было под рукой ничего подходящего, чтобы быстро лишить себя жизни. И прежде чем он успел придумать, как это сделать, в кабину впрыснули какой-то газ. Ларс сделал вдох… и потерял сознание…

Он пришел в себя уже в совершенно другом месте. Голова болела. Его космокатер исчез. Ларс лежал на жестком полу в незнакомой комнатке без окон и без каких-нибудь признаков двери. Откуда-то сверху лился тусклый красноватый свет, с едва слышным шипением в камеру просачивался теплый воздух.

Ларс сел. Гравитация – без сомнения, искусственная – давила на плечи с обычной для Земли силой. Камера была слишком маленькой, чтобы выпрямиться во весь рост. Пройтись или хотя бы поползать было негде – разве что переместиться на пару метров в ту или другую сторону.

Нельзя сказать, что Ларс сильно обрадовался, обнаружив, что до сих пор жив. Теперь он был уверен на все сто: смерть, которая его ожидает, не будет легкой и быстрой. Определенно, его собираются изучать.

И в то же время Ларс вдруг понял, что ему больше не хочется немедленно покончить с собой. В любом случае эта мысль его уже не прельщала.

Итак, его захватил в плен берсеркер. Живым. Людям и раньше случалось возвращаться живыми после столкновений с берсеркерами – очень немногим, которых спасало невероятное стечение обстоятельств, можно сказать, редкостное чудо. Очень немногим людям, и очень редкое чудо – на протяжении всех миллионов кубических световых лет, во все столетия, которые человеческая раса сражалась против берсеркеров.

Как опытный космолетчик, Ларс понимал, что, по крайней мере со времени его пробуждения, корабль, на котором он находится, движется куда-то в открытом космосе. Это явственно чувствовалось по особенностям колебаний искусственной гравитации, движения, внутренних вибраций. Захватившая Ларса машина-убийца неслась со сверхсветовой скоростью сквозь просторы математической реальности, увлекая его через неизвестный сектор Галактики в неизвестном направлении.

Человеческому телу всегда неуютно в нечеловеческом мире сверхсветового перехода. Но для Ларса Канакуру этот мир долгое время был почти родным домом, и теперь, как ни странно, он почувствовал себя спокойно и уверенно. Не было никакой надежды на то, что в нормальном пространстве того сектора Галактики, где его поймали, кто-нибудь придет ему на помощь. Ларс не сомневался, что этот небольшой участок космоса уже перешел под контроль берсеркеров вместе со всеми планетами. На одной из этих планет он родился…

Камера, в которую его поместили, была приспособлена для того, чтобы человек оставался в ней живым – но не более того. Ларс присмотрелся к окружающей обстановке. Спецкостюма как не бывало, вместе с содержимым карманов. На нем осталась только обычная рабочая одежда, которую надевают под спецкостюм, и легкие ботинки – форма того подразделения, в котором служил Ларс.

Тусклый красноватый свет отражался от шероховатого металла или пластика – Ларс так и не понял, что это, – из которого были сделаны пол, стены и потолок камеры. Воздух был вполне пригоден для дыхания по составу и давлению, только время от времени накатывали волны странного неорганического запаха. Имелась и вода: холодная, почти ледяная, она лилась струей, когда было нужно, из крана, вделанного в стену над небольшим отверстием в полу. Это отверстие, как видно, служило также уборной.

Ларс восстановил в памяти подробности схватки, свое боевое задание, которое закончилось пленом и – соответственно – вот этой камерой. В следующий раз он справится лучше. В следующий раз… Ларс вдруг поймал себя на том, что вновь и вновь повторяет эти слова. Похоже, в глубине души он никак не хотел смириться с тем, что следующего раза не будет – по крайней мере, для него.

Ларс представил, что его ждет, – попробовал представить. Как правило, берсеркеры убивали быстро. Страдания людей ничего не значили для механических убийц. Машины-берсеркеры были запрограммированы только на одно: делать так, чтобы человечество перестало существовать. Но в его случае срок, отведенный для быстрой смерти, давно прошел.

И Ларс решил не задумываться о том, что будет дальше, ведь все, что могло случиться с человеком, попавшим в плен к берсеркерам, было гораздо хуже быстрой смерти. Ларс был твердо уверен, что все остальное – кроме, конечно, чудесного спасения – было не просто хуже, а неизмеримо хуже.

Оставалось думать о настоящем. Сперва Ларс Канакуру решил, что, скорее всего, он – единственное живое существо в этой части Галактики на многие и многие световые годы в любую сторону. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что это может быть не совсем так. Внутри его организма есть куча всяческих микробов, как у любого живого человека. Микробы тоже живые, а значит, он не так уж одинок в этом безжизненном пространстве. Как ни странно, от этой мысли на душе немного потеплело.

Он подумал, что вообще стал странноватым.

В этой инквизиторской камере-ящике не было возможности отслеживать течение времени. Но позже – спустя несколько часов, а может, и несколько дней – Ларс снова заснул и стал видеть сны.

Ему привиделось, что он сидит за панелью управления космического корабля со множеством разных электронных датчиков, и он понял, как это понимают во сне, что перед ним панель управления боевого корабля совершенно нового вида. Ларс обрадовался: значит, ему удалось удрать от берсеркеров. Но оказалось, что это не совсем так. Один из датчиков на панели выглядел очень странно – он был похож на экран, где вспыхивали пары рифмованных слов, и Ларс сознавал, что ему очень важно понять смысл этих слов, а понять он не мог.

Сон был не страшным, но он оказался таким ярким и убедительным, что Ларс проснулся, обливаясь потом и царапая пальцами гладкий теплый пол. Чертовски странный сон!

Ларс лежал на полу камеры, вялый и безвольный. Настроение было просто отвратительное. Он встал, попил воды. Теперь неплохо бы поесть – если здесь имеется что-нибудь съедобное. Собственно, голода Ларс не чувствовал. Наверное, берсеркер покормит его, когда будет нужно, не раньше. Если бы его хотели убить, давно убили бы. И Ларс снова задремал и снова проснулся.

И понял, что корабль, который его захватил, больше не летит в сверхсветовом режиме. То есть вообще никуда не летит.

Снаружи донеслись приглушенные металлом корабельного корпуса звуки и вибрация, характерные для жесткой посадки. Ларс решил, что захвативший его берсеркер прибыл на свою базу. А значит, вскоре он, Ларс, узнает, что именно его ждет.

Почти сразу после приземления одна стена его каморки отодвинулась, и в проеме появилась машина. «Это за мной», – подумал Ларс. Сделанный из гладкой металлокерамики корпус машины с виду походил на муравья, а по размеру был в два раза меньше самого Ларса. Машина ничего ему не сказала, и Ларс решил не сопротивляться. Машина притащила с собой космический спецкостюм, правда, не тот, что раньше был на Ларсе. Но костюм прекрасно ему подошел и, похоже, был сделан людьми. Ларс не сомневался, что этот костюм берсеркеры тоже захватили как трофей – где-то и когда-то. Не сомневался он и в том, что человека, который носил этот костюм раньше, теперь нет в живых. На костюме сохранились какие-то обозначения, но в неясном красноватом свете Ларс не смог толком разобрать, что там написано.

Берсеркер бросил костюм к ногам пленника. Машина, очевидно, хотела, чтобы Ларс надел костюм, а не раздумывал над загадкой его происхождения. Можно было, конечно, разыграть из себя безнадежного тупицу, чтобы потянуть время и досадить врагу, но Ларс обнаружил, что больше не боится смерти. А потому он поднял костюм и втиснулся внутрь. Воздушные баллоны были полны, воздух приятно пах.

Потом берсеркер повел Ларса наружу, в безвоздушное пространство за пределами камеры. Прогулка была недолгой, всего несколько сотен метров. Но поворотов и развилок было ужасно много, и дорожку проложили явно не для того, чтобы по ней было удобно ходить людям. Большая часть пути пролегала по участкам с пониженной гравитацией, и Ларс безошибочно определил, что как раз эта гравитация – естественного происхождения. При некотором опыте понять это не так уж трудно.

Примерно на середине пути берсеркер-провожатый вывел Ларса из пленившего его большого корабля-берсеркера, и они очутились под безвоздушным небом, усыпанным звездами, на неровной, скалистой поверхности, исчерченной длинными тенями от бело-голубого солнца. Догадка Ларса относительно естественной гравитации оказалась верной. Он стоял на поверхности планеты. Вся она, до самого горизонта, была усыпана полуразрушенными скалистыми выступами. Между скал тянулись к небу полупризрачные столбы пыли самой невероятной формы, поднятые движущимися электрическими механизмами. Ларс уже видел однажды такие пылевые столбы – в другом безжизненном мире. Ветра не было. Планета была небольшой, судя по близкой линии горизонта, малой силе тяжести – в несколько раз меньше земной – и отсутствию атмосферы. Сейчас здесь не наблюдалось никаких признаков жизни. Но скорее всего, планета была мертвой до того, как сюда пришли берсеркеры.

Похоже, машины-убийцы обосновались здесь надолго. На безжизненной каменистой равнине виднелось множество различных сооружений, явно возведенных берсеркерами: башни, шахтные подъемники, другие постройки, назначение которых Ларс не мог определить. Эти постройки тянулись до самого горизонта.

Конечно, узнать, что производится на этих фабриках, не составляло труда. Ведь это были фабрики берсеркеров. А что обычно производят берсеркеры? На этих огромных заводах создавались, конечно же, боевые корабли-берсеркеры. Здесь были также доки, в которых ремонтировались и модернизировались корабли, пострадавшие в боях. Ларс рассмотрел все очень хорошо; чуть позже, как следует подумав, он понял, что берсеркеры специально дали ему возможность хорошенько все рассмотреть, оценить, с какой дьявольской мощью и каким размахом поставлено дело.

Здесь, снаружи, защитная лицевая пластина костюма Ларса едва справлялась с резким и ярким блеском бело-голубого солнца. Потом его повели по узкому тоннелю, что спускался под землю.

За ним закрылась дверь, потом еще одна, и он оказался в маленькой комнате, стены которой представляли собой полуобработанную скалу. Вокруг зашипел воздух, и впереди открылась очередная дверь. Воздух и звуки нахлынули внезапно, и Ларс осознал, что он уже не один. Здесь были и другие узники, его собратья-люди. В первое мгновение Ларс очень удивился, хотя потом так и не смог понять – собственно, почему?

Где-то впереди раздавались человеческие голоса. Ларс увидел людей, одетых, как и он, в космические спецкостюмы. Двое мужчин и две женщины жались друг к другу, сбившись в тесную кучку.

Площадь комнаты, в которой держали этих людей, равнялась примерно десяти квадратным метрам. Потолок был очень низким – чтобы стоять, выпрямившись во весь рост, но не более того. Никакой мебели не имелось, и все четверо узников сидели прямо на голом каменном полу. В комнате было еще три двери, по одной в каждой стене. Две двери были открыты, одна – закрыта.

Когда Ларс приблизился, трое узников поднялись на ноги. А одна из женщин осталась сидеть с таким видом, будто совершенно не беспокоилась о том, что творится вокруг.

Ларс представился:

– Я – летный офицер Ларс Канакуру из Объединенных вооруженных сил Восьми миров.

– Капитан Авессалом Наксос, Новогебридские стратегические силы.

Он проговорил это очень поспешно, словно передавал крайне нужные именно сейчас сведения. Это был сильный мужчина с голодным взглядом. Густые, кустистые черные брови казались приклеенными к бледному лицу. Подбородок покрывала жиденькая черная поросль, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать бородой.

Ларс сказал:

– Рад вас видеть. Хотелось бы, конечно, встретиться при более приятных обстоятельствах…

– Ничего радостного в этом нет. Жить здесь несладко.

Та из женщин, что встала при появлении Ларса, была моложе и красивее другой. Она шагнула навстречу новенькому и представилась:

– Я Пэт Сандомирц. На военной службе не состою.

– Привет!

Ларс пожал ее протянутую руку. Откуда-то извне все время доносился звук работающих машин – то тише, то громче. Ларс отметил про себя, что, наверное, где-то совсем рядом проходят тоннели шахты или завода берсеркеров.

Глаза у Пэт были потрясающе красивые – огромные, серо-голубые. Она рассказала, что попала в плен, когда летела на пассажирском лайнере, на который напал берсеркер. Пэт была уверена, что команда корабля и все остальные пассажиры погибли.

– А я Николас Опава.

Второй узник-мужчина производил впечатление мягкого человека. Из-за естественного темного цвета кожи он выглядел не таким бледным, как остальные пленники. Ларс подумал, что Опава излучает полную безнадежность. Опава рассказал, что был единственным работником научной космической станции, откуда его и забрали берсеркеры.

Вторая женщина, Дороти Тотонак, была немного старше остальных и казалась полностью погруженной в свои переживания. Ее имя назвала Пэт. Дороти в конце концов тоже встала и кивнула Ларсу, но на большее ее не хватило.

Ларс спросил, сколько времени они здесь сидят. Оказалось, что все пленники попались берсеркерам всего несколько дней назад. Начался вялый спор о способах измерения времени в таких условиях, но Ларс отвлекся, случайно взглянув в проем одной из открытых дверей. В смежной комнате, примерно такой же по размеру, сгрудилась еще одна кучка пленников – восемь или десять несчастных. Но эти пленники не принадлежали к земной расе.

Ларс тронул за руку Николаса Опаву и, непроизвольно понизив голос, спросил:

– А это, часом, не кармпане?

Хоть Ларс немало пошатался по дальнему космосу, но никогда не видел ничего, подобного этим созданиям. И все же он с первого взгляда опознал в гладкокожих, приземистых пленниках загадочных кармпан. Их узнал бы любой образованный человек из любого мира. Изображения кармпан встречались довольно редко, но их видели практически все.

Опава только кивнул с усталым видом.

– Мы неплохо с ними уживаемся, – деловито добавил капитан Наксос. – Выбирать нам не приходится, и, раз уж нас содержат вместе, этим ребятам приходится вести себя более-менее прилично.

Ларс замер, уставившись на кармпан. Он сразу заметил: то, что о них рассказывали, похоже на правду. Угловатые, массивные тела кармпан действительно наводили на мысль о машинах. Но он никогда не слышал, чтобы в менталитете кармпан было что-нибудь механистическое.

Кармпане были известны не только великолепными, по земным меркам, ментальными способностями и несколько устрашающей наружностью, но и тем, что тщательно избегали выходцев с Земли. И вдруг один из кармпан направился к выходу из своей комнаты, в сторону людей. Он двигался медленно и плавно, словно катился, но его походка не казалась неуклюжей.

– Держу пари, он хочет поприветствовать новенького! – сказала Пэт Сандомирц.

И не ошиблась. Тяжеловесное создание направилось прямиком к Ларсу. Так, две руки, две ноги… Интересно, эта оболочка – видоизмененная кожа или разновидность облегающей одежды? При приближении кармпанина старожилы человеческой камеры немного отодвинулись от новенького.

– Нельзя сказать, что я рад приветствовать вас здесь, зато можно пожелать вам всего хорошего – что и делаю я, а также мои собратья-кармпане.

Ларс поразился, насколько естественно и по-земному звучал этот голос. Ведь существо, которое произнесло эти слова, даже отдаленно не напоминало землянина.

– Благодарю вас. И тоже желаю вам всего хорошего. – (Что еще сказать этому чужаку?) – А как вы попали в плен?

Кармпанин повел верхней конечностью. Широкий нечеловеческий рот выговаривал земные слова поразительно легко и четко:

– Мне не повезло, друг мой. Не повезло.

С этими словами кармпанин развернулся и медленно покатил восвояси, в комнату, где толпились его сородичи. Какого оно пола – женского? Мужского? Это оставалось для Ларса загадкой. Правда, он слышал, что сами кармпане редко интересовались делением на полы.

– Я думал, кармпанин никогда не станет говорить с нами так свободно, – пробормотал Ларс, провожая взглядом приземистого соседа.

Пэт высказалась в том же смысле, что и капитан Наксос: если кармпан вынудят обстоятельства, они могут стать – и станут – неплохими товарищами для людей. Однако даже берсеркеры кое-что в этом соображают и понимают необходимость физического разделения для двух разных видов – как бы то ни было, они все же предоставили людям и кармпанам разные комнаты.

Ларс жутко проголодался, а здесь нашлось кое-что более-менее съедобное: зеленовато-розовые хлебцы странного вида, о которых он уже слышал от тех немногих людей, что пережили берсеркерский плен. Ларс заметил, что в камере у кармпан хлебцы были других расцветок. Когда Ларс поел, соседи по камере показали ему отдельное место, где можно было поспать или просто полежать – в уединении, насколько это вообще возможно в таких условиях. Спальная камера очень напоминала ту, в которой Ларс сидел на корабле-берсеркере, с той лишь разницей, что эта была высечена в скале и на входном отверстии не было двери. Точно такое же спальное место было у каждого узника, и еще одна камера оставалась незанятой. Эти спальные камеры, предназначенные для выходцев с Земли, находились в маленькой боковой комнатке, рядом с общей камерой.

Усталый как черт, Ларс растянулся на полу своей каморки, закутался в найденное здесь же одеяло и закрыл глаза. Но его не оставляло ощущение какой-то связи с людьми, которых он здесь встретил. Даже во сне Ларс все время чувствовал, что они тут, рядом.

Ему снова снился сон. И там снова была фантастическая панель управления, с монитором, на котором мигали рифмованные строки, и он не мог понять их значения.

Едва проснувшись, Ларс зачем-то повернул голову и посмотрел сквозь проем открытой двери в сторону общей людской комнаты. Глядя под этим углом, он мог также видеть дверь в общую комнату кармпан. Посмотрев туда, Ларс заметил, что один из кармпан уставился на него. Но как только их взгляды встретились, странное создание мгновенно отвернулось.

Итак, что мы знаем о кармпанах? У них потрясающие ментальные способности. К примеру, среди этих созданий встречаются настоящие гении, Пророки вероятности. Кроме того, достоверно известно, что некоторые кармпане обладают способностью к телепатии, они могут передавать мысли на большие расстояния (хотя, похоже, это иногда оказывается бесполезным), чем, например, прославился Третий Историк, который мысленно общался с Землей. Ларс не удивился бы, если бы оказалось, что невероятно реалистичные сны – одно из проявлений ментального воздействия со стороны кармпан. Правда, Ларс не думал, что кармпанам есть какое-то дело до содержания его снов и вообще до того, видит он сны или нет.

А может, это попытка передать какое-то сообщение посредством телепатии? Нет, конечно: первый сон с этой панелью привиделся Ларсу несколько дней назад, еще до того, как он попал на берсеркерскую базу, и до того, как он узнал, что здесь есть кармпане. Но выходцы с Земли так мало знали о самой телепатии, что это не опровергало предположения. Ларс подумал, что, возможно, в таких вопросах время вообще не имеет значения.

Выходит, этот сон в самом деле мог содержать тайное послание, переданное таким способом, что его не вычислили бы никакие следящие устройства берсеркеров, даже самые изощренные. А значит, решил Ларс, лучше не обсуждать содержание сна вслух.

Когда Ларс присоединился к людям, все четверо не спали и сидели в общей комнате. Кто-то ел, двое о чем-то болтали, один – на этот раз Опава – с отрешенным видом сидел, привалившись к стене. Дороти Тотонак по-прежнему была грустна и задумчива, но все же сказала Ларсу «привет». Ларс сжевал еще несколько зеленовато-розовых хлебцев, перебросившись с сокамерниками парой ничего не значащих слов.

Никто не заговаривал ни о каких странных снах. Никто не заявлял, что берсеркеры, создавшие эту базу, наверняка каким-то образом слышат и видят все, что делается в камере. Но Ларс не сомневался, что каждый узник прекрасно это понимал. И он даже немного возгордился от того, что волен утаить кое-что от врага – пусть даже такую малость, как свои сны.

Узники вяло перебрасывались общими фразами, когда открылась та самая дверь, через которую Ларса привели в тюремный отсек. Вошли несколько похожих на муравьев берсеркеров. Никто из них не принес космического спецкостюма. Люди мгновенно замолчали и поднялись на ноги, встречая врагов лицом к лицу.

Какое-то время стояла тишина. А потом отворилась дверь в третьей стене, еще не открывавшаяся с тех пор, как Ларс попал сюда. За дверью тянулся коридор, залитый красноватым светом.

Капитан Наксос проговорил сдавленным голосом:

– Это что-то новенькое. Они ни разу не открывали эту дверь, пока я был здесь.

Капитан оказался в камере первым, хотя и опередил остальных всего на несколько часов.

Похожие на муравьев берсеркеры дружно зашевелились, указывая на открывшиеся двери.

– Похоже, нам предлагают выйти, – пробормотала Пэт Сандомирц.

Ларс не видел способа выторговать задержку, даже недолгую, и особой причины для препирательств тоже. Поэтому он пошел вместе с остальными пленниками по наполненному воздухом и красноватым светом коридору, на всем протяжении которого атмосферное давление и гравитация соответствовали земным. Их сопровождали маленькие насекомовидные берсеркеры.

Дороти немного оживилась, словно радовалась чему-то новому, пусть даже коридору с непривычным красноватым освещением. Она заметила:

– А знаете, эти кармпане неплохо переносят наши, земные, условия существования. По-моему, если бы было наоборот, нам пришлось бы несладко.

Остальным не хотелось разговаривать. Проход, не больше тридцати метров в длину, разветвлялся в дальнем конце, ведя в несколько отдельных комнат, высеченных в скале. Каждая была значительно больше спальной камеры, но меньше той общей комнаты, в которой их держали раньше. И все они были битком набиты странного вида электронной аппаратурой. Люди в недоумении переглянулись. Для чего бы ни предназначалась эта техника, никто пока не смог ее опознать.

Ларс услышал сзади какой-то звук и обернулся. По коридору двигалась еще одна процессия в сопровождении маленьких муравьев-берсеркеров. Оказалось, пятерых кармпан тоже вели сюда.

В коридоре стало тесно, живые тела и машины смешались и толпились перед развилкой. Но берсеркеры не теряли времени зря. И вот уже людей поставили в пары с кармпанами. Ларс так и не понял, было распределение случайным или подчинялось какой-то закономерности. Ларса и его напарника-кармпанина засунули в одну из камер, набитых непонятными электронными устройствами. Там стояли две узкие кушетки. Ларс стоял и смотрел, как кармпанина укладывают на одну из них и облепляют кучей проводов и тончайшими датчиками. Потом Ларса пристроили на вторую кушетку. Насекомоподобные берсеркеры зафиксировали его руки и ноги специальными зажимами, а к голове подвели массу датчиков с проводами.

И тут Ларс почувствовал, как в его сознании появились странные, совершенно необычные мысли, словно пришедшие откуда-то извне. Он видел изображения, неземные и непонятные, но очень отчетливые.

Наверное, их соединили и настроили на одну волну, потому что в мозгу Ларса раздались ясные, понятные слова:

«Я – кармпанин. Не нужно бояться больше, чем следует. По-моему, сейчас берсеркеры не собираются причинять нам никакого существенного вреда».

Послание было четким и понятным, но пришло ли оно непосредственно из сознания кармпанина или преломилось через аппаратуру – этого Ларс не знал. Он открыл глаза, но взаимное расположение кушеток было таким, что его напарника-кармпанина не было видно. Камера, высеченная в скале, и вся реальность, которая окружала Ларса, показались ему не такими подлинными, как новый мир общения, открывшийся в его сознании.

«Они хотят использовать наше сознание – твое и мое, вместе взятые. Мы очень отличаемся друг от друга по образу мыслей, но эта аппаратура помогает достичь взаимопонимания. Вместе мы можем гораздо больше, чем каждый из нас по отдельности. С помощью наших мыслей они хотят исследовать отдаленные пространства, где…»

Что-то в электронике незаметно переключилось, и контакт прервался. И все же Ларс успел кое-что понять, по крайней мере теоретически. Что ж, это имело смысл. Вполне возможно, что могучий компьютерный разум берсеркеров, создавших эту мощную базу, хотел воспользоваться сознанием двух таких различных существ, как человек и кармпанин, чтобы достичь цели, не доступной ни одному из них по отдельности, как и самим берсеркерам, – исследовать ту часть космического пространства, куда совершались последние вылазки машин-убийц.

Первый этап исследования заключался в тестах и пробах; прошло много долгих, изнурительных часов. В сознании Ларса вспыхивали мимолетные картины жизни и деятельности разумных существ во многих мирах и на космических кораблях. Сам он мало понял из того, что видел и чувствовал, но выбора у него не было. Наверное, у кармпанина тоже. Берсеркеры использовали их как живую радиоаппаратуру…

Никакие радиосигналы не могут переносить в пространстве информацию со скоростью большей, чем световая. Но мысленные сигналы – если можно так назвать этот вид общения – имеют совсем другую природу…

В разум Ларса тоненькой струйкой просочилось знание иного рода, возможно привнесенное холодным, расчетливым мозгом самого берсеркера для того, чтобы не дать человеку осмыслить новое знание. Наверное, существовал закон обмена информацией, согласно которому взамен отнятого надо было дать что-то свое. Ларсу достались сведения о десятке, или около того, мощных боевых кораблей-берсеркеров, которые недавно прибыли на эту базу. Нынешнее исследование проводилось для того, чтобы проверить, насколько хорошо эти корабли справились со своей задачей, – в дали, которая делала недоступными или невыгодными прочие способы связи.

Телепатический контакт снова прервался. В камеру-лабораторию пришли маленькие берсеркеры. Кармпанина, который работал в паре с Ларсом, отсоединили от приборов и увели, а на его место положили другого, тоже кармпанина. Ларс понял, что берсеркеры выясняют, насколько эффективна связка двух разных живых разумов, человеческого и кармпанского, сцепленных… последовательно? Или параллельно? Имеет ли смысл такая аналогия с электроникой, когда речь идет о мысленной связи? Ларс понял, что мозги человека и кармпанина, образующих пару, должны каким-то образом соответствовать друг другу, чтобы можно было достичь того усиления способностей, на которое рассчитывали берсеркеры.

Когда сложнейшие электронные приставки снова заработали, Ларс почувствовал, что на этот раз принудительный контакт для кармпанина гораздо неприятнее, чем для него.

Наконец его освободили от датчиков и проводов, расстегнули фиксаторы на руках и ногах и подняли с кушетки. Ларс понятия не имел, сколько времени длился сеанс связи. Он устал так, словно много часов куда-то бежал или сражался. Вместе с остальными пленниками, такими же измученными, как он сам, Ларса провели по тому же коридору обратно, в общую камеру.

Им дали немного времени на то, чтобы отдохнуть и поесть.

А потом пленников снова повели по коридору в лабораторный комплекс, и исследования начались по новой. На этот раз у некоторых людей наблюдалась спутанность мыслей, наступало нервное истощение. Но до поры до времени эти побочные эффекты были вполне переносимыми.

Повторные серии исследований длились, наверное, несколько дней. Все сеансы работы с электронной аппаратурой, как понял Ларс, служили не только для исследования, но и для выработки навыков ментального общения. В конце концов берсеркеры подобрали наиболее подходящие пары «человек – кармпанин» и стали работать только с ними.

И только тогда начались настоящие телепатические сеансы.

Ларса снова поместили на уже знакомой кушетке вместе с одним из кармпан (он еще не научился их различать). В его сознание полились невнятные шумы, путаная, неразборчивая речь, непонятные звуки… Он почувствовал прикосновение чужеродного, но живого мозга кармпанина, преображенного холодным, бесстрастным компьютерным разумом берсеркера.

Время исказилось и перестало существовать. Прошлое и будущее смешались, стали неразделимыми в невероятной сцепке скоростного мозга кармпанина и сознания человека Ларса Канакуру. Снова нахлынули ясные и четкие образы из чужого сознания. Картины были нечеткими, Ларс не мог ничего разобрать, составить из отрывочных фрагментов единое целое. Они проносились сквозь мозг кармпанина очень быстро – Ларс едва успевал осознать, что он видит.

Эти отрывочные картины оценивались и отбрасывались прочь. Но делал это не Ларс, а кто-то другой.

«Сокрой это, мой земной товарищ по несчастью! Это нужно сохранить в тайне любой ценой. Нельзя позволить берсеркерам узнать об этом…»

Ларс попытался ответить кармпанину, хоть сильно сомневался, что сможет в этот момент сформулировать более или менее связную мысль.

Вот снова – коротенькая фраза: «Спрячь это!»

В следующее мгновение мысленная картина внезапно замерла, застыла, словно озаренная вспышкой молнии. И сразу после этого, так же внезапно, мир погрузился во тьму.

Ларс, который утонул в сонном забытье, понял, что кармпанин, соединенный с ним при помощи электронной машины, умер. И он знал, что понял это, наверное, даже раньше подключенного к их паре берсеркера или, по крайней мере, одновременно с ним.

Вполне возможно, что внезапную смерть его напарника подстроил берсеркер. По прикидкам Ларса, берсеркер почему-то пришел к выводу, что зловредный, ненадежный, вероломный зложил выкинул подлый телепатический фокус. Но берсеркер не знал наверняка, какую именно гадость задумал зложил, и не знал, не укрылось ли от него что-нибудь важное из того, что успел узнать Ларс. Как бы то ни было, берсеркер тут же принялся выворачивать наизнанку сознание Ларса Канакуру…

…Два фрагмента, которые кармпанин велел любой ценой сохранить в тайне.

«Программа „Ремора“». Так, это первое. В чем же тут дело? Имя самое обыкновенное. Какая-то компьютерная программа? Или, может, программа вооружений, попытка неизвестного далекого мира защититься от берсеркеров? Ларс не имел ни малейшего понятия о том, что это за программа «Ремора», где она выполняется, почему ее любой ценой надо сохранить в тайне от берсеркеров.

Но второй фрагмент казался еще более бессмысленным: «Квиб-квиб». Это было даже не слово – по крайней мере, такого слова не имелось ни в одном из языков, которые Ларс знал, или в тех, разговор на которых он когда-нибудь слышал.

Общее впечатление Ларса от телепатических видений, которые посетили его, было таким: по крайней мере три из десятка отправленных с этой базы кораблей-берсеркеров хорошо справились с заданием. В прочих случаях берсеркеры столкнулись с… некоторыми трудностями. Жизнь во всем ее разнообразии бывает на удивление упорной и неуступчивой.

Живым приставкам к телепатическим устройствам подарили очередную короткую передышку. А потом начался новый сеанс связи. Теперь Ларс снова начал наблюдать сцены из жизни людей, находившихся невероятно далеко отсюда, сквозь фильтр нового (и, похоже, более податливого) кармпанского мозга.

Не было никакой возможности сопротивляться. Приходилось принимать и пропускать через себя все эти картины, всю эту информацию…