Почти всякий раз, когда Киз смотрел на башни надзора, он видел в них диковинное сходство с шахматными ладьями, или, как их порой называют, турами. Но вместо четырех здесь стояло шесть громадных, циклопических башен, каждая – в своем углу обширной безжизненной территории, напоминавшей лоскутное одеяло; лоскуты земли, где роились дружественные человеку машины, там и сям все еще были покрыты облаками ядовитого тумана, возносившегося в разреженный, испорченный воздух, но эти лоскуты ничуть не напоминали правильные квадраты – не обычные шахматы, а скорее сказочные. Однако за шесть месяцев пребывания на планете Максимус его фантазии относительно башен почти не заходили дальше этого. Киз никогда не был особым поклонником шахмат и почти не знал их истории.

В этот день он проводил неофициальную экскурсию по проекту реабилитации для Адриенны, только что прибывшей на планету и не видевшейся с ним более двух стандартных лет. Сейчас оба пребывали под открытым небом, в пылезащитных куртках и респираторах.

– На самом деле до нападения столица находилась более чем в тысяче километров отсюда. Но это самый подходящий по целому ряду параметров участок для строительства нового города, так что мы решили поставить памятник здесь.

– Хорошая мысль. Твоя?

Этот вопрос, и более того, внимание, уделяемое ему Адриенной в этот день, удивительно льстили чувствам Киза.

– Не уверен, – хмыкнул он. – Мы много обсуждали все эти дела. – Киз и еще двадцать человек уже полгода надзирали за армией машин, устранявших последствия нападения армады берсеркеров, которое длилось около часа и состоялось более стандартного года назад. – Давай-ка зайдем. Это единственное место, где имеется новая атмосфера.

Через воздушный шлюз они вошли под надувной купол, большой и прозрачный, где смогли снять респираторы, защищавшие от остаточных ядов, которые до сих пор безжалостно истребляли все живое под открытым небом. Берсеркеры сражались не только против людей; программы, встроенные в этих неживых убийц древними программистами, провозглашали, что должно быть уничтожено все живое. Много тысяч лет берсеркеры шныряли по Галактике, воспроизводя самих себя, конструируя по мере надобности новые машины и методично убивая жизнь. Человечество, рассеянное по сотне с лишним планет, сражалось с ними уже не первое тысячелетие.

В помещении Адриенна швырнула свой респиратор на полку и огляделась, вытянув изящную шею и тряхнув длинными пламенно-рыжими волосами.

– Вот так громадина, – заметила она. Надувной купол из прозрачного пластика, снаружи казавшийся необычайно высоким, изнутри выглядел совсем плоским благодаря тому, что его длина и ширина намного превосходили высоту. Почти в километре от входа, за которым открывался приятный вид – обрамленные зеленью тропинки и пруды, – высился недостроенный монумент, вершину которого предполагалось доделать, когда атмосфера будет восстановлена и ограничивающий высоту памятника пластиковый купол уберут. «СВЯЩЕННОЙ ПАМЯТИ», – гласила надпись на постаменте, а дальше не было ничего. Киз, почти не участвовавший в постройке памятника, не знал, как именно тот будет выглядеть в завершенном виде. Полмиллиона погибших, все граждане Максимуса, оставшиеся, чтобы дать отпор берсеркерам, – впечатляющее число имен, даже если не все они были известны.

– И красиво, – заключила Адриенна, окончив озираться. – Прекрасная работа, Киз.

– Когда-нибудь здесь будет центральный парк новой столицы. Однако это не мой проект. Машины, за которыми я надзираю, работают в тридцати-сорока километрах отсюда.

– Я имела в виду всех, кто здесь работает, – поспешно добавила Адриенна. Кажется, в ее голосе проскользнул намек на сожаление, будто ей хотелось похвалить за парк лично Киза.

Адриенна взяла его под руку, и они зашагали по дорожке. Над их головами с песнями порхали земные птицы. Издали, со стороны памятника, приближались два офицера космодесанта в новенькой, безупречно отглаженной форме, неся на плечах оружие, как того требовал протокол официальных церемоний.

– Итак, – сказала Адриенна, – шеф, очевидно, собирается возложить венок с той стороны. Но где же он войдет под купол? Идти пешком отсюда слишком далеко. А мы хотим урезать потери времени до минимума.

Она раздумывала вслух, задавая вопрос сама себе: это была одна из проблем, которую предстояло решить Адриенне в качестве члена группы, прибывшей для того, чтобы запланированные церемонии прошли без происшествий.

Киз нервно пригладил пятерней свои кудрявые черные волосы.

– Ну и как оно – работать на великого человека?

– Ты о шефе? Он и в самом деле великий человек, знаешь ли.

– Вряд ли управлять Десятью Планетами выберут того, у кого нет способностей. А уж военные дела определенно пошли лучше с тех пор, как он занял эту должность.

– О, у него, конечно, есть дар лидера, но я имела в виду чисто человеческое величие. Полагаю, эти два качества зачастую идут рука об руку. Люди ему действительно дороги. Эти его визиты на места боев с возложением венков – отнюдь не показуха. Во время последней церемонии у него на глазах стояли слезы, я сама видела. Кстати, а как у тебя с работой, Киз?

– Полный порядок. – Он пожал плечами. – У многих дела обстоят намного хуже. Я не стою в первых рядах тех, кто сражается с берсеркерами.

– И все же у тебя, похоже, не много возможностей заниматься тем, что тебе нравится больше всего.

– Нет. – Киз устремил на нее внимательный взгляд. – Вообще-то, ни одной.

– У одного из десантников, прибывших со мной в группе подготовки, есть разряд кандидата в гроссмейстеры. Он уже знал, что ты здесь, и, когда обнаружил, что я знакома с тобой, попросил меня выяснить, нельзя ли уговорить тебя сыграть.

– Кандидат в гроссмейстеры? Кто?

– Так я и думала, что ты заинтересуешься, – тихонько вздохнула Адриенна. – Его зовут Баркро. Я не спрашивала, какой у него рейтинг по таблице, хотя, наверное, надо было догадаться, что ты захочешь принять это в расчет.

У Киза, как не раз бывало в прошлом, возникло ощущение, что чем больше они говорят с Адриенной, тем больше отдаляются друг от друга.

– О, я сыграю с ним. Ну, если мы сможем набрать шесть игроков – сомневаюсь, что его заинтересует менее значительная партия. А ты сама будешь играть?

– Почему бы и нет? – Адриенна с улыбкой взяла его за руку. – У меня не так уж много работы. А один мой старый друг когда-то научил меня играть. Даже утверждал, что у меня есть задатки, которые позволят мне со временем стать хорошим игроком.

– Если ты будешь как следует практиковаться, говорил я. И сможешь устранить пару небольших психологических блоков.

Теперь Киз держал Адриенну за обе руки, улыбаясь в ответ. Впервые увидев ее час назад, он был потрясен, осознав, как сильно скучал по ней. И с каждой минутой это чувство становилось все сильнее.

– Что ж, сэр, по-моему, мой психологический блок не так уж ужасен.

– На самом деле он скорее прекрасен, с моей точки зрения.

Вскоре они опять зашагали вперед.

– У меня не было времени практиковаться в Игре… – призналась Адриенна. – Однако, раз уж речь зашла о времени, останется ли оно для Игры? Я хочу сказать, что мы, все, кто входит в группу шефа, улетим примерно через двенадцать часов.

– Давай прикинем… – принялся подсчитывать он. – Лебон и Наррет примут участие, в этом я не сомневаюсь. Еще один… Джон Виа, пожалуй. Беда лишь в том, что большинство тех, кто захочет принять участие в Игре, будут находиться на вахте как минимум изрядную часть этого времени. У нас, как правило, шестичасовые одиночные вахты в башнях… во сколько должен приземлиться челнок шефа?

– Часов через десять.

– Как только он приземлится, нам всем будет недосуг, тут уж ничего не попишешь.

– А ты не можешь поменяться дежурством с теми, кто не играет?

– Вряд ли, – поморщился Киз. – У нас не хватает рук: куча людей сейчас на форпостах вместе с нашим боссом, и они вернутся перед самым прибытием шефа. Впрочем, ничто не мешает играть во время дежурства в башнях. Эта работа по большей части не очень затруднительна. Люди должны находиться в башнях лишь потому, что поначалу тут случилось несколько инцидентов, и босс настаивает на присутствии людей в тех местах, где можно целиком обозревать ход работы над проектом – по крайней мере, в течение изрядной части времени.

– А что вы делаете во время ночных вахт?

– Из кожи вон лезем, – ухмыльнулся он.

– Отсюда я заключаю, что ваши машины далеко не так самостоятельны, как могли бы быть.

– Вечная проблема.

Имея перед глазами вечный пример в виде берсеркеров, люди на всех планетах боялись наделять свои машины, как бы тщательно те ни были запрограммированы, интеллектом и самостоятельностью в том объеме, в каком это позволяли достижения науки.

– А во время Игры все доверяют друг другу в том, что касается помощи компьютера?

– Конечно.

Вопрос слегка огорчил, почти оскорбил его. Если ты относишься к Игре достаточно серьезно, чтобы играть в нее хорошо, то ни за что не будешь жульничать, во всяком случае так грубо. Будет ли гордиться победой в соревнованиях тяжелоатлет, пристегнувший к запястьям сервоподъемники?

– С моей стороны было глупо спрашивать…

– Ничего страшного. Послушай, Адри, мне надо вернуться в башню. Босс с минуты на минуту может позвонить и устроить проверку. Он довольно серьезно относится к тому, как контролеры исполняют свои обязанности.

– Значит, он не одобрит Игру во время вахты.

– То, о чем он не знает, никак его не уязвит.

– А если позже он настроит радио на твою волну и услышит, что мы играем?

– Мы воспользуемся прямой оптической связью между башнями. Я займусь подготовкой Игры. Хочешь со мной? Это тоже против правил, но…

– Я бы с радостью, но мне надо еще сделать пару дел, пока мы не ушли с головой в Игру. Где я должна быть, когда мы начнем?

– Лучше всего поместить тебя в незадействованную башню… Это можно устроить. Я скоро с тобой свяжусь.

На разных человеческих языках Игра называлась по-разному. Но Киз в глубине души считал, что у нее нет названия. Разве рыба как-нибудь называет воду? Тем более лишь очень немногие люди на его родной планете были поклонниками Игры, и там она имела название, переводимое на стандартный английский просто-напросто как «война-без-крови». С тех пор как Киз узнал об Игре, он неизменно отдавал ей предпочтение перед «реальным» миром, в котором старшие члены его семейства (согласно тамошнему обычаю) диктовали младшим, включая его самого, чем те должны заниматься.

– О, я не боюсь работы, дядя. И понимаю, что мой долг гражданина и так далее заключается в помощи обществу. Но я и в самом деле не хочу, чтобы десять миллионов человек ежедневно смотрели мне в рот, дожидаясь откровений.

– На тебя могли бы смотреть снизу вверх еще больше людей. – (Вероятно, Киз уже добился чего-то такого, если брать всех поклонников Игры в освоенном землянами уголке Галактики. Но к его родной планете это не относилось.) – У тебя блестящий интеллект, мой мальчик, я не возьму в толк, как ты можешь быть доволен, применяя его лишь ради…

– Что ж, сэр, как вы можете быть удовлетворены использованием своего собственного разума лишь для перемещения материи туда-сюда? Какая разница, смогут ли в следующем году обитатели Токкса строить дома высотой в пятнадцать метров или только в десять?

Эта реплика стоила Кизу укоризненного взгляда.

– Что ж, для обитателей Токкса разница есть! Фактически они это сознают. Строительство жилых зданий – это нечто… нечто весьма стоящее. Ценное.

– Для вас. Не для меня. Мне нет до этого дела. Я не могу.

И это после того, как его послали в отличный строительный колледж. Старик одарил его еще более суровым взглядом. Затем сделал еще более сильный ход:

– Может быть, ты решишь, есть ли тебе дело до того, насколько глубокие убежища смогут вырыть люди в преддверии дня, когда вернутся берсеркеры? Вот это настоящая проблема для тебя. А?

– Другие люди способны к решению подобных проблем ничуть не меньше меня, и еще больше людей в доску расшибается, чтобы разрешить их. Доверять руководство военными делами такому, как я, неразумно.

– Если бы это было частью какой-нибудь игры, Киз, ты бы великолепно решил эту проблему.

Дядюшка мрачно кашлянул. Дескать, все это так до тех пор, пока дело не касается жизни реальных людей.

– Значит, вы утверждаете, что всякий умный человек должен быть специалистом в возведении фортификаций? А почему не стратегом?

– Ну, есть иные…

– А почему не врачом? Тогда мы всегда были бы готовы излечить чужие раны в случае внезапной атаки или чрезвычайного происшествия.

А почему не адвокатом? Киз определенно сумел бы сыграть в игру аргументов, меняя тактику, подлаживаясь под оппонентов, заставляя большинство из них в замешательстве отступить. Оппонент волей-неволей должен попятиться на две клетки назад, согласно Калькулятору результатов дискуссий. Даже если он начнет, имея преимущество в логике. Логика – лишь часть даже самых логических по характеру человеческих игр.

Но мало-помалу споры утомили Киза, равно как и его родственников. Был достигнут компромисс; и вот он находится здесь, делает реальную работу, более того, такую, которая дает ему довольно высокий статус. Семейные политики позаботились об этом.

Двери лифта беззвучно распахнулись. Дверь комнаты контролеров на вершине шахматной ладьи Киза, как всегда, стояла нараспашку, и он вошел. Из огромных герметичных окон открывался вид на лоскутное одеяло ландшафта двумястами метрами ниже, на лиловые небеса разреженной атмосферы, на пять других башен, удаленных от этой всего на километр-другой; их вершины были вровень с туманной плоскостью горизонта.

– Как дела, Кара?

– Снова мина. – Его сменщица подняла голову от пульта, скупо улыбнувшись. – На сей раз с подвохом. – (В каком-то смысле планету Максимус еще не полностью отвоевали у берсеркеров.) – Вторая мина сработала и нанесла кое-какие повреждения строительным роботам, пока они обезвреживали первую.

Остановившись у нее за спиной, Киз принялся изучать распечатки и показания приборов.

– Давненько мы не натыкались на мины. Впрочем, ущерб не так уж велик, а? Что-нибудь еще?

– Нет.

Как и всем, кто работал здесь на постоянной основе, Каре не терпелось воспользоваться случаем и пообщаться с гостями во время их краткого пребывания на планете.

– Что ж, с этим не так уж сложно управиться. Ступай.

Кара едва успела выйти за порог, когда прозвенел коммуникатор. Радиоволны донесли голос робота-прораба, управлявшего работами в далеком передовом секторе Киза. Очевидно, робот говорил с места недавнего происшествия.

– Контролер, я прошу, чтобы сюда немедленно прислали флаер из Центрального.

Басовитый механический голос звучал приятно; конструкторы постарались, чтобы он как можно сильнее отличался от голосов берсеркеров, взявших обычай говорить по-человечески.

– Флаер? Зачем?

– Сломана деталь «джей-эс восемьсот двадцать восемь» передней конечности рабочего робота типа «шесть». В остальном робот практически не поврежден и может быстро возвратиться к работе, если будет выслана запасная часть.

Киз уже настучал запрос на клавиатуре пульта, чтобы взглянуть на список имеющихся запчастей, заранее догадываясь, что он увидит, – и оказался прав. Аналогичная запчасть была сломана во время происшествия десятидневной давности, и эти детали на складе закончились. О чем он и известил своего прораба.

– Раз так, мы заберем поврежденную деталь, и мастерская решит, что делать: починить ее, изготовить новую или ждать и надеяться, что в следующей партии грузов окажется такая же.

– Когда пошлют флаер?

Киз, уже собиравшийся переключиться на другие проблемы, помедлил. Видеоэкран ничего не показывал, поскольку босс считал, что экраны отвлекают от работы в тех случаях, когда без них можно обойтись, но Киз все-таки поглядел на него.

– Нет, прибудет наземный экипаж, как обычно при ремонтных работах. Быть может, мобильная ремонтная машина сможет починить робота на месте.

– По моей оценке, она не сможет.

Благодаря жизнерадостным интонациям прораба дурные вести казались несущественными.

«Может, так оно и есть, – подумал Киз, – но чертово создание сегодня ведет себя как-то странно».

– Ты не уполномочен судить, – отрезал он. – Прибудет наземный экипаж.

Хорошие дороги проложили как раз до этой рабочей зоны. Разница во времени между прибытием наземного и воздушного транспорта была минимальной.

– Продолжай пока выполнять запрограммированные работы, как сумеешь.

– Приказ ясен. Выполняю.

Выключив этот коммуникатор, Киз повернулся к другому – оптическому устройству связи с узконаправленным лучом, используемому для частных переговоров между башнями.

«Наконец-то, – подумал он. – Игра».

Игра совсем не походила на шахматы, хотя ее изобретатель был одним из величайших шахматистов конца двадцатого столетия. Но в нее, как и в любую позиционную игру, мог играть компьютер. Более того, ее изобретатель пользовался услугами наиболее совершенных компьютерных систем того времени. Он стремился создать игру, чтобы компьютер смог играть в нее, но не сумел ее проанализировать – тем более что бесконечное множество дебютов сделало обучение шахматам скорее унылой обязанностью, чем источником удовольствия.

Обязательное участие шести игроков помогло сделать Игру не поддающейся анализу и не стало большим препятствием для того, чтобы разыграть партию. В конце двадцатого века на старой Земле было много умных людей, располагавших обширным досугом и питавших страсть к играм. Окончательной помехой для компьютерного анализа, кроме самого течения игры, стало хитроумное введение элемента случайности; удачные ходы компьютера в одной партии могли оказаться совершенно бесполезными в другой. Дебютная теория превратилась в полнейший хаос; как гласила поговорка, чтобы добраться до конца дебюта, надо быть либо гроссмейстером, либо любимцем судьбы, а лучше и тем и другим. Киз не провалил дебюта ни в одной серьезной партии со времени своего первого турнира, состоявшегося ужасающее (для него самого) число лет назад.

Игроки заняли свои места в башнях, с преамбулами было покончено; Адриенне и Баркро выделили башни, простаивавшие без дела. Джон Виа, Лебон и Наррет сообщили о своей готовности; их световые лучи тускло сверкнули на горизонте.

Игра началась.

Позицию показывал большой видеоэкран, обычно зарезервированный для экстренных ситуаций; поле представляло собой симуляцию космической войны, стилизованной вплоть до полнейшей нереальности: шесть флотов изображались при помощи точек и линий разных цветов. В дебюте Киз играл осторожно, довольствуясь возможностью пережить удары случайностей. Он парировал смертельные угрозы, когда те возникали, а в остальном не пытался предпринимать ничего серьезного, только улучшал свои позиции и выставлял новые эскадры, приберегая силы для миттельшпиля, когда роль случая уменьшится. Баркро подтвердил характеристику, данную ему Адриенной, прибегнув примерно к той же тактике. Самой Адриенне, игравшей хорошо, но не на уровне гроссмейстера, во время первых ходов сопутствовала удача, и она, судя по всему, решительно настроилась выжать все до последней капли из своего преимущества. Она тут же начала ходить буйно и агрессивно, угрожая Кизу, угрожая Виа. Если бы ее везение распространилось еще на полдюжины ходов, она стала бы победителем чуть ли не до конца дебюта. Адриенна демонстрировала выдающиеся умственные способности в большинстве сфер интеллектуальной деятельности и, если бы не маленькие чудачества, могла бы стать выдающимся игроком…

Остальные играли на уровне сильных любителей, каковыми, в общем-то, и являлись. Лебон затеял хорошо продуманную, хотя и преждевременную атаку на Адриенну, явно считая, что заминка позволит ей набраться сил, и откровенно рассчитывая на поддержку Киза. Открытая дипломатия в Игре не была разрешена, зато негласные соглашения и союзы вполне допускались.

Киз тоже делал ходы, не требовавшие особых раздумий. Между ними у него было достаточно времени для выполнения несложных рутинных обязанностей вахтенного контролера: он наблюдал, по мере возможности, за техникой в бинокль и получал более детальную информацию с форпостов, следя за показаниями экранов и просматривая распечатки. Он настолько заржавел без практики, что не решился бы сейчас участвовать в чемпионате; уже целые годы он не играл против серьезных противников. Но эта партия, по его мнению, грозила скорее скукой, чем проигрышем, – конечно, если не принимать во внимание Баркро; разряд гроссмейстера, даже кандидата в гроссмейстеры, просто так не получишь. Только за ним надо было приглядывать, только против него надо было играть всерьез.

Хорошо было и то, что он не полностью сосредоточился на игре: в этот день работа преподносила сюрприз за сюрпризом. Вот, например, приехала машина с форпоста, предположительно доставлявшая поврежденную запчасть, – а после въезда в Центральный комплекс свернула не в ту сторону и остановилась, будто в нерешительности, словно управлявший ею компьютер пришел в замешательство, не зная, по какому из подземных тоннелей она попадет в нужную ремонтную мастерскую.

Быть может, кто-то устроил заговор с участием роботов и наземных транспортеров, чтобы отвлекать его от Игры, чтобы он тревожился – мол, работы в его секторе идут не так, как надо? Киз принялся крайне внимательно следить за пультом.

Тем временем совершилось еще несколько ходов; Адриенна сохраняла свое могущество благодаря умеренному везению. Однако дальше роль везения должна была уменьшиться. Лебон, на которого налетели с тыла, балансировал на грани краха. Быть может, это Лебон организовал подвох с наземным транспортом? Нет. А Адриенна и Баркро – гости, у них нет соответствующих познаний. Джон Виа достаточно серьезно настроен на выигрыш и достаточно квалифицирован. Но…

Еще один круг ходов, еще один; сторонний наблюдатель был бы убежден, что Адриенна выиграет. Войска Баркро до сих пор не понесли особых потерь, но он был разбит. Киз внезапно ударил по нему, а не по Адриенне. Приезжий гроссмейстер, несомненно, был чуточку ошеломлен этим, не в силах поверить, что Киз собирается так откровенно отдать игру своей подружке – хотя, конечно, тот планировал нечто совершенно иное. На игровом поле Киз загнал бы в угол даже родную мать, как только представился бы случай. Если хочешь быть любезным и дружелюбным, играй во что-нибудь другое…

Теперь все ждали следующего хода Адриенны, все медлившей и медлившей. Киз усмехнулся под нос.

– Адриенна? Мы ждем твоего хода.

Голос, донесшийся по сети оптической связи, принадлежал Баркро и звучал отчасти нетерпеливо, а отчасти угрюмо из-за того, как развивались события в Игре.

Вскоре на поле отобразился ее очередной ход. Хладнокровный, логичный, абсолютно сокрушительный.

Улыбка Киза угасла. Что-то тут не так… Он порывисто схватился за стоящий перед ним микрофон.

– Адриенна…

– Что?

Голос прозвучал холодно и как-то рассеянно. То был день необычных голосов, не считая прочих странностей.

На панели справа от него три индикатора сообщали о небольших проблемах в его секции рабочей зоны. О таких вещах должен заботиться прораб. «Быть может, прораб скоро ими займется», – сказал себе Киз.

Он и прочие игроки сделали еще по ходу, Адриенна тоже не стала мешкать. И внезапно на Киза снизошло озарение. Он ощутил слабость в коленях, схожую с той, что он испытывал во время некоторых турниров, но более интенсивную. Ему грозило решительное и неминуемое поражение.

Вернее, почти неминуемое. Логика твердила, что он проиграл, однако во всем этом было нечто неуловимое… Остался один, один-единственный шанс на правильный ход…

Дверь в ее башенную комнату отворилась очень тихо, и все же Адриенна вздрогнула от испуга. С чего это кому-то вздумалось прийти сюда именно сейчас?..

Она обернулась. И даже не успела испугаться, когда перед ней мелькнуло, расплывшись от скорости, нечто, по размеру и очертаниям смутно напоминавшее человека, но составленное из металла и энергии, не имевших отношения к человеку, – а потом она ощутила, как холодные щупальца касаются ее горла и всех конечностей по очереди.

К тому времени, когда Адриенна была готова завизжать, было уже слишком поздно. Она не могла говорить, едва могла дышать; что-то маленькое, но тяжелое присосалось к горлу после того, как машина сунула ее в угол, привалив к стене. Адриенна могла шевелить головой в достаточной мере, чтобы оглядеть себя. К каждой из ее парализованных конечностей была прикреплена вещица, напоминавшая маленькую металлическую пиявку.

Берсеркер…

Когда Адриенне не удалось крикнуть, она попыталась упасть в обморок. Тоже безуспешно. Человекообразный робот, уже не обращавший на нее внимания, быстро начал осматривать приборы внутри башни, из которых работали только экран с позицией Игры и устройство оптической связи. Через считаные секунды робот завершил инспекцию, щелкнув, открыл свой торс и извлек оттуда небольшую складную подставку для трубки, заполненной чем-то тяжелым. Эту конструкцию берсеркер установил на подоконнике одного из больших окон, направив трубку под углом вниз, в сторону…

Памятника, находившегося в конце огромного пластикового купола.

Шеф был уже в пути.

– Адриенна? – Раздавшийся из устройства связи голос так напугал ее, что полупарализованное тело едва не забилось о стену. – Мы ждем твоего хода.

Может, берсеркер тоже был напуган (если его электронный мозг вообще мог испытывать страх), но он не вздрогнул, а тотчас же перешел к экрану Игры. В душе Адриенны всколыхнулась безумная надежда на то, что робот не знает правил, однако этой надежде было не суждено сбыться. После пятисекундного изучения позиции он протянул металлическую длань к панели управления и сделал ход вместо нее.

В комнатке тут же раздался голос другого мужчины, голос Киза:

– Адриенна…

К полнейшему ужасу Адриенны, из глотки металлического чудовища донесся ее собственный голос:

– Что?

Последовала небольшая пауза.

– Нет, ничего, – удрученно ответил Киз. А казалось, казалось… Балансируя на грани беспамятства, она подняла голову и обнаружила, что робот присел на корточки перед ней. Стеклянные объективы, ни по форме, ни по местоположению не походившие на человеческие глаза, пристально вглядывались в ее лицо.

– Итак, – сказал он, когда Адриенна поглядела на него. И тогда она подняла голову. (Он наверняка предпочитал говорить именно этим голосом, этим скрежетом, каким-то чудом распадавшимся на осмысленные слова.) – Теперь ты изложишь мне все обстоятельства визита сюда живой единицы, которую вы именуете шефом, который является премьером Десяти Планет. Если ты проявишь готовность к сотрудничеству, то будешь помилована. Если нет… – Еще щелчок, и в металлической ладони появился небольшой контейнер. – Это нервно-паралитическая кислота. Одна капля мгновенно проникает через поверхность человеческой кожи. Она абсорбируется живыми тканями вашей сенсорной системы, вызывая в них боль, превосходящую любые…

Лифты башен работали настолько бесшумно, что даже берсеркер не расслышал сквозь закрытые двери комнаты, как подъехала кабина. Но теперь кто-то негромко, с кажущейся небрежностью попробовал открыть дверь и обнаружил, что она заперта.

– Кто там? – снова прозвучал голос Адриенны. С почти невероятной скоростью машина пересекла комнату, остановившись сбоку от запертой двери. В ее груди и плечах появились отверстия, смахивавшие на жерла небольших пушек, и машина изготовила свои стальные руки для удара, будто богомол.

– Кто там?

– Записка для Адриенны Бриттон, – отозвался незнакомый мужской голос.

– Я занята.

– Послушайте, леди, нужна вам эта записка или нет, но я проделал большой путь, а сейчас слышу, что вы не хотите ее брать. Это касается какой-то дурацкой игры, в которую вы якобы играете; он просто вне себя. Он не хочет, чтобы это видел или слышал кто-то другой.

– Ладно, давайте.

Удары головой о металлическую стену – единственное движение, на которое Адриенна была еще способна – звучали слишком приглушенно, чтобы послужить предостережением…

Берсеркер отпер и приоткрыл дверь. И, не прекращая двигаться, с такой скоростью, что ни один человек не успел бы ничего сделать и никак отреагировать, он выбросил вперед металлическую руку – молниеносно, почти незаметно.

…И отлетел назад. Огненное копье подбросило его в воздух, швырнув через комнату. Стены тесной комнатенки затряслись от непрерывных разрывов. Металлическое тело грохнулось об окно, прочный пластик потрескался и поломался, но все-таки выдержал, и помещение заполнилось вливавшимся снаружи туманом. Давление воздуха упало. В дверь быстро проскочили, с опаской пригибаясь, трое людей в респираторах и бронежилетах. Двоих из них будто тянуло вперед полыхавшее, дергавшееся у них в руках оружие, а третий бросился к Адриенне, и последнее, что она увидела, уже теряя сознание в разреженном воздухе, – глаза Киза над респиратором…

– Так вот, часть ручного оружия десантников теперь снабжена кинетическими датчиками, – говорил Киз, прогуливаясь с Адриенной в парке, чтобы помочь ей размять онемевшие ноги, после того как с них сняли металлических пиявок. – Один из моих сопровождающих настроил свое оружие на стрельбу по любому объекту, движущемуся необычайно быстро – как рука берсеркера. Бабах, цель захвачена, и огонь не прекращается, пока оператор не отключает его.

Поежившись, Адриенна стиснула его запястье.

– Ты знал, что это берсеркер, – внимательно глядя на Киза, сказала она. – И все-таки пришел за мной.

– В сопровождении двух космодесантников. И все равно у меня тряслись поджилки.

– Он ведь мог выстрелить сквозь дверь, а не хватать вас.

– Как мы решили, он не захочет поднимать шум до прибытия шефа, чтобы спокойно выстрелить по нему. Конечно, это специализированный робот-убийца. Думаю, берсеркеры делали ставку на то, что рано или поздно шеф окажется на Максимусе для возложения венка, как он делал на многих других планетах. Поэтому перед уходом они внедрили сверхспециальную мину; должно быть, она прослушивала наши местные переговоры и знала, когда он прибудет.

– Ты знал, что это берсеркер, и все-таки пришел за мной. Но… откуда ты знал?

– Ну-у. С рабочими машинами происходила куча странных вещей. Слишком много совпадений накануне визита шефа. Меня осенило, что робот-убийца мог занять место моего прораба, а затем вернуться сюда в Центр на наземном транспорте, который я выслал туда. А где ему еще устраивать засаду, чтобы хорошенько прицелиться в шефа, если не в одной из башен с видом на монумент? Я подключил свой собственный компьютер к Игре, чтобы он сделал пару ходов за меня, и…

– Но откуда ты узнал, что он в моей башне?

– А как ты думаешь? – улыбнулся в ответ Киз.

Адриенна тоже улыбнулась, изо всех сил стараясь не расплакаться.

– Мой маленький психологический блок. Ты знал, что я никогда не наберусь наглости и не решусь побить в Игре тебя.