Битва в глубоком космосе была долгой – намного продолжительнее стандартного часа – и жестокой, как любое сражение, в котором проигравшая сторона не может рассчитывать на дальнейшее существование. Командор Ридольфи управлял тяжелым крейсером «Дипавамса» с отчаянным мастерством, благодаря которому дважды за считаные минуты спас его от немедленного уничтожения ракетами берсеркера. Каждый член экипажа действовал безупречно, принимая решения, позволявшие осуществлять боевые операции достаточно медленно, чтобы человеческий мозг мог угнаться за служившими ему компьютерами.

Конечно, в случае поражения людей ждала смерть или что-нибудь похуже. А берсеркера, их неживого противника, ждал его собственный аналог смерти или чего-нибудь похуже. Проигрыш означал уничтожение, на которое берсеркеру было бы наплевать, если бы оно принесло победу. Но уничтожение вместе с поражением означало бы несомненный провал в исполнении программы берсеркеров – истреблении всего живого, где бы и когда бы оно им ни встретилось.

На борту «Дипавамсы» было лишь четверо штатских, в том числе Отто Новотный, ни разу за свою долгую жизнь не оказывавшийся вблизи поля боя и чувствовавший себя чересчур старым и тучным для подобных предприятий. Тем не менее он оказался бдительнее остальных штатских и начал надевать выданный ему бронескафандр, как только завыла сирена, тогда как остальные гадали вслух, не учебная ли это тревога.

Десять секунд спустя первая ракета берсеркера ударилась о защитный экран в каком-нибудь километре от крейсера, и они поняли, что все это всерьез.

Бой разыгрался на торговом пути, где в последние два-три стандартных месяца не решался проходить ни один невоенный корабль; до ближайшей звезды было несколько световых лет. Корабль-берсеркер – сфера сорока-пятидесяти километров в диаметре со сплошной броней, боевыми компьютерами, тяжелым оружием и силовой установкой – поджидал их, будто паук, посреди сети детекторов, внедренных в подпространство. Область, где были установлены детекторы, соотносилась с той областью нормального пространства, где существовал вакуумный пролив между двумя туманностями, шириной всего в пару миллиардов километров, – единственное место, где можно было идти с приличной скоростью. Как только корабль с человеческим экипажем, будь то тяжелый крейсер или нет, осмеливался сунуться в пролив, берсеркер бросался в нападение.

Сцепившись защитными полями и контрполями, как океанские корабли прошлого – абордажными крючьями, противоборствующие металлические гиганты выкатились в нормальное пространство, чтобы оставаться там, пока исход боя не будет решен окончательно. Когда корабль от носа до кормы содрогнулся после первого вражеского залпа, Новотный подумал, что битва, видимо, закончится еще до того, как он успеет втиснуться в незнакомый ему скафандр. Задачу осложняло внезапное исчезновение искусственной гравитации; вся энергия крейсера, до последнего эрга, отныне расходовалась на цели более важные, чем комфорт команды.

Но Новотный не сдавался, действуя с той же методичной поспешностью, с которой обычно решал проблемы совершенно иного рода, и в конце концов надел скафандр. Едва он успел загерметизировать последний стык и остановился, гадая, что делать дальше, как корпус «Дипавамсы» был одновременно вспорот взрывом и лучом лазера. Люки автоматически захлопнулись, изолируя отсеки друг от друга, но в пассажирском отсеке воздух удержать не удалось, и на глазах у Новотного его чересчур медлительные спутники угасли, как свечи.

После этого бой превратился в полнейшую неразбериху, требовавшую от людей невероятных физических усилий. Особенно от Новотного, ориентировавшегося в происходящем гораздо хуже, чем любой из членов команды, и физически плохо подготовленного к подобному испытанию. Берсеркер предпочел послать в узкую полоску ничейного пространства вспомогательные машины, пытаясь взять крейсер на абордаж. Несильно поврежденным кораблем можно было воспользоваться, да и живые пленные ему, видимо, тоже не помешали бы.

Конечно, пленные полезны – берсеркер допрашивает их, после чего, как правило, быстро убивает; его программируют на то, чтобы сеять только смерть, а не страдания, хотя, разумеется, он охотно применяет пытки для извлечения ценной информации, способствующей делу Смерти. Еще пленные нужны для широкомасштабных экспериментов, в ходе которых берсеркеры стараются выяснить, что заставляет Homo sapiens – вид, расселившийся по всей Галактике, – так упорно противодействовать безжалостной программе стерилизации космоса, заложенной в берсеркеров.

Берсеркеры представляли собой автоматические боевые корабли, созданные неведомой расой для звездной войны, окончившейся давным-давно; они пережили и своих первоначальных врагов, и своих создателей, поскольку были запрограммированы на самостоятельный ремонт и самовоспроизведение. Выполняя поставленную перед ними задачу, они начали совершать многовековой марш по спиральным ветвям Галактики, сметая на своем пути все живое.

Подчиняясь повелительным жестам командора, гнавшего одетых в скафандры людей из одного поврежденного отсека в другой, Новотный улучил минутку, выглянул через дыру в корпусе и впервые бросил взгляд на врага. Чудовищный сферический корпус был хорошо виден благодаря вишневому свечению кратеров, вырытых ракетами крейсера в его броне. На глазах у Новотного зарделся еще один кратер, воспламененный некоей силой, пожиравшей металлические внутренности врага, будто рак. Но и крейсер снова затрясся и принялся мотаться из стороны в сторону. Новотного и командора Ридольфи подхватила одна и та же невидимая рука, которая ударила их о переборку и, если бы не скафандры, переломала бы им все кости.

Некоторые абордажные машины берсеркера – чуть крупнее человека и разнообразные по форме – сумели прорваться на борт «Дипавамсы», и Новотному выпала возможность взглянуть на врага вблизи. Люди, включая закаленных ветеранов, вопили от ужаса, но сам Новотный на подсознательном уровне понимал, что тратить время на страх просто некогда. Где-то на окраине сознания мелькнула мысль, что все это напоминает невероятный редакционный цейтнот и паника ни в коем случае не поможет. Он изо всех сил старался следовать приказам командира, отдаваемым при помощи жестов и криков, и не терять бдительности. Наконец ему удалось разнести врага выстрелом из небольшого безоткатного гранатомета, который Новотный подхватил из рук павшего члена экипажа.

К этому моменту – Новотный кое-как понял это по обрывкам военного жаргона в наушниках шлема – командор Ридольфи приказал второму пилоту и отдельным членам экипажа покинуть крейсер на бронированном катере, а затем укрыться среди наносов и каменных россыпей близлежащей туманности, там, где берсеркер не сможет передвигаться на высокой скорости. Притворная капитуляция, призванная заставить противника думать, будто они бросили корабль, тактика, состоящая в том, чтобы приманить к себе поврежденного врага и уничтожить его неожиданной контратакой.

Сам Ридольфи, как командир, и Новотный, как более или менее бесполезный багаж, оказались в числе тех, кто остался на борту крейсера и пытался задержать противника, сражаясь внутри корабля. Вакуум вокруг шлема Новотного звенел и завывал от странных энергетических полей, возникавших во время сражения; Новотный сжимал свой безоткатный гранатомет, продолжая стрелять в абордажные машины, как только те попадались ему на глаза. Он не знал, есть ли от его выстрелов хоть какой-то прок. Кроме того, он старался держаться поближе к Ридольфи: то ли рядом с капитаном все казалось не таким безнадежным, то ли он надеялся принести больше пользы. Задерживаться и разбираться в собственных мотивах Новотный не стал. Ридольфи и в самом деле продолжал отдавать приказы, но только для членов команды.

Они вдвоем все еще обороняли центральную рубку управления, когда вдруг оказались рядом со Смертью.

Все произошло внезапно. Секунду назад Новотный еще смотрел на Ридольфи в надежде получить хотя бы намек на то, что делать дальше, а в следующий момент робот берсеркера, нечто среднее между сороконожкой и крабом, налетел на них и взял в плен. Стальные клешни, приводимые в движение атомной энергией, без труда вырвали гранатомет из рук Новотного и пистолет из руки командора. Затем берсеркер взялся поудобнее, ухватив обе руки каждого противника одной клешней и полностью нейтрализовав их, и, наконец, машина и люди покатились кубарем от нового удара, нанесенного снаружи. Второй пилот и все, кто находился в новом, неповрежденном катере, перешли к контратаке.

Краб-сороконожка был разбит, раскроен почти надвое: катер послал нечто вроде ангела Господня, почти невидимого, проходящего через военный корабль и выборочно уничтожавшего то, что попадалось ему по пути: все, кроме хрупких человеческих тел и техники, которая, по его мнению, принадлежала людям. Захватчик, массивный, с крепкой хваткой, ничуть не ослабевшей после уничтожения его компьютерного мозга, зажал Новотного в углу между палубой и переборкой, среди обломков. Возле него рычал Ридольфи, испытывавший такие же трудности. Затем оба вдруг перестали трепыхаться и одновременно затаили дыхание – в поврежденную рубку вошел еще один автомат берсеркера.

Если он и заметил людей, то не повернулся: направившись прямиком к приборной панели астронавигатора, он с невероятной аккуратностью начал снимать крепеж. Автомат осторожно, чуть ли не робко ощупывал фиксаторы панели, оглаживая их манипуляторами, которые с легкостью разорвали бы эту панель, будто бумажную салфетку.

…Робот работал с предельной тщательностью и почти завладел тем, ради чего пришел. Сунул манипулятор внутрь и вытащил… очень медленно…

…Металлический ящичек…

Но едва берсеркер отстыковал – медленно-медленно – разъемы, как ящичек превратился в огненный шар. Всполох в невесомости выглядел будто вспышка звезды, ослепительные лучи тотчас же отшвырнули врага прочь. Не задерживаясь ни на секунду, враг повернулся, схватил большую стопку бумажных распечаток, порхавших в невесомости над палубой, и сунул в себя. Защитная дверца захлопнулась, и машина удалилась из комнаты с нечеловеческой скоростью.

– Новотный. – Оба, пыхтя, снова принялись сражаться с мертвыми клешнями. – Слушайте… Вы не могли бы сместить свой вес вот сюда? Навалитесь, может быть, мне удастся вырвать ладонь из клешни…

Минута-другая – и они освободились совместными усилиями. Сквозь обшивку, с относительно большого расстояния, все еще доносились удары и грохот боя.

– Новотный, послушайте, – произнес командор, отыскивая взглядом пистолет, и в конце концов выхватил его из обломков, кувыркавшихся в невесомости посреди помещения. – Он приходил за банком астронавигационных данных. За этой штуковиной, которая потом взорвалась.

– Я видел.

– Берсеркер не получил того, чего хотел, потому что, как только банк отключили, сработала система самоуничтожения. Но ему явно нужны астронавигационные данные, иначе он не послал бы за ними машину еще до того, как бой закончился. Быть может, его собственные банки повреждены.

Новотный склонил голову внутри шлема – «пока что понятно». Командор, рассеянно сжимая пистолет в правой руке, левой ненадолго ухватился за его локоть.

– По-моему, в вашей каюте есть то, что могло бы заменить банк. Насколько я понимаю, вы путешествуете с полным изданием «Галактической энциклопедии» в микрокристаллах, а она содержит галактические координаты всех обитаемых систем, верно?

Новотный снова кивнул. Проведя некоторое время в почти полной неподвижности, он ощутил, как мышцы, непривычные к таким нагрузкам, начинают деревенеть. Дыхание с посвистом и хрипами вырывалось из груди, все тело налилось свинцом. Если бы не невесомость, у него непременно закружилась бы голова и пришлось бы сесть. Десятилетия сидячей работы в должности старшего администратора сделали его чересчур толстым и старым для подобной чепухи.

Но он снова тронулся с места, стараясь поспеть за проворным командором: тот пробирался через разгромленную рубку, вряд ли пригодную для управления хоть чем-нибудь.

– Значит, мы должны попасть в вашу каюту, – говорил командор, – пока еще есть шанс. У вас только один экземпляр энциклопедии?

– Да.

– Мы должны позаботиться о ее уничтожении.

Они двинулись по коридору, мельком заметив двигавшуюся впереди машину, ощущая вибрацию от ее тяжеловесной поступи, когда хватались ладонями за переборки. Укрывшись в дверном проеме, они подождали, пока машина не скроется из виду.

Командор не оставлял попыток связаться со вторым пилотом по рации скафандра, но не получал ответа. «Может быть, – подумал Новотный, – только потому, что в разделяющем нас пространстве шумновато…»

– Командор, – спросил он, воспользовавшись минутной паузой, – в каком мы сейчас секторе? То есть в каком секторе Галактики, по уточненным галактическим координатам?

Ридольфи устремил на Новотного сосредоточенный взгляд так, будто видел его впервые.

– Сектор Омикрон, кольцо одиннадцать… Какая разница? А, вот вы о чем: надо знать, какие тома уничтожать в первую очередь. Хорошая мысль. Эта чертова машина чересчур потрепана, чтобы выбраться из Омикрона без посторонней помощи. Вряд ли ей удастся захватить другой корабль, даже если он подвернется. Она попытается найти необороняемую планету где-нибудь поблизости, по возможности в одном-двух световых годах, и обитаемую, чтобы там были машины, которые можно захватить, и запасные части для ремонта.

– Без моей энциклопедии он не отыщет подобную планету?

– Насколько я понимаю, нет. Он не может навещать звездные системы наугад, шансы на успех чересчур малы… Помните распечатку, которую он схватил с пола рубки? Это копия так называемого военного информационного листа, который мы получаем вместе с полетным заданием. Среди прочего он содержит список всех обороняемых планет вдоль нашего маршрута – все места, где мы можем найти помощь в случае экстренной надобности. Полагаю, он двинется к одной из них, если не найдет ничего лучшего. Но в вашем справочнике могут отыскаться координаты какой-нибудь необороняемой планеты… Война совсем недавно докатилась до этого галактического захолустья, помните?

На лице у Новотного было написано сомнение, но командор больше не смотрел на него.

– Все чисто, Новотный. Пошли.

Они вдвоем снова двинулись вперед, совершая короткие броски и перелеты в невесомости. Некоторое время им везло – не увидев больше ни одного берсеркера, они добрались до коридора пассажирской палубы и поплыли к каюте Новотного. Закрытую дверь заклинило из-за того, что переборка помятого крейсера изогнулась; через пару секунд, приложив мучительные усилия, они открыли ее и вошли внутрь.

– Где она?

– На столе, командор. Уже вставлена в считыватель. Но погодите. – В голосе Новотного звучала тревога. – Я не уверен, что ее уничтожение – самый мудрый ход.

– Отойдите, – потребовал командор Ридольфи, пропустив его слова мимо ушей.

Новотный не шелохнулся. И тут оказалось, что в тесной каюте есть третье существо – собрат краба-сороконожки, растопыривший множество клешней.

Командор снова нацелил пистолет, но не на берсеркера. Свою жизнь и бой он все равно считал проигранными; куда важнее было не дать берсеркеру информацию о новых целях, чем повредить еще одного робота. Он целился в считыватель, высившийся на столе, будто унылая скульптура.

Подавшись вперед, Новотный ударил его по руке, и она ушла в сторону.

Наблюдая за их поединком, берсеркер, уже собиравшийся убить обоих, на мгновение заколебался. Быть может, одна из этих живых единиц хочет стать доброжилом, пособником дела Смерти? Подобные обращения уже случались прежде, и не раз, а доброжилы бывают очень полезными. И чем ценен предмет на столе, раз живая единица пыталась уничтожить его?..

Бронекатер перешел к последней стадии контратаки. Каюту разломило чуть ли не надвое. Берсеркер метнулся к Ридольфи, и командор увидел, что снова лишился пистолета, даже не успев выстрелить, а вместе с ним и руки, почти по плечо. «Скафандр перекроет рану», – подумал он, ощутив обширный шок, из-за которого все происходящее показалось ерундой. Он увидел, как клешни берсеркера хватают со стола считыватель, и в этот миг катер нанес очередной удар. По крейсеру пронесся порыв свежего воздуха, утекавшего из разбитых отсеков, командор увидел звезды – и его взгляд угас.

Первое, что он ощутил, когда очнулся, – неподдельное изумление из-за того, что он еще жив. Изумление усилилось, когда он осознал, что доставлен на борт бронекатера. Но все четыре койки в крохотном лазарете суденышка были заняты ранеными, а люди и машины непрерывно трудились и сновали по тесному проходу между койками.

Второй пилот, пришедший доложить обстановку, облегченно вздохнул, когда увидел, что Ридольфи встает и, очевидно, способен принять командование. Шок сняли, потерю крови восполнили, боль заблокировали, культю забинтовали – в один прекрасный день из нее можно будет вырастить новую руку.

Доклад второго пилота был весьма лаконичным. Катер на полмиллиона километров углубился в туманность, его силовые поля отражают или успешно – пока – взрывают все торпеды, посланные вдогонку берсеркером. В остальном бой закончился взаимным уничтожением, хотя и не полным. Оба противника бросили остов крейсера, но, прежде чем ускользнуть в туманность, команда катера осмелилась задержаться, чтобы пойти на сигнал бедствия и захватить двух людей в скафандрах, каким-то образом выброшенных из изувеченного крейсера во время последней стадии боя. Одним из выживших был сам командор Ридольфи, а вторым…

– Итого девятнадцать человек, нуждающихся в воздухе и пище, – подытожил второй пилот, поглядев на неподвижного Отто Новотного: тот изнеможенно привалился к стене в небольшой кают-компании, казавшейся чересчур тесной для его тучной фигуры. – Однако мы можем регенерировать воздух и держаться на имеющихся запасах, пока нас не найдут…

– Я не уверен в том, что девятнадцать – это надолго. – Голос Ридольфи прозвучал жестко, будто он собирался на битву, а не вышел из нее; глаза его были прикованы к толстяку из числа штатских.

– Сэр? – Второй пилот не мог уловить смысла его слов.

– Я имею в виду, мистер, что, если этот человек не ответит мне на кое-какие вопросы, притом чертовски быстро, я собираюсь провести официальное разбирательство и выдвинуть против него обвинение в пособничестве берсеркеру.

В кают-компании было только шесть человек, когда началось первое неофициальное слушание; командор не хотел, чтобы те, кто мог стать присяжными, прониклись какими-либо предубеждениями, если дело дойдет до официального разбирательства. Командуя военным кораблем, он мог судить даже штатских, если это происходило в космосе, при наличии угрозы со стороны врага.

Новотного, который немного оправился, хотя двигался медленно и часто моргал со слегка ошеломленным видом, пригласили в помещение и усадили за стол; командор тотчас же протянул через стол записку. Из нее Новотный узнал, что, согласно наблюдениям, берсеркер только что покинул нормальное пространство в районе битвы. Приборы показали, что он отбыл в близлежащую область – очевидно, проведя аварийный ремонт, насколько это можно было сделать на месте. По подпространственному эху его следа удалось вычислить вектор вероятного места назначения, отчего желваки на скулах Ридольфи взбугрились еще заметнее.

В комнате висело тяжелое молчание; наконец Ридольфи заговорил:

– Это еще не трибунал, мистер Новотный. Но предупреждаю вас, что дело может дойти до суда, прежде чем мы доберемся до планеты, если это нам удастся, или взойдем на борт другого человеческого корабля, если это случится. В этом случае вы будете обвинены в добровольном пособничестве берсеркеру и почти наверняка приговорены к смертной казни.

Казалось, утомление и недоумение почти тотчас же потонули в складках жира подобравшегося Новотного.

– А-а. Конечно, командор, я готов ответить на любые ваши вопросы касательно моего поведения.

– Это хорошо. Но вы должны отвечать откровенно. – Ридольфи безуспешно пытался удержать от тряски свою единственную руку, лежавшую на столе. – На борту крейсера, во время боя, вы намеренно помешали мне уничтожить банк данных, содержащий вашу энциклопедию. Отрицаете ли вы это?

Новотный сидел совершенно неподвижно, будто боялся, что любое движение может навлечь на него новую беду. Перед тем как ответить, он ненадолго задумался, насупив брови.

– Нет, я не отрицаю этого, командор.

Командор помедлил, затем простер руку над столом, растопырив пальцы в повелительном жесте.

– Не отрицаете. Очень хорошо. Я намеревался уничтожить эти данные, сэр, чтобы берсеркер не использовал их для астронавигации. Если вы хотели сберечь их, то явно не для себя. Предполагали ли вы, что берсеркер может каким-либо образом облагодетельствовать вас…

Новотный энергично тряхнул головой.

– Очень и очень сомневаюсь, что данные энциклопедии в данном случае принесут врагу хоть какую-то пользу. Я также не желал помогать врагу.

В голосе командора не звучало ни единой нотки сочувствия:

– На крейсере мы с вами видели, как берсеркер хотел захватить банк данных, очевидно необходимых ему, но не смог. Мы также знаем, что враг серьезно поврежден, а значит, он ищет планету сравнительно неподалеку отсюда, где сможет завладеть машинами и материалами для своей починки; вдобавок он, конечно, истребит всех беззащитных людей, до которых сможет добраться. Ничья в космическом бою вовсе не означает, что он не сможет отравить атмосферу, опустошив планету, если ее жители будут сражаться вполсилы или их застанут врасплох. Является ли все это для вас новостью?

– Думаю, я понимаю все это, командор.

– Пусть присутствующие будут свидетелями этому. – Ридольфи мельком глянул на остальных, пристально рассматривавших обвиняемого. – Сейчас вы буквально напрашиваетесь на трибунал, мистер Новотный. По сути, берсеркер нуждается только в двух вещах: жертвах и средствах для ремонта и дозаправки. А вы показали ему, где отыскать то и другое.

Новотный чуточку осунулся в кресле, прикрыв глаза. Но когда он поднял веки, его голос был таким же твердым, как прежде.

– Командор, если меня действительно ждет трибунал, я хочу, чтобы вы предъявили мне все обвинения и представили максимум доказательств, прежде чем я попытаюсь дать свой ответ. Продолжайте.

– Очень хорошо, – угрюмо кивнул Ридольфи. – Вы прибыли на борт «Дипавамсы» с двумя экземплярами вашего нового издания, один из которых был, согласно установленной процедуре, впоследствии перемещен на борт этого катера вместе с прочим неупотребительным багажом. Этот экземпляр по-прежнему находится здесь, он доступен для ознакомления. После отбоя боевой тревоги я загрузил его в компьютер и запросил список – который берсеркер сможет легко получить благодаря экземпляру, предоставленному вами, – всех населенных планет в семи световых годах от места боя. Дальше берсеркеру без ремонта не уйти, а добавление еще одного светового года или около того не даст новых планет. – Командор сверился с бумагой, которая лежала перед ним. – Согласно «Галактической энциклопедии», в данном радиусе находятся семь планет. А именно: Ангкор Апейрон, Компареттия, Эпир, Франкавилла, Хань Као, Рейсснер и Ян Ци. Для каждой приведены точные координаты УГК. – Положив лист на стол, он извлек еще один из кармана рубашки. – У меня имеется резервная копия военного информационного листа, переданного нам накануне полета, когда мы представили маршрутный лист. Среди прочего здесь упоминаются шесть обитаемых планет в этой области, имеющих серьезную наземную оборону, или готовый к боевым действиям флот, или то и другое. Есть еще одна улика, мистер Новотный: сообщаю вам, что вы вместе со мной были свидетелем того, как берсеркер захватил этот список из шести обороняемых планет. Будут ли возражения?

Когда Ридольфи откладывал второй лист, его пальцы тряслись.

– Пока нет, командор.

– Хотя вы и понимаете всю серьезность последствий этого захвата в данный момент…

– Пожалуй… я догадываюсь, какими могут быть последствия. Продолжайте.

Ридольфи зачитал:

– В военном списке для данной области значатся шесть обороняемых планет: Компареттия, Эпир, Франкавилла, Хань Као, Рейсснер и Ян Ци. Как видно, в нем отсутствует Ангкор Апейрон. – Командир передвинул второй лист так, чтобы тот оказался рядом с первым и любой желающий мог изучить их, затем извлек третий и продолжил: – Согласно данным последней переписи, приведенным в этой статье ГЭ, на планете обитает около одиннадцати миллионов шестисот тысяч жителей. Главные предметы экспорта – искусственно выращенные кристаллы и натуральный мед. Космопорт невелик, но, вероятно, берсеркер сможет откопать в нем полезные машины и материалы после того, как полностью истребит совершенно беззащитное население. – Командору потребовалась пара секунд, чтобы взять себя в руки и заговорить снова. – Ангкор Апейрон был открыт Чаном Идзанаги с Хатора в 7626 году христианской эры, колонизирован всего десять стандартных лет спустя. – Его голос слегка задрожал, как и рука. – Я полагаю, ваш справочник вполне надежен в подобных деталях? А именно я хочу осведомиться: там действительно одиннадцать миллионов человек?

Новотный помолчал, погрузившись в раздумье, открыл было рот, затем тряхнул головой и попытался снова.

– ГЭ – самый надежный справочник в истории человечества, ваша честь… командор… не знаю, как звать вас теперь…

– «Командор» подойдет.

– …Если она используется в целях, для которых предназначена. Отсюда следует, что она никогда не мыслилась как справочник по самолечению, юриспруденции или астронавигации. При помощи ее человек может проверить или узнать кое-какие факты, уточнить дату или имя, получить сведения чуть ли не из любой области знаний и узнать, где найти дальнейшие…

– Избавьте нас от своей рекламной болтовни, мы сейчас не на рынке. – (Никто не улыбнулся.) – В вашем надежном справочнике, который вы передали врагу, имеются точные координаты системы Апейрон: сектор Омикрон сто одиннадцать – двести пятьдесят четыре, Одиннадцатое кольцо восемьдесят семь – пятьдесят восемь, семь и пятьдесят четыре сотых градуса северной галактической долготы. Эти цифры верны, не так ли? Разве компетентный штат редакторов ГЭ, обладающий техническими и научными познаниями…

– Штат издательства более чем компетентен, командор. Он чрезвычайно хорош. Знаю по личному опыту.

Командор подался вперед.

– Тогда что же, мистер Новотный, спасет обитателей Ангкор Апейрона от последствий ваших действий?

Новотный откинулся на спинку стула, несколько высокомерно вздернув подбородок, будто наконец счел выпады в свой адрес оскорбительными.

– Только тот факт, командор, что обитателей Ангкор Апейрона не существует.

В кают-компании воцарилось молчание, словно все, устремив взгляды на говорившего, ждали, когда повисшая в воздухе реплика рассеется в прах, когда некая циклопическая ладонь протянется к крохотному суденышку и починит сломанный механизм здравомыслия.

Первым ответил командор, которого потрясение избавило от тремора:

– То есть… вы утверждаете, что располагаете сведениями… что население планеты уже эвакуировано или истреблено?

– Я хочу сказать, сэр, что у звезды Апейрон нет планет. И никогда не было. Прибыв туда, берсеркер не обнаружит ни жертв, ни материалов для ремонта, и, если вы оценили его повреждения настолько точно, насколько мне бы хотелось, он сдохнет, если можно так выразиться, от повреждений, столь любезно нанесенных ему вашей командой, не успев отправиться к другой планете.

– Но… – с недоверием запротестовал второй пилот.

– А как по-вашему, – резко оборвал его Новотный, – почему военные власти наладили оборону шести населенных планет в данной области и проигнорировали седьмую?

– Недостаток сил…

– Ха! Поправьте меня, если я заблуждаюсь, командор, но ведь генерал, адмирал, или кто там командует войсками, скорее предпочел бы рассредоточить свои силы, чем оставить одиннадцать миллионов человек без всякой защиты, после того как этот сектор оказался в зоне боевых действий. Конечно, его войска, вероятно, и без того слишком рассредоточены, потому-то я и счел за лучшее отправить нашего недавнего противника в пустынную систему, чтобы не дать ему проверить на прочность оборону одной из планет.

Ридольфи уже оправился от изумления… почти оправился.

– Пустынная система? Но в статье ГЭ… вы утверждаете, что ваша энциклопедия весьма надежна…

Новотный по-лекторски поднял пухлую ладонь, черты его лица слегка смягчились: казалось, он вот-вот улыбнется.

– Я объясню, как и обещал. Но для этого мне надо отойти далеко в сторону от берсеркеров и космических войн.

Его обвинитель, однако, ничуть не смягчился.

– Давайте. Отклоняйтесь сколько угодно. Но с тем, чтобы в конце концов непременно вернуться к теме.

Потратив секунду-другую на то, чтобы собраться с мыслями, Новотный заговорил:

– Представьте… представьте себе, что вы, командор, – акула бизнеса с Земли или другой густонаселенной планеты. И вы решили заработать деньги, поставляя публике информацию, точно так же, как зарабатывает ГЭ. Вы решили составить и начать продавать энциклопедический словарь или специализированный справочник – скажем, с перечнем и описанием всех населенных и исследованных планет, а также прочих небесных тел Галактики, по каким-либо причинам представляющих интерес. Вы решаете, что потратите куда меньше усилий на создание энциклопедии, чем мы, и сможете продать свое издание куда дешевле, поместив в нем ту же информацию, что и мы. Каким образом? Целесообразнее всего, конечно, точно воспроизвести все наши статьи, но, увы и ах, законы и суды этого не позволяют. Волей-неволей придется хотя бы переписать наш материал в другом стиле. На самом деле это не такая уж трудоемкая задача, как кажется на первый взгляд: при помощи компьютера вы видоизменяете синтаксис и замещаете часть слов синонимами. В нашем издании – несколько миллиардов слов, но все это можно переделать и выпустить в ином формате, и довольно быстро. Вуаля! Каждый может приобрести домашний банк данных «Вселенской энциклопедии командора Ридольфи», и притом по гораздо более низкой цене, чем наша… Ничего, что ваши клиенты, в отличие от наших, лишены доступа к постоянному обновлению информации. Итак! Даже после значительной переработки ваши действия все равно остаются противозаконными, все равно нарушают наши авторские права, не так ли? Что ж, теперь ответ далеко не столь очевиден, но поверьте мне, наши адвокаты постараются, как и в других подобных случаях, обвинить вас в плагиате, обнаружив, что вы сделали. Теперь вы стоите перед судом и даете свидетельские показания, хотя, конечно, вашей жизни ничто не угрожает… Командор Ридольфи, я, прокурор, спрашиваю вас: «Правда ли то, что ваш так называемый справочник почти дословно воспроизводит ГЭ?» А теперь подумайте хорошенько, ибо от вашего ответа зависит, устоит ваша защита или рухнет. «Конечно неправда!» – зычно отвечаете вы. Вы пользовались астронавигационными банками Торгового флота, вы пользовались периодическими изданиями и сведениями из пропыленных архивов, вы изучали книги, вы консультировались с видными авторитетами в целом ряде областей знания, как делают и сами авторы великой ГЭ. «О-о? – спрашиваю я нежнейшим голосом и бросаю взгляд на жюри. – Тогда ответьте мне, сэр, каким из этих бесценных источников вы воспользовались для того, чтобы проверить сведения о планете Ангкор Апейрон?»

В гостиной снова воцарилось молчание, но на сей раз иного свойства, и призрак смерти, до того витавший в комнате, вдруг оказался во многих световых годах от них, рассеявшись вместе со следом берсеркера, прошедшего по подпространству.

Ощутив эту разницу, Новотный слегка обмяк.

– Видите ли, сэр, мы взяли эту статью с потолка – население, промышленность, дату открытия и все прочее, как делали составители энциклопедий с древнейших времен. Мы сфабриковали ее, чтобы поймать на крючок такую акулу плагиата, как вы, и расставили подобные приманки по всей великой ГЭ: нигде больше, во всей бескрайней вселенной планет и банков информаций, не существует никакого Ангкор Апейрона… Среди наших сорока миллионов словарных статей обнаружится еще не одна такая приманка. Очень немногие, подобно этой, я сфальсифицировал сам, но сколько их всего, я не знаю; ни один человек не знает все их наперечет. Конечно, обычный читатель никогда и нигде не услышит об Ангкор Апейроне и никогда не станет смотреть ссылку на него. Если же он случайно наткнется на него, перелистывая страницы в своем считывателе, статья пробудит у него лишь смутные мимолетные представления, о которых он скоро позабудет. – Новотный тяжело откинулся на спинку стула, над которым больше не висел дамоклов меч. Затем повернул голову к стенному экрану, показывавшему космос, и поглядел на клубящиеся тучи – туманности Бездны. – Любопытно, будет ли его перед смертью мучить вопрос о том, как его обвели вокруг пальца или как он сам себя обвел вокруг пальца… Но я знаю наверняка, что понять это ему не дано.