– Все как в прежние времена, Эл. Почти как в прежние.

Если хорошенько подумать, за последнее время она слышала эти, или почти такие же, слова далеко не в первый раз. Они произносились довольно-таки механическим голосом, и все же это явно была живая человеческая речь, к тому же до боли знакомая. Но только теперь Элли поняла, в чем смысл этих слов и кто их произносит.

О господи, это действительно Фрэнк.

На этот раз Элли очнулась не в каюте гражданского судна и не была привязана к койке. На ней был скафандр, и она лежала в правом пилотском кресле корабля-разведчика. Как только ее глаза полностью открылись, Элли огляделась вокруг. Кое-где взгляд наткнулся на незнакомые приборы и органы управления, но в целом кабина корабля и даже цветовая гамма почти не изменились за десять лет… нет, минуло гораздо больше десяти лет… за время, прошедшее с тех пор, как она ушла со службы.

– Ой, Фрэнк… Фрэнк?

Заглянув в предусмотрительно открытый люк, Элли увидела в соседней кабине привычные стальные контейнеры. Боевое аппаратное обеспечение Фрэнка за это время внешне изменилось не больше и не меньше, чем внутренность кабины. Элли и прежде казалось, что, когда Фрэнк Маркус садился в кабину, истребитель становился продолжением его личности.

Если только… о боже, а вдруг это дьявольская уловка берсеркеров? Может ли так быть?

– Фрэнк? – снова окликнула его Элли, пытаясь пошевелиться.

Хотя и свободная от пут, она была слишком слаба, чтобы без труда выбраться из тесного противоускорительного кресла. Попытавшись покинуть его, молодая женщина ощутила боль в нескольких местах и только тогда заметила, что к ее скафандру и, судя по всему, телу подключены медицинские роботы. Решив пока не вставать, Элли откинулась на спинку кресла, ничего не имея против легкой боли, усиливавшей ощущение реальности происходящего.

– Эл? – донесся из соседнего отсека знакомый голос. – Кажется, теперь ты действительно слышишь меня. Добро пожаловать на борт корабля. – (Она пробормотала в ответ что-то совсем неуместное.) – Я вытащил тебя из гражданской спасательной шлюпки. Помнишь?

Судя по легкой дрожи и слабым звукам, разведчик летел со скоростью, близкой к световой.

– Нет, как вытаскивал, не помню.

– А как ты туда попала, помнишь? Бежала с доброжильского корабля? Главное, мне нужно знать, остался ли там кто-либо живой. Это очень важно.

– Там был мальчик. Он помог мне сесть в шлюпку… Не знаю, удалось ли ему самому выбраться с корабля. У него был… на нем был надет «Ланселот». Если ты знаешь, что это такое…

– Это он. Майкл. Где он сейчас?

– Не знаю, Фрэнк. Я не знаю даже, где я.

Но он ее не слушал.

– Интересно, смогу ли я протащить этот проклятый луч через…

За пультом управления он производил еще меньше движений, чем делал бы на его месте пилот с телом из плоти и крови, но Элли поняла по едва заметным признакам, что Фрэнк напряженно работает. Опасение, что все это подстроено берсеркерами, быстро улетучивалось, и она испытала огромное облегчение.

Фрэнк включил рацию.

– Соедините меня напрямую с министром Тупеловым, – велел он. – Срочное донесение от полковника Маркуса.

– Тупелов? – удивленно промолвила Элли.

– Он неподалеку, во главе эскадры. Подожди чуть-чуть, Эл, я быстренько доложу обо всем начальству. – Фрэнк начал выдавать подробные межзвездные координаты, совершенно непохожие на те, которые ожидала услышать Элли, и от этого еще более убедительные. – …И я доставлю ее прямо к «Большому К». Спасательную шлюпку взял на буксир, тащу ее на кабельном луче приблизительно в пятидесяти километрах позади, на тот случай, если зложилы замыслили что-то нехорошее. – Оторвавшись от передатчика, он повернулся к Элли: – Что ты можешь сказать с уверенностью про этого мальчика?

Молодая женщина подробно описала последние минуты, проведенные на борту корабля доброжилов; Фрэнк выдал в микрофон новую порцию сведений.

– Значит, здесь целая эскадра, – сказала Элли, когда сеанс связи наконец закончился.

– Да. Ну… В общем, я не знаю, много ли тебе известно. Если ты находилась на борту того корабля, когда мы по нему долбанули, значит ты была в нем еще на нашем полигоне. Однако не пытайся убедить меня, что ты переметнулась к доброжилам, я все равно не поверю.

– Нет. Нет, я была захвачена силой.

Элли, запинаясь, торопливо рассказала про то, как ее похитили из Храма.

– Ну хорошо, раз ты так говоришь… Мне достаточно твоего слова.

Однако, вероятно, другим этого было бы недостаточно. Но в ту минуту даже возможное обвинение в связях с доброжилами казалось Элли несущественной мелочью.

– Разумеется, на борту корабля находились доброжилы. Насколько мне известно, трое из них остались в живых. Не знаю, что с ними стало, когда вы обстреляли корабль. Вы гнались за нами от самой Солнечной системы?

– Больше стандартного года. Однако мы в основном пытались перехватывать, а не преследовать, и наконец это нам удалось. Тупелову по мере продвижения вперед удалось собрать настоящую армаду, черт побери. В каждой обитаемой системе, где мы появлялись, нам с готовностью давали один-два корабля. Потом мы наткнулись на базу берсеркеров – полагаю, в окрестных мирах уже давно знали, что она здесь, по крайней мере где-то в этом районе, но ни у кого не хватало духу напасть на нее. Видишь, не было бы счастья, да несчастье помогло. Разгромив базу, мы оставили на месте оболочку, набив ее всякими мудреными приспособлениями, отвечающими на внешние сигналы. После этого часть наших кораблей разлетелась по домам, но все ребята из Солнечной системы остались, и мы проторчали в засаде у этой станции почти один стандартный месяц. А потом показались вы – доброжильский корабль и сопровождение. Тупелов знает свое дело, в этом ему не откажешь. Он даже захватил с собой мать этого малыша на тот случай, если нам удастся вернуть его живым. Признаюсь, я не верил, что есть хоть малейший шанс на это.

– Фрэнк, его мать – я.

Последовало непродолжительное молчание. Затем:

– Эл, у тебя начинается бред. Эти твари что-то с тобой сделали.

– Нет. Как ты полагаешь, почему меня похитили? Майкл… появился в результате искусственно завершенной беременности, тринадцать лет назад или около того. Подумать только, так давно…

– В результате искусственно завершенной беременности… Не знал, что ты была беременна. По-моему, зложилы что-то сотворили с твоим мозгом.

Элли покачала головой, чувствуя, что мыслит совершенно ясно.

– Разумеется, где-то у Майкла должна быть приемная мать. Возможно, эта женщина полетела вместе с эскадрой. Но я не знаю, как ее зовут.

– Ее зовут Кармен Джейлинкс. Однако я не слышал о том, что она приемная мать. Разумеется, это ничего не доказывает. – Голос Фрэнка замедлился, стал задумчивым. – Но…

– Она родом с Альпина, ведь так?

Прошло несколько секунд, на протяжении которых ящики Фрэнка казались безжизненными механизмами. Наконец его громкоговорители снова ожили.

– Наверное, на борту корабля у вас было время поговорить.

– Предостаточно. Но только потому, что я – его родная мать. Берсеркерам это было известно. Тупелов тоже все знает.

– Что ж, когда я возвращусь на «Большой К», вы с ним сможете подробно все обсудить… Подожди-ка. Альпин, около тринадцати лет назад, так? Мы с тобой как раз тогда были там. Это случилось вскоре после того…

Ящики снова застыли, на этот раз настолько внезапно, что казалось, кто-то щелкнул невидимым рубильником, разом отключив все питание. Элли молча ждала.

– Беременность была на начальной стадии? – наконец спросил Фрэнк.

– На начальной. Ты прав, Фрэнк. Майкл – твой сын.

– Ты был готов убить его. Ты отдал приказ убить его. Разве не так?

Голос Кармен дрожал, готовый вот-вот сорваться. Ее лицо превратилось в маску гнева и ненависти.

Тупелов озабоченно следил за ней, устроившись в противоположном углу просторной каюты на борту «Иоганна Карлсена», которая могла бы с успехом служить роскошным залом заседаний. Он пришел к выводу, что Кармен после всего пережитого нужно выплеснуть на кого-нибудь свой гнев, и все же счел своим долгом указать на преувеличение.

– Не совсем так, Кармен. Ты несправедлива ко мне. Я просто отдал приказ уничтожить корабль и сопровождение любой ценой.

– Не совсем так?! – вскрикнула Кармен слабым, надтреснутым голосом.

И вдруг начала судорожно оглядываться вокруг, точно искала, чем бы в него запустить. Естественно, ничего стоящего не нашлось: предметы обстановки и вообще все, что можно, были надежно закреплены на случай внезапного изменения гравитации или возникновения перегрузок.

Кармен отвернулась от него, и Тупелову пришлось напрячь слух, чтобы разобрать окончание фразы.

– Вот уже целый год ты пытаешься убить моего сына, ты гоняешься за ним, чтобы его убить, – с тех самых пор, как его захватили в плен. И даже сейчас, после того как та женщина сообщила, что он жив, ты приказываешь гоняться за ним по всей галактике и при необходимости стрелять…

Она залилась слезами.

– Я сказал: «Стрелять при необходимости». Если не будет другого способа избежать его захвата берсеркерами. Кармен, послушай, Майкл провел с ними целый год. Как знать, может, будет лучше, если его убьют?

Взяв себя в руки, Кармен выпрямилась.

– Скажи это его отцу. Скажи это полковнику Маркусу. После года, проведенного в космосе вместе с полковником, я немного узнала его. Это он убьет тебя, если ты отдашь ему такой приказ.

– Ему наплевать на детей, в том числе его собственных.

– Ты так думаешь? Похоже, вы с ним ни разу об этом не говорили.

– Ладно. Так или иначе, пусть он вырвет Майкла из рук берсеркеров – как угодно, все равно как. И «Ланселот» тоже. А потом, если захочет, пусть убивает меня.

Произнося эти слова, Тупелов решил, что такое очень маловероятно. Как бы то ни было, Кармен снова слушала его, и он добавил с железобетонной выдержкой:

– Я действительно очень хочу, чтобы Майкл вернулся к нам живым и невредимым. Честное слово. Черт побери, как ты думаешь, зачем я взял тебя с собой – чтобы согревать мне постель? Нет. Возможно, ты принесешь пользу ему и нам, поможешь ему прийти в себя, если он снова окажется у нас. Теперь, похоже, у нас появился шанс. Как думаешь, почему я разбил эскадру на поисковые отряды? Ты права: если здесь нам не будет сопутствовать успех, мы продолжим поиски и в случае надобности перевернем вверх дном всю эту чертову галактику! Мы будем искать Майкла до тех пор, пока не найдем, или пока не умрем от старости, или пока берсеркеры не научатся использовать его и не победят в этой войне.

– Почему ты отдаешь этому все свои силы? Почему?.. Потому что хочешь вернуть свое супероружие?

– Мы на войне.

Тупелов тотчас же понял: он мог бы придумать что-нибудь получше.