Промах берсеркера
Когда дредноут «Гамилькар Барка» вынырнул из невообразимого мира тахионного пространства и оказался под иссиня-белыми лучами светила Мейтнера, все сорок человек команды застыли в напряженном ожидании на боевых постах, думая о том, не ждет ли их появления целая армада берсеркеров. Но вот они оказались в нормальном пространстве, время тянулось спокойно, секунда за секундой, а перед ними виднелись только звезды и галактики. Неумолимые, безжалостные, неживые убийцы не перешли в атаку. Напряжение немного спало.
Капитан Ляо, крепко пристегнувший свое худощавое тело к противоперегрузочному креслу в центре мостика, вывел корабль в нормальное пространство на минимально допустимом расстоянии от светила Мейтнера – пользоваться межзвездным тахионным двигателем в таком сильном гравитационном поле было, мягко говоря, опасно, – но орбита единственной планеты системы, заслуживавшей внимания, находилась на несколько десятков миллионов километров ближе к светилу. Планета, известная под незатейливым названием «планета Мейтнера», была единственным небесным телом в системе с силой тяготения и температурами, делавшими его пригодным для обитания.
Не успел корабль провести в нормальном пространстве и десяти стандартных секунд, как Ляо начал фокусировать дистанционно управляемый телескоп, чтобы получить увеличенное изображение планеты на экране, висевшем перед ним. Благодаря чистому везению корабль вынырнул с той же стороны от светила, с какой сейчас находилась планета; при большом увеличении она выглядела тонким серпиком, подернутым пушистыми облаками. Где-то под облаками притаилась человеческая колония с десятью тысячами жителей, по большей части защищенная гигантским керамическим куполом. Колонисты начали воплощать в жизнь титанический проект преобразования аммиачной атмосферы планеты в пригодную для дыхания смесь азота и кислорода. А пока что они удерживали планету в качестве форпоста, довольно важного для человечества, шагнувшего в глубокий космос.
Вокруг планеты не обнаружилось никаких вспышек – признаков космического боя, – и все же Ляо, не тратя времени попусту, передал сообщение на стандартных лазерных и радиочастотах:
– Планета Мейтнера, вызываю планету Мейтнера. Говорит дредноут «Гамилькар Барка». Не подверглись ли вы нападению? Не нужна ли вам немедленная помощь?
Ответ пришел не сразу, да и не мог прийти раньше, чем через несколько минут – именно столько времени требовалось, чтобы сигналы со скоростью света долетели до планеты, а затем принесли ответ.
В наушниках Ляо зазвучал голос дежурного поста обнаружения и сопровождения целей:
– Капитан, на экране радара – три корабля.
Над мостиком вспыхнула трехмерная голографическая проекция: Ляо видел картину происходящего с максимальной точностью, которую могли обеспечить дальние радары и сложные боевые компьютеры дредноута. Привычным жестом откинув седеющие волосы с высокого лба, капитан попытался разобраться, что к чему.
Один корабль – маленькая светлая точка с указанными рядом цифровыми координатами – висел в пространстве относительно неподвижно, практически на прямой линии между «Гамилькаром Баркой» и планетой Мейтнера. Символ указывал на то, что это, вероятно, крупное судно, хотя и не столь массивное, как дредноут. Другие два корабля, согласно показаниям масс-детекторов, были куда более миниатюрными. Кроме того, оба они находились значительно ближе к планете, направляясь к ней на скоростях, позволявших им приземлиться – если они собирались сделать это – менее чем через час.
Оставалось неясным, что собираются предпринять эти три корабля, а также то, управляются они людьми или берсеркерами. Потратив пару секунд на оценку ситуации, Ляо приказал идти к планете на предельной скорости – разумеется, предельной для нормального пространства, то есть намного уступавшей световой, – а каждому из трех замеченных кораблей передать одно и то же сообщение: «Назовитесь, или будете уничтожены».
Угроза не была пустой. Ни в коем случае нельзя пытать судьбу, если имеешь дело с берсеркерами – армадой кораблей-роботов, построенных неведомой, давно исчезнувшей расой для какой-то межзвездной войны, итоги которой все уже забыли: она завершилась, когда люди на Земле еще размахивали копьями перед носом у саблезубых тигров. И хотя война, ради которой построили берсеркеров, давным-давно окончилась, они продолжали воевать на просторах Галактики, бесконечно воспроизводя и ремонтируя себя, усваивая новые стратегии и тактики, совершенствуя свое оружие, дабы не отставать от главного нового врага – человечества. Из фундаментальных принципов, заложенных в их программу, людям был известен только один: уничтожать все живое, где и когда берсеркеры ни обнаружили бы его.
Ожидая ответа от планеты и трех кораблей, отчаянно надеясь, что направлявшийся сюда флот берсеркеров еще не уничтожил оставленную на произвол судьбы колонию, Ляо внимательно следил за показаниями приборов.
– Машинное, это капитан. Не можете прибавить ходу, хотя бы чуть-чуть?
– Нет, сэр, – прозвучало в наушниках, – мы и так уже на красной черте. Лишний километр в секунду, и силовая установка перегорит или случится что-нибудь похуже. Светило тяжелое, а пространство вокруг него замусорено.
Сейчас корабль двигался благодаря тем же искривителям пространства, которые быстрее света несли его от звезды к звезде, но в глубине колоссального гравитационного колодца, окружавшего светило Мейтнера, их тягу приходилось серьезно ограничивать. К тому же пространство было замусорено, как выразился главный механик, имея в виду, что плотность межпланетного вещества в пределах этой системы относительно велика. Отсюда следовал неутешительный вывод: нечего и надеяться настигнуть два суденышка, опередивших корабль на пути к планете. Благодаря своим малым размерам они огибали корпускулярные потоки, которые дредноуту приходилось рассекать носом, перепархивали через рифы, гравитационный потенциал которых мог повредить двигатели корабля, отчего ему приходилось двигаться осторожно, и с меньшим трудом пробивались сквозь порывы солнечного ветра, исходившего от светила.
Настал момент, когда ближайший, самый крупный корабль мог ответить на вызов: настал и прошел. Ответа не последовало. Ляо велел повторять вызов непрерывно.
– Ответ планеты, капитан, – доложил офицер связи. – Закодированный. Я имею в виду простой стандартный код вида «точка – тире», сэр, наподобие сигналов бедствия. В окружающем пространстве очень много помех.
Сильные, грубо модулированные сообщения вида «точка – тире» способны донести мысль даже в тех условиях, когда сигналы с более совершенной модуляцией просто теряются. Отделение связи тотчас же принялось командовать парадом, и вот по большому экрану на мостике побежали расшифрованные слова.
ДРЕДНОУТ ЗПТ НЕВЕРОЯТНО РАДЫ ВАС СЛЫШАТЬ ТЧК ОДНО ИЗ ДВУХ МАЛЕНЬКИХ СУДОВ ВЕРОЯТНО БЕРСЕРКЕР ТЧК ЛУЧШЕ ПЕРЕДАВАЙТЕ КОДОМ ТОЧКА – ТИРЕ ТЧК СИЛЬНЫЕ ПОМЕХИ ИЗ-ЗА СОЛНЕЧНОЙ ВСПЫШКИ ЗПТ НЕУВЕРЕННЫЙ ПРИЕМ ВАШЕГО СИГНАЛА
Бежавшие по экрану буквы внезапно остановились. Офицер связи доложил:
– Большой всплеск помех, капитан, сигналы от планеты временно не доходят. Очень активное светило… Минуточку, сэр. Сейчас мы принимаем звуковые и видеосигналы с обоих мелких судов. Но они так искажены помехами, что мы не можем их разобрать.
– Передайте им кодом «точка – тире» и прикажите ответить нам так же. Повторите предупреждение о том, что они должны назваться. Не оставляйте попыток выяснить, что хочет сказать нам земля. – Капитан повернул голову, чтобы взглянуть на второго пилота, сидевшего в соседнем кресле. – А вы что думаете, Миллер? Одно из двух маленьких судов, вероятно, берсеркер?
Миллер, мрачноватый, замкнутый человек, угрюмо тряхнул массивной головой, сдвинул густые брови и, не тратя слов попусту, изложил факты:
– Сэр, я постарался идентифицировать эти два активных судна. Ближайшее к планете настолько мало, что, судя по всему, вряд ли превышает по своим размерам спасательную шлюпку. Экстраполяция текущего курса и положения указывает, что оно могло стартовать от третьего корабля, ныне дрейфующего, пару часов назад. Второе маленькое судно – настоящий межзвездный корабль, одноместный курьер или даже личная яхта. Или берсеркер, конечно.
Противник мог быть какого угодно вида и размера.
От большого дрейфующего корабля по-прежнему не было ответа, хотя дредноут продолжал посылать ему угрозы, уже азбукой Морзе. Служба слежения доложила, что тот медленно вращается вдоль длинной оси, в полном соответствии с гипотезой о том, что это остов погибшего корабля. Ляо снова проверил состояние связи с планетой, но помехи по-прежнему не позволяли вступить в переговоры.
– Зато у нас есть кое-что другое, капитан. Морзе с предполагаемого курьера. Стандартный код, как и прежде, поступающий со средней скоростью ручного набора.
По главному экрану на мостике тотчас же побежали новые буквы.
Я МЕТИОН ЧХОНДЖИН УПРАВЛЯЮ ОДНОМЕСТНЫМ КУРЬЕРОМ ЭТРУРИЯ ВОСЕМЬ ДНЕЙ ПУТИ ОТ ЭСТИЛА ТЧК НЕ МОГУ ПОВЕРНУТЬ ВЕЗУ ЖИЗНЕННО ВАЖНОЕ ОБОРОНИТЕЛЬНОЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЕ ДЛЯ КОЛОНИИ ТЧК ШЛЮПКА ПРИБЛ 12 МИЛЛИОНОВ КМ ПО ЛЕВОМУ БОРТУ И ВПЕРЕДИ ПО УТВЕРЖДЕНИЯМ ЗЕМЛИ ЗАЯВЛЯЕТ ЧТО ВЕЗЕТ ЭТОТ КОМПОНЕНТ ПОЭТОМУ ОНА НАВЕРНЯКА БЕРСЕРКЕР ТЧК ВЕРОЯТНО ОНА ДОСТИГНЕТ КОЛОНИИ И РАЗБОМБИТ ИЛИ ПРОТАРАНИТ ЕЕ ПРЕЖДЕ ЧЕМ Я ДОБЕРУСЬ ТУДА ПОЭТОМУ ВЫ ДОЛЖНЫ УНИЧТОЖИТЬ ЕЕ ПОВТОРЯЮ УНИЧТОЖИТЬ БЕРСЕРКЕРА КАВЫЧКА ШЛЮПКУ КАВЫЧКА КРАЙНЕ ЭКСТРЕННО ЧТОБЫ НЕ ОПОЗДАТЬ КОНЕЦ СВЯЗИ
– Звучит довольно убедительно, шеф, – присвистнул Миллер. Во время инструктажа на базе, трое стандартных суток назад, их проинформировали, что колония на планете Мейтнера действительно ждет доставки космического инвертера, чтобы завершить создание оборонительной системы защитных силовых полей и лучевого оружия, а потом наладить ее работу. До прибытия инвертера с Эстила и его установки колония фактически оставалась без прикрытия; дредноут послали как раз для того, чтобы на это время обеспечить ей хоть какую-нибудь иллюзорную защиту.
Ляо приказал канонирам нацелить тахионные пушки главной батареи корабля на шлюпку.
– Но стрелять только по моей команде. – Повернувшись ко второму, он сказал: – Да, весьма убедительно, но берсеркеры могли выяснить, что сюда перебрасывают космический инвертер. И даже перехватить курьер, везущий его. Мы не видим, с кем говорим, и не слышим голоса. Может быть, это сообщение отстучал робот-берсеркер.
Офицер связи снова подал голос:
– Мостик, мы только что получили первый кодированный ответ от шлюпки. Поступает на экран.
МЫ ГЕНРИ САКАИ И ВИНИФРЕД ИСПАХАН ДОСТАВЛЯЕМ ОБОРОНИТЕЛЬНОЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЕ А ИМЕННО ИНВЕРТЕР ПРОСТРАНСТВА НЕОБХОДИМЫЙ НА ПЛАНЕТЕ ТЧК НАШ КОРАБЛЬ ВИЛЬГЕЛЬМИНА С ЭСТИЛА БЫЛ РАССТРЕЛЯН БЕРСЕРКЕРОМ ДВА ДНЯ НАЗАД КОГДА ОН ПОЧТИ НАСТИГ НАС ТЧК ТОТ ЖЕ БЕРСЕРКЕР ИЛИ ДРУГОЙ НАХОДИТСЯ ЗДЕСЬ СЕЙЧАС ПРИМЕРНО В 11 МЛН КМ ПО ШТИРБОРТУ И ЧУТЬ ПОЗАДИ НАС ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ ПОЗВОЛИТЬ ЕМУ ДОБРАТЬСЯ ДО НАС ИЛИ ДО ПЛАНЕТЫ ГДЕ ОН МОЖЕТ ПРОТАРАНИТЬ КУПОЛ КОНЕЦ СВЯЗИ
– Связь, – буркнул капитан, – как это пришло? Я о том, воспринимается ли это как переданный кем-то вручную код?
– Нет, сэр, темп очень высокий и ровный. Но если вы спрашиваете, капитан, доказывает ли это, что там не люди, отвечу: нет. В шлюпках часто устанавливают передатчики со встроенными преобразователями «голос – код».
– И наоборот, берсеркер может осуществлять передачу медленно и несколько неровно, как человек, если захочет. Спасибо.
Капитан замолк и ненадолго погрузился в размышления.
– Сэр, – предложил Миллер, – может, нам лучше приказать обоим мелким судам лечь в дрейф, чтобы мы могли нагнать их и осмотреть?
Капитан повернул голову и устремил на него долгий взгляд, но не произнес ни слова. Немного смутившись, Миллер стал соображать, в чем дело, а затем поправился:
– Теперь я вижу новые стороны проблемы, сэр. Вы не можете сделать этого. Если один из них на самом деле везет космический инвертер, нельзя задерживать его ни на минуту. Флот берсеркеров может материализоваться в любой момент, а в ближайшие шесть-восемь часов это произойдет наверняка. Мы сможем разве что наносить кинжальные удары во время одиночных выпадов, когда это случится. Завтра наш флот здесь не окажется. Колонии нипочем не выжить без инвертера за это время.
– Правильно. Даже если я пошлю вперед быстроходный катер, чтобы команда поднялась на борт судов и осмотрела их, любая задержка подвергнет колонию недопустимому риску. И это не все, второй, скажи мне вот что: допустимо ли предположить, что это просто недоразумение и в обоих судах на самом деле находятся люди?
– Ни в коем случае, – решительно ответил второй. – Оба утверждают, что везут космический инвертер, а такого быть не может. Эти штуковины не заказывают и не производят парами и тройками, а поскольку оба утверждают, что они с Эстила… Следующий вопрос: не могут ли обе цели быть берсеркерами? Вдруг они пытаются сыграть на наших нервах, чтобы мы пропустили одного из них? Я все стараюсь связаться с землей и выяснить, не могут ли они хоть что-нибудь прояснить.
Миллер снова повернул свое массивное кресло, сев лицом к пульту.
– Хорошая мысль.
– Еще одно послание с корабля, назвавшегося «Этрурией», мостик, – раздался у них в наушниках голос поста связи.
– Давайте на экран.
ПОВТОРЯЮ КОЛОНИЯ ГОВОРИТ ШЛЮПКА ТАКЖЕ УТВЕРЖДАЕТ ЧТО ТАМ ЛЮДИ ТЧК НАВЕРНОЕ ЭТО БЕРСЕРКЕР ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНЫ ЕГО ОСТАНОВИТЬ ТЧК ЧЕМ Я МОГУ ДОКАЗАТЬ ЧТО ЧЕЛОВЕК ВПР ПОВТОРЯЮ МЕНЯ ЗОВУТ МЕТИОН ЧХОНДЖИН Я НА БОРТУ ОДИН ЖЕНА И ДЕТИ ДОМА НА ЭСТИЛЕ ЕСЛИ ЭТО ДЛЯ ВАС ЧТО-ЛИБО ЗНАЧИТ ТЧК ПОВТОРЯЮ ЧЕМ Я МОГУ ДОКАЗАТЬ ЧТО Я ЧЕЛОВЕК КОНЕЦ СВЯЗИ
– Все просто, отец человеческого дитяти, – пробормотал себе под нос капитан Ляо. – Напиши пристойную симфонию в ближайшие минут сорок.
Примерно в этот срок хотя бы одно из судов должно было добраться до планеты. Ляо лихорадочно размышлял, пытаясь придумать проверки, но тщетно. Мощь берсеркеров была ужасающей: это касалось не только боевых машин, но и вычислительных устройств. При тщательном изучении внешности или поведения берсеркера становится понятно, что это не человек, но вряд ли даже армия психологов за несколько дней сможет точно определить, с кем они говорят, с живым человеком или лживым берсеркером, если тот отвечает на их вопросы азбукой Морзе.
Время шло. Корабли мчались сквозь космическое пространство, безмолвное и почти пустое, пролетая много километров за секунду, и их символы мало-помалу меняли свое положение на огромной голографической проекции.
– Еще одна передача со шлюпки «Вильгельмина», капитан.
– На верхнюю половину экрана, пожалуйста. А все, что придет с «Этрурии», – на нижнюю.
ЗДЕСЬ ГЕНРИ И ВИНИФРЕД КАК ГОВОРИТ НАМ КОЛОНИЯ ДРУГОЕ СУДНО УТВЕРЖДАЕТ ЧТО ВЕЗЕТ ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЯ С ЭСТИЛА И ТРЕБУЕТ ПОСАДКИ ТЧК ОНО НАВЕРНЯКА ВРЕТ ЭТО БЕРСЕРКЕР МОЖЕТ ТОТ САМЫЙ ЧТО АТАКОВАЛ НАШ КОРАБЛЬ ДВА ДНЯ НАЗАД…
Далее, несмотря на несущественные отступления от темы, шел связный рассказ. «Вильгельмина» (если верить рассказу) была межзвездным лайнером, на котором студенты, получившие дипломы, совершали увеселительную прогулку. На окраинах звездной системы, которая включала Эстил, планету с развитой промышленностью, к «Вильгельмине» приблизился курьер, направлявшийся к планете Мейтнера, остановил «Вильгельмину» и фактически заставил ее помочь ему. Берсеркеры начали преследовать курьера и успели сильно повредить его.
…И МЫ НАПРАВЛЯЛИСЬ СЮДА С ИНВЕРТЕРОМ КОГДА ОДИН ИЗ БЕРСЕРКЕРОВ СНОВА ПОЧТИ НАГНАЛ НАС ДВА СТАНДАРТНЫХ ДНЯ НАЗАД ТЧК ВИЛЬГЕЛЬМИНА ПОДВЕРГЛАСЬ ЖЕСТОКОМУ ОБСТРЕЛУ ВЕСЬ ЭКИПАЖ ПОГИБ МЫ ЕДИНСТВЕННЫЕ ОСТАВШИЕСЯ В ЖИВЫХ ДВОЕ СТУДЕНТОВ ИСТОРИКОВ НАМ БЫЛО ЖУТКО ТРУДНО ЗАНИМАТЬСЯ АСТРОНАВИГАЦИЕЙ НО МЫ СПРАВИЛИСЬ ТЧК ЖИЛИ В ШЛЮПКЕ И РАБОТАЛИ В ИЗРЕШЕЧЕННОМ КОРАБЛЕ В СКАФАНДРАХ ВЫ НЕ СМЕЕТЕ НАМ ПОМЕШАТЬ ПОСЛЕ ВСЕГО ЧЕРЕЗ ЧТО МЫ ПРОШЛИ ТЧК ВЫ ДОЛЖНЫ УНИЧТОЖИТЬ БЕРСЕРКЕРА ПО-МОЕМУ МЫ ДОБЕРЕМСЯ ДО ПЛАНЕТЫ РАНЬШЕ ЕГО НО ОН УСПЕЕТ РАЗБИТЬ КУПОЛ ДО УСТАНОВКИ ИНВЕРТЕРА ТЧК МЫ БУДЕМ ПРОДОЛЖАТЬ ПЕРЕДАЧУ ПОКА НЕ УБЕДИМ ВАС ЧТО МЫ ЛЮДИ…
Сообщение с шлюпки продолжалось, став несколько более однообразным. А в нижней половине экрана побежали новые слова с «Этрурии»:
Я ПЫТАЛСЯ ПЕРЕХВАТИТЬ ШЛЮПКУ БЕРСЕРКЕРА И РАССТРЕЛЯТЬ ЕГО НО Я НЕ В СОСТОЯНИИ ЗПТ ПРЕДОСТАВЛЯЮ ЭТО ВАМ ТЧК ОСТАНОВИТЕ ЕГО ТЧК ЧЕМ Я МОГУ ДОКАЗАТЬ ЧТО Я ЧЕЛОВЕК…
Второй офицер тихонько вздохнул, гадая, хочет ли он вообще командовать кораблем.
– Связь, передайте следующее, – приказал капитан. – Велите обоим говорить и дальше, рассказывать о себе. Рождение, семья, образование, работа. Скажите, пусть постараются, если хотят жить. – Он постучал по кнопкам подлокотника, заказывая чай, и секунду спустя из маленькой дверцы выскочила чашка горячего чая с крышкой и трубочкой для питья. – У меня есть идея, второй. Узнайте о так называемом эстильском космоплавателе Метионе Чхонджине, выясните, где вы могли с ним встретиться. Мы выдадим вас за его старого друга и поглядим, как он выкрутится.
– Отличная идея, шеф.
– Мостик, это снова связь. Мы наконец-то получили второй ясный ответ с земли. Он уже поступает. Показываем его в центре экрана номер один.
…В ОТВЕТ НА ВАШ ВОПРОС НЕТ ОНИ НЕ МОГУТ ОБА БЫТЬ БЕРСЕРКЕРАМИ ТЧК ЧАС НАЗАД БЫЛ НЕБОЛЬШОЙ ПРОСВЕТ В ПОМЕХАХ И НАМ УДАЛОСЬ ОТЧЕТЛИВО УВИДЕТЬ ЖИВОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ МУЖСКОЕ ЛИЦО ГОВОРЯЩЕЕ И ДАЮЩЕЕ СВЯЗНЫЕ ОТВЕТЫ НА НАШИ ВОПРОСЫ ОН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ БЕРСЕРКЕРОМ НО УВЫ ОБА ПОДОЗРЕВАЕМЫХ КОРАБЛЯ РАБОТАЛИ НА ОДНОЙ ЧАСТОТЕ И МЫ НЕ ЗНАЕМ С КАКОГО ИЗ НИХ ПРИШЛИ ГОЛОС И КАРТИНКА НО МЫ ЗНАЕМ ЧТО ОДИН ИЗ НИХ ЧЕЛОВЕК…
– Дьявольщина, надо ж так напортачить. Почему они не попросили мужчин описать себя и проверить, какое из описаний соответствует тому, что они видят?
– Мостик, это снова связь. Насколько мы знаем, сэр, они могли спросить об этом, но мы опять потеряли связь с землей, даже закодированную. Думаю, солнечный ветер усиливается. Условия в ионосфере планеты просто жуткие. Кстати, вот еще небольшое послание с «Этрурии»:
ЧЕМ Я ДОЛЖЕН ДОКАЗАТЬ ЧТО Я ЧЕЛОВЕК ВПР ЦИТИРУЯ СТИХОТВОРЕНИЕ ШАЛТАЙ БОЛТАЙ СИДЕЛ НА СТЕНЕ ТЧК ЧИТАЯ МОЛИТВЫ ВПР Я НИКОГДА НЕ МОГ ЗАПОМНИТЬ ИХ НАИЗУСТЬ ТЧК ЛАДНО Я СДАЮСЬ ТОГДА РАССТРЕЛЯЙТЕ НАС ОБОИХ КОНЕЦ СВЯЗИ
– Так бы и сказал берсеркер, – второй пилот грохнул по подлокотнику своего массивного кресла, – зная, что его флот на подходе, а колония останется беззащитной, если мы не дадим доставить в нее космический инвертер.
Пожав плечами, Ляо сделал изрядный глоток чая.
– Но такое мог сказать и человек, желающий ценой своей жизни выиграть для колонии еще несколько часов. Человек может понадеяться, что еще пара часов, и случится чудо, скажем, человеческий флот все-таки поспеет первым. Боюсь, это заявление ничего не доказывает.
– Я… пожалуй, не доказывает.
Сделав еще один большой глоток чая, Ляо вызвал астронавигацию.
– Главный астронавигатор слушает, сэр.
– Барбара, вы слышали все наши разговоры? Хорошо. Скажите мне, могли ли эти двое предполагаемых студентов-историков, вероятно почти не разбирающихся в науке и технике, привести сюда корабль? Конкретнее, могли ли они заниматься астронавигацией в течение двух суток, вероятно, пятидесяти-шестидесяти световых лет, и не заблудиться? Полагаю, автопилот корабля был разбит. Они утверждают, что жили в шлюпке и работали на поврежденном корабле в скафандрах.
– Капитан, я тоже ломала голову над этим утверждением и просто не знаю. Я бы не стала говорить, что такое невозможно. Если бы мы могли узнать, насколько сильно поврежден этот корабль и с чем они работали, то сказали бы точнее.
Капитан оглянулся на координатную голограмму. Неподвижный остов, дрейфовавший на пути «Гамилькара Барки» к планете Мейтнера, – якобы «Вильгельмина» – заметно приблизился. В ближайшие три-пять минут дредноут должен был пройти совсем рядом с кораблем.
– Возможно, мы что-нибудь выясним насчет этого. Продолжайте слушать, Барбара. – Повернувшись ко второму пилоту, Ляо приказал: – Вам придется ненадолго принять командование, Миллер. Я хочу пойти на той же скорости, что и предполагаемый остов пассажирского лайнера, а затем посетить его в надежде узнать что-нибудь.
– Он может быть заминирован, капитан.
– Тогда мы получим ответ, не так ли? Но я не думаю, что это настолько просто. Кроме того, сообщите, сколько именно времени у нас осталось для принятия решения, в какой из кораблей стрелять.
– Я уже прогнал эту проблему на компьютерах, сэр. Прямо сейчас – тридцать две с четвертью минуты. Затем шлюпка либо войдет в атмосферу, либо скроется с другой стороны планеты, в общем, наше оружие будет бессильно. Курьер пробудет в зоне эффективной стрельбы немного дольше, но… – Он беспомощно махнул рукой.
– То обстоятельство, что курьер движется медленнее, нам не поможет. Мы должны принять решение за тридцать две минуты.
– Шеф, у меня возникла идея. Если шлюпка – берсеркер, то, находясь ближе к планете, разве она не попыталась бы, пока мы туда не добрались, держать курьер подальше от планеты… ох. Не годится. На шлюпках нет наступательного оружия.
– Верно, вот только шлюпка превращается в чертовски большую бомбу, нацеленную в колонию. А на курьерском корабле есть легкая броня, достаточно прочная, чтобы противостоять шлюпке, если та войдет в сектор обстрела. В общем, все вилами по воде писано.
Еще через минуту безмолвный корабль, летевший впереди, оказался достаточно близко, чтобы телескопы дредноута разобрали при звездном свете название на его борту. Действительно, у одной оконечности сигарообразного корабля стояло «Вильгельмина». Дредноут быстро синхронизировал с ним скорость и занял позицию в паре километров от него. Уже собираясь войти в катер вместе с отрядом вооруженных десантников для высадки на корабль и его проверки, Ляо связался с мостиком, чтобы выяснить, нет ли новостей.
– Лучше вам услышать это перед уходом, – сообщил Миллер. – Я только что представился Чхонджину в качестве старого приятеля. Вот его ответ, от слова до слова: «Честно говоря, не помню, если мы и встречались, тчк. Если это проверка, полагаю, я прошел. Ура! Теперь продолжайте и остановите этого берсеркера на шлюпке…», а затем сигнал снова оборвался. Шеф, проблемы со связью усугубляются. Если мы собираемся сказать этим кораблям еще что-нибудь в ближайшее время, лучше отправить послание пораньше.
– Сколько еще минут в запасе, второй?
– Только восемнадцать, сэр.
– Не теряйте ни секунды. Корабль в вашем распоряжении.
– Пост принял, сэр.
Катер преодолел расстояние, отделявшее «Вильгельмину» от дредноута, и причалил, негромко лязгнув магнитными захватами. На корабле не было заметно явных признаков деятельности берсеркеров. Теперь Ляо собственными глазами увидел, что заявления о повреждениях соответствовали истине. В обшивке «Вильгельмины» виднелись дыры диаметром в несколько метров. Условия на корабле вряд ли были пригодными для жизни.
Оставив одного человека на катере, Ляо повел свой маленький отряд через пробоину; они хватались за все, что подвернется, и так продвигались в невесомости. Он приказал подчиненным искать что-нибудь, что угодно, способное доказать или опровергнуть утверждение о том, что люди управляли этим кораблем последние два дня – после того как он был поврежден.
Осталось пятнадцать с половиной минут.
Повреждения внутри оказались обширными, на что и намекал вид обшивки. Свет прожекторов скафандров мешался с лучами далекого светила Мейтнера, проникавшими в лишенные воздуха помещения корабля. Члены отряда разделились, поддерживая связь по радио. Корабль, несомненно, был пассажирским. Большая часть внутреннего пространства была отведена под жилые помещения – одноместные и двухместные каюты, вместе способные принять пару дюжин человек. Судя по сохранившейся мебели, обстановка была роскошной. Пока что все подтверждало правдивость слов пассажиров шлюпки, но Ляо еще не мог сказать наверняка, что они люди, и сам толком не понимал, какие доказательства ищет. Он лишь надеялся, что найдет их здесь и узнает с первого же взгляда.
Внутри корабля не осталось ни одной молекулы воздуха, его обшивку изрешетили каким-то бронебойным оружием. Остов выглядел куда опрятнее, чем могло бы смотреться сильно пострадавшее здание на поверхности планеты, потому что обломки и осколки либо были унесены в космос утекающим воздухом, либо остались позади, когда двигатель выводил корабль из нормального пространства-времени во время межзвездных перелетов.
– Поглядите-ка сюда, капитан, – поманил его лейтенант, командовавший десантниками. Ляо последовал за ним по головокружительному закрученному коридору.
Примерно в середине длинного, тонкого корабля лейтенант отыскал место, где находилась самая большая пробоина, ставшая огромным обзорным окном: отсюда открывался вид на то, что было самым обширным помещением. Вероятно, оно служило салоном или кают-компанией для пассажиров и команды. С тех пор как корабль был поврежден, эта уничтоженная комната стала, судя по всему, самой удобной наблюдательной платформой для того, кто управлял им: небольшой широкоугольный телескоп и цилиндрический электронный спектроскоп, работавший на батареях и пригодный для использования в вакууме, были топорно, но надежно прикреплены к зазубренному верхнему краю стены, ныне отделявшей помещение от бездны. Лейтенант повертел инструменты на штативах.
– Капитан, похоже, это аварийное снаряжение со шлюпки. Нуждается ли берсеркер в нем или у него есть собственное?
– Когда берсеркер высаживает на корабль призовую команду, – отозвался стоявший позади него капитан, – он применяет для этого машины ростом с человека и почти такого же вида. Так удобнее для машин, они действуют гораздо эффективнее. Можно использовать инструменты, сконструированные для людей.
Он развернул свои ноги, чтобы магнитные ботинки слегка притянули его к стальной палубе, на которой был настелен мягкий пол гостиной, и воззрился на приборы, пытаясь извлечь из них побольше сведений.
Десантники продолжали обыскивать корабль, заглядывая в каждый уголок, то и дело являясь и докладывая о результатах (вернее, об отсутствии таковых) капитану на импровизированном командном пункте в бывшей кают-компании. Двое взломали заклинившую дверь и нашли небольшое помещение без воздуха, с трупом человека в скафандре; беглый осмотр не позволил назвать причину смерти, но воротник формы, видневшийся через забрало шлема, говорил о том, что этот человек был членом экипажа «Вильгельмины». А в районе значительных повреждений близ кают-компании обнаружили еще один труп без скафандра, вклинившийся между элементами конструкции. Вероятно, тело несколько дней пребывало в вакууме, охлажденное до абсолютного нуля, а смерть была насильственной. После такого трудно испытывать уверенность в чем-либо, но Ляо решил: это была юная девушка в шикарном вечернем платье.
Теперь капитан мог представить себе полную картину произошедшего – вернее, даже две. Обе начинались с корабля, битком набитого студентами – человек восемнадцать-двадцать, – наслаждающимися межзвездным путешествием. Круиз должен был стать для них достопамятным событием. Быть может, они устроили вечеринку, входя в звездную систему, включавшую Эстил, либо покидая ее, а затем, согласно картине номер один, из темной бездны долетела отчаянная мольба о помощи – от подбитого курьера, за которым по пятам гнались берсеркеры, о присутствии которых в этом уголке Галактики даже не подозревали. Студентам пришлось остаться на борту «Вильгельмины»: им просто негде было высадиться, когда ее откомандировали для доставки космического инвертера на планету Мейтнера. Затем, после экстренного перелета, в двух днях пути от Мейтнера, берсеркер почти настиг «Вильгельмину», выследил и изрешетил ее в громадном лабиринте космоса, межзвездной пыли, звезд и времени, где крохотные планетки с людьми оставались странным, изолированным феноменом. Наконец двое оставшихся в живых героев – Генри и Винифред – отыскали способ довести дело до конца.
Картина номер два рано начинала расходиться с первой, выглядела куда проще и на первый взгляд казалась более вероятной. «Вильгельмина» не была вызвана курьером и реквизирована для военных нужд: берсеркеры застали ее врасплох, лишили жизни членов команды и пассажиров, а изувеченный остов оставили здесь до прибытия основных сил берсеркеров, намереваясь помешать установке космического инвертера и уничтожить колонию до того, как подоспеет помощь. Первая была героической и романтической, вторая – прозаической и деловой. К сожалению, реальная жизнь не похожа ни на то, ни на другое, она равнодушно течет, и все.
Подоспел десантник, осматривавший рубку управления «Вильгельмины».
– Там полнейшая разруха, сэр, не считая управления двигателем и рулевого. Искусственная гравитация отсутствует, пост астронавигатора разбит, автопилот тоже. Сам двигатель вроде бы в порядке, насколько можно судить, не включая его.
– Не трудитесь. Спасибо, мистер.
Вслед за ним прибыл еще один десантник и принялся докладывать. Из-за отсутствия тяготения он висел перед капитаном вверх ногами.
– Передняя шлюпка по штирборту ушла с корабля, капитан. Все остальные на своих местах, нет никаких признаков того, что в них кто-нибудь жил. Восьмиместные модели.
– Спасибо, – любезно отозвался Ляо, не узнавший ничего нового. Осталось только двенадцать минут, прежде чем он выберет цель и даст команду стрелять. Стоя в магнитных ботинках перед телескопом и спектроскопом – как прежде делал тот, кто пользовался ими, – капитан устремил взгляд к звездам.
* * *
Медленно вращавшаяся «Вильгельмина» повернулась к дредноуту тем боком, где была кают-компания, и Ляо переключил рацию своего скафандра на канал корабельной связи.
– Мостик, это капитан. Кто-нибудь, скажите мне, насколько велик этот космический инвертер. Могут ли двое необученных людей вручную передвинуть его и погрузить на одну из небольших восьмиместных шлюпок?
– Здесь оружейник, сэр, – тотчас же донеслось в ответ. – Раньше я работал в наземных службах и манипулировал этими приборами. Я без труда обхвачу руками самый большой из когда-либо выпущенных космических инвертеров, а весит он не больше пятидесяти килограммов. Это редкая штука, но не из-за своих размеров, а из-за сложности. По сравнению с ним обычный корабельный двигатель или генератор искусственной гравитации выглядят сущими безделушками.
– Ладно. Спасибо. Астронавигация, вы на связи?
– Слушаю, сэр.
– Хорошо. Барбара, стандартное астронавигационное снаряжение на этом корабле вроде бы уничтожено. Таким образом, у нас остаются два студента-историка, или за кого они там себя выдают, вряд ли обладающие астрономическими познаниями и прилетевшие откуда-то за два дня при помощи тахионных скачков. Мы нашли астрономические приборы, очевидно, все, какие были у них, – примитивный телескоп и спектроскоп. С учетом всего этого возможно ли такое? Что вы думаете?
Последовала пауза. Должно быть, Барбара постукивала карандашом по своей консоли.
– Пожалуй, возможно. Исходя из полученных от вас сведений, я не могу сказать точнее.
– Я не уверен, что такое возможно. При такой бездне звезд, меняющих свое расположение после каждого скачка, разве ты отыщешь ту, к которой стремишься? –Десять минут. И тут капитана осенило. – Послушайте! Почему они не отвалили в шлюпке два дня назад и не воспользовались ее автопилотом?
– Отвечая на ваш последний вопрос, шеф, – отозвалась Барбара, как всегда тщательно подбирая слова, – прежде всего отмечу, что шлюпки на гражданских кораблях обычно не дают выбрать пункт назначения, а доставляют вас в ближайшую область, где вероятность вашего обнаружения наиболее высока. Это не устраивало ни людей, ни берсеркеров, намеревавшихся оказаться в системе Мейтнера. А если двигатель «Вильгельмины» оставался в рабочем состоянии, она могла доставить их от звезды к звезде куда быстрее, чем шлюпка. Перехожу к первому вопросу: в шлюпках имеются руководства для астронавигаторов-любителей, в том числе микропленки со спектрами тысяч важнейших звезд. Часто прилагается и сканирующий электронный спектроскоп вроде того, что обнаружили вы. Звезды разнесены по спектральным классам, ну, вы знаете, – O, B, A, F, G, K и так далее. Например, звезды класса O – чрезвычайная редкость в этом уголке Галактики, и если вы найдете их, то до крайности сузите список светил, на которые должны ориентироваться при определении своих пространственных координат. У этой системы астронавигации есть огромные недостатки, но при небольшом везении с ее помощью можно проделать долгий путь. Однако если эти двое студентов – настоящие люди, то, бьюсь об заклад, один из них знает начатки астрономии.
– Спасибо, – еще раз вежливо проговорил Ляо и огляделся. Десантники суетились на корабле, освещая своими прожекторами каждый уголок и заглядывая в каждую щелочку. Восемь минут. Теперь капитан мог отсчитывать время мысленно, не прибегая к помощи механического хронометра.
Те, кто обитал в этой кают-компании, или гостиной, или чем оно было, наслаждались жизнью. Стена, где теперь висели астронавигационные инструменты, раньше была украшена, вернее, испещрена многочисленными надписями и рисунками, которые студенты оставляют повсюду испокон веков. Многие граффити, как только сейчас заметил Ляо, были сделаны на английском языке – древнем, уважаемом наречии, все еще преподаваемом во многих учебных заведениях. Сам капитан со студенческих лет помнил его достаточно неплохо, чтобы разобрать надписи.
«КАПИТАН АХАВ ГОНЯЕТСЯ ЗА БАБЦАМИ», – гласило одно сообщение: большие буквы были выписаны во всю стену, на уровне глаз. Первое и третье слова, несомненно, были английскими, но смысл фразы ускользнул от Ляо. «Капитан Ляо гоняется за тенями, – подумал он, – и намеками. Что еще остается?»
Другое выглядело так:
ОСС И ЕГО БЛАГОРОДНЫЕ ОДНОКАШНИКИ ЖЕЛАЮТ ВСЕМУ СВЕТУ
А дальше – пустота, конец надписи погиб вместе с Оссом и его благородными однокашниками, а также верхней половиной стены.
– Эгей, капитан! Поглядите! – отчаянно замахал ему рукой десантник.
Надпись, на которую он указывал, была сделана у самого пола и не бросалась в глаза, причем для нее использовали более тонкое пишущее приспособление, чем для большинства прочих граффити. Очень простая: «Генри + Винифред».
Вначале в душе Ляо всколыхнулась надежда, но его тут же охватили чересчур знакомые сомнения, сердце упало. Капитан потер надпись пальцем; та не исчезла.
– Может ли кто-нибудь сказать мне за семь минут: была ли эта надпись сделана до того, как из корабля вышел воздух? Если да, она доказывает, что Генри и Винифред в это время находились тут. В противном случае она ничего не доказывает.
Если берсеркер побывал здесь, он мог запросто обнаружить эти имена и без усилий сохранить их в своей безжизненной памяти, а потом пустить в ход при фабрикации нужной ему картины.
– Где эти Генри и Винифред теперь, вот в чем вопрос, – сказал Ляо лейтенанту, парившему поблизости и явно гадавшему, как и все остальные, что же делать дальше. – Быть может, в вечернем платье была как раз Винифред.
– Сэр, – ответил десантник, – насколько я могу судить, это мог быть и Генри.
Он принялся отдавать распоряжения своим людям, ожидая приказаний капитана.
Сбоку от имен, совсем рядом с ними, обнаружилась надпись по-английски, сделанная тем же почерком и вроде бы тем же самым приспособлением:
Oh
Be
A
Fine
Girl
Kiss
Me
Right
Now
Sweetie
Ляо готов был голову дать на отсечение, что на человеке, писавшем это, не было шлема. Впрочем, нет, пожалуй, не стоило рисковать головой. Если постараться, можно было без труда представить двух молодых людей, которые прижимаются друг к другу забралами шлемов и смеются, на мгновение забыв о трупе, застрявшем среди скрученных балок, всего в нескольких метрах от них. Однако надпись разбудила что-то в памяти капитана. Быть может, это была первая строка английского стихотворения, которое вылетело у него из головы.
Медленно вращавшийся корабль снова повернулся этим боком к дредноуту.
– Мостик, здесь капитан. Сообщите, нет ли новостей.
– Сэр, со шлюпки сквозь помехи пробилось еще одно сообщение. Зачитываю: «Теперь говорит Винифред, тчк. Мы останемся людьми, даже если вы нам не верите, тчк». Потом – примерно то же самое, капитан, и, наконец, следующее: «Пока Генри занимался навигацией, я выходила с ним из шлюпки, и он начал рассказывать мне о звездах, тчк. Мы написали наши имена на стене под телескопом; если вы как следует посмотрите, то найдете их; конечно, это ничего не доказывает, правда? Будь у меня объективы вместо глаз, я могла бы прочесть эти имена и запомнить их…» И снова обрыв, шеф, дальше все тонет в помехах.
– Второй, подтвердите мою оценку времени, оставшегося на решение.
– Три минуты сорок секунд, сэр. В обрез.
– Спасибо.
Ляо замолк, устремив взор в глубины Вселенной. Та не предлагала ни малейшей помощи.
– Сэр! Сэр! Кажется, у меня что-то есть, – проговорил десантник, который нашел имена и продолжил внимательно изучать стену. Поглядев на нее в том месте, куда тот направил фонари своего шлема, – у палубы, под закрепленными приборами, – Ляо увидел ряд небольших серых царапин, тянувшихся с интервалом примерно в полметра.
– Сэр, отметки на стене могла оставить какая-нибудь машина, приходившая сюда раз за разом, чтобы пользоваться телескопом. А человек в скафандре не оставил бы их, как мне кажется, сэр.
– Понимаю. – Глядя на отметины, которые могли быть сделаны кем или чем угодно, скажем мебелью, ударявшейся о стены во время последней вечеринки, Ляо понял, что бессознательно гневается на десантника. Впрочем, тот, конечно, лишь старался помочь. Он был обязан выдвигать любые идеи, которые могли оказаться полезными. – Я не уверен, что отметки сделаны берсеркером, космоплаватель, но они достойны внимания. Сколько времени у нас осталось, второй?
– Чуть меньше трех минут, сэр. Боевые посты готовы открыть огонь по цели, которую вы выберете, сэр. С обоих кораблей все еще попеременно приходят мольбы, но ничего нового.
– Ладно.
Единственный серьезный шанс добиться успеха – сделать выбор наобум, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Если оставить оба корабля, вражеский наверняка врежется в колонию и уничтожит ее до того, как второй сможет доставить важнейшее оборонительное приспособление и оно будет установлено. Если уничтожить оба корабля, то с вероятностью десять к одному или даже больше флот берсеркеров прибудет сюда с часу на час и уничтожит колонию, лишенную возможности защитить себя.
Ляо настроил мышцы гортани так, чтобы его голос звучал твердо и решительно, и мысленно подбросил монету. Ну не совсем. Все-таки тут есть царапины на переборке, быть может, не столь уж малозначительные, а история о двух студентах, героически добравшихся сюда, пожалуй, выглядит чересчур фантастической.
И решительно сказал:
– Уничтожить шлюпку. Дайте ей еще две минуты и, если не обнаружится новых фактов, произведите залп из главной башни. Ни при каких обстоятельствах не мешкайте настолько, чтобы позволить ей приблизиться к планете.
– Так точно, сэр, – отозвался голос Миллера. – Залп по шлюпке через две минуты после вашего приказа.
Он еще раз, с напором, повторит приказ об открытии огня в нужное время, чтобы не осталось ни малейших недоразумений насчет того, на ком лежит ответственность.
– Лейтенант, отправьте людей обратно на катер. Попутно держите глаза открытыми, вдруг что обнаружится.
– Есть, сэр.
Покидая разбитую обсерваторию в кают-компании вслед за десантниками и готовясь сесть на корабль, Ляо еще раз окинул помещение взглядом. «О, будь милой девочкой, Винифред, когда придет тахионная торпеда, но если я угадал неправильно и она придет за тобой… что ж, по крайней мере, ты никогда не увидишь ее. Для тебя все закончится. Больше не будет ни Генри, ни уроков астрономии».
Астрономия…
Oh, be a fine girl…
O, B, A, F, G, K…
–Второй пилот!
– Сэр!
– Отменяю предыдущий приказ! Пусть шлюпка приземлится. Огонь по «Этрурии»! Обрушьте на этого чертового дерьмового берсеркера все, что у нас есть. Выполняйте!
– Есть, сэр!
Тахионная пушка выстрелила задолго до того, как Ляо оказался на катере. В безвоздушном пространстве торпеды были невидимыми, а залп – беззвучным, но все же капитан и остальные ощутили, как по их костям волной пробежала объемная энергия. Теперь огромные свинцовые болванки начнут совершать скачки в подпространство и обратно, устремляясь к своей крохотной цели, обгоняя свет на пути к планете Мейтнера. Торпеды мчались, как волны-частицы де Бройля, будучи одновременно и материей, масса которой чудовищно увеличилась на Лоренцевых скоростях, и волнами в чисто математическом понимании. Атомы свинца бурлили от фазовых скоростей, превышавших скорость света.
Ляо успел вернуться на мостик дредноута до того, как медлительный свет донес едва заметную вспышку уничтожения.
– Прямое попадание, капитан.
В этом не было ни малейшего преувеличения.
– Отличный выстрел, канониры!
А чуточку позже сквозь ионосферный шум планеты долетело сообщение, что два человека с космическим инвертером успешно приземлились.
Через пару часов в системе появился флот берсеркеров, который обнаружил вооруженную, готовую к обороне колонию с «Гамилькаром Баркой» в качестве средства огневой поддержки. Берсеркеры затеяли небольшую перестрелку, а затем вышли из боя и удалились. Несколько часов спустя прибыл человеческий флот и задержался для дозаправки. У капитана Ляо появилась возможность спуститься в купол колонии и побеседовать с двумя людьми, страстно желавшими повидаться с ним.
– Итак, – объяснил он вскоре после того, как закончился первый тур взаимных поздравлений, – когда я наконец распознал истинную суть мнемонической формулы на стене, то понял, что Генри и Винни были здесь, и, больше того, он в самом деле учил ее астрономической спектроскопии, на этом самом месте, у приборов. Следовательно, это было после повреждения корабля.
Юный Генри тряхнул головой, все еще не в силах избавиться от недоумения.
– Да, я припоминаю, что записал мнемоническую формулу, показав ей, как запомнить порядок следования спектральных типов. Пожалуй, мы пользовались мнемоникой все время, не придавая этому особого значения. «Учи и знай в числе известном за цифрой цифру без ошибки» – число «пи». «Уж замуж невтерпеж» – грамматика.
Капитан кивнул.
– «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан» – цвета радуги. Берсеркеры, имеющие безупречную память, вероятно, даже не знают, что такое мнемоника, и уж тем более не нуждаются в ней. Одним словом, будь берсеркер на «Вильгельмине», ему незачем было бы оставлять фальшивые памятки. Он ведь даже не догадывался, что я прибуду и стану все высматривать.
Винифред – изящная и чересчур хрупкая для пройденных испытаний – взяла его за руку.
– Капитан, а знаете, вы подарили нам жизнь. Чем мы сможем отплатить?
– Ну… для начала… – Он перешел на английский, в котором специально практиковался в последнее время: – You might be a fine girl, sweetie, and…
* * *
Поиски истины могут стать делом всей жизни для человеческого разума. Восхвалим же тех, кто действительно вложил такую цель в свое сердце!
