Глаус Словенско пришел к выводу, что сражение в окрестном пространстве не увидит ни одна живая душа на планете Водопад – разумеется, если сражение вообще состоится.

Глаус стоял в одиночестве на вершине сорокаметровой дюны, вглядываясь в ночные небеса, где пламенели звезды чуждого скопления Бусог, по большей части состоявшего из бело-голубых гигантов, достойных внимания сами по себе. Пожалуй, на подобном фоне самые чудовищные сполохи выстрелов, произведенных межзвездными боевыми кораблями, покажутся жалким мерцанием, думал он. Конечно, если бой разыграется не в ближайших окрестностях планеты.

Невидимый в ночи океан раскинулся до самого горизонта, заметного лишь потому, что в этом месте звезды исчезали. Глаус обернулся, чтобы еще раз оглядеть небосвод с другой стороны. Там, ближе к северу, раскинулась звездная россыпь без конца и края. На северо-востоке, за тонкой пеленой облаков, низко над землей виднелся серебряный месяц, вполне соответствовавший представлениям древних сценографов о том, как следовало бы выглядеть земной Луне. Под этими роскошными небесами раскинулась пустыня размером в целый материк – сплошь камень да песок. На землях Водопада царило безмолвие, жутковатое для слуха землянина; тишину нарушали лишь ветер, журчание стерильных ручьев да изредка раскат грома или рокот самой земли.

Глаус продолжал медленно поворачиваться, пока снова не оказался лицом к югу. Снизу доносился баюкающий плеск ночного моря, создававший ложное ощущение, будто он оказался в родных местах. Потянув воздух носом, Глаус пожал плечами, перестал таращиться на звезды и начал спускаться, осторожно переставляя ноги, по неверному склону дюны. Метрах в ста от него расположилась группа зданий, лабораторий и жилых домиков, жавшихся друг к другу, словно для того, чтобы не чувствовать одиночества, – единственное человеческое поселение на планете Водопад. Этой ночью, как и обычно, окна весело сверкали огнями. Ино Вакру решил, что устраивать затемнение просто-напросто бесполезно, и никто не видел смысла возражать. Если флот берсеркеров соберется сесть на Водопад, четверым беззащитным людям ни за что не укрыться от взоров убийц.

Чуть ли не у самого подножия дюны Глаус вошел в ворота высокого забора из сплавленных камней, призванного защитить поселение от наступавших песков: из-за отсутствия наземной растительности, удерживающей дюны на месте, они порой становились чересчур напористыми.

Буквально в паре шагов от ворот он распахнул незапиравшуюся дверь главного входа в комфортабельный жилой комплекс, что вела в просторную гостиную, заставленную разнокалиберной мебелью, книгами, любительскими произведениями декоративно-прикладного искусства, а также малыми и средними аквариумами. Три человека, составлявшие три четверти населения планеты, поглядели на Глауса в ожидании новостей.

Его жена Дженни Сурья, одетая в шорты и свитер, небрежно причесанная, сидела перед небольшим компьютерным терминалом в дальнем углу комнаты, скрестив длинные изящные ноги. Подняв взгляд на Глауса, она нахмурилась, но как-то рассеянно, словно самые скверные новости волновали ее лишь потому, что отвлекали от работы.

Чуть ближе к Глаусу в просторном кресле сидел Ино Вакру, научный руководитель базы, склонившийся к стойке радиостанции. Должно быть, лет двадцать-тридцать назад он являл собой отличный образчик человеческой породы, но потом едва не погиб во время налета берсеркеров на другую планету. Врачи подлатали его, однако вернуть прежний облик так и не смогли. Из штанин торчали шишковатые волосатые голени, немногим толще, чем у ребенка; цветастая рубашка висела на изувеченном торсе, как балахон. Рядом с Ино, в другом кресле, сидела его жена Гленна Рейес, облаченная в чистый белый комбинезон – свою обычную рабочую одежду. Она была немногим моложе Вакру, но бремя лет тяготило ее не так сильно.

– Ничего не видно, – сообщил Глаус, широким взмахом руки изобразив полнейшую неподвижность небес.

– И не слышно, – проскрипел Вакру, угрюмо кивнув в сторону радиостанции. На экранах устройства мерцали загадочные сполохи, динамики тихо шипели и потрескивали, донося сквозь пространство звуки со звезд и более диковинных астрономических объектов, которые природа поместила в этом уголке Галактики.

Всего несколькими часами ранее, во время короткого осеннего дня, было слышно не в пример больше нынешнего. Получив закодированное послание, возвещавшее о прибытии жизненно важного сообщения, радиостанция с воем пробудилась, после чего проревела сообщение на весь дом и всю территорию базы: люди без труда расслышали ее голос с расстояния в четыреста метров в месте, где они собрались, чтобы полюбоваться на дельфинов.

– Морская Матка, говорит Трубный Глас. Хищники здесь, и мы попытаемся их отогнать. Держитесь. Повторяю…

Сообщение прозвучало еще раз, когда все четверо уже спешили к дому. Как только они переступили порог, радиостанция начала заново воспроизводить автоматически записанный сигнал. Когда же Гленна наконец отыскала засунутую куда-то книгу шифров, они воспроизвели запись еще раз, чтобы окончательно утвердиться в своих худших опасениях.

Код «Морская Матка» обозначал людей, оказавшихся на планете Водопад. Этот код присвоили ей военные уже много лет назад, следуя общепринятой процедуре, но они вряд ли пользовались им хоть раз до этого дня. «Трубный Глас», согласно книге, означал предупреждение о смертельной опасности; к нему могли прибегнуть лишь в том случае, если бы возникло подозрение, что берсеркеры уже находятся в системе Водопада или приближаются к ней. А под «хищниками», естественно, подразумевались не кто иные, как берсеркеры – неживые автономные машины для ведения боя, запрограммированные на уничтожение всего живого на своем пути. Первые берсеркеры были построены много веков назад, во время безумной звездной войны между расами, давным-давно исчезнувшими с лица Вселенной. Война переросла в хроническое противостояние между берсеркерами и вышедшим на просторы Галактики человечеством с Земли, затянувшееся на тысячу стандартных лет.

Вполне понятно, почему предупреждение Трубного Гласа было кратким и неясным. Враг наверняка услышал его одновременно с теми, для чьих ушей оно предназначалось, и, вероятно, сумел бы его расшифровать. Но смысл послания мог поставить его в тупик. Морская Матка вполне могла оказаться еще одним мощным военным флотом человечества, навстречу которому Трубный Глас гнал берсеркеров. Или послание не предназначалось вообще ни для кого, а было отвлекающим маневром, призванным заставить противника впустую расходовать свои вычислительные ресурсы и без толку обшаривать пространство локаторами. И даже если могучие электронные мозги берсеркеров правильно рассчитали бы, что Морская Матка – маленькая и беззащитная цель, оставалась надежда, что берсеркеры стремятся к иным, более крупным целям, либо что человеческий флот теснит их слишком сильно, либо что происходит то и другое разом – и они не станут делать крюк ради такой ничтожной поживы.

После первого предостережения из динамиков радиостанции несколько часов не доносилось ничего, кроме шума. Гленна со вздохом похлопала мужа по руке чуть ниже рукава крикливой рубашки, напомнив:

– Завтра нас ждет трудный день – возня с членистоногими.

– Значит, пора бы передохнуть. Знаю.

В голосе Ино прозвучала усталость, отпечатавшаяся и на лице. Он, единственный из четверых, наблюдал за берсеркерами с относительно небольшого расстояния, и все поникли, увидев, как близко к сердцу он принял весть об их возможном приближении.

– Ты мог бы подключить к радиостанции пищалку, – продолжила Гленна, – чтобы она нас разбудила, если придет еще одно важное сообщение.

«Да, – подумал Глаус, – это не так ударяет по нервам, как пробуждение от гласа небесного, на сей раз грохочущего всего в паре метров от изголовья».

– Да, именно так я и поступлю, – немного поразмыслив, Ино хлопнул ладонью по подлокотнику и постарался придать голосу более веселые интонации. – Ты права, завтра нас ждет трудный день. А в двадцать третьем пора начинать вскармливать раков-кузнечиков.

Он оглянулся на стену рядом с креслом, где висел длинный план этой части побережья с многокилометровой вереницей прудов, бухт, лагун и приливных бассейнов, по большей части естественного происхождения. В основном из-за них базу «Морская Матка» и разместили именно здесь.

Водопад удивительно походил на Землю почти во всем – от солнца и луны до гравитации и атмосферы, но была одна существенная разница: полнейшее отсутствие жизни. Около сорока стандартных лет назад в нескончаемой войне с берсеркерами наступило затишье, возникло впечатление, что человечество может мирно осваивать межзвездные просторы, и на планете начались работы по насаждению жизни. На Водопад прибыли огромные звездолеты с образцами земных существ, была разработана обширная, тщательно продуманная программа по превращению Водопада в близнеца Земли, обращающегося вокруг одного из немногочисленных в Галактике светил солнечного типа.

Но выполнить эту сверхъестественно сложную задачу помешала война, вспыхнувшая вновь. Первый рецидив случился далеко отсюда, но отвлек на себя и людей, и ресурсы. Была выбрана супружеская чета – двое ученых, – которую оставили на Водопаде вплоть до нормализации обстановки. Им предстояло воплощать в жизнь намеченный план, пункт за пунктом, хотя и в медленном темпе. Ино и Гленна провели здесь уже два года. Грузовой корабль приходил с Атлантиса раз в два-три стандартных месяца; в последний раз он явился восемь стандартных суток назад, доставив еще двоих супругов-ученых. Глаус и Дженни, психологи, занимались изучением супружеских пар, живущих в изоляции, и собирались пробыть здесь по крайней мере до прибытия следующего грузового корабля.

Молодых гостей встретили с радостью. Гленна, чьи взрослые дети давным-давно вели самостоятельную жизнь на иных планетах, изливала на них нерастраченную материнскую нежность. Ино же, азартный по натуре, устраивал с Глаусом состязания в плавании, заключая небольшие пари. По отношению к Дженни Клаус проявлял преувеличенную галантность, но порой принимался поддразнивать ее.

– А, чуть не забыл, – встрепенулся он, поднявшись из кресла, которое стояло перед радиостанцией, и потянувшись так, что затрещали кости. – Я приготовил для тебя маленький презент, Джен.

– Да?

Дженни поглядела на него ясным, заинтересованным, безмятежным взглядом. Именно эту ее профессиональную невозмутимость Ино упорно пытался поколебать.

Ненадолго покинув комнату, он вернулся, чтобы вместе со всеми направиться в кухню: легкий ужин перед сном уже превратился для четверки в ежедневный ритуал.

– Тебе.

Ино продемонстрировал Джен прозрачный пластиковый мешочек, заполненный водой. А в воде находилось что-то живое.

– О боже, – отозвалась она своим обычным тоном, деловитым, как у сиделки: Ино явно воспринимал это как личный вызов. – И что же мне с ним делать?

– Держи в самом дальнем аквариуме, том, что стоит в холле, – посоветовал Ино. – Сейчас он не занят.

Поглядев на мешочек через кухню, Глаус понял, что это одна из примитивных тварей, кажущихся человеку инопланетными чудищами, хотя они – самые что ни на есть коренные обитатели Земли. Существо было не длиннее пальца, зато обладало множеством извивающихся щупалец. Глаусу пришли на ум строки Лафкадио Херна о сороконожке: «Мелькание движущихся ножек… поднести руку к которым ничуть не легче… чем к зубьям работающей циркульной пилы…»

Или что-то в этом роде. Глаус знал, что Джен терпеть не может хладнокровных тварей, даже больше, чем он, – но стиснет зубы и изо всех сил постарается не выдать себя перед ерничающим стариком.

– Просто разрежь мешочек и вылей содержимое в аквариум, – посоветовал Ино, внезапно переходя на серьезный тон. – Они не любят рук… ладно? Сейчас он малость одурел, но завтра, если новая хозяйка придется ему не по вкусу, может попытаться удрать.

Гленна у него за спиной закатила глаза, обратив взгляд в сторону Трубного Гласа: что еще затеял старый простофиля? Когда же он наконец повзрослеет?

– Удрать? – сладким голоском осведомилась Джен. – Но еще вчера вы мне говорили, что по этому стеклу не взобраться даже улитке…

По дому раскатилась настойчивая трель сигнала, только что подключенного Ино к радиостанции. Глаусу тут же пришло в голову, что старик затеял какую-то проверку. Но, увидев выражение лица Ино, он понял: ничего подобного. А новое срочное сообщение уже начало поступать:

– Морская Матка, здесь бой окончен. Хищники покидают систему Водопада. Повторяю…

Глаус дернулся было, чтобы выбежать на улицу и снова взглянуть в небеса, затем осознал, что сражения уже не увидеть. Радиоволны, распространяющиеся ничуть не быстрее света, принесли весть о том, что все кончено. И Глаус присоединил свой голос к общему хору самозабвенного ликования, звучавшему добрую минуту.

Посветлевший Ино достал какую-то бутылку и четыре бокала. Через какое-то время все шумно вывалились на улицу, не в силах усидеть под крышей, хотя и понимали, что не увидят ничего, кроме звезд.

– Больше всего мне хотелось бы знать, – произнес Глаус, – с какой это стати берсеркеры вообще заявились сюда? Мы вряд ли представляем собой достаточно солидную цель, чтобы заинтересовать целый флот, разве не так?

– Если у них нет на примете более крупной дичи. – Ино указал бокалом в сторону небес. – О, их интересует любая живая мишень, угодившая в перекрестье их прицелов. Но по-моему, такой значительный флот мог заглянуть сюда только по пути в Атлантис. Видите ли, в космосе порой можно воспользоваться планетой или целой системой в качестве своеобразного прикрытия. Проскользнуть под прикрытием солнечного ветра либо гравитационной воронки, так же как наземное войско скрывалось за горой или холмом.

Атлантис был звездной системой менее чем в десятке парсеков от Водопада, давно освоенной людьми, плотно заселенной и неусыпно охраняемой. Все три пригодные для жизни планеты почти целиком покрывал океан, и под водой жило ничуть не меньше народу, чем на ненадежных материках.

Несколько часов спустя Гленна проснулась и заворочалась во тьме, на миг отстранившись от привычно угловатого Ино, прикорнувшего рядом с ней.

– Что это было? – заморгав, спросила она сонным голосом.

– Что за «это»? – Ино даже не шелохнулся.

– По-моему, вспышка. Яркая вспышка на улице. Возможно, где-то далеко.

Не было слышно ни рокота грома, ни шелеста дождя. И за то короткое время, что Гленна бодрствовала, новых вспышек не последовало.

На рассвете Глаус и Джен вышли, чтобы поплавать. Указанный хозяевами пляж – где они могли плавать в полной безопасности, не причиняя ущерб зарождающейся экосистеме планеты, – находился метрах в трехстах к западу от дома и был скрыт от него несколькими высокими дюнами.

Обогнув первую из дюн и ступив на галечный пляж, Глаус вдруг остановился.

– Погляди-ка.

По песку тянулась непрерывная цепочка следов какого-то мелкого существа, волочившего за собой брюшко. Начинаясь прямо от воды, она уходила вглубь суши и терялась среди груд стерильного песка.

– Кто-то выполз из моря, – прокомментировала Дженни. – На Водопаде я еще ни разу не видела ничего подобного.

– Или сполз в него. – Глаус присел на корточки рядом со следом. Не будучи следопытом, он даже не догадывался, как определить направление движения. – Я тоже ни разу не видел ничего подобного. Гленна говорила, что некоторые виды… не помню, какие именно… начинают осваивать сушу. Наверно, это их заинтересует, когда мы вернемся.

Обогнув следующую дюну, Глаус и Дженни увидели на ее склоне еще две цепочки следов, очень похожих на первую и тоже тянувшихся то ли от воды, то ли к воде.

– Кто знает, – предположил Глаус, – вдруг это одно и то же животное, шнырявшее туда-сюда. Ты не знаешь, может, так выглядят следы крабов?

Но Джен знала об этом не больше мужа.

– Что ж, остается лишь надеяться, что они не щипаются.

Сбросив халатик, она с разбегу нырнула в холодную воду, по содержанию соли очень близкую к морской воде Земли. Полминуты спустя они с мужем одновременно вынырнули метрах в десяти от берега. Здесь дюна не мешала и было видно, что делается на западе. Примерно в ста метрах от них узкие свежие следы, рельефно выделявшиеся в косых лучах восходящего солнца, уже не выглядели спутанным мотком и сходились к одной точке в глубине суши.

Джен тряхнула длинными темными волосами, и во все стороны полетели брызги.

– У них что, сезонная миграция?

– Вчера никакой миграции еще не было. По-моему, с меня хватит. Вода холоднее, чем сердце бюрократа.

Энергично ступая, оба вернулись на станцию. У ворот Дженни тронула Глауса за локоть.

– Гленна сейчас в гараже, я забегу к ней и расскажу, что мы видели.

– Ладно. А я пока приготовлю кофе.

Гленна вышла навстречу ей из гаража, расположенного чуть дальше от моря, чем дом. Но едва Дженни собралась поведать ей о следах, как Гленна опередила ее, озабоченно осведомившись:

– Дженни, вы с Глаусом, случайно, не видели или не слышали вчера ночью ничего странного?

– Странного? Нет, пожалуй, нет.

Гленна бросила взгляд в сторону дальних зданий:

– Мы только что побывали там, чтобы снять показания сейсмографа согласно графику. Сегодня ночью зарегистрирован какой-то интенсивный и необычный толчок, около двух ноль-ноль. Видишь ли, он, должно быть, произошел как раз в то время, когда меня что-то разбудило. У меня сложилось отчетливое впечатление, будто на улице что-то ярко полыхнуло.

Из-за дальних пристроек вышел Ино, этим утром тоже одетый в комбинезон, и заковылял в их сторону. Приблизившись, он подробнее рассказал о сейсмическом толчке:

– Весьма резкий и, очевидно, четко локализованный, не далее десяти километров отсюда. Наша система определила это довольно точно. По-моему, мы еще не сталкивались ни с чем подобным.

– А что это было, по-вашему? – поинтересовалась Джен.

– Вполне возможно, крушение очень маленького космического корабля, – почти не задумываясь, ответил Ино. – Или, скажем, довольно крупного самолета. Но единственные самолеты на Водопаде – те два маленьких, что стоят в дальнем ангаре.

– Может, метеор?

– Надеюсь от всей души. В противном случае единственным разумным объяснением будет падение корабля. А если бы к нам приблизился корабль Трубного Гласа – скорее всего, подбитый в бою, – он бы непременно уведомил нас об этом, как я полагаю.

Никто не стал развивать эту мысль. Дженни прикусила губу. «Трубный Глас» давным-давно покинул систему, его теперь не дозовешься, ведь преследующие врага корабли обгоняют и свет, и радиоволны.

– Конечно, если это была вражеская машина, пострадавшая в бою, – предположила Гленна, обеспокоенная больше прежнего, – тогда, наверное, при падении она разбилась окончательно.

– Лучше уж я все вам расскажу, – выпалила Дженни и в паре слов описала диковинные следы.

Ино воззрился на нее с неподдельным испугом:

– Я собирался вывести самолет… но сперва стоит взглянуть на эти следы.

Добраться до них было проще всего пешком, и скрюченный человечек припустил по прибрежной тропе с такой прытью, что Дженни едва поспевала за ним. Гленна осталась на станции, сказав, что даст знать Глаусу о случившемся.

Двигаясь с былой атлетической грацией, Ино добрался до ближайшего следа и припал на одно колено, точь-в-точь как прежде Глаус.

– Остальные похожи на эти?

– Да, насколько я могу судить. Мы подходили не ко всем.

– Эти следы не могут принадлежать ни одному из известных мне животных. – Снова подскочив, Ино затрусил обратно к станции. – Не нравится мне это. Давайте-ка поднимемся в воздух все вчетвером.

– Мне всегда казалось, что берсеркеры – огромные машины.

– Большинство – да. Но некоторые, предназначенные для выполнения специфических задач, довольно малы.

– Загляну в дом, скажу остальным, чтобы приготовились к вылету, – вызвалась Дженни, как только они вбежали на территорию станции.

– Давай. Полагаю, Гленна знает, что надо прихватить. А я пока выкачу флаер из ангара.

«Благодаря спешке, – думала Джен, вбегая в дом, – опасность, до того существующая лишь в виде умозрительной категории, делается весомой и ощутимой». Быть может, дело лишь в том, что Ино, носящий в душе воспоминания о пережитых ужасах, легко впадает в панику, когда речь заходит о берсеркерах?

Гленна и Глаус, только что переодевшиеся в комбинезоны, встретили ее в гостиной. Джен как раз сообщала им о решении Ино подняться в воздух, отметив про себя, что ей тоже не мешало бы переодеться, когда с улицы донесся первый крик. Скорее даже не вопль, а озадаченный, истерический хохот.

Гленна тотчас же бросилась в ту сторону, протиснувшись мимо Джен, и через мгновение уже бежала по улице. Переглянувшись с мужем, Дженни развернулась и помчалась туда же, Глаус понесся за ней по пятам.

Странный вопль донесся снова. Далеко впереди ворота авиационного ангара распахнулись, и в темном проеме показался человек в белом. Он покачивался, как пьяный, размахивая руками.

Гленна резко свернула в сторону, к гаражу, где стоял наготове небольшой наземный экипаж из числа тех, что используются для поездок, доставки грузов, разгребания песка для придания пруду более удобной формы или частичного устранения мешающей дюны. «Да, так быстрее, чем бегом», – подумала Дженни, увидев, как старая женщина запрыгивает на водительское сиденье, и услышав негромкий рокот ожившего мотора. И сама запрыгнула в машину. Крепко толкнув Дженни в спину, чтобы она не вывалилась, Глаус обеими руками ухватился за борт. Очень вовремя, потому что трактор уже несся вперед, стремительно разгоняясь.

Ино, уже покинувший ангар, торопился навстречу им. Замахав руками, он споткнулся. На груди у него висело коричневатое блюдце, будто огромный медальон, тяжелый, пригибавший его к земле. Ино ухватился за коричневое блюдце обеими руками, и вдруг его комбинезон спереди окрасился алым. Ино прокричал что-то, но Дженни не разобрала ни слова.

Схватив Гленну за плечи, Глаус указал вперед. Между авиационным ангаром и приближавшимся трактором по бурому утрамбованному песку мчалась дюжина или даже больше коричневых блюдец, оставляя неглубокие следы, точь-в-точь такие же, что отпечатались на мягком песке пляжа. Под каждым дисковидным телом мельтешили ножки, напомнившие Глаусу о чем-то виденном совсем недавно, но ему было недосуг углубляться в воспоминания.

Тварям было не под силу угнаться за трактором, зато они вполне могли отрезать его от ангара. Гленна даже не потрудилась свернуть, наехав колесом на одно из членистоногих блюдец. Оно будто влипло в толстую мягкую шину стремительно вращавшегося колеса, размазавшись в коричневую полосу и каким-то чудом преодолевая центробежную силу, которая стремилась сбросить его.

Ино рухнул – в него вцепились уже три твари, – но ухитрился подняться на ноги в тот самый миг, когда трактор резко затормозил перед ним. Если бы Глаус смог отвлечься и проанализировать собственное психологическое состояние, он сказал бы, что времени на страх просто-напросто не остается. Он сбил ударом кулака одну из набросившихся на Ино тварей – запястье прошила резкая боль – и обнаружил, что та на удивление массивна и тверда.

Втроем они втащили Ино в трактор, и Гленна снова уселась за руль. Пинком отшвырнув очередного неприятеля, Глаус сорвал крышку с инструментального ящика и схватил самый длинный и тяжелый из лежавших там металлических инструментов.

Путь к авиационному ангару преграждала стая блюдец; стоявший в тени, у самых ворот, флаер тоже был сплошь покрыт ими. Гленна завела двигатель, одновременно развернув трактор обратно к главному зданию и морю. На заднем сиденье Дженни держала истекавшего кровью Ино. Его остановившийся взгляд был устремлен в небо, зато губы непрерывно шевелились от ужаса. А впереди Глаус отчаянно сражался, чтобы защитить водителя и себя.

Коричневое блюдце вскарабкалось на капот, нацеливаясь на руки Гленны, лежавшие на руле. Замахнувшись, Глаус обрушил на врага сплеча, как бейсбольную биту, металлический инструмент, сверкнувший в воздухе. И с удовлетворением услышал, как хрястнул корпус, сделанный то ли из твердой пластмассы, то ли из керамики. Коричневая тварь упала на пол, все еще дергая конечностями, но Глаус увидел это лишь мельком, уже отбросив ее ногой на стремительно проносившуюся мимо землю.

Еще один враг выскочил откуда-то прямо на приборную доску. Глаус врезал по нему, но промахнулся, потому что тварь уклонялась от ударов. В конце концов Глаусу удалось расколоть панцирь, однако она уцепилась за что-то под рулевой колонкой, вне пределов досягаемости, и начала подбираться к пальцам Гленны. Схватив блюдце левой рукой, Глаус ощутил пронзительную боль. Лишь отшвырнув тварь от трактора, он взглянул на руку и обнаружил, что два пальца отрезаны почти напрочь.

В тот же миг двигатель заглох, трактор беззвучно прокатился еще немного и остановился в считаных метрах от моря и пристани, куда направилась Гленна. Из-под капота появился еще один враг, сжимая в клешне, смахивавшей на керамические кусачки, обрывки электропроводки.

Люди безмолвно и поспешно покинули трактор. Глаус, бережно придерживая изувеченную, окровавленную руку, кое-как помогал женщинам управиться с Ино. Вместе они чуть ли не проволокли его по причалу и уложили в маленькую открытую лодку – единственное судно, оказавшееся под рукой. Через пару секунд Гленна отдала швартовы, запустила мотор и повела лодку прочь от берега.

Прочь от берега, но не в открытое море. От неспокойного синего океана их отделял барьерный риф-дамба – одна из природных особенностей, сделавших это побережье предпочтительным для размещения биостанции. Риф, естественное образование из песка и камней, нанесенных прибоем и течениями, тянулся метрах в ста от берега в обоих направлениях, насколько хватало глаз. С берегом его соединяли искусственные стены или низкие дамбы из сплавленных камней, которые разделяли образовавшийся водоем на отдельные пруды различных размеров.

– Мы тут в своеобразной квадратной лагуне, – сказала Гленна Дженни, знаком призывая ее перехватить управление. – Держи курс вон на тот дальний угол. Если нам удастся добраться туда первыми, мы сможем перетащить лодку через риф и скрыться.

Джен кивнула и встала к штурвалу. Гленна скользнула назад, к мужу, открыла имевшуюся на лодке аптечку первой помощи и начала накладывать повязки.

У двинувшегося было на помощь Глауса в глазах потемнело, и он без сил привалился к планширу; для всех будет хуже, если сознание потеряет еще и он. Ино выглядел так, будто его исполосовали не зубами, когтями или ножами, а множеством щипчиков и кусачек. Его грудь все еще вздымалась и опадала, но глаза закрылись, а лицо стало землистым от болевого шока. Гленна укутала его термоодеялом.

Джен обогнула круглое строение размером чуть больше телефонной будки, высившееся посреди пруда. В большинстве прудов имелись похожие наблюдательные вышки. Глаус, бывавший в двух или трех, подумал, что в них не найдется ничего полезного – разве что свежие аптечки, но Ино нуждается в помощи большого медиробота, оставшегося в доме.

А об этом не может быть и речи. На станции наверняка уже яблоку негде упасть от нападающих – берсеркеров…

– Где тут можно найти оружие? – прохрипел Глаус, обращаясь к Гленне.

– Давай-ка посмотрим твою руку. Ино я больше ничем помочь не могу… Сейчас перевяжу. Если ты о ружьях, есть пара штук в доме, где-то в кладовке. Туда мы вернуться не можем.

– Знаю.

Гленна едва успела выпустить его руку, как с переднего сиденья раздался визг. Сбоку от Дженни через планшир перевалилось когтистое коричневое блюдце. Неужто треклятая тварь каким-то образом перебралась на лодку с трактора вместе с ними? Или в пруду они тоже кишмя кишат?

Помогая дотащить Ино до лодки, Глаус бросил свой верный гаечный ключ рядом с трактором. Пришлось схватить самое подходящее из того, что подвернулось под руку, – небольшой якорь на цепи. Глаус ударил сплеча, и якорь просвистел совсем рядом от головы Дженни, ближе, чем он хотел, зато ударил чудовище, как булава. Оно упало на дно лодки, суча конечностями – беспорядочно, как сперва показалось Глаусу; но затем он сообразил, что тварь буравит в дне аккуратное отверстие.

Второй отчаянный удар, нанесенный им, обрушился прямо на блюдце. Острая лапа якоря напрочь отколола кусок бурого панциря, внутри что-то заискрило и зашипело, как только море хлынуло…

…Морская вода забурлила…

…На дне лодки…

Удар якоря лишь расширил дыру, которую начал проделывать враг. В дне разверзлась пробоина, и лодка стала быстро заполняться водой.

Кто-то схватил стреляющего искрами берсеркера, теперь совершенно инертного, не считая внутреннего фейерверка, и швырнул за борт. Гленна бросилась вперед, снова схватив штурвал, а Дженни перебралась на корму, чтобы помочь Глаусу вычерпывать воду: ему было сложно управляться одной рукой.

Лодка рыскала, дергалась, черпала воду, но кое-как тащилась к полоске земли. Дотуда она дотянет, но о вожделенной свободе морских просторов можно забыть…

Дженни хотела что-то сказать мужу, но едва не завизжала вновь, когда рука Ино, вдруг пришедшего в себя, ухватила ее за запястье. В устремленном на нее взгляде старика полыхало предельное напряжение. Через силу выдохнув несколько слов, он обмяк, не в силах шевельнуть даже пальцем.

Поначалу Дженни показалось, что он сказал что-то вроде: «…Пусть их… к прибою…» Бессмыслица.

Гленна на миг оглянулась через плечо, затем сосредоточилась на приближавшемся береге. Еще через секунду разбитое дно лодки заскрежетало по гальке. Выбравшись, Глаус вытащил нос суденышка на надводную часть рифа. Женщины вслед за ним выбрались на твердый грунт и тут же обернулись, чтобы поднять неподвижное тело Ино.

– Гленна, боюсь, его уже нет, – помешкав, проронила Дженни.

– Неправда! – яростно, непререкаемо отрезала та. – Помоги мне!

Джен едва не заспорила, но все-таки прикусила язык. Они вдвоем взвалили Ино на плечи Глаусу: даже с раненой рукой он все-таки был куда сильнее любой из женщин. Затем все трое зашагали вдоль рифа на восток. Во время прилива, как сейчас, риф превращался в узкую полоску земли шириной не более трех-четырех метров, возвышавшуюся над водой всего на полметра. Через такую преграду без труда перекатываются любые волны. К счастью, в этот день царил почти полный штиль.

Глаус чувствовал, как кровь Ино пропитывает воротник и спину его комбинезона. Он поудобнее пристроил мертвый груз на своих плечах. Пока что все было в порядке. Но в изувеченной свободной руке запульсировала боль.

– Гленна, далеко ли нам еще идти? – поинтересовался он.

– Не знаю. – Она шагала впереди – быть может, страшась взглянуть на мужа? – со взглядом, устремленным вдаль. – Податься нам некуда. Надо идти и идти.

Дженни с Глаусом переглянулись, но ввиду отсутствия более удачного плана продолжили шагать. Джен бросила взгляд назад:

– Они на рифе, да и на берегу тоже, следуют за нами. Порядком поотстали.

Глаус оглянулся, а через минуту еще раз. Десятки бурых пятнышек тянулись следом, но дистанция не сокращалась. До поры до времени.

Они уже миновали монолитный барьер, отделявший пруд, где была брошена лодка, от следующего. Если попытаться пройти по барьеру обратно на сушу, идущий по пляжу враг перехватит их или подберется совсем близко.

А риф впереди тянулся нескончаемой полосой, устремленной в сверкающую солнечными бликами пустоту.

– Что там в следующем пруду, Гленна? – поинтересовался Глаус, испытав некоторое облегчение, когда седовласая женщина тряхнула головой и ответила вполне здраво:

– Морские окуни. И другие рыбы, которыми они питаются. А что?

– Просто прикидываю. Что еще нас ждет, если мы будем шагать в этом направлении?

– Да все то же. Километр за километром. Пруды, бухты, наблюдательные станции… я предложила идти, потому что иначе они нас догонят. А ты что предлагаешь?

Глаус вдруг остановился, напугав женщин, и дал покойнику мягко соскользнуть с плеча на камни. Джен перевела взгляд с мужа на Ино и покачала головой.

– Думаю, нам придется оставить его, – сказал Глаус.

Гленна бросила на тело Ино лишь один взгляд и тотчас же отвела глаза, не в силах смотреть. Затем исступленно кивнула и снова устремилась вперед.

Какое-то время все трое шагали молча, потом Дженни, шедшая рядом с Глаусом, начала:

– Если они берсеркеры…

– Что дальше?

– Ну, в общем, почему мы до сих пор живы? Как-то они не слишком… эффективны для машин-убийц.

– Должно быть, это узкие специалисты, – задумчиво промолвил Глаус. – Малая частичка большого флота, и «Трубный Глас» не хватился ее, когда остальные отступили или были уничтожены. Помнишь, мы еще гадали, не на Атлантис ли они нацелились? Это специализированные роботы, построенные для… подводных работ, наверное. Должно быть, их корабль был подбит в бою и совершил вынужденную посадку. Оказавшись на этой планете, они спустились в море для рекогносцировки, а затем решили сперва нанести удар с суши. Вероятно, заметили свет нашей станции, когда упали. Они знают, с какой формой жизни надо разобраться первым делом, на какой бы планете это ни происходило. Да, они не очень эффективны, как ты сказала. Но продолжат преследовать нас, пока не будут перебиты все до единого или не отправят всех нас на тот свет.

Гленна немного замедлила шаг, поглядев в сторону наблюдательной будки, высившейся посреди пруда, мимо которого они проходили.

– На постах вряд ли найдется что-нибудь, способное нам помочь. Но ничего другого в голову мне не приходит.

– А кто в следующем пруду? – спросил Глаус.

– Акулы… О, пожалуй, стоит попытаться. Иной раз они бросаются на все, что движется. Они относительно невелики, так что, по-моему, мы можем добрести до середины без особого риска.

Глаус про себя подумал, что предпочел бы окончить жизнь в брюхе живой акулы, чем быть растерзанным в клочья бездушной машиной. Джен тоже изъявила готовность испытать судьбу.

Больше они не задерживались, пока не дошли до края акульего пруда. Там Гленна сказала:

– Глубина брода – не больше трех-четырех футов. Не отходите друг от друга и избегайте всплесков. Глаус, держи руку над водой, чтобы они не учуяли запаха крови.

И они тронулись через пруд. Уже бредя по пояс в воде, Глаус вспомнил о том, что комбинезон на спине насквозь пропитался кровью Ино. Но останавливаться, чтобы стащить его, было недосуг.

Пруд был не слишком велик; они брели, упорно преодолевая сопротивление воды, и всего через минуту в целости и сохранности перебрались через невысокие крепкие перила наблюдательного поста, возведенного посередине. Будку, достаточно вместительную, чтобы в ней с удобством расположились два человека, от непогоды укрывали прозрачный купол и подвижные боковые панели. На центральном пульте разместились приборы, которые вели непрерывное наблюдение за жизнью в окружающем пруду. Конечно, обычно наблюдатели с комфортом располагались у центрального пульта, куда передавали показания со всех прудов.

Все трое втиснулись в будку, и Гленна немедленно распахнула небольшой шкафчик. В нем обнаружились авторучка, с виду неисправная, кепка, наверное забытая кем-то из строителей, и паучок, конечно, тоже переселенец с Земли, возможно принесенный сюда ветром. И все.

– Ничего подходящего. – Она захлопнула дверцу. – Остается только ждать. Очевидно, они двинутся за нами по воде. Может, акулы зададут трепку кое-кому из них, прежде чем они до нас доберутся. Надо приготовиться и сразу же вслед за этим двинуться в путь, пока нас не окружили. Предприятие сомнительное и рискованное, но ничего более путного мне в голову не приходит.

– Со временем можно было бы сделать крюк и вернуться на станцию, – сосредоточенно сдвинул брови Глаус.

– Берсеркеры есть и там, – хмуро взглянула на мужа Дженни.

– Сейчас – вряд ли. Видишь ли…

– Идут, – перебила его Гленна.

Солнце взбиралось все выше по небосклону, стало довольно жарко, и Глаусу уже не в первый раз с начала погони пришло в голову, что у них нет ни капли питьевой воды. Он приподнял левую руку с помощью правой, пытаясь облегчить мучительную боль.

Несколько десятков блюдец надвигалось по рифу и по берегу, они начали переваливаться через стену, отгораживавшую пруд с морскими окунями. Бурая смерть неспешно надвигалась: она не угналась бы за торопливо шагающим пешеходом, но неуклонно приближалась, почти невидимая, среди сверкания солнца и моря. На глазах у Глауса твари начали плюхаться в акулий пруд одна за другой.

– Под водой я не могу их обнаружить, – сообщила Гленна, манипулируя ручками приборов поста в попытке показать врага на одном из мониторов, предназначенных для наблюдения за морской живностью. – Сонар… детекторы движения… для простой видеокамеры под водой слишком темно.

И тут Глауса осенило:

– Так вот почему они сделаны не из металла! Вот почему они сравнительно хрупки. Они сконструированы с таким расчетом, чтобы избежать обнаружения подводными локаторами систем обороны – наверное, на Атлантисе, – а потом внедриться в них и вывести их из строя.

– Пойдем, пока нас не отрезали, – поднялась Джен.

– Всего минуточку. – Гленна по очереди пробовала получить изображение с видеокамер, установленных в разных точках пруда. – У нас есть минутка в запасе… ага.

На экране появился один из врагов, неспешно приближавшийся к камере и еще меньше походивший на живое существо, чем во время рукопашной.

А потом – акула, подплывшая сзади.

Глаус всегда плохо различал обитателей моря, но этот зловещий силуэт, торпедообразный, смутно знакомый, не спутал бы ни с каким другим даже полнейший профан.

«Сейчас проскочит мимо», – хотел было сказать Глаус, но акула, словно спохватившись, резко развернулась, лязгнула зубами – и берсеркер исчез.

Люди, вперившие взгляды в экран, беззвучно ликовали. Но Джен взяла остальных за руки:

– Пойдем. Не стоит рассчитывать, что акулы сожрут всех их до единого.

Глаус уже занес ногу над низкими перилами наблюдательного поста, когда спокойная гладь пруда к западу от будки буквально взорвалась. Подскочив высоко в воздух, главная хищница земных морей забилась, выгибаясь, словно хотела цапнуть себя за брюхо. Затем рухнула обратно, скрывшись в сугробе взбитой ее хвостом пены. А через миг снова взмыла, изворачиваясь.

Какую-то долю секунды она была видна совершенно отчетливо, и Глаус наблюдал за тем, как на ее белом брюхе появляется темная полоска, будто прочерченная невидимым пером. Коротенькая черточка, на глазах ставшая шире и налившаяся кровью. Рыба завалилась на спину, а на свет показалось что-то темное, остроконечное, быстро расширявшее края отверстия. Затем агонизирующее акулье тело скрылось из глаз в фонтане брызг, потемневших от крови.

Женщины поспешно брели прочь от платформы, криками призывая Глауса и вслух высказывая надежду на то, что издыхающая акула отвлечет внимание товарок на себя. Но Глаус помедлил еще мгновение, вглядываясь в экран, где бурлила кровавая круговерть сближавшихся друг с другом хищниц. Маленький берсеркер появился из этого облака, ничуть не пострадав ни от зубов акулы, ни от ее желудочных соков, и продолжил методично двигаться вслед за людьми – живыми единицами, представлявшими реальную угрозу для дела смерти.

Джен потянула мужа за рукав, заставив его оторваться от созерцания экрана. В ее утомленном мозгу начал складываться бессмысленный стишок: «В кровавой воде затаился разбойник, и пусть их, пусти их поплавать в прибое…» Нет, не то!

Как только все трое завершили марш-бросок к восточному берегу пруда и выбрались на барьер, Дженни схватила Гленну за руку.

– Только что сообразила. Когда я ухаживала за Ино… он сказал кое-что перед смертью.

Они снова шагали на восток по барьерному рифу.

– Он сказал «пробойники», – продолжила Джен. – Вот что. То ли «пусти их», то ли «свести их к пробойникам». Но я все равно не понимаю…

Гленна воззрилась на нее с таким видом, что Джен на миг даже испугалась. Потом встала между молодыми супругами и решительно увлекла их вперед.

Миновав два пруда, она свернула и побрела по воде, едва доходившей ей до колен, прямо к наблюдательному посту, ничуть не отличавшемуся от предыдущего.

– Тут нас не тронут, – заверила она. – Мы слишком крупные. Ну конечно же, конечно. Ох, Ино… Мне следовало догадаться самой. Разве что наступишь прямо на него, но это маловероятно. Они по большей части выжидают в засаде, в норках или под камнями.

– Кто «они»? – спросил Глаус. Ранение и усталость начали сказываться, и он оперся о плечо Дженни.

Гленна в тревоге оглянулась.

– Общепринятое название – раки-кузнечики. А вообще-то, они ротоногие.

– Раки? – недоуменный вопрос прозвучал настолько тихо, что она могла и не расслышать.

Минуту спустя они втиснулись в будку, снова получив передышку. В небе, на огромной высоте, собирались чистые утренние облака; наверное, точно так же выглядели облака на девственной Земле пятьсот миллионов лет назад.

– Глаус, – спросила Джен, когда оба немного отдышались, – что ты говорил насчет крюка к дому?

– Значит, так. – Он примолк, чтобы привести мысли в порядок. – Мы бежим в никуда, потому что помощи на этой планете нам не найти.Но берсеркерам-то это неизвестно. Я хочу сказать, что они не проводили разведку на планете, а просто произвели аварийную посадку. Откуда им знать, а вдруг здесь есть еще одна человеческая колония, дальше по берегу? А то и город с множеством людей, самолетов, оружия… так что им в первую голову надо отрезать нас, чтобы мы не предупредили своих. Поэтому все до единого роботы ринулись в погоню. А если нам удастся обойти их или пробиться сквозь их ряды, мы без труда обгоним их и первыми вернемся на станцию, где есть и транспорт, и оружие, и еда. Вот только я пока не придумал, как обойти их или прорваться. Но другого способа я не вижу.

– Поглядим, – откликнулась Гленна. Не отпуская руку мужа, Джен глядела с таким видом, словно находила идею вполне здравой. Тут его отвлекла упавшая на лицо капля дождя, и вдруг поверхность пруда зарябила от ливня. Раскрыв рты, трое уцелевших людей жадно ловили губами драгоценную влагу. Они растянули халат Дженни, чтобы набрать воды про запас, но ткань не успела даже намокнуть, когда ливень стих.

– Идут, – сообщила Гленна, приложив ладонь козырьком ко лбу, чтобы прикрыть глаза от вновь выглянувшего солнца, затем начала настраивать аппаратуру наблюдения.

Глаус насчитал девятнадцать бурых блюдец, плюхнувшихся в пруд. Все-таки девятнадцать, и только.

– Опять не могу обнаружить их с помощью сонара, – проворчала Гленна. – Попробуем телевидение… вот.

Берсеркер – вполне может статься, тот самый, что вышел из акульего чрева, – неустанно семенил вслед за людьми, шагая по залитому солнцем мелководью. Ходячая смерть. Живое существо может бегать куда быстрее, но рано или поздно устанет. Или пускай лезет в бой, если хочет. Он уже прошел сквозь акулу легко, как сквозь кучу гнилых водорослей.

– Вот, – снова выдохнула Гленна. Враг обогнул камень, преграждавший ему дорогу, а через миг из какого-то логова вслед за ним метнулось нечто живое. Крохотные ножки преследователя, с десяток или около того, мельтеша, плавно несли вперед цилиндрическое членистое тело. Длина его примерно соответствовала диаметру вражеской машины, но по контрасту с ней оно прямо-таки сияло светом жизни: переливы красного, зеленого и коричневого на золотом фоне, будто знамена наступающих полков. Длинные усы покачивались, будто поддерживая равновесие, над глазами-бусинами, укрепленными на коротких стебельках. А под глазами – поджатые массивные конечности, не используемые при передвижении.

– Odonodactylus syllarus, – пробормотала Гленна. – Не самый крупный из видов, но, будем надеяться, достаточно большой.

– А кто они такие? – благоговейным шепотом поинтересовалась Джен.

– Вообще-то, хищники…

Берсеркер, сосредоточенный лишь на своих жертвах, не обращал ни малейшего внимания на преследовавшую его козявку, пока пробойник почти не настиг его. Только тогда робот остановился и начал разворачиваться.

Он не успел развернуться даже наполовину, когда его бурое тело сильно дернулось вперед от удара, нанесенного пробойником с такой скоростью, что человеческий взгляд не успел за ним уследить. Акустические датчики исправно донесли громкое, отчетливое «Крак!». Еще не восстановив равновесие, берсеркер выбросил вперед разрывающий коготь вроде того, которым он вспорол изнутри акулье брюхо.

И снова невидимый, молниеносный выпад с расстояния длиной в палец. От всех ножек берсеркера, опиравшихся о дно, взмыли фонтанчики песка. Твердый керамический коготь, расколотый поперек, повис бесполезным придатком.

– Я ни разу не встречала живых существ с более стремительными движениями. Они наносят удар особыми сяжками… ну, можно сказать, локтями. Питаются в основном крабами с твердым панцирем, двустворчатыми и брюхоногими моллюсками. Тот экземпляр, что Ино в шутку подарил тебе, еще довольно мелкий. Рак длиной в мою ладонь способен наносить удар с такой же силой, как четырехмиллиметровая пуля, а у нас есть образчики покрупнее.

Еще один голодный пробойник вышел на след бурой панцирной твари, чрезвычайно похожей на краба. Его глаза вертелись на стебельках, прикидывая расстояние. Этот рак, более крупный и иначе окрашенный, явно принадлежал к другому виду. В то самое мгновение, когда берсеркер, выдвинувший новое орудие – острое и тонкое, – рассек противника надвое и обернулся, Глаус разглядел (а может, почти разглядел или вообразил, что разглядел), как две самые длинные передние конечности нового участника поединка распрямились и опять сложились. Новые фонтанчики песка, взметнувшиеся из-под ног двух созданий – живого и неживого. Под ослепительные электродуговые сполохи коротких замыканий на твердой коричневой поверхности зазмеилась трещина…

Четыре минуты спустя трое людей все еще не отрывали глаз от экрана, не решаясь нарушить молчание даже вздохом. Акустические датчики доносили непрекращающийся шквал щелчков во всех уголках пруда. Экран по-прежнему показывал первое единоборство.

– Люди иногда называют акул агрессивными, ужасными машинами-убийцами. По-моему, если перевести их в одну весовую категорию, акулам ничего не светит.

Отвешивавший щелчки ротоногий рак, который нелепым образом смахивал на креветку, ухватил шестью передними конечностями с шипами на них изувеченный корпус жертвы, на котором еще дергалась одна керамическая ходильная ножка, и потащил его к камню, где устроил засаду. Там он привалил межзвездный ужас к камню, как кузнец-лилипут, пристраивающий металл на наковальне. От следующего удара – невидимого, но доступного воображению: двуручный удар опытного каратиста – осколки крепкого корпуса прямо-таки разлетелись по воде вперемешку с хрупкими электронными компонентами. Как, до сих пор не показалось нежное, вкусное мясцо? Тогда получай снова…

Спустя час после того, как прозвучал последний щелчок, донесенный акустическими датчиками, трое людей без опасения прошли по мелководью и зашагали к дому по берегу, где не осталось ни одного коричневого блюдца.

Доставив тело Ино домой и подлечив руку Глауса, они обшарили дом в поисках уцелевших берсеркеров, взяли ружья и заперли большие ворота в каменной ограде – на всякий случай. Затем молодые супруги дали Гленне успокоительное и уложили ее отдыхать.

– Завтра мы их покормим, уже по-настоящему, – отрешенно, негромко, с безмерной усталостью проронила она.

– Сегодня же, – пообещал Глаус. – Когда вы проснетесь. Вы мне покажете, что надо делать.

– Погляди-ка на это, – через минуту окликнула его Джен из гостиной.

Одна стенка самого маленького аквариума была выбита изнутри. В темной луже расплывшейся по ковру воды виднелись осколки прочного стекла и крохотное обмякшее тельце существа, вырвавшегося на свободу и погибшего.

Джен подняла его. Рачок был куда меньше своих собратьев из пруда, но теперь она узнала бы его где угодно, даже в этом жалком комочке, лежавшем у нее на ладони.

Подошедший сзади муж заглянул ей через плечо.

– Гленна все бормочет, никак не успокоится. Только что сказала мне, что они могут наносить и колющие удары, если почувствуют прикосновение мягкой плоти. Остриями на кончиках сяжек, когда полностью выпрямляют их. Поэтому ты не смогла бы взять его вот так, будь он жив.

Голос Глауса вдруг пресекся от запоздалого шока.

– Напротив, смогла бы. – голос Джен тоже дрогнул. – Очень даже смогла бы.