В какой-то момент – неприятность заключалась как раз в том, что он не мог сказать, в какой именно, – Майкл обнаружил, что, по крайней мере на сознательном уровне, потерял счет времени. Он больше не знал наверняка, как давно его захватили в плен.

Майкл пришел к выводу, что ему повезло: похоже, это было единственным ударом по его психике после всего, что с ним случилось.

Женщина по имени Элли, с которой Майкл вел частые, но все еще неловкие беседы, подтвердила, что, по всей видимости, является его родной матерью. Они не стали долго говорить на эту тему – впрочем, они вообще ни о чем не говорили долго. Помимо свиданий с матерью, контакты Майкла с людьми свелись до минимума. За ним постоянно присматривали один или два робота, но большую часть времени он проводил в одиночестве, внутри отведенной ему небольшой каюты. Довольно часто его выводили в крохотный спортивный зал, где мальчик, выполняя распоряжения машин, занимался с эспандером и гирями, на велотренажере и беговой дорожке. После этого его снова приводили в капитанскую рубку для долгого разговора с Координатором. Элли иногда занималась вместе с Майклом в тренажерном зале, но при беседах в рубке никогда не присутствовала. Временами общение с Координатором происходило при доброжилах, робко державшихся в стороне и всем своим видом показывавших, что они предпочли бы находиться в другом месте. Добровольные прислужники машин по большей части молчали, с готовностью предоставляя своему господину и повелителю право вести разговор. Обычно при беседах присутствовал мужчина по имени Сталь, в облике которого было что-то металлическое, иногда к нему присоединялась полная молодая женщина, чьего имени Майкл не знал. Изредка появлялась худая женщина с восточными чертами лица. Один раз Майкл услышал, как Сталь назвал ее Хоси.

Изредка? Сколько бесед с Координатором у него было, если любое число раз, отличное от одного, можно назвать «изредка»? Майкл не помнил. Он утратил представления о времени.

Возможно, берсеркер гипнотизировал его или одурманивал с помощью наркотиков? Обдумав это предположение, Майкл пришел к выводу, что оно не соответствует действительности. Координатор должен обращаться с ним как можно бережнее, по возможности сохранив его таким, каким он был до захвата в плен, чтобы доставить Директорам, после чего мальчику предстоит долгая счастливая жизнь. Майкл также решил, что беседы, которые ведет с ним машина, направлены скорее на то, чтобы его психическое состояние осталось неизменным: вряд ли из него всерьез пытаются сделать доброжила.

– Расскажите мне историю, – попросил Майкл однажды, когда в рубке не было никого, кроме них с Координатором.

– Историю о чем?

– О доброжилах.

После паузы длиной в несколько секунд машина начала рассказ. Она принялась описывать ужасы и мучения, которые пришлось перенести людям, попавшим в руки зложилов, чтобы помочь берсеркерам уничтожить великое множество других людей.

– Все, не хочу больше слушать, – решительно оборвал Координатора Майкл.

Машина остановилась на середине предложения и не сразу продолжила разговор.

Когда мальчика в следующий раз вызвали в рубку, он застал там Сталя.

– Расскажи Майклу, как хорошо быть доброжилом, – приказала машина своему живому прислужнику.

– С радостью.

Сталь помолчал, словно человек, собирающийся с мыслями. Но Майклу показалось, что эта пауза, как и последовавший за ней рассказ, была тщательно отрепетирована.

– Единственным благом жизни является то, – начал Сталь, – что она служит делу смерти.

– Почему смерть является благом? – прервал его Майкл.

Сталь выразил недоумение, показывая всем своим внешним видом: «Если ты сам не понимаешь, я вряд ли смогу тебе помочь». Наконец он заговорил:

– Юный сэр, если вы познакомитесь с жизнью поближе, этот вопрос отпадет сам собой.

– Вы близко знакомы со смертью?

– Смерть является целью, к которой мы стремимся, это дар вечного спокойствия. Смерть…

– Но ведь вы еще живы. Как и те две женщины.

Белокурый мужчина снисходительно посмотрел на мальчика:

– Мы нужны здесь во имя великого дела. Нам пока отказано в успокоении.

– Координатор, – посмотрел на машину Майкл, – этот человек действительно хочет умереть?

Где-то в рубке некое электронное устройство издало едва уловимую мелодичную трель; не считая ее, в помещении царила полная тишина.

– Да, хочу, – спокойно ответил Сталь. – Понимаете, Майкл? И вы тоже нужны здесь. Даже очень долгая жизнь может быть благом, если она прошла в служении правому делу; жизнь по-своему приносит удовлетворение.

Взор Сталя подернулся едва заметной рябью, будто он подмигнул Майклу.

– Координатор? – На середине этого слова голос мальчика едва не стал надтреснутым. – Если этот человек хочет умереть, убейте его прямо сейчас. Я буду рад видеть, как он умрет. Мне станет спокойнее.

Светловолосый мужчина рванулся было к Майклу, но, подобно сломавшемуся роботу, застыл на полпути. Страх на миг сорвал непроницаемую маску с его лица, и Сталю пришлось употребить все силы, чтобы взять себя в руки.

– Майкл, маловероятно, – заметил Координатор, – чтобы тебе когда-либо доводилось отдавать распоряжение об уничтожении живой единицы. Мои расчеты показывают, что такое действие не окажет положительного влияния на твое спокойствие. Следовательно, твой приказ в настоящий момент не будет выполнен.

На этом разговор закончился, и Майкл долго не встречался со Сталем.

Еще до этого происшествия Майкл почти никогда не видел Элли и доброжилов в одном помещении. Должно быть, машины по какой-то причине старались держать их порознь. Элли, подобно Майклу, имела некоторую свободу передвижения по кораблю, и ее, как и мальчика, всюду сопровождал по крайней мере один робот. Ни она, ни он не имели бы ни малейшего успеха, если бы попробовали захватить спасательную шлюпку или проникнуть в рубку и отключить системы управления кораблем.

По обоюдному молчаливому согласию Майкл и Элли всегда разговаривали сдержанно, словно были уверены, что Координатор подслушивает их с помощью какого-либо устройства. Они не испытывали особых неудобств, не считая того, что были пленниками. Но Элли сильно сдала, по крайней мере внешне. Она исхудала, и серая ряса свободно болталась на ней. Однако молодая женщина, по-видимому, не обращала на это никакого внимания.

– Ты-то как держишься? – спросила она однажды Майкла и, взяв за подбородок, повернула его лицом к свету. Машины-охранники подались вперед, готовые пресечь всякую попытку задушить ценнейшую добычу Координатора.

– Да ничего, – бодро ответил мальчик. Так и было; неизвестно почему, Майкл чувствовал себя в полном порядке. – Знаешь, я, похоже, расту. Костюм жмет.

Оранжевый спортивный костюм, который он периодически пропускал через мини-прачечную в своей каюте, по-прежнему оставался единственной одеждой Майкла.

– Да, кажется, ты прав. – Судя по голосу, Элли тоже смутно представляла себе ход времени. Она как-то странно взглянула на сына. – Но твои волосы стали короче.

– Их подстригла машина… – Майкл о чем-то задумался, потом спросил: – Элли, если ты действительно моя мать…

– Да?

– В таком случае кто мой родной отец?

Майкл решил, что машины уже выбили из молодой женщины это признание, и, если они еще раз услышат ответ на этот вопрос, не будет ничего страшного.

Но Координатор тут же заговорил через одного из роботов:

– Не отвечайте на этот вопрос.

Устало отвернувшись, Элли промолчала.

Майкл поднял взгляд вверх.

– Почему мне нельзя знать об этом?

– Только в будущем можно что-либо изменить. Прошлое нам неподвластно.

Через несколько часов – или через несколько дней? – когда Майкл был один в каюте, один из роботов принес ему новую одежду, судя по всему только что изготовленную на борту корабля. Это был уменьшенный в размере наряд Сталя, включавший даже металлические с виду ботинки. Обычно на борту корабля не носили никакой обуви, но тут… Майкл подумал было, не отказаться ли от одежды, но вдруг его осенила новая мысль.

Быстро облачившись в свободную рубаху и шорты серебристо-стального цвета, он схватил в охапку старый оранжевый спортивный костюм и отвергнутые им ботинки, после чего беспрепятственно вышел из каюты. В сопровождении металлического охранника Майкл прошел по коридору и попал в рубку.

– Вот, – постарался как можно небрежнее произнести он. – Мне это не нужно.

С этими словами он швырнул ботинки под консоль, на которую взгромоздился Координатор, а спортивный костюм – на капитанское кресло. На этом кресле по-прежнему лежал «Ланселот», переливаясь соединенными без швов тканями переплетенных силовых полей.

Ботинки с глухим стуком упали на палубу, костюм опустился в заботливо протянутую руку робота.

За время, проведенное на борту корабля, Майкл успел многое узнать. При помощи физической силы с Координатором не справиться; единственный шанс – попытаться выяснить, что происходит в его электронном мозгу.

«Мы – люди. Как только речь заходит о соревновании с машинами, мы – бесспорные победители. И мы победим в этой войне. Заруби это себе на носу!»

«Но сперва, Фрэнк, я должен много чему научиться».

– Ты не хочешь снова надеть «Ланселот»? – вдруг спросил Координатор.

– А разве вы позволите?

Теперь он обязательно задаст еще один вопрос.

– Пока нет. Я не имею соответствующих полномочий. Возможно, такое разрешение дадут Директора. О чем ты думал, впервые примеряя «Ланселот»?

Один раз машина уже спрашивала его об этом – кажется, давным-давно. Что он тогда ответил?

– Я вспомнил, как играл в школьном спектакле.

После этого Майкл вкратце объяснил, что такое спектакль, хотя и был уверен, что берсеркеру известно все это.

– И какая у тебя была роль?

– Я играл Оберона.

– Ты перевоплощался в пятый из крупнейших спутников Урана?

– Нет, я играл одного… человека. Полагаю, именно в честь него назван спутник. Это была вымышленная история. Плод воображения. Так вот, в пьесе я носил одежду, несколько напоминающую то, как выглядит «Ланселот». Конечно, это простое совпадение.

– Что такое совпадение? – спросил Координатор.

– Ответ, должно быть, известен вам лучше, чем мне, – резонно заметил Майкл. – Почему вы постоянно задаете мне вопросы, ответы на которые у вас есть?

– Насколько тебе известно, я стараюсь сделать так, чтобы твой мозг не сильно изменился за то время, что ты находишься у меня на попечении. Поэтому я проверяю твои ответы. Итак, повтори, что такое совпадение?

«Кажется, ты начинаешь проигрывать, – подумал Майкл. – Мой мозг не может не меняться, даже если бы я совсем не хотел этого».

– По-моему, – вслух произнес он, – совпадение – это когда что-то происходит одновременно без каких-либо причин.

– Вымышленное существо Ланселот было в той же пьесе, что и Оберон?

– Нет, Ланселот совершенно из другой истории. К тому же он никогда не носил такой одежды…

– Здесь не будет никаких спектаклей.

– Я не предполагал, что…

– Приблизительно через пятьдесят пять стандартных минут этот корабль пристыкуется к станции, где тебя подробно исследуют. Через несколько стандартных часов мы возобновим наш полет на борту другого корабля, более просторного и удобного, с сильным сопровождением.

Десяток замыслов, менее осязаемых, чем тончайшая паутина полей «Ланселота», были разом уничтожены всего несколькими словами. Этого Майкл не мог предвидеть. Возможно, нашлись бы и другие причины, мешающие ему осуществить свой план, но такого оборота событий Майкл просто не предусмотрел. Однако все выглядело логично: у берсеркеров есть свои базы, как и у людей. Почему на первой базе, мимо которой пролегает их маршрут, не должно быть машин, готовых учинить пленнику допрос с пристрастием?

Вслух Майкл сказал:

– А Элли? Что будет с ней?

– Ты хочешь, чтобы твоя мать продолжила путешествие вместе с тобой?

Было предельно ясно, что произойдет с Элли, если он ответит «нет»; но мальчик не знал, будет ли ей самой лучше, если он уговорит берсеркера.

– Да, – наконец ответил он. – Что это за станция, к которой мы должны пристыковаться?

– Я открою иллюминатор, и ты сможешь увидеть ее, когда мы будем к ней приближаться.

Если бы Майкл попросил открыть иллюминатор стандартный день или стандартный месяц назад, выполнила бы машина его желание? Однако в то время корабль постоянно выполнял тахионные скачки, и он не увидел бы ничего, кроме россыпи светлячков. Через несколько минут, настроив один из больших экранов в рубке (его механический страж тем временем стоял, застыв между ним и капитанской консолью), Майкл увидел впереди, на расстоянии приблизительно в двести тысяч километров, массивное черное тело. Слишком большой для того, чтобы быть обыкновенным космическим кораблем, этот объект излучал тепло и был виден в инфракрасных лучах, однако в диапазоне видимого света он оставался практически неразличимым, даже при большом увеличении.

Доброжильский корабль, значительно уменьшив скорость по сравнению с той, которую можно спокойно развивать в межзвездном пространстве, приближался к станции, делая около тысячи километров в секунду и постоянно замедляясь. Берсеркерская база, к которой он направлялся, все еще была скрыта за пылью и шумом; именно из-за этого, подумал Майкл, она производила впечатление… производила какое-то странное впечатление.

Будто что-то произошло.

Что-то… выбилось из фазы?

Разумеется, с точки зрения человека, любое сооружение берсеркеров должно выглядеть так, будто с ним что-то произошло. Но в этом случае что-то действительно казалось странным, даже несмотря на зловещее назначение станции. Майкл никак не мог ухватить за ниточку… возможно, в нем снова встрепенулся страх. Координатора запрограммировали на то, чтобы обращаться с ним хорошо, но вдруг компьютерам на станции впоследствии приказали делать ровно обратное?

У Майкла за спиной послышался успокаивающий, как всегда, голос Координатора:

– На новом корабле ты и твоя мать сможете…

Станция берсеркеров на экране все увеличивалась и определенно выглядела не так, как было надо; машина резко осеклась. Предупрежденный чем-то более неуловимым, чем осознанная мысль, Майкл едва успел присесть на корточки и схватиться за стойку – и тут искусственную гравитацию опрокинула перегрузка от экстренного ускорения в нормальном пространстве, которая вцепилась в него и, швырнув на палубу, поволокла к стене. Робот-охранник, неизмеримо более сильный, чем мальчик, склонился над ним, и его четыре конечности образовали защитную клетку. Вектор ускорения изменился без всякого предупреждения. «Ланселот» соскользнул с капитанского кресла и, как внезапно ожившее облако, поплыл к Майклу. Робот ловко перехватил рукой бесшумный водопад силовых вуалей и аккуратно намотал складки полупрозрачной ткани на кулак, предотвратив почти безнадежную попытку Майкла протянуть руку к «Ланселоту».

Из-за закрывшейся двери рубки донесся крик женщины-доброжила. Так же однажды кричала в запертой каюте его мать…

Майкл почувствовал, что, если перегрузка через минуту не ослабнет, он потеряет сознание. Казалось, некое космическое божество колотит по корпусу корабля огромной палицей. Ускорение начало уменьшаться, затем резко скакнуло вверх. Исчезнув на мгновение, оно тотчас же появилось опять, более сильное, чем прежде. Майкл сплелся в один клубок с роботом, внезапно застывшим в неуклюжей позе, проскользил несколько метров по палубе и, ободрав колени, уперся в массивное основание операторской консоли, на которой устроился Координатор. Рука, которой робот-охранник схватил «Ланселот», теперь была опутана невидимыми полями, стекавшими с плеч машины, словно вязкая жидкость.

Как только перегрузка ослабла, Майкл вцепился в них, тоже обеими руками. Прикосновение к «Ланселоту» показалось ему до боли знакомым; мальчик уже начал забывать, что такое ощущать себя цельным – точнее, почти цельным. Даже частичный контакт с «Ланселотом» обострил его чувства и придал ему дополнительные силы. Воспоминания о событиях, произошедших с тех пор, как у него отобрали «Ланселот», сразу же приобрели налет нереальности, словно все это случилось в кошмарном сне, от которого Майкл только начал пробуждаться.

Координатор молчал, или был поврежден, или же экстренные действия в чрезвычайной ситуации требовали всех ресурсов компьютера. Робот-охранник почти не шевелился, но продолжал сжимать одной рукой «Ланселот», и Майклу не удавалось высвободить поля из его металлических пальцев. С огромным трудом, рискуя опять полететь на палубу от гравитационных толчков, Майкл выбрался из-под поверженного стального тела. Затем с еще большим трудом, набираясь силы от прикосновения к «Ланселоту», поднялся на ноги, рухнул от нового толчка, но, извернувшись, оказался в капитанском кресле. Очутившись на нем, мальчик, не обращая внимания на то, что его руки опутаны прозрачными полями, быстро развернул и застегнул на груди и ногах лямки, предназначенные для защиты сидящего в кресле от перегрузок при экстренных ускорениях и воздействиях других сил.

Майкл успел вовремя – новая смена векторов сил привела к тому, что робота подкинуло вверх и швырнуло на консоль и капитанское кресло: даже несмотря на защиту, мальчик ощутил мощный удар в правое плечо.

Итак, Майклу удалось завладеть капитанским креслом, но корабль по-прежнему находился в руках Координатора. Наконец машина заговорила с ним, но начало и конец фразы потонули в грохоте близких взрывов, сотрясавших корпус корабля.

– …Ложилы убьют тебя, Май…

Может, и так; однако было ясно, что сам Координатор вскоре постарается сделать то же самое, чтобы у людей не осталось ни малейшей надежды вернуть мальчика живым. Берсеркер, ты попал в западню и в ближайшее время будешь уничтожен – не только машины способны совершать внезапные нападения и устраивать засады.

Майкл полулежал в кресле, полупарализованный робот лежал на палубе, из последних сил стараясь вырвать у него «Ланселот».

Снова начались тахионные микропрыжки – Координатор все еще рассчитывал вырвать Майкла из рук людей живым. Скачок, краткий миг невесомости, снова скачок и одновременно – грохот орудий. Берсеркеру не удавалось оторваться от нападавших, кем бы они ни были. Робот, обмотавший «Ланселотом» руку по самое плечо, беспомощно отлетел в противоположный конец рубки, разбив вдребезги какие-то приборы гражданского назначения. Если бы «Ланселот» был из настоящей ткани, она лопнула бы, или рука Майкла оказалась бы вырвана из сустава. Но силовые поля легко растянулись, и мальчик, взмахнув обеими руками, накинул петлю из удлинившейся материи на Координатора. Многочисленные складки вуали заполнили все пространство тесной рубки. Контакт был установлен, и на одно мгновение, долгое и жуткое, Майкл-«Ланселот» смог заглянуть внутрь электронного мозга берсеркера, могучего, изворотливого и в то же время безжизненного и пустого.

Полный ярости и отвращения, Майкл послал через поля всю мощь своей воли. Робот-охранник, отлетевший в дальний угол, дернулся один раз, словно рыба под током, и застыл. Координатор был прочнее и имел более надежную защиту, справиться с ним оказалось не так просто, однако и он оказался на время выведен из строя.

Дернувшись, корабль совершил последний микроскачок, и его корпус содрогнулся от страшного удара. Казалось, могучие челюсти хищника стиснули какое-то мелкое животное; ударная волна энергии налетела на обшивку с такой силой, что воздух в помещениях откликнулся оглушительным эхом.

После этого и полет, и бой разом прекратились. Неуправляемый корабль дрейфовал в космическом пространстве, гравитация внутри его стремительно падала. Но мертвый робот наконец ослабил хватку; когда Майкл снова потянул к себе «Ланселот», ткани-поля свободно выскользнули из безжизненных металлических пальцев. Майкл набросил на себя прозрачные вуали, скользя руками по знакомым складкам в поисках застежек, нащупывая один за другим узлы дремлющей энергии. Наконец его пальцы наткнулись на первую застежку. Та, что должна быть на шее, подумал Майкл.

И на Лунной базе, и на Миранде его всегда окружали техники, готовые помочь ему с «Ланселотом» – надеть или снять. Здесь ждать помощи было неоткуда. Но мальчик ранее узнал кое-что о том, как носят «Ланселот», и с тех пор ничего не забыл.

Отыскав пять основных застежек и прикрепив их к рукам, ногам и шее, Майкл отстегнул противоперегрузочные ремни и встал с кресла. Рубка была наполнена электронным шумом и дымом, где-то надрывно гудел сигнал тревоги, чувствовалось, что вот-вот вспыхнет пожар. Майкл бросился к двери, которая перекосилась и потому не открывалась, но «Ланселот» без труда справился с ней.

– Элли…

Он окликнул мать еще раз, уже громче. Воздух со свистом уходил сквозь лопнувшую обшивку. По коридору, почти в полной невесомости, плыло безжизненное человеческое тело, плавно направляясь к трещине. Обутые в ботинки ноги Сталя волочились по палубе, словно мертвый доброжил всеми силами сопротивлялся, не желая предстать перед зияющей пустынной бездной.

Майкл понял: он сможет определить, что случилось с кораблем, и оглядеться вокруг в поисках других космических судов, только когда выберется наружу. Но первым делом он должен узнать, что с… что с Элли.

Он обнаружил мать в тесной каюте: та попыталась пристегнуться к койке, но слишком поздно. Ее одежда была в крови, в воздухе парили красные капельки. Едва взглянув на обмякшее тело, Майкл понял, что Элли серьезно ранена. Возможно, есть переломы. Молодая женщина была без сознания. Мальчик попробовал закрыть дверь, чтобы воздух не вытекал из каюты, но «Ланселот» выбил замок, и сломанная дверь не могла служить надежной преградой для газа. Майкл чувствовал, что давление падает. Охваченный паникой, он стал затыкать щели постельным бельем, но потом перестал.

– Элли? Элли, не умирай! Я отнесу тебя в спасательную шлюпку.

Молодая женщина не отвечала. На ее застывшем лице появилось какое-то странное выражение – что, если она была уже мертва? Майклу, задыхавшемуся – не от недостатка кислорода, – спотыкавшемуся, яростно сносившему любую преграду на своем пути, все же удалось осторожно вынести Элли из каюты, после чего он направился по коридору в сторону шлюзовой камеры, где была пристыкована шлюпка.

Когда он взялся за ручку двери камеры, ему – «Ланселоту» – в лицо попала мина-ловушка, не причинив никакого вреда. Через минуту Элли уже была в шлюпке, аварийный источник быстро наполнял кабину воздухом, схожим по составу и плотности с земным и альпинским. В гравитации пока не было необходимости. Оказалось, что шлюпка, совсем как в приключенческих романах, оснащена медицинским роботом, и Майкл подсоединил его щупальца к шее и запястьям Элли; если раненой можно помочь, умная машина сделает это сама.

В кабине шлюпки смогли бы кое-как поместиться человек шесть, однако противоускорительное кресло было лишь одно. Не успел Майкл пристегнуть к нему Элли, как она пришла в сознание.

– Майкл?

Ее голос, едва слышный, был тем не менее проникнут радостью. Мальчик от облегчения почувствовал слабость.

– Держись, Элли! Ничего не говори. Скоро здесь будут корабли людей. Тебя вылечат.

– Ты такой… ты мой мальчик. – Безжизненный голос Элли был слегка окрашен нежностью. Внезапно он зазвучал по-другому, наполнился смыслом. – Должна сказать тебе. Твой отец… Фрэнк Маркус.

В эту минуту ее слова были лишены какого-либо смысла.

– Ни о чем не беспокойся, – только и сказал Майкл через пару секунд. – Сейчас я дам старт. В этой шлюпке мы полетим навстречу людям. Нас будут искать…

За бортом шлюпки послышался металлический скрежет. Что-то размеренно и методично крушило сталь пусковой направляющей – слишком методично, чтобы это было случайностью.

Палец Майкла метнулся к кнопке пуска и застыл на четыре мучительные секунды; затем, повинуясь неосознанному импульсу, мальчик быстро поставил таймер на полуминутную задержку и ткнул кнопку.

«Скорее из шлюпки, – мысленно приказал он „Ланселоту“. – Но только так, чтобы из кабины не вышел воздух».

Майкл мельком увидел, как мимо его лица мелькнул люк, и тут же…

Он был за бортом шлюпки, в коридоре доброжильского корабля. Люк за его спиной снова был закрыт, а может быть, он и не открывался. Вокруг то нарастал, то затихал шум от искореженных машин; разреженный воздух был отравлен дымом и постепенно улетучивался.

Рядом со шлюпкой сидел на корточках робот, сохранивший способность двигаться и изо всех сил налегающий на пусковые направляющие.

«Ланселот» стремительно пришел в движение. Что-то твердое и сильное, стиснутое в его полях, мгновенно расплавилось и одновременно раскрошилось в порошок, потом отлетело в сторону. Майкл-«Ланселот» склонился над стальными направляющими, выпрямляя их. Стартовавшая шлюпка ослепила мальчика яркой вспышкой. Сам он, целый и невредимый, оказался в открытом космосе, метрах в ста от корабля. Майкл огляделся в поисках шлюпки, но ее нигде не было видно. Лишь нечеловеческие способности «Ланселота» позволили ему обнаружить удаляющийся зигзагообразный след, терявшийся в слоях временно́го пространства, перпендикулярного тому, в котором находился он сам. Майкл подавил импульсивное желание последовать за шлюпкой. Может, «Ланселот» и способен на полет со сверхсветовой скоростью, но нужно сначала этому научиться.

Вместо этого Майкл быстро облетел сильно поврежденный корабль, держась в километре от него и сканируя близлежащее пространство. Его не слишком беспокоило то, что шлюпка улетела без него, – Майкл по-прежнему ожидал, что здесь с минуты на минуту появятся корабли людей, и был уверен: даже если они прибудут не сразу, лично ему ничто не угрожает до тех пор, пока он облачен в «Ланселот».

Однако чем внимательнее Майкл присматривался к окружающим звездам, тем больше убеждался в том, что разрушенная база берсеркеров и затаившиеся в засаде корабли людей должны быть не здесь. Созвездия были совершенно другими. Как уверяла его память, с начала боя доброжильский корабль успел сделать несколько тахионных прыжков, но Майкл почему-то был уверен, что в таких условиях они не могли быть очень протяженными…

У него впервые мелькнула мысль, что люди, по всей вероятности, не смогут определить, куда скрылся корабль берсеркеров, и прийти на помощь. Судя по всему, последняя отчаянная попытка Координатора оторваться от преследования оказалась успешной. Не следовало исключать возможность того, что берсеркеры прилетят сюда раньше людей.

Размышляя об этом, Майкл вдруг услышал донесшийся по радиосвязи голос Координатора, звучавший в точности так же, как прежде:

– Майкл, Майкл, вернись!

Это было так похоже на механическую пародию голоса Тупелова, что мальчик еле сдержал истеричный смешок.

– Майкл, тебе некуда лететь. Возвращайся на корабль, и мы вместе выработаем план спасения. У тебя нет выбора.

Майкл спокойно парил в пространстве, вглядываясь в звезды. Поблизости – «поблизости» в космических масштабах – находилась яркая туманность.

– Майкл, тебе больше некуда лететь. Последний прыжок был затяжным. Поисковые отряды людей теперь ни за что не найдут нас. Здесь на сотни парсеков нет обитаемых миров.

По голосу берсеркера невозможно было определить, лжет он или нет. Однако Майкл, подлетев ближе к поврежденному кораблю, обнаружил, что на борту произошли перемены. Заработал маршевый двигатель, запасая энергию в мощном аккумуляторе, который в экстренном случае мог быстро отдать ее. Корабль был слишком сильно искалечен и едва ли мог двигаться самостоятельно. Координатор наверняка это понимал. Однако заряженный аккумулятор мог стать примитивной, но довольно сильной бомбой.

– Майкл, вернись!

Даже «Ланселот» не защитил бы того, на кого был надет, от такого мощного взрыва, тем более когда расстояние до эпицентра практически равнялось нулю. Майкл, будто случайно, начал медленно удаляться от поврежденного корабля.

– Майкл, ты здесь одинок, как никто из живых существ до тебя.

В промежутках между словами берсеркера Майкл начал улавливать слабые попискивания мышки, попавшей в ловушку. Однако это, разумеется, была не мышь; по-видимому, одна из доброжилок еще дышала.

– Вернись, Майкл, ты здесь одинок. Рядом только я. Вернись, и ты останешься в живых.

Майкл отлетал все дальше от искалеченного корабля. Интересно, решится ли берсеркер взорвать свой аккумулятор прямо сейчас? Нет, машина, скорее всего, рассчитала, что сначала надо заманить его поближе, а затем с гарантией уничтожить и его, и себя.

– …Вернись, и я стану твоим преданным слугой…

Повреждения корабля были настолько сильными, что берсеркер не мог и думать о преследовании. Демонстративно развернувшись, Майкл полетел прочь. Впереди, на расстоянии, которое его органы чувств измеряли не в километрах, а в часах, требовавшихся для того, чтобы добраться дотуда, начиналась разреженная бахрома галактической туманности – возможно, она простиралась вперед на многие парсеки. Но быстро исчезавший след спасательной шлюпки, с трудом различаемый Лансом, похоже, уходил в ту сторону.

Необходимо лететь за шлюпкой, пока флот людей не прекратил поиски, иначе он навечно останется здесь. Движение породило страх, а страх, в свою очередь, преобразил движение в полет.

Вернуться домой. На Альпин.

Его дом находится где-то в этой галактике, и теперь никто не помешает ему полететь туда, потому что он свободен. Координатор остался позади, далеко позади, как и Тупелов, как и та женщина, мягко и коварно убеждавшая, что она его мать. (Одно время у него была мысль – ведь была? – последовать за спасательной шлюпкой? Но он уже плохо помнил о ней.)

Паника. На это надо обратить особое внимание. Майкл сознавал, что не так давно потерял голову от паники. Но потом ему удалось совладать с собой. Оказалось, просто надо закрыть глаза. Закрыть глаза и спокойно парить в мирном бескрайнем пространстве.

Не открывая глаз, Майкл подождал, пока дыхание (еще совсем недавно учащенное) не замедлится до полной остановки. С «Ланселотом» можно не дышать. Желудок тоже скрутили спазмы, но «Ланселот» и с этим справился без труда.

Умирает женщина по имени Элли, а не его мать. Впервые о том, что Элли – его мать, ему сказал берсеркер, следовательно, это ложь. Берсеркеры – олицетворение зла, они всегда лгут… Кажется, было сказано и о том, что его родной отец – Фрэнк. Но сейчас ему очень трудно думать об этом…

Его мать… наверное, она на Лунной базе. Но скоро она улетит оттуда – домой, к его отцу и к нему самому. Все они встретятся дома. Где, как не дома, собираться семье?

Даже если его мать еще не вернулась на Альпин, она наверняка уже в пути. А отец, разумеется, там: кто-то же должен присматривать за делом. А дело – это заказы на резьбу, ожидающие Майкла. Обняв отца, он сразу пройдет к себе в мастерскую и, дожидаясь матери, займется работой. Правда, первым делом он все же скользнет на завешенную покрывалом кровать с резными спинками и немного отдохнет. Его кровать стоит у самого окна, за которым расстилается небо, вечно затянутое непроницаемым покрывалом Черной Шерсти.

В общем-то, нельзя сказать, что он устал. Ведь с ним «Ланселот». И все же ему неудержимо хочется спать.

Не открывая глаз, Майкл отдал безмолвный приказ: «Ланс, дай мне поспать, но отнеси меня домой». Подождав некоторое время, он понял, что ничего не произойдет. Ланс просто не знает, где его дом, – вот в чем трудность.

С неохотой открыв глаза, Майкл огляделся вокруг; место оказалось незнакомым. Судя по всему, искалеченный доброжильский корабль остался вне досягаемости органов чувств «Ланселота», и мальчик не имел понятия, в какой стороне он находится. Висевшие в нескольких миллиардах километров от него, как грозовые тучи, облака пыли не позволяли заглянуть вдаль, но от вида остальной части неба, усеянной бесчисленными звездами, Майклу стало неуютно. Смотреть на них было невыносимо трудно, даже несмотря на помощь «Ланселота». Его веки слипались, он так устал…

В конце концов (изучение окружающей местности заняло мучительно много времени) Майкл увидел свободное пространство и в нем – несколько градусов спиральной дуги, находившейся от него на расстоянии около тысячи парсеков. Поразмыслив, он пришел к выводу, что дуга является частью огромного завихрения, в центре которого располагается невидимое Ядро. Точнее, свет, пропутешествовавший три тысячелетия, донес до глаз «Ланселота» картину этого завихрения возрастом в три тысячи лет. Этого было достаточно, по крайней мере, для того, чтобы определить, в какой плоскости лежит галактика – за три тысячи лет она не могла сильно переместиться, – и прикинуть, в какой стороне находится Ядро.

А Майкл знал, что от Ядра недалеко до туманности Черная Шерсть. Он смотрел в ту сторону до тех пор, пока у него не заболели глаза, а затем начал двигаться, нетерпеливо уворачиваясь от сгустков материи, проносившихся мимо и не позволявших «Ланселоту» развить полную скорость. Домой, на Альпин…

И прежде чем у него успела зародиться первая искорка надежды, Майкл отчетливо увидел впереди Черную Шерсть. Разумеется, солнце его родного мира по-прежнему оставалось скрыто внутри, но Майкл чувствовал, что оно там – ослепительный бриллиант, окутанный черным бархатом, опоясанный хрупкой орбитой Альпина. Через миг слезы полностью затуманили его взгляд.

– Мама! – прошептал мальчик, протягивая руки вперед.

Теперь Ланс не нуждался в сознательных приказаниях. Обрывки материи, что лежали у него на пути, стали более разреженными; туманность, совсем недавно мешавшая заглянуть вдаль, осталась позади.

Когда Майкл снова смог оглядеться вокруг, он увидел, что Вселенная изменилась. Звезды впереди него постепенно сбивались в кучу вокруг туманности, к которой он направлялся, а их свет становился голубоватым. Посмотрев назад, Майкл заметил, что звезды и туманности там тоже жмутся друг к другу, но только имеют красноватый цвет. А вокруг него, в плоскости, перпендикулярной направлению его полета, расширялся черный пояс, полностью лишенный звезд. Пропорции его тела также начали искажаться. Пальцы на вытянутых руках стали короче, плечи, казалось, все больше отодвигались назад, не поспевая за удлинявшейся шеей.

Майкл понял, что это лишь обман зрения. Через какое-то время до него дошло: если лететь с большой скоростью сквозь ливневый заряд, кажется, что дождевые капли несутся на тебя только спереди. Такими же будут казаться кванты света человеку, движущемуся со скоростью, близкой к световой.

Должно быть, этим же объяснялись и все прочие явления, но в тот момент они не имели значения. Главное, что он приближался к скорости света. Однако темная туманность с нимбом голубых звезд оставалась впереди. Майкл не мог определить, увеличивается ли она в размерах. Ему предстояло ползти по черному пустынному коридору.

Он протянул руки вперед, далеко перед собой, туда, где был его дом, где ждала мать. Начиная от локтей, они исчезли, растворившись в экваториальном поясе пустоты. Ладони Майкла-«Ланселота» сомкнулись плотным кольцом вокруг Черной Шерсти, темневшей на фоне голубого звездного света.

Майклу показалось, что он услышал звук – свисток тяжелогруженого лесовоза на ночной дороге. Прирученная машина, застрявшая на пустынном шоссе, что извивалось среди ледяных пустынь и девственных лесов Альпина, подала сигнал, призывая на помощь человека.

«О, Ланс, я должен закрыть глаза! Ты… не знаю как, но донеси меня домой. Где я смогу выспаться».

Ланс об этом позаботится. Что-нибудь придумает.

Наконец пришел долгожданный сон.