Он был в Черной Шерсти и не сомневался в этом. Уже некоторое время он находился в гуще темной, непроницаемой туманности, направляясь к ее скрытому от глаз сердцу. К дому.

Раньше Майкл точно представлял себе, чем именно займется, когда попадет домой. Представлял себе, что будет делать и в каком порядке, – но где теперь этот четкий план?

В то время как часть его сознания беспокоилась по поводу этих вопросов, Майкл прокладывал свой, «Ланселота», путь во внутренние глубины сумрачной Черной шерсти. Он уже не боялся, что заблудится, – Ланс не даст ему пропасть, где бы он ни находился. Майкл уже научился определять по образцам материи и потокам излучений, пронизывавшим туманности, размер этих туманностей, направление своего движения и кратчайший путь к цели. В нем крепло убеждение, что в середине этой туманности находится огромное пустое пространство, омываемое светом одинокой звезды.

Интересно, открыта ли до сих пор Горловина, через которую он в составе могучего флота покидал родную систему? Майкл этого не знал, да и не хотел знать. Чтобы проникнуть сквозь туманность, Горловина не была нужна, поэтому он не стал терять время, отыскивая ее в непроницаемом черном лабиринте. Спокойное скольжение между молекулами газа и пылинками, микроскачок там, где это возможно, и снова скольжение в тех местах, где материя становится слишком плотной. Задумываясь об этом не больше, чем о том, как он переставляет ноги, Майкл – намного быстрее любого космического корабля, который оказался бы в этом тесном пространстве, – спускался к центру Черной Шерсти.

Он ожидал с минуты на минуту увидеть впереди первые проблески света, и наконец они появились. И тут же, прежде чем Майкл успел внутренне подготовиться, показалось солнце, светившее ему в детстве, парившее среди почти идеального мрака, – одинокий бриллиант на черном бархате. Сбоку от светила блестела крошечная искорка – по всей видимости, Альпин.

Майкл решил, что если он подождет и проследит за небольшим сегментом орбиты планеты, то без труда определит, какое сейчас время года на его родине. Однако он не мог терять ни минуты; надо было торопиться…

…И тут Майкл вспомнил, что именно хотел сделать сразу же по прибытии домой. Разумеется, сначала он обнимет родителей. Затем – правда, сейчас он уже не мог понять, почему это казалось таким важным, – он собирался залезть в свою кровать и выспаться.

Мелькнула мысль: поместится ли он сейчас в этой кровати? Да, он по-прежнему чувствовал себя очень, очень уставшим. Но, честно говоря, спать больше не хотелось. И уже давно.

Майкл поймал себя на том, что не может вспомнить, как выглядит мать, и его сердце будто стиснули ледяные пальцы. Но вот он увидел ее, предельно четко…

Когда он попадет домой, ему первым делом надо будет измениться – в этом нет сомнений. Лансу придется хорошенько потрудиться. Этот, нынешний Майкл просто не подойдет для жизни дома. Но он с облегчением напомнил себе, что Ланс сможет изменить его. Изменения, гормоны, Тупелов… как давно он не вспоминал о Тупелове.

Внезапно у Майкла пропало всякое желание смотреть на Альпин. Он не сразу вспомнил, как закрывают глаза, но, когда ему удалось сделать это, темнота принесла успокоение. Что дальше? Разумеется, попасть домой. Однако что-то его сдерживало; Майкл приближался к Альпину далеко не с той скоростью, на которую был способен.

Наконец перед его мысленным взором отчетливо появилось лицо матери. Теперь ему оставалось одно: двигаться вперед.

В последнее время Майкл, когда его беспокоила какая-нибудь мысль, повадился чесать невидимый подбородок незримым пальцем. И сейчас он ощутил на подбородке… ну, в общем, щетину. Тупелов, гормоны, изменения…

Так или иначе, куда еще ему податься? Солнце становилось все ярче, Альпин, одиноко круживший по орбите среди черного бархата, был все ближе. Однако… Майкл снова почувствовал: что-то не в порядке. Такое же предчувствие возникло у него, когда он увидел базу берсеркеров и Ядро… И вот теперь снова.

В верхних слоях атмосферы Альпина что-то случилось. На дневной стороне планеты лучи солнца освещали огромную одинокую тучу – безжизненную непроницаемую оболочку из водяных паров и пыли. Температура атмосферы была гораздо выше нормальной. Во всех научно-фантастических книгах говорилось, что, если похожая на Землю планета внезапно становится такой, это означает только одно…

Если требовалось подтверждение, достаточно было приглядеться внимательнее: мощная система оборонительных спутников полностью исчезла.

Майкл подумал – точнее, попытался подумать – о родителях. Его мысли беспорядочно метались. Он отчетливо вспомнил, что отец собирался отправиться в Солнечную систему и присоединиться к матери. А ее вообще не было здесь.

В растерянности перемещаясь по орбите вокруг Альпина, Майкл оказался над неосвещенной стороной планеты. Он стал изучать эфир и через некоторое время различил первый радиоголос. То была не человеческая речь; за очень короткий промежуток времени передатчик выдал огромное количество закодированных цифр. Майклу вспомнились голоса врагов, преследовавших его над безжизненной поверхностью Миранды, когда он был еще маленьким мальчиком, объятым страхом.

Он находился на орбите Альпина, и надвигающаяся планета обдала его ядовитым дыханием своей отравленной атмосферы. Успел ли отец улететь отсюда вовремя? Прилетела ли на Альпин мать? Судя по всему, на планете уничтожили все живое. Перехваченное радиосообщение говорило о том, что после ухода смертоносного берсеркерского флота в системе остались машины, которым велели проследить, чтобы на Альпине погибли все до последнего микроорганизмы и бактерии. Однако их локаторы еще не обнаружили одинокого пришельца.

Используя органы чувств Ланса, Майкл попробовал обнаружить что-нибудь под раскаленными, кипящими тучами. Он различил пустынные равнины, но не увидел никаких следов морей. Все указывало на то, что берсеркеры выполнили свою задачу не до конца.

– Майкл!

Над поверхностью уничтоженного мира, на низкой орбите, появился искусственный спутник. Он летел навстречу мальчику, и именно с него донесся радиоголос, произнесший имя Майкла. Хорошо знакомый, ничуть не изменившийся голос – не голос Тупелова, а другой.

– Майкл!

Неподвижно зависнув относительно движущейся планеты, Майкл ждал, не изменит ли спутник свой курс.

Включив небольшой маневровый двигатель, берсеркер покинул свободную орбиту, начал замедляться и наконец остановился в десяти метрах от Майкла. Диаметр сферического устройства составлял также метров десять. Майкл увидел свое отражение в блестящей металлической поверхности: зависшая в космическом пространстве фигура из живого огня, с длинным хвостом. Его тело казалось сияющей массой, в которой с трудом можно было различить волокна мышечной ткани.

– Майкл, я твой друг.

– Откуда ты меня знаешь?

– Твое появление было предсказано с математической точностью.

Майкл готов был поклясться, что это голос Координатора, вопреки всему обнаруженного на борту погибающего доброжильского корабля и спасенного; содержимое его электронной памяти перенесли на другой компьютер. Значит, эта память до сих пор очень важна для берсеркеров.

– Майкл, поднимись на борт моего корабля.

Только теперь Майкл обратил внимание на то поразительное обстоятельство, что спутник действительно был оснащен шлюзовой камерой, способной принять человека. «Ланселот» провел предварительный анализ, и выяснилось, что на борту корабля имеется теплая просторная каюта, уже заполненная пригодным для дыхания воздухом.

– Поднимись на борт корабля, – повторила машина, – и мы продолжим разговор. Я доставлю тебя туда, где ты получишь всю необходимую помощь.

– Мне не нужна… – Его собственный голос, не использовавшийся столько времени, напугал Майкла, так как оказался сиплым ревом. Пришлось приложить все силы, чтобы говорить нормально. – Мне не нужна помощь.

– Сначала поднимись на борт корабля, здесь мы и поговорим. Я обладаю информацией, которую ты хочешь получить.

– Мой отец? – Майкл махнул рукой, указывая на затянутую тучами планету, и в стальной поверхности безликой машины отразилась мелькнувшая молния. – Что с ним?

– Поднимись на борт, и мы поговорим.

– Сикст Джейлинкс. Где он?

– Сикст Джейлинкс в полной безопасности. Его забрали из этого мира до того, как он был очищен от жизни. Теперь Сикст Джейлинкс вверен попечению Директоров и ждет твоего возвращения.

– А моя мать, что с ней?

– Поднимись на борт, и мы поможем тебе найти ее.

– Лжец!

Радиоэхо крика отразилось от безжизненных туч внизу.

– Я был оставлен здесь, чтобы дождаться тебя и помочь найти дорогу.

– Ты лжешь.

Впрочем, возможно, машина говорила правду, хотя бы частично. Быть может, каюта на борту спутника была предназначена вовсе не для доброжилов. Майкл наконец понял, что спасенную память Координатора скопировали и разместили в электронных мозгах сотен и тысяч берсеркеров, разбросанных по Вселенной. Каждая такая машина теперь не только выполняла те функции, на которые была запрограммирована, но и стала полноценным Координатором. Стоит только появиться Майклу или каким-либо данным о Майкле, и любая из них сделает то, чего захотят Директора.

– Куда вы забрали Сикста Джейлинкса? – гневно спросил Майкл. – Что стало с Кармен Джейлинкс, с Элли Темешвар и Фрэнком Маркусом? Кто из них еще жив и где они находятся?

– Мне известно лишь то, что Сикст Джейлинкс жив. И, как мне сказали, за ним обеспечен надлежащий уход. Он сейчас у Директоров, а они – где-то возле Ядра. Моя программа не позволяет ответить точнее. Поднимись на борт корабля, и мы поговорим более обстоятельно.

Физическое тело, вмещавшее в настоящий момент мозг Координатора, было создано для различных целей: для движения по орбите, для установления связи в ограниченном объеме, для размещения на борту доброжилов или, по желанию, пленников, для наблюдения за уничтоженной планетой и, при необходимости, для причинения ей дополнительного ущерба. Но к настоящему бою берсеркер не был приспособлен. Когда Майкл неторопливо протянул к нему руку, машина успела просчитать, что означает это движение, и выпустила, как она надеялась, смертоносный заряд энергии. Однако правая рука Майкла-Ланса проникла сквозь слабую защиту там, где захотел Майкл. Он зажал в кулак Ланса нечто меньшее, чем материя. Это произошло прежде, чем берсеркер успел послать сигналы, стиравшие содержимое его памяти.

Ланс присосался к источникам энергии спутника, подобно новому живому существу, поглощая электронную кровь, набираясь сил от своей жертвы. Затем Майкл, внимательно изучив мозг Координатора, ловко и осторожно вскрыл некоторые его части. Теперь ему стала доступна вся память берсеркера.

Исследовав ее содержимое, он выяснил все, что мог, затем сжал в кулак все, что осталось от спутника, швырнул это в затянутую тучами планету, и в безжизненной атмосфере на миг сверкнул яркий метеор. Космический эфир наполнился радиоголосами других берсеркеров.

Майкл Джейлинкс, медленно облетая то, что когда-то было его домом, пытался постичь то, что узнал.

Несмотря на произошедшие с ним перемены, он – по-прежнему Майкл Джейлинкс. Уничтожив всех берсеркеров, остающихся в системе Альпина, он отправится на поиски своего отца.