Пока встроенная аналитическая система Координатора исследовала пробу крови, взятой у живой единицы женского пола, он приказал доставить его в капитанскую рубку корабля доброжилов. Там машина подключилась к важнейшим органам управления. Разница в реакции – превосходство в несколько наносекунд – в космическом бою может оказаться решающей, а вероятность предстоящего сражения была очень велика. Полигон зложилов мог быть вовсе не таким беззащитным, каким казался. Но Координатор рассчитывал применить все силы, имевшиеся в его распоряжении. Управляющая программа сообщила: сейчас самый благоприятный момент для того, чтобы задействовать все доступные резервы и любой ценой захватить или уничтожить живую единицу, обозначаемую как «Майкл Джейлинкс».

С самого начала долгого путешествия в Солнечную систему, совершавшегося со строжайшими мерами предосторожности, Координатор хранил в своей электронной памяти подробную информацию обо всех известных местных ресурсах, к которым при необходимости можно было обратиться. Выполнению намеченного плана способствовало то, что на Обероне находился отряд боевых единиц, замаскированных с расчетом на будущее вторжение в Солнечную систему. Шесть боевых кораблей берсеркеров средней мощности, со вспомогательными роботами и механизмами, прибыли на Оберон за три десятилетия до того, как зложилы решили устроить в системе Урана военный полигон. Первоначальный замысел главных компьютеров берсеркеров, известных человечеству под названием «Директора», состоял в том, чтобы составить из этих шести кораблей небольшую эскадру и захватить Землю. Но сейчас представитель Директоров получил инструкцию, гласившую, что захват Майкла Джейлинкса значит не меньше, чем уничтожение родного мира зложилов.

Как всегда, было важно в точности определить нужный момент. Живая единица женского пола, в которой могла возникнуть необходимость, находилась на борту – исследования человеческого поведения указывали на то, что незрелые живые единицы, такие как Майкл Джейлинкс, в большинстве своем сильно зависят от единиц, давших им жизнь. Живые единицы доброжилов, которые могли оказаться полезными, сидели в рубке, пристегнутые противоперегрузочными ремнями. Берсеркер полностью взял на себя управление кораблем и не обращал внимания на сигналы патрульного сторожевика людей, устремившегося на перехват. Координатор отправил на Оберон быстрый поток кодов в диапазоне частот от световых до радиоволн, содержавших огромное количество максимально сжатой информации. Это послание разбудило дремавшие истребители, спрятанные на спутнике, одновременно перепрограммировав их для выполнения новых тактических задач.

Бой, происходивший в основном на поверхности Миранды и вблизи нее, был жестоким, но быстротечным. Координатор испытывал электронный аналог удовлетворения, наблюдая за тем, как быстро было подавлено сопротивление людей. Патрульный корабль уничтожен, находившийся в космосе разведчик рухнул, искалеченный, на спутник, центр управления полетами надежно изолирован внутри собственных автоматических систем защиты, не поддававшихся пробивке. Пройдет несколько часов, прежде чем крупные силы людей, несущие рутинное дежурство в других частях Солнечной системы, успеют прибыть на место действия. Точнее, пройдет несколько часов, прежде чем кто-либо успеет понять, что в системе Урана не все идет как надо.

Захватив Майкла Джейлинкса и систему оружия, которую он испытывал, – и живая единица, и оружие, похоже, были доставлены на борт корабля практически неповрежденными, – Координатор добился максимального успеха, на который был запрограммирован. Задержаться в окрестностях Миранды даже на короткое время, необходимое для уничтожения оставшейся на спутнике жизни, означало подвергать риску ответственное предприятие, так как преследование было неминуемо. Поэтому Координатор отдал приказ о немедленном отступлении. Окруженный тремя уцелевшими штурмовиками берсеркеров, корабль доброжилов под непосредственным командованием Координатора покинул систему Урана и, развив предельное ускорение, направился в северную часть Солнечной системы, где, судя по компьютерным расчетам, вероятность столкновения с силами людей была наименьшей.

Как только доброжилам, находившимся на борту корабля, разрешили отстегнуть противоперегрузочные ремни, они шумно выразили восторг по поводу победы, но Координатор несколькими словами унял их преждевременную радость. Время дорого, предстоит еще много сделать, и ему может понадобиться помощь доброжилов. Не исключено, что система оружия с кодовым названием «Ланселот» запрограммирована на самоуничтожение в случае захвата противником. Или, возможно, она быстро придет в негодность по другой причине. Поэтому необходимо сразу же исследовать ее и подвергнуть предварительным испытаниям.

Даже лежа на койке в запертой каюте, Элли Темешвар без труда поняла, что корабль, на котором она летела, попал в самую гущу космического сражения. Резкие, отрывистые тахионные разрывы невозможно было ни с чем спутать, как и звуки, от которых вибрировал корпус корабля. Определенно, это была не стыковка с вооруженным сторожевиком, на что надеялась Элли.

До того как ее представили Координатору, молодая женщина полагала, что находится в руках небольшой группы фанатиков, не отличающихся особым интеллектом. Но оказалось, что их возглавляет настоящий берсеркер, и это заставило Элли пересмотреть свое предположение. И все же казалось невозможным, что ее похитители собрали достаточно большие силы и предприняли успешное вооруженное нападение на полигон в окрестностях Урана – в конце концов, это же Солнечная система!

Однако трудно было отрицать то, что она слышала и чувствовала. К грохоту близких разрывов, сотрясавших корпус корабля, добавилась скрежещущая вибрация, и Элли догадалась, что корабль опустился на каменистую поверхность одного из спутников Урана. Шлюзовые камеры несколько раз открывались и закрывались. Через пару минут звуки боя стихли, корабль доброжилов еще раз, скрежеща, коснулся скал, снова поднялся в космос и лег на курс, о котором Элли могла только гадать. Вдруг у нее оборвалось сердце: она услышала голоса людей – голоса доброжилов, издававших восторженные вопли.

Через какое-то время, показавшееся ей вечностью, дверь в каюту Элли, ставшую тюремной камерой, отворилась. Увидев робота размером с человека, молодая женщина уже не испытала удивления, но все-таки у нее на мгновение замерло сердце. Перед глазами промелькнули картины быстрой смерти, не такие уж отталкивающие. Ее стройное тело, выбрасываемое из шлюзовой камеры…

Но машина не собиралась ее убивать. Развязав Элли, она просто отступила назад, указывая конечностью в форме человеческой руки на дверь. Кое-как встав с койки, Элли на негнущихся ногах направилась в противоположную сторону, в небольшую туалетную комнату. Машина не стала ее останавливать, но покатилась следом, оставаясь рядом и пристально следя за ней.

Бездушная машина, вторгающаяся в твои интимные дела, – совсем не то что человеческое существо, которое позволяет себе такую же бесцеремонность, хотя Элли смутно понимала, что должна испытывать смущение. Обнаружив, что ее не ждет смерть, по крайней мере в ближайшее время, молодая женщина испытала облегчение, отчего у нее слегка закружилась голова. Она заставила механизм подождать, нарочито медленно ополоснув руки и глотнув воды из-под крана. Затем, без возражений, не сопротивляясь, Элли позволила машине схватить себя за руку и потянуть в тесный коридор. Корабль двигался ровно и спокойно, искусственная гравитация была нормальной. В коридоре к ним присоединился еще один робот. Он нес в механических руках худенькое человеческое тело с длинными светлыми волосами, облаченное в оранжевый костюм. Едва взглянув на лицо этого человека, Элли поняла: мальчик с фотографии. По крайней мере, сходство было немалым.

Ее родной сын? Майкл? Похоже, да; только в этом случае все происходящее имело смысл. Однако внутри Элли ничто не шевельнулось.

Рубка небольшого корабля оказалась просторнее, чем думала Элли. В ней без труда поместились шесть человек: кроме двух пленников, приведенных роботами, в углу стояли, сбившись в тесную кучу, доброжилы – две женщины и двое мужчин. Женщина, смуглая, с восточными чертами лица, была гораздо стройнее той, что навещала Элли в каюте. Увидев собравшихся доброжилов, Элли была потрясена тем, что все они выглядят какими-то бесполыми, больше того, неживыми, однако не могла сказать, чем именно было обусловлено это впечатление в каждом отдельном случае.

Майкл по-прежнему оставался на руках принесшей его машины, но теперь его ноги касались пола, и, судя по всему, мальчик мог стоять сам. Он рассеянно скользнул взглядом по Элли, но та не увидела в его глазах никаких эмоций.

В центре рубки, на капитанской консоли, располагался Координатор, производивший – явно ненамеренно – впечатление огромного паука, забравшегося на пень и опутавшего его проводами и кабелями. Прямо перед ним, небрежно брошенное на пустое кресло капитана, лежало что-то, на первый взгляд напоминавшее отрез смятой, почти прозрачной вуали.

Некоторое время в рубке царила полная тишина. Доброжилы, никак не стесняемые роботами, застыли в почтительном ожидании, к которому, пожалуй, примешивалась скука, и Элли сразу же вспомнила службы в Храме. Затем Координатор, судя по всему, отдал немой приказ. Робот, державший запястье Элли, отпустил ее, направился к креслу перед капитанской консолью и осторожно взял вуаль почти человеческой рукой. Лишь сейчас Элли заметила, что вторая рука машины сильно покалечена. Верхний сустав был раздроблен и скручен, металлическая поверхность разорвана – несомненно, вследствие недавнего боя. Но что за оружие могло нанести такую рану?..

Раздался скрипящий голос Координатора, обращавшегося к ней:

– Живая единица Темешвар, проверьте, действительно ли перед вами новая система оружия.

Застигнутая врасплох, Элли растерянно оглянулась, решив, что от нее что-то укрылось. Затем она поняла, что взгляды всех доброжилов прикованы к вуали.

– Вот это вот… на кресле? Так, значит, это какое-то защитное снаряжение? Мне о нем ничего не известно. Я уже много лет не имею дела с вооружением.

Она ощутила удивление, смешанное со стыдом, поняв, что желает сохранить себе жизнь и поэтому готова ответить Координатору как можно подробнее.

– Живая единица Майкл Джейлинкс, отвечайте, – проскрежетал берсеркер.

Мальчик заговорил, не отрывая взгляда от лица Элли. Похоже, он не испытывал особого страха – возможно, из-за шока, вызванного пленом.

– Это то, что называется «Ланселотом»… наверное, вы уже знаете.

Наступило молчание. Доброжилы беспокойно переминались на месте. Майкл, отвернувшись от Элли, смотрел на машину, которая, несомненно, должна была отдать приказ убить их.

Затем, по-видимому, последовал новый приказ, также на субчеловеческом уровне. Робот с искалеченной рукой начал медленно, но умело, несмотря на увечье, надевать куски вуали. Он одевался, словно актер, впервые облачающийся в незнакомый костюм, или скелет, примеряющий подвенечное платье. Складки прозрачной ткани мягко колыхались, исчезая на некотором расстоянии от робота. Твердая, осязаемая материя облегала корпус машины, а через пару метров словно растворялась в воздухе. Похоже, это были сложные силовые поля, хотя Элли не могла определить их природу.

«…Зложилы наконец осознали, что он обладает уникальными качествами, и собираются использовать его в составе новой системы оружия. Вам доводилось слышать кодовое название „Ланселот“?»

Более или менее надежно пристегнув вуаль к голове и туловищу, робот осторожно попробовал совершить кое-какие движения: неуклюже сделал несколько шагов, повернулся, попытался поднять руки. Элли сразу же вспомнила виденный ею когда-то Танец смерти.

Приглушенное восклицание Майкла, стоявшего метрах в двух слева от Элли, нарушило ее завороженное созерцание. Мальчик пристально следил за действиями робота, но Элли не смогла прочесть ничего на его лице. Она снова повернулась к машине, облаченной в гротескный наряд, и через несколько секунд до нее дошло, что эксперимент проходит не так, как предполагалось.

Неповрежденная рука робота рванулась к одной из застежек на груди, словно одеяние душило машину и она хотела сорвать его с себя, но ее электронный мозг не мог принять окончательного решения. Искалеченная рука тем временем поднялась вверх, почти по-человечески, и похлопала по металлической голове с каким-то безумным отчаянием. Затем робот, словно поваленная статуя, рухнул на палубу в вихре вуалей.

Рядом с ним тотчас же оказались две другие машины, двигавшие руками настолько быстро, что человеческий глаз не мог за этим уследить. Они расстегнули застежки, освобождая мертвую груду металла от медленно колыхавшихся прозрачных волн. Но и после этого упавший робот остался совершенно неподвижным.

Координатор не подал вида, что происходящее хоть сколько-нибудь волнует его.

– Требуется доброволец-человек, – бесстрастным голосом произнес он.

Взметнулись четыре руки. Элли успела заметить, что рука Сталя поднялась чуть позже других.

– Живая единица Мабучи, – прокаркала машина.

Коренастый дьякон, шагнув вперед, приготовился взять странный наряд с кресла, куда его аккуратно уложили роботы. В его широко раскрытых глазах Элли увидела смешанные чувства – исступление и страх.

Берсеркер снова заговорил, и Мабучи испуганно отдернул руку.

– Вы наденете «Ланселот». Сделав это, вы будете двигаться и действовать только по моей команде.

– Да, господин и повелитель.

Ответ дьякона прозвучал так тихо, что Элли скорее прочла его по губам, чем услышала. Он же ненормальный, подумала она, глядя на озаренное упоительным восторгом лицо Мабучи. Как она не заметила этого в Храме?

Дьякон замялся, решая, как поступить со своей серой рясой, затем решил не снимать ее. Он стал надевать поверх рясы переливающийся маскарадный костюм, роботы помогали ему. Сначала Элли подумала, что голова Мабучи осталась непокрытой, но потом разглядела дымку, облепившую черные волосы, подобно призрачному шлему.

Закончив, машины отступили назад – всего на один шаг. Мабучи стоял с закрытыми глазами, словно слепой, вытянув вперед руки с растопыренными пальцами. Похоже, он к чему-то прислушивался, но Элли не могла уловить ни звука.

Наконец глаза дьякона открылись, его губы зашевелились.

– Я умираю? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно, и его голос, где больше не было покорности, прозвучал так, словно Мабучи вдруг захотел блеснуть остроумием.

– Не вижу никаких признаков…

Координатор не договорил: Мабучи внезапно метнулся к капитанской консоли. Стоявшие справа и слева от дьякона машины мгновенно схватили его за руки, у него за спиной непонятно откуда материализовался еще один робот со сверкающей сеткой в руках. Однако – Элли не понимала, как это произошло, – правая рука Мабучи вдруг освободилась. Издавая странное ворчанье, он ударил ею робота, который стоял слева. Его пальцы, окутанные неожиданно засветившейся вуалью, похожие на когти хищного зверя, попали машине в переднюю часть головы. На том месте, где у людей находится лицо, появилась рваная рана с оплавленными краями, словно вместо закаленной стали была мягкая замазка.

Однако двум другим роботам удалось набросить на кричавшего дьякона сияющую сеть. Тот, что находился сзади, расстегнул застежку на шее, срывая с головы Мабучи шлем из вуали. В тесной рубке прозвучало гулкое эхо, и что-то пронеслось со стремительностью ударной волны. Элли вдруг увидела, что во лбу дьякона появилась черная дырка диаметром с карандаш. Его грузное тело обмякло в руках роботов и, пару раз дернувшись, застыло.

В ящике Координатора мягко захлопнулось окошко. Элли повернулась к мальчику – как утверждали, ее сыну. Майкл снова пристально смотрел на нее; теперь в его взгляде присутствовали страх и лихорадочная работа мысли. Догадывался ли он, кто она такая?

Прежде чем Элли успела решить, стоит ли заговорить с мальчиком, один из роботов схватил ее за руку и потянул прочь. Уже выходя в коридор, молодая женщина обернулась, бросив последний взгляд на своего сына.

Искусственная гравитация в центре управления полетами почти полностью отключилась, как и многое другое. Но системы жизнеобеспечения работали – в аварийном режиме. В здании еще оставались люди, способные вдыхать вырабатываемый ими кислород.

Тупелов говорил, обращаясь к уцелевшему оператору уцелевшего стукача, связанного с Лунной базой:

– Передайте адмиралу: пусть он не тратит ни минуты времени, залетая за нами. Можно совершенно определенно сказать, что нападение завершено. Системы жизнеобеспечения функционируют, у нас остались не выведенные из строя корабли. Передайте ему, чтобы он направил все силы на погоню и перехват врага.

– Сэр, не могли бы вы…

– Я занят. Один раз я уже говорил с ним. Так и передайте.

Министр не хотел вести дискуссии по поводу плана действий, не хотел продолжительного разговора с президентом: стоит только начать, и он надолго в этом завязнет. Сначала Тупелов хотел обдумать то, о чем еще никому не говорил: имеет ли смысл собрать оставшиеся на полигоне корабли и лично присоединиться к преследованию?

Высоко подскакивая из-за слабого притяжения, он прошелся по просторному залу, в свете аварийных ламп принявшему странный вид. Как всегда после длительного пребывания в условиях пониженной гравитации, он начинал чувствовать первые приступы космической болезни. Подойдя к пульту экстренной связи, Тупелов ухватился за поручни, успокаивая свой вестибулярный аппарат.

– Полковник Маркус уже вернулся? Что ему удалось добыть?

Маркус, надо отдать ему должное, прекрасно выполнил важнейшую часть своих обязанностей. Чудом посадив подбитый разведчик на базу, полковник сразу же закатил свои контейнеры в другой корабль и взлетел с Миранды, удаляясь от нее опасными тахионными микропрыжками: он намеревался отлететь на такое расстояние, чтобы заснять произошедшее два часа назад на спутнике.

– Вернулся, сэр. Желаете переговорить с ним?

– Нет. Просто покажите, что он принес.

С этими словами Тупелов с облегчением упал в кресло, хотя бы отчасти помогавшее бороться с головокружением от невесомости. На небольшой сцене перед ним сразу же появилось трехмерное изображение.

– Они вылетели с Оберона. Проклятье!

Министр смотрел, как на объемной увеличенной картинке, обработанной компьютером, шесть кораблей берсеркеров понеслись к Миранде, и один из них взорвался на полпути, не выдержав отдачи искривленного пространства. Враг точно знал, что нужно делать, и был готов на все.

Кто-то остановился у кресла, и Тупелов, не оборачиваясь, понял, что это Кармен. Оба молча смотрели, как светящиеся точки приближаются к поверхности Миранды.

Далее следовала та часть, где видеозаписывающему оборудованию пришлось до предела напрячь свои возможности, показывая, что произошло со щуплой фигуркой в оранжевом костюме. Точка, окруженная со всех сторон черными точками преследующих ее машин. Машины сомкнулись…

– Мой мальчик жив? Можете мне сказать хотя бы это?

Тупелов, поглощенный борьбой на экране, осмыслил слова Кармен лишь через несколько секунд. Как только оранжевую точку затащили на борт корабля доброжилов, тот вместе со своими собратьями взмыл вверх.

– Нет, не могу, – грубо огрызнулся Тупелов.

После этого Кармен удивила его. Она обошла кресло и загородила собой трехмерный экран.

– Вы ранены? – встрепенулся министр; в условиях слабого притяжения женщина двигалась так, словно у нее открылось внутреннее кровотечение.

– Я хочу знать, – твердо произнесла Кармен, – как вы собираетесь найти моего сына. Его ведь захватили, не так ли? Живым.

– Уйдите прочь.

– Ответьте мне.

– Немедленно заберите ее отсюда! – крикнул Тупелов. Но прежде чем прибежавшие на его зов люди оттащили Кармен на несколько метров, он повернулся к ней и сказал: – Кармен, даю голову на отсечение: он еще жив. Я сделаю все возможное, чтобы освободить его. Все. Клянусь.

Кармен, видимо, слышала его, однако ничего не ответила. Ее вывели из зала.

Тупелов хотел было прокрутить кадры по второму разу, но тут к нему балетными прыжками приблизилась женщина-адъютант.

– Сэр? На связи президент. Он желает получить отчет лично от вас. И еще: обнаружен мистер Ломбок. Его усыпили при помощи наркотика. Сейчас он в больнице, на Земле.

Тупелов объяснил вслух, что и как надо сделать с президентом. Когда министр выходил из просторного зала, беспомощно подпрыгивая на цыпочках, словно его охватил безумный восторг, он увидел в отгороженном на скорую руку углу сгрудившиеся контейнеры полковника Маркуса, говорившего стенографистам:

– …В самом конце, когда его уже схватили, он звал меня. Знаете, я почему-то очень тронут.