Начались новые переговоры с орденом, продолжавшиеся в 1451–1452 гг. Они ни к чему не привели, но и Прусский союз не распался и был готов с новыми силами вести дальнейшую борьбу.

Пока шли переговоры с Прусским союзом, вновь всплыла пресловутая фальшивка — статуты Орзельна. Немецкий ландмейстер Пост фон Феннинген, вероятно, строивший свои честолюбивые планы, в начале 1451 г. писал ливонскому ландмейстеру о желании вновь поднять вопрос о статутах. Иоанн фон Менгеде уведомил верховного магистра письмом от 7 апреля, спрашивая его совета, что ответить. Людвиг посчитал это дело важным и объявил сбор Генерального капитула в Мариенбурге в марте 1452 г. Помимо статутов Орзельна, предполагалось рассмотреть ещё некоторые вопросы, в том числе и объединение Тевтонского ордена с орденом иоаннитов (Мальтийским). В конце марта открылись заседания Генерального капитула. Обсуждения статутов Орзельна не привели к соглашению, с одной стороны, их как бы и не отменили, а с другой — они не имели никакой силы.

Между тем члены Прусского союза решили воспользоваться присутствием ландмейстеров в Мариенбурге, чтобы подать им формальную жалобу на верховного магистра, прелатов и орденских правителей. С этой целью они потребовали созыва съезда с приглашением на него ландмейстеров. Магистр не ответил и постарался как можно быстрее закрыть Генеральный капитул и выпроводить ландмейстеров из Пруссии.

Дальнейшие переговоры ордена с Прусским союзом результатов не дали, и руководители союза уже в 1452 г. начали переговоры с поляками, добиваясь их поддержки. Не прерывая контактов, члены союза договорились с орденом обратиться за посредничеством к императору Фридриху III. В начале декабря посланцы союза и ордена прибыли в Вену. Представители Прусского союза за взятку в 5400 золотых добыли у императора документ, подтверждающий права Кульма и Торна и дарующий некоторые преимущества городам — членам союза, но конкретного решения спора не было. Император предложил в следующем году в июле вновь собраться в Вене, где он примет окончательное решение.

Уполномоченные ордена во главе с епископом Эрмландским Франциском, орденским шпитлером (госпитальером) Генрихом фон Плауэном и другими прибыли в Вену в мае. Делегация привезла с собой многочисленные документы о ходе всего дела. Уполномоченные союза (Габриель фон Байзен, Рамшель фон Криксен и другие) задержались, собирая деньги, и выехали позднее. По дороге в Вену, пересекая Моравию, они подверглись нападению моравского рыцаря фон Митлица (Мильтица). Охрана была перебита, послы ранены и захвачены вместе с документами, деньги разграблены. Прорваться удалось только раненому Байзену. Прибыв в Вену, он обвинил в нападении орден, не имея тому никаких доказательств. Поданную императору жалобу на орден за его участие в данном деянии опроверг епископ Эрмланда, написав послание ландкомтуру Австрии, Зандеру фон Байзену и королю Ладислау Венгерскому с просьбой вызвать на допрос рыцаря фон Митлица и установить точные обстоятельства нападения, чтобы таким образом доказать невиновность ордена. С тех пор речь о жалобе при императорском дворе не возникала. Подобные выходки среди моравских рыцарей считались делом благородным. Был ли на самом деле орден замешан в этом инциденте, неизвестно.

Пока шли переговоры об освобождении захваченных в плен уполномоченных, обсуждение началось 29 октября. Первым выступил представитель ордена, он изложил все пункты жалобы, прося у императора от имени ордена правосудия. После того как он заявил о противоправном и незаконном создании Прусского союза, зачитал послание союза, где требовали отмены тягот, понимая под ними установленные императорской властью пошлины, старых уважаемых обычаев, старых традиций, заявляя, что они хотят подчиняться власти, что они и так обязаны делать по чести и праву. Таким образом, "союзное послание" рассмотрели по большинству пунктов, и было доказано, что слова союзников истолковываются в значительно более широком смысле. Большинство их требований противоречит всем правам и законам. Разве не противоправно всем правам церкви, когда они требуют общего суда, чтобы прелаты прихожанами судимы были? Было доказано, что содержащиеся в "союзном послании" определения делают все права государственной (земельной) власти не имеющими силы и недействительными.

Отменяется послушание подданных, при этом они сами объявляются судьями в их делах, извращается всякий порядок в государстве и церкви. Затем оратор указал, что союз, во-первых, противоречит божественному праву, так как союзники заключили его в противовес существующей власти, которой он клялся в верности, а теперь отказывает в покорности; во-вторых, он противоречит и естественному праву, так как оно гласит: "То, что ты не хочешь, чтобы случилось с тобой, не делай и другим". В союзе нет ни одного человека благородного происхождения, который хотел бы, чтобы его подданные или слуги установили над ним свою власть, которой он должен был подчиняться. Он (Прусский союз) противоречит и духовному закону, который определяет, что подданные не имеют права создавать против своих правителей союзы, предписания или уставы, а против их духовных властителей тем более. Союз, наконец, противоречит императорской власти, которая ясно говорит, что все объединения, союзы, собрания, организованные подданными против духовных лиц, неправомочны и не имеют силы. Ещё император Фридрих II ввёл запрет всех союзов, которые он называл "конспирациями". В подтверждение этому — запрет в "Золотой булле" Карла IV. Нарушив столько данных императорами и папами законов и прав, союзники давно заслужили отлучение от церкви и изгнание из империи. Далее оратор заявил: союз противоречит также полномочиям верховного магистра и ордена, добрым обычаям, старым похвальным традициям и данной клятве. Союзная клятва никого не может связать, потому что никакая клятва против власти не имеет такой силы. Уже 13 лет епископы в Пруссии старались показать народу, что он своим неправедным и греховным принятием союза находится в заблуждении, в смертельном грехе и подлежит строгому наказанию. Жалоба на союз достигла папы. Он послал легата, который из-за оказанного ему неуважения хотел наказать страну интердиктом. Верховный магистр предотвратил это своим заступничеством. Ордену пообещали покорность и полюбовный компромисс, но слово не сдержали — только Мариенбург, Нойштадт, Торн и район Шлохау вышли из союза и вернулись к исполнению долга. Папа объявил "союзную клятву" ни к чему не обязывающей и не имеющей силы, дерзкой и бездумной. По его указанию прелаты Пруссии в городской ратуше Эльбинга огласили о неправомочности и недействительности союза. Но всё это, как и послание императора и курфюрстов, осталось без внимания. Хотя вследствие этих посланий ещё некоторое число прочих вернулось к послушанию и покорности; против них союзники приняли устав и обращались с ними как с "бесчестными": им было запрещено посещать города, входящие в союз, их свидетельства перед судом отвергались и т. п.

После выступления представителя ордена судебное разбирательство длилось день за днём до 17 ноября. После чего выступил представитель Прусского союза с оправданиями и встречной жалобой. Он примерами доказывал, что союз был основан в помощь ордену и для благополучия всей страны, так как орден новыми налогами ограничил земельные свободы, связавшись с королями, курфюрстами и даже язычниками без совета с сословиями, и не поставил никого в известность. Войны ордена с Польшей и Литвой причинили стране большой ущерб. После свержения Генриха фон Плауэна на Пруссию обрушились несчастья, запустение и разруха. Когда во времена Пауля фон Русдорфа в ордене возник раскол и орденские правители пытались привлечь некоторые земли и города на свою сторону, верховный магистр сам пожелал, чтобы города и земли объединились, дабы предотвратить недовольство. Благодаря союзу в ордене снова установилось спокойствие. На съезде в Эльбинге правители высказали объединённым землям и городам свою большую благодарность, заявив, что орден никогда не забудет этого им и их потомкам. Таким образом, представитель союза объяснил его происхождение.

Затем он выделил недуги страны: "Согласно Кульмскому праву страна должна иметь серебряную монету и фламандскую меру пашни". Но монета превратилась в медную, чтобы её улучшить, были введены дополнительные налоги, однако монета не изменилась. Фламандская мера была укорочена; из 4 хуф сделано 5 хуф, и таким образом увеличена арендная плата (оброк). Во время войны с Литвой скаловы были обязанны прикрывать границу. На их содержание ввели налог зерном и деньгами, война давно закончилась, а "сторожевые деньги" (налог) продолжают существовать.

Ленные поместья, данные по Магдебургскому праву, орден после смерти владельца, даже имеющего наследника по мужской линии, возвращает себе, нарушая права наследников.

После этого оратор упомянул о несправедливости и насильственных деяниях против городов и земельных владельцев, таких как Николаус фон Ренис, Эберхард фон Кенигсек и другие; об убийстве фогтом Гребина 24 человек в Курляндии, отсечении головы бургомистру Конраду Лецкау и советникам Арнольду Хехту и Бартоломеусу Гроссу из Данцига; о казни знатного человека в Торне тамошним комтуром Вильгельмом фон Штайном и слишком жестоком обращении с его вдовой; и о многих других злодеяниях орденских правителей (гебитигеров). Всё это, подчеркнул оратор, явилось основанием для создания союза. Затем он приступил к опровержениям обвинений ордена, относящихся к суду. Далее выступил адвокат ордена, который опровергал показания адвоката союза. Таким образом длились прения сторон, на каждое обвинение следовали опровержения.

Император, его советники и заседатели в течение нескольких дней тщетно старались уладить дело. Но когда из этого ничего не вышло, потребовали от обеих сторон письменно изложить свои правовые притязания, чтобы вердикт был обоснованным и никто не мог бы посчитать себя ущемлённым. Когда поверенный Прусского союза почувствовал, что императорский вердикт может оказаться неблагоприятным, он попытался оставить за собой право на протест, чтобы можно было в удобное время выдвинуть встречную жалобу. Но ему в этом было отказано.

Императорский вердикт должен был заслушиваться в открытом судебном заседании 29 ноября. Тут некоторые полномочные представители союза заявили: их адвокат Мартин Майер имеет лишь условные полномочия. К тому же им кажется несправедливым, что император в этом деле председательствует как единоличный судья. Фридрих III напомнил им, что они сами взывали именно к нему, и определил днём вынесения приговора 1 декабря. Представители Прусского союза пытались отсрочить вердикт, и в указанный день никто от союза не пришёл. Тогда император послал к ним курьера, чтобы сообщить, что он хочет объявить решение по делу. Последовал ответ: адвокат Мартин Майер сложил с себя полномочия, поэтому он не может продолжать вести дело, а другие юристы недостаточно информированы. В этой ситуации император по старому обычаю велел привратнику выйти к воротам дворца и громко трижды пригласить представителей союза, но когда никто из них не появился, орденский адвокат по давней традиции вновь воззвал к правосудию. Соблюдя всю форму, император объявил решение по делу: "Прусский союз учредили незаконно, соответственно, его существование также незаконно, в силу чего союз распускается". По ходатайству орденского адвоката вердикт был документально оформлен, но приведение в исполнение отодвинули на 5 декабря в надежде, что дело ещё может закончиться мирным соглашением. Однако этого не произошло, и в указанный день важный документ был заверен и вручён обеим сторонам в одинаковом звучании.

Уполномоченные Прусского союза и их прокурор отказались присутствовать на слушании вердикта и выразили протест против такого решения.

Пока шло разбирательство в Вене, члены Прусского союза совместно с "Союзом Ящерицы" в середине октября собрались в Кульме на тайное совещание. На нём присутствовал и посланец польского короля капитан Жерленский. В результате этих тайных действий был подготовлен союз с польским королём. Габриель фон Байзен из Вены направился к польскому королю Казимиру в Краков. На общем собрании польских прелатов и сенаторов Байзен заявил королю: прусская земля и города терпят от орденских рыцарей невыносимый гнёт, а так как господство над Пруссией орден получил от короны Польской, а орденские братья признают короля своим патроном, король Польский имеет законное право на владение Пруссией. Вследствие этого все земли и города Пруссии признают короля своим государем. Епископ Краковский летописными свидетельствами подтвердил, что одна часть Пруссии изменой и вероломством перешла под власть ордена, другая отнята орденом у Польши силой. Казимир, получив от сенаторов и прелатов согласие, объявил, что берёт Прусский союз под свою защиту.

Таким образом, в декабре императором был запрещён Прусский союз и в этом же месяце польский король взял его под свою защиту.

К концу 1453 г. ситуация между орденом и Прусским союзом обострилась настолько, что всем было ясно, этот спор можно решить только силой.

Из Торна, где Ганс фон Байзен каждый день совещался с главами союза, движение скоро распространилось на всю страну. Слухи о вербовке орденом наёмников за границей, в том числе у маркграфа Альбрехта фон Бранденбурга, заставили многие маленькие города присоединиться к союзу. Тайные обещания военной поддержки, которые Тилеманн фон Веге и Аугустин фон дер Шеве получали из Польши, а также из Богемии, делали союзников с каждым днём всё смелее и упрямее.

В Торне, Данциге, Эльбинге и других местах готовили оружие, блокировали орденские замки. Напротив замковых стен возводились мощные укрепления, улицы перекрывались баррикадами. Эти приготовления подвигли магистра к решительным шагам. Прежде всего, он спешно вступил в переговоры с герцогом Штеттина по поводу военной помощи. С востока ордену тоже грозила опасность вторжения жемайтов, о чём докладывал комтур Мемеля.

Обещание польского короля "взять покровительство над угнетёнными в Пруссии" вызвало чрезвычайно оживлённую деятельность в Кульмской земле, особенно среди рыцарей "Союза Ящерицы". Ганс фон Байзен, возглавивший это общество, проводил тайные совещания с польским капитаном Жерленским в районе Нессау. Он принимал польских посланников, руководил всеми переговорами в тайном совете руководителей Прусского союза. Под его контролем продолжалось укрепление и вооружение старого города Торна. Успокаивая тамошнего комтура Альбрехта Кальба, он велел горожанам спешно вооружаться, строить укрепления, устанавливать тяжёлые орудия, возводить заграждения в ожидании возможного нападения.

Вскоре из Поморья и Кульмской земли подошли подкрепления, в городе начали призывать к сбору ополчения. Комтур Торна Альбрехт Кальб полагал, что при начавшихся волнениях народный гнев обратится против монетного мастера, и попросил верховного магистра как можно скорее удалить его из крепости.

В конце декабря почти каждый день проходили совещания членов "Союза Ящерицы" и глав Прусского союза. Обычно собирались в Торне, где находились Ганс и Штибор фон Байзен и Ганс фон Эцегенберг, главные вдохновители дворянства.

Страсти разгорались. Как только вернулись посланцы из Вены, был распространён слух, что магистр решил убить Ганса фон Байзена, Тилеманна фон Веге, многих других из союзного совета, а также две сотни дворян и кнехтов. Под прикрытием этой дезинформации в Польшу срочно направилась делегация за помощью. Торн был поставлен под управление четырёх военачальников, городской совет приказал всем горожанам вооружаться, богатым покупать доспехи и оружие, бедным получить их в ратуше. Когда комтур спросил городской совет, к чему такие приготовления, ему объяснили, что это старая традиция — держать город в боеготовности, когда зимой лёд сковывает Вислу.

В Эльбинге, Данциге, Кёнигсберге и других союзных городах Прусский союз развернул активную антиорденскую пропаганду, объявив народу о страшной опасности, грозящей их жизням и имуществу со стороны ордена. Напуганные горожане стали вооружаться и запасаться продовольствием.

Руководство ордена, напротив, надеялось, что императорский вердикт приведёт членов союза к спокойствию и благоразумию, уменьшив их требования. Но поднятая союзом антиорденская пропаганда достигла своего апогея: "Держитесь друг за друга! Кто сеет семя раскола союза, назовите нам его!" Шло запугивание, давались предостережения: "Мы не застрахованы от нападения, будьте бдительны!" Во всех областях Прусского союза возникло чудовищное брожение в городах и сёлах. Ненависть и страх достигли высокой степени накала. Повсюду принимались меры по обороне и военным действиям. Беззащитный и боязливый сельский люд бежал в города, которые они должны оборонять.

Но имелись территории, остававшиеся верными ордену, и тогда состояние вражды друг к другу перерастало в гражданскую войну. Город шёл на город, дворяне на дворян, крестьяне на крестьян. Одни поддерживали орден и старые законы, другие — союз и новый порядок. Всё пребывало в разложении, беспорядке, диком брожении.

Для начала решительных действий руководителям Прусского союза недоставало только военной помощи из Польши, Богемии и Моравии, где были наняты на службу полки наёмников. Сам Георг Подебрад, губернатор Богемии, пообещал войско.

Верховный магистр утратил надежду на благоразумное решение, но попытался ещё раз унять возбуждение. В письме к епископам и правителям он заявил, что в правовом споре не искал и не ищет ничего, кроме правосудия и справедливости. Орден обвиняют в том, что он вербует наёмников, чтобы напасть на союзников и сделать их своими крепостными. Всё это ложь и измышления клеветников. Это заявление в крупных городах не имело большого успеха. В Торне комтура не хотели слушать, Ганс фон Байзен заявил, что не может доверять ни одному слову магистра. Такая же реакция была и в Эльбинге. В Кёнигсберге бургомистры городов Андреас Брунау из Альтштадта, Юрген Лангербайн из Кнайпхофа и Герман Штульмахер из Лёбенихта заявление магистра выдали за выдумку орденского маршала, с помощью которой хотят обмануть города. Только в Данциге настроение было более спокойным, городской совет объявил: он хочет только мирного урегулирования спора, с условием, что магистр пообещает ежегодный "судебный день" и что он впредь не будет преследовать членов Прусского союза, тогда негодование само собой уляжется.

Людвиг фон Эрлихсхаузен мог бы собрать всех руководителей союза на общий съезд, где за обсуждением можно было легко устранить жёсткую позицию сторон, но не все орденские правители были единодушны во мнении относительно происходящего. Но так как большая часть одобрила предложение, магистр созвал некоторых представителей союза. В большинстве это оказались представители малых городов. Съезд состоялся в Мариенбурге. На нём магистр опроверг слухи о том, что орден собирает наёмников для борьбы с союзом, также у него нет планов сделать их крепостными, а зачинщиков убить. Он заверил делегатов, что орден никогда не будет обращаться с подданными иначе, чем полагается доброму господину с верными людьми. Затем магистр ознакомил присутствующих с тем, как проходил суд императора. На суде орден не искал ничего, кроме подтверждения прав и законов. Указывая на вооружение и мобилизацию в крупных городах, он просил объяснить, какова цель этих приготовлений. Так как магистр настаивал на определённом ответе, то уполномоченные ответили: они желают остаться верными людьми для своих господ и оказать им содействие телом и душой. Обрадованный этим ответом, магистр отпустил представителей. Действительно, во многих небольших городах в сельской местности отношение к ордену стало более благоприятным, поступали заверения в верности и преданности.

Для большего доверия магистр послал Генриху фон Плауэну, занимавшемуся вербовкой наёмников в Богемии, приказ не приводить с собой в страну солдат, обставив дело так, словно они сами захотели приехать в Пруссию по собственному желанию и разумению.

Руководители Прусского союза, понимая, что могут потерять своих сторонников, устроили пропагандистские турне по городам Пруссии, пробуждая у народа страх и озлобление из-за мнимых насильственных мероприятий ордена. По всей стране активно распространялись своего рода прокламации, в которых запугивали сельских жителей и горожан, объявляя, что нападение ордена возможно в любой момент. Основной целью было настроить народ против ордена. В большей мере им это удавалось, и во многих областях рыцари, кнехты и крестьяне со всем своим имуществом бежали в большие города.

Попытка Людвига фон Эрлихсхаузена через бывшего магистерского советника Ганса фон Байзена добиться от народа доверия наткнулась на категорический отказ.

Ситуация стала чрезвычайной, в Торне не хватало только формального объявления войны. День и ночь к крепости подтягивалось ополчение, и комтур в любой момент ожидал штурма. Но для повышения обороноспособности крепости не хватало орудий, пороха и гарнизона. Военнообязанные из сельской местности не хотели ехать в крепость для её защиты.

В последние дни января 1454 г. был разработан план полного выхода из-под власти ордена. По инициативе союзного совета в Торне несколько граждан Кульма, которых Людвиг фон Эрлихсхаузен до сих пор считал верными и надёжными, отправились к комтуру Штрасбурга. Разговаривая о состоянии страны, дали ему совет: постараться убедить верховного магистра ещё раз пойти путём примирения, послать как можно скорее некоторых из своих правителей в Торн, где Ганс фон Байзен и авторитетные деятели союза снова охотно встретятся с ними для переговоров. Комтур не почувствовал подвоха и сообщил об этом магистру. Аналогичным образом поступили данцигцы, прося своего комтура убедить магистра в возможности и необходимости новых переговоров. Об этом Эрлихсхаузену написал и Ганс фон Байзен.

Людвиг фон Эрлихсхаузен решил послать в Торн комтуров Штрасбурга и Данцига, где они совместно с комтуром Торна, некоторыми поддерживающими орден важными персонами из Штрасбургского комтурства и другими представителями должны были вступить в переговоры с главами союза. Все комтуры, верные города и сёла в Кёнигсбергском Нидерланде (Нижняя Пруссия) были с этим согласны. Но в то же время большинство придерживалось мнения, что магистр должен отложить переговоры до возвращения орденских посланников из Вены и попытаться склонить к этому союзный совет в Торне. В это же время магистр получил от епископа Эрмландского и орденского госпитальера известие, что старый король Эрих Померанский (1382–1459) пообещал помочь ордену деньгами и войском не менее 5000 человек.

В день, когда комтур Данцига должен был получить в Мариенбурге необходимые инструкции к переговорам с руководителями союза, из Кёнигсберга прибыл орденский маршал Килиан фон Эрдорф с подобным сообщением. Это усилило доверие магистра и побудило его послать в Торн и маршала. В четверг после дня Св. Доротеи (6 февраля) правители должны были прибыть в Торн. Но ещё до этого Ганс фон Байзен с другими главами союза и членами "Союза Ящерицы" 4 февраля составил обращённую к верховному магистру отказную грамоту, в которой дворянство и города союза сообщали об отказе в повиновении и исполнении клятвы верности ордену. Было рассчитано, что курьер с грамотой для передачи магистру прибудет в Мариенбург в день приезда трёх правителей в Торн. Но этот план едва не рухнул. Курьер утром 6 февраля прибыл в Мариенбург и поздно вечером 6 февраля передал магистру "отказную грамоту". Маршал и комтуры в это время находились ещё в орденском замке Папау. Обеспокоенные множеством наёмников, которых они видели в Кульмской земле, и слухами о положении в Торне, они обратились к руководителям Прусского союза с просьбой о сопровождении. Узнав об этом, Ганс фон Байзен, не теряя времени, спешно послал письмо, в котором обещал, что в Кульмзее их будет ждать конвой. В большой спешке во главе отряда богемских наёмников был послан Отто фон Махвиц, смелый, решительный рыцарь, прежде обласканный магистром. Встретив орденских правителей, он тотчас арестовал их вместе с кнехтами и в оковах доставил в Торн, где их заточили в тюрьму.

Замок Торн уже давно находился в полублокаде, вокруг него раскинулся военный лагерь с орудиями. Все подступы день и ночь охраняли усиленные караульные отряды, никто не мог ни войти, ни выйти. После переговоров комтура с бургомистром поступило разрешение всем желающим покинуть замок. Было запрещено подвозить продовольствие и фураж, а все послания магистра комтуру передавались только после прочтения бургомистром.

Торнский совет 7 февраля потребовал немедленной сдачи крепости. Комтур Альбрехт Кальб отклонил требование о немедленной капитуляции и просил дать ему подумать до следующего дня. В этом ему было отказано, начались боевые действия. Замок с двух сторон подвергли непрерывному обстрелу из тяжёлых орудий, форбург атаковали и подожгли. К полуночи слабый и павший духом гарнизон из присланных магистром наёмников начал разбегаться. Сопротивление стало невозможным, ночью решили сдать крепость врагу. С рассветом оговорили условия, по которым всем орденским братьям гарантировались жизнь и свободный выезд. После долгих переговоров свободный выезд был обещан и бежавшим в замок бывшим членам союза, перешедшим на сторону ордена. Орденским рыцарям позволили провести 14 дней в местном монастыре францисканцев.

Затем их под надёжной охраной должны были отправить в какой-либо орденский замок, но не в Мариенбург, Данциг, Эльбинг, Бальгу, Бранденбург, Кёнигсберг или крепость в Кульмской земле. Их обязали не воевать против Прусского союза, если крепость, куда они отправятся, будет впоследствии осаждена союзниками.

Об этом комтур сообщил магистру, прося его дать орденским братьям некоторое содержание и указать, в какую крепость он со своими соратниками должен направиться. Их путь лежал через Тухель и Шлохау в Ноймарк (Новая марка), так как иначе магистр не сумел бы их принять.

Сразу после захвата Торна, первого орденского замка, построенного более 200 лет назад, он был разрушен горожанами до основания. Магистр узнал об этом от судьи Кульмской земли Отто фон Плехау. Стало известно, что отряды союзников из Поморья и Путцигского угла подходят к Штаргарду. Затем они обошли его с востока и разбили лагерь вблизи Меве, чтобы оттуда направиться в Эльбинг. По дороге ополчение усиливалось за счёт примыкающих к нему простых людей. Из Данцига магистр получил печальное известие: замок почти потерян, гарнизон предан, продовольствие из города не подвозится.

Выяснились ближайшие планы союзников: прежде всего они постараются взять четыре главных замка — Торн, Эльбинг, Данциг и Кёнигсберг. Также узнали, что к польскому королю уже ушло посольство от Данцига и Торна с богатыми подарками и приношениями.

Передача "отказной грамоты" повергла Мариенбург и Людвига фон Эрлихсхаузена в состояние шока. Ещё до прибытия известий из Торна магистр написал письмо союзному совету, в котором призывал к переговорам, желая устранить разногласия. Он предупреждал, что отказ союзников от исполнения клятвы на верность ордену развязывает войну. Желая предотвратить её, он твёрдо обещал, что не тронет союз, каждый год будет проводить "судебный день" и все разногласия устранять на съезде полюбовно. Он также просит союзников отказаться от штурма замков. Подобное послание он отправил и в Данциг, приглашая совет, судебных заседателей и уважаемых персон из третьего сословия к себе в Мариенбург, дабы устранить все недоразумения.

Но этот шаг был сделан слишком поздно, ему ответили: совет Данцига не может вести переговоры по такому важному вопросу. В большой спешке магистр послал курьеров к комтурам Штрасбурга, Бальги, Бранденбурга, Кёнигсберга и в другие замки. Он рекомендовал им собрать дворян и объяснить, что орден не требует ничего, кроме того, что может требовать по закону, призвать их к верности и вооружиться. Но эта рекомендация после сдачи Торна не произвела никакого впечатления, основная масса дворян присоединилась к Прусскому союзу. Через несколько дней почти все замки в Кульмской земле — Альтхауз, Голуб, Шёнзее, Реден, Грауденц, Папау и Роггенхаузен — были осаждены. Уже при первых столкновениях Штрасбург, Грауденц и Реден выступили на стороне воставших. Многие знатные люди укрылись в замках, и только угрожающие требования глав союза заставили многих стать перебежчиками.

Со всех сторон к магистру поступали просьбы о помощи: комтуры просили усилить гарнизоны, епископ Помезании Каспар — срочно прислать в Ризенбург военачальника. Из-за безмозглого приказа Генриху фон Плауэну не вводить в страну навербованных наёмников магистр никому не мог оказать содействия. Он был больше озабочен судьбой собственного замка и требовал у комтуров и пфлегеров срочно прислать верных людей для обороны Мариенбурга. К этому времени пфлегеры Зеестена и Растенбурга были арестованы, а последний из них утоплен пришедшими в ярость горожанами.

Тогда магистр обратился к герцогам Владиславу и Болеславу Мазовецким, курфюрсту Бранденбургскому, герцогам Саксонским, а вскоре и к королю Эриху Померанскому с настоятельной просьбой оказать ему срочную помощь в борьбе против неверных подданных и спасти орден из беды.

Из соседней Померании можно было рассчитывать лишь на незначительную помощь, потому что тамошние города отослали уже всех наёмников в Данциг союзникам. Комтур Шлохау Йохан Рабе с трудом получил от фогта Ноймарка несколько сотен наёмников за золото и около 40 всадников от фогта Шиппенбайль для пополнения гарнизонов замков Шлохау и Тухель и защиты от грозящей им опасности.

Таким образом, магистр пока остался без иностранной помощи. Надо было постараться получить отсрочку и содействие. Поскольку его предложения остались без внимания союзников, епископ Помезанский направил их находившимся в Помезании союзным деятелям Николаусу фон Махвицу и Альбрехту фон Вальдау. Тем временем мариенбургские чиновники начали переговоры со Штибором фон Байзеном и Рамшелем фон Криксеном. Но эти переговоры ни к чему не привели, их отослали к собравшимся в Эльбинге полномочным представителям городов и земель, а оттуда в союзный совет в Торне.

В это же время магистр, совершенно не понимая обстоятельств, обратился к королю Польскому, прося его о содействии, так как при сложившейся в стране ситуации кровопролитие было неизбежным. "И так как Вы христианский король, который, без сомнения, охотно сделает всё, что ведёт к миру и благу, мы вместе с нашими прелатами и всем нашим орденом смиренно умоляем Ваше королевское Величество: да тронут Вас раскол и несчастья этой страны и нашего ордена… и Вы выступите милостивым посредником между нами и нашими землевладельцами и городами, чтобы эти бедствия Вашей милостью, мудростью и помощью устранить и в добро обратить".

Но предотвратить войну уже было нельзя. Большинство крепостей в Кульмской земле — Биргелау, Папау, Альтхауз, Грауденц, Шветц, а также Меве и Соббовиц — были захвачены союзниками и заняты городскими гарнизонами. Шёнек сдался данцигцам добровольно. Замок в Данциге, где все запальники огнестрельного оружия оказались забиты гвоздями, был сдан комтуром Конрадом Пферсфельдером городскому совету без какого-либо сопротивления, формальным договором. Он и орденские братья, согласившиеся на сдачу, получили внушительную денежную сумму и разрешение остаться в Данциге до лета. Затем они со своим имуществом уехали прочь. Замок был полностью разрушен горожанами, упомянутый комтур сам посоветовал: если крестьяне не хотят более терпеть аиста на крыше дома, то они сбрасывают его гнездо вниз.

Из Данцига было совершено нападение на орденскую крепость Гребин в Вердере, которую без особого труда взяли, а затем сожгли. Замок в Эльбинге под командованием храброго графа Адольфа фон Гляйхена в течение нескольких дней оказывал упорное сопротивление. Но после предательства временного комтура, который скинул орденский плащ и перешёл на сторону горожан, вынужден был 12 февраля сдаться. Амбары подожгли, в огне погибло зерна на 2 тысячи марок. Замок был разрушен.

Генрих фон Плауэн, прибыв в страну, находился на пути в Эльбинг. События его застали в замке Пройсиш-Холланд, который был осаждён данцигскими, эльбингскими и богемскими наёмниками. Замок смог продержаться только несколько дней, после чего сдался. Так в течение восьми дней 13 замков попали во власть Прусского союза. Частично это произошло из-за предательства орденских слуг и беженцев, которые в них находились, частично из-за трусости и неверности орденских братьев.

По стране распространился страх. В районе Остероде, боясь репрессий восставших, все благородные люди перешли на сторону союза, то же случилось в Эрмланде. Жители Браунсберга, недовольные политикой епископа, разорили дом каноников. Не видя иного спасения, соборный капитул Эрмланда объявил о своей приверженности союзу и отказался от своего епископа.

Орденский замок в Кёнигсберге, где ещё недавно маршала водили за нос мирными заверениями, был захвачен без сопротивления. Рыцарям ордена разрешили свободный выезд в Лохтштедт и пребывание там до весны. Не столь мягко обошлись с орденскими рыцарями в других местах. Их сбрасывали с крепостных стен, топили в ближайших водоёмах, отправляли в открытое море, откуда они уже не возвращались.

В комтурстве Пройсиш-Марк всё тоже пребывало в беспорядке, почти все были враждебно настроены к ордену, грозили комтуру сбросить его с крепостной стены, когда они возьмут замок. Поскольку не было надежды спасти крепость, комтур бежал, прихватив налоговые деньги.

После того как Реден после короткого сопротивления пал, союзный совет в Торне разослал всем светским рыцарям и кнехтам в Кульмской земле и других союзных землях приказ в полном вооружении скакать в Штрасбург, чтобы помочь взять осаждённую крепость. Вскоре пала и она. Но не только замки были завоёваны. Дворянство комтурств Бальги, Бранденбурга, Замланда и прилегающих к ним районов послало магистру отказ в выполнении клятвы верности. Ещё не закончился февраль, а Бранденбург, Бальга, Прейсиш-Эйлау, Растенбург, Ортельсберг и Морунген были во власти союзников, а Остероде близок к тому. До сих пор верные ордену маленькие города, такие как Диршау, Меве, Нойенбург и другие, напуганные страшными событиями, перешли на сторону союза или были готовы это сделать. Таким образом, в течение четырёх недель во власти союза оказалось не менее 56 замков и, кроме Мариенбурга и Штума, на стороне ордена почти не осталось укреплённых мест. Страх, малодушие и предательство, ненависть и месть — всё вместе привело орден на край гибели. Мариенбургу также грозила большая опасность. Его гарнизон был усилен всем, что оказалось под рукой, в замок стягивались бежавшие комтуры, фогты и пфлегеры. Орденское руководство строило планы выжечь всё на 4 мили вокруг города, были предложения пробить брешь в дамбе реки и затопить всю округу.

Узнав об этих планах, эльбингцы советовали как можно скорее осадить Мариенбург. Для осады орденской резиденции собирались ополчения из Нидерланда, Бранденбурга, Замланда и других земель.

В этом положении спасение ордена собственными силами было невозможно. Ситуация обострилась после взятия союзниками замка Шлохау, что в определённой степени блокировало дорогу в Германию. Комтур Йохан Рабе подготовил и снабдил замок всем необходимым, фогты Ноймарка и Шиппенбайля прислали ему подкрепление. Но этого было крайне мало, гарнизон не мог долго противостоять силам Данцига. К тому же большинство укрывшихся дворян бежали ночью через крепостные стены, а во время одной из атак данцигцев между маркерами (выходцы из Ноймарка) и местными возникла дикая ссора. В итоге ненадёжное местное ополчение было выслано из замка. В результате гарнизон оказался так ослаблен, что маркеры утратили всякое мужество и принудили комтура к сдаче замка. Весь конвент направился в город Кониц (Хойниц), который вскоре также присоединился к союзу. Отрезанные от Мариенбурга большой территорией, находившейся под властью Прусского союза, они попросили магистра о разрешении уехать в орденские провинции в Германии.

Только большая военная сила из-за границы могла принести спасение. Людвиг фон Эрлихсхаузен вновь обратился к фюрстам, королю Дании и Швеции, герцогам Силезии и Померании, курфюрстам и имперским сословиям в Германии, к ганзейским городам, к ландмейстерам Германии и Лифляндии с просьбой о срочной помощи. Особое поручение он дал недавно избранному немецкому ландмейстеру Ульриху фон Лентерсхайму: убедить немецкое дворянство в необходимости спасения ордена.

Герцоги Мазовецкие оставались нейтральными, соглашаясь лишь отправить своих послов к руководству союза для посредничества в улаживании отношений с орденом.

Для нейтрализации короля Датского Прусский союз пожаловался ему на орденскую власть, представив её как тиранический гнёт, а своё дело — как защиту свобод и привилегий.

Фридрих Бранденбургский, воспользовавшись благоприятными условиями, надеялся приобрести у ордена Ноймарк. Ландкомтур Саксонии Фридрих фон Поленц по поручению верховного магистра заключил с ним договор, согласно которому Ноймарк передавался курфюрсту Бранденбургскому за 40 000 рейнских гульденов с правом обратного выкупа.

В день 22 февраля, когда орден уступил Ноймарк курфюрсту, король Польский Казимир IV Ягеллончик объявил ордену войну, хотя многие из его окружения не советовали ему этого делать. При этом он выдвинул такие причины, которые позволяли ему не подчёркивать связь с Прусским союзом и возложить вину за нарушение мира на орден.

Инкорпорация. Как только был сделан шаг к отказу от подчинения ордену, начались многочисленные собрания рыцарей из "Союза Ящериц", поместного дворянства и делегатов от союзных городов. На них обсуждался главный вопрос — о мерах формирования регулярного войска и обеспечения безопасности страны. Мнения были самые различные. Дворянство склонялось к тому, чтобы сохранить захваченные замки целыми и невредимыми, самим сформировать их гарнизоны и, опираясь на них, защищать города и сёла. Сельское население было против этого, опасаясь, что дворянство вскоре сможет выступить таким же господином, как и орден. В некоторых городах, особенно богатых торговых, как Данциг, появлялась мысль о создании республиканской коммуны.

В Данцигском округе, Кульмской земле и многих других местах возник раскол между городами и дворянством из-за захваченных орденских замков. Города склонялись к тому, чтобы уничтожить их, а дворянство хотело сохранить и воспользоваться ими. Данциг благодаря огромному влиянию пытался навязать своё решение, из-за чего всё дворянство Поморья было крайне озлоблено.

В этой ситуации рыцарям из "Союза Ящерицы" казалось правильным формально предложить королю Казимиру IV Ягеллончик) верховную власть над Пруссией и сделать это как можно скорее. Им удалось добиться согласия у прочих членов союза. Было организовано посольство из 12 делегатов от дворянства и городов во главе с Гансом фон Байзеном, Аугустином фон дер Шеве и Габриелем фон Байзеном. Прибыв в Краков 18 февраля, они столкнулись с треслером ордена, который по распоряжению магистра присутствовал со свитой на свадьбе короля Казимира с Элизабет, дочерью императора Альбрехта.

Посольство союза было принято благосклонно и допущено к открытым переговорам, начавшимся 3 марта 1454 г. На начальном этапе члены Прусского союза предлагали Казимиру стать покровителем. Пытаясь сохранить независимость, сословия после выхода из-под власти ордена могли предоставить королю лишь протекторат над Пруссией. Но под давлением польских требований полномочный представитель Ганс фон Байзен обратился к королю Казимиру IV с новым предложением.

Реконструкция этой речи включала восемь пунктов. Первые пять описывали известную ситуацию, сложившуюся в Пруссии до и после захвата восставшими орденских замков.

В шестом пункте говорилось: "Выбор короля Польши новым верховным правителем Пруссии (выбор сделан Прусским союзом).

7. Условия этого выбора: сохранение старых привилегий; обещание разрушенные членами союза замки не восстанавливать и оставить эти места союзу. Необходимые гарантии для выполнения других, пока не сформулированных условий.

8. Выбор короля верховным правителем в новых областях означает для последнего расширение сферы его власти и территориальные приращения. Такое действие короля не будет нарушением договора, так как орден со своей стороны его уже нарушил…".

В заключение они высказали просьбу: "Если Вы не хотите принять нас как подданных, то дайте нам, по крайней мере, обещание не оказывать содействия нашим противникам, так как мы никогда больше не пойдём под власть ордена, а скорее умрём за нашу свободу и справедливость, чем каждый день ждать позорного конца и терпеть насилие тиранов".

6 марта 1454 г. в Кракове была издана так называемая грамота об инкорпорации. Эта грамота совершенно не соответствовала предложению прусских сословий. В ней указывалось: король Казимир IV Ягеллончик Польский принимает предложение "прусских сословий" и присоединяет их страну к Польской империи на указанных ниже условиях:

"1. Участие прусских сословий в привилегиях сословий королевства Польша, а также участие в выборах короля.

2. Покровительство и защита от всех врагов.

3. Сохранение старых привилегий и обновление утерянных жалованных грамот.

4. Отмена пофунтовой пошлины и всех других видов пошлин.

5. Упразднение берегового права.

6. Назначение на должности, а также в гарнизоны замков и городское управление только местных жителей.

7. Привлечение королём Земельного совета (ландесрата) к решению важнейших вопросов.

8. Гарантия границ.

9. Подтверждение всех имущественных прав с Магдебургским, Кульмским, Польским и Прусским наследственными правами.

10. Право чеканки монет городов Торн и Данциг в мирное время и дополнительно в Кёнигсберге и Эльбинге в военное.

11. Назначение наместников только по согласованию с городами.

12. Свободный рынок и передвижение для прусских купцов во всех городах королевства Польша".

Свидетелями данного акта стали духовные и светские персоны королевства Польша.

Уже 9 марта король Казимир называет Ганса фон Байзена наместником Пруссии.

Но заявление сословий о переходе под власть польского короля и грамота об инкорпорации содержали противоречия и неточности. В этой грамоте король взял на себя больше, чем ему предложили сословия: он заявил о подчинении своей персоне и польской короне не в форме протектората, на что расчитывали прусские сословия, а о включении в состав Польской империи.

Прусские сословия ответный документ от 15 апреля не ратифицировали (не скрепили своими печатями). Так как необходимое двухстороннее подтверждение обеих грамот в их важнейших определениях отсутствовало, то они не могли быть признаны законными. Позже сословия ратифицировали грамоту в формулировке понятия "корона", где речь идёт о просто персональном союзе, но никак о вхождении в Польскую империю.

Когда король принял прусские сословия под свою защиту, орден напомнил ему об условиях последнего мирного договора: ни одно из правительств обоих государств не имеет права вступать в отношения с подданными другого. Польша сослалась на уже привычную причину, что орден сам неоднократно нарушал условия договора.

Между тем раскол между городами и дворянством в Кульмской земле усилился. Причиной послужило взятие городами замка Шёнзее и его разрушение (замок был сожжён). В то время как дворяне заняли большинство других замков и забрали оттуда всё, что там нашли, совет Прусского союза в Торне спешно отправил к Гансу фон Байзену и прочим посланникам курьера с просьбой как можно скорее вернуться в Пруссию. Срочно прибыв в Торн, они узнали, что уже с 27 февраля Мариенбург осаждён. С одной стороны войска из Данцига под командованием советника Эвалда Вриге расположились лагерем на левом берегу Ногата, с другой стороны подошли войска союзников. Из Мариенбурга вылазки пока не предпринимались, так как магистр для усиления своих сил планировал перевести гарнизон из Штума. Союзники тоже не пытались всерьёз штурмовать крепость, ожидая помощи из Польши. Их начальники (среди них Отто фон Махвиц) послали городскому совету и горожанам Мариенбурга требование о сдаче города. В ответ была предпринята успешная вылазка против данцигцев. Осаждённый союзниками замок Штум подвергался незначительным атакам, которые без особого труда отбивались гарнизоном.

После возвращения делегации из Кракова на союзном собрании в Эльбинге было принято решение: всё орденское имущество национализировать и использовать для вербовки наёмников, а военные и другие необходимые издержки покрывать за счёт податных денег, а также с доходов от рыболовства, Мельницкого дела, добычи янтаря и тому подобное. Всё орденское имущество должно быть сдано в аренду, всё церковное серебро следует употребить для чеканки монет, необходимых для ведения войны. Данцигу поручили наложить арест на всё орденское имущество за границей и его корабли.

Кризис. Казалось, в очередной раз ордену в Пруссии наступил конец. Практически все замки и города находились во власти Прусского союза, который поддерживало из-за убеждений или страха подавляющее большинство населения. Польский король выступил на стороне восставших, и шансов на победу ордена не было совершенно. В его распоряжении в Пруссии находилось только три опорных пункта — замок и город Мариенбург, замок Штум и город Кониц. В то же время орден частично очистился от того балласта, который оказался в его рядах. Из 400 орденских рыцарей, имевшихся в 1437 г., на 1453 г. численность снизилась до 300, а к середине 1454 г., вероятно, их оставалось не более 150. Это были люди, на которых ещё хоть как-то можно было положиться в это сложное время, но и оставшиеся не всегда проявляли себя достойно. К сожалению, в столь критический для ордена момент его возглавлял слабый и безвольный магистр, не сумевший поддержать дисциплину на должном уровне.

Не имея опоры в стране, орден нуждался в поддержке извне. Граф Генрих Ройс фон Плауэн-младший, Байт фон Шёнберг и граф Ганс фон Кирхберг собрали на службу ордену в городе Конице вооружённые отряды из немецких рыцарей общим числом 800 всадников. Узнав об этом, Ганс фон Байзен приказал начальнику из Меве Йону фон дер Иене срочно перебросить войска в район Коница, заблокировать дороги и постараться очистить область от орденских войск. Перекрыв дороги, Йон фон дер Йене осадил город. После очередного обращения магистра император приказал фогтам Ноймарка и Шиппельбайна направить из Ноймарка войско и снять осаду Коница.

В Мариенбурге узнали, что из лагеря данцигцев часть войска ушла на Кониц, и организовали вылазку. Перебравшись по мосту на левый берег, войска неожиданно напали на врага. Атака оказалась удачной, неприятель был отброшен, около 700 человек были убиты и взяты в плен. Захвачено много оружия и пушек, перевезённых в Мариенбург. Орденские солдаты преследовали их до самой Вислы, освободив весь Гросс Вердер (большой остров). Оставшиеся поспешили вернуться в Данциг, так как их напугал слух о том, что немецкий ландмейстер подходит к городу со своим войском. Магистр Людвиг тотчас отдал приказ, чтобы жители левобережья со всем своим имуществом укрылись в Мариенбурге. Дамбы и берега Ногата и Вислы были заняты часовыми.

Между тем уже немолодой (64 года) Ганс фон Байзен, получив от короля официальный титул губернатора Пруссии, возглавил управление страной. От его имени выдавались все важнейшие предписания в сфере военных дел. От имени страны, в окружении советников и бургомистров крупных городов, он принимал на службу иностранных наёмников. Губернатору также помогали его братья: Штибор фон Байзен представлял Кёнигсбергский округ, а Габриель фон Байзен руководил Эльбингским округом. В Померании командовал Йон фон дер Йене, а рыцарь Аугустин фон дер Шеве возглавлял вооружённые силы Кульмской земли с резиденцией в Грауденце. Главным образом этими людьми в Торне была подготовлена грамота о подчинении, в которой они обязывались дать клятву на верность польскому королю. Для принятия этой клятвы король послал в Торн своего канцлера Иоганна фон Конецполе и епископа Позненского. В городе многие сразу же принесли клятву на верность. Ганс фон Байзен и названные начальники обязались обращаться с прусскими епископами как с врагами до тех пор, пока они не принесут клятву на верность польскому королю.

Ганс фон Байзен послал к брату Штибору, командовавшему войсками у Мариенбурга, королевского герольда, который должен был потребовать у верховного магистра появиться у крепостных ворот и принять объявление войны. Если магистр не захочет, то проводить герольда в замок и там передать ему это известие. Одновременно с этим потребовать от имени короля сдать крепость.

Первый губернатор Пруссии основной задачей на этот период считал взятие города Коница, чтобы полностью отрезать орден от Германии и тем самым вынудить сдать последние орденские крепости в Западной Пруссии — Штум и Мариенбург. Среди гарнизона и населения осаждённого Коница всё ощутимее становилась нехватка продовольствия. Подвоз был невозможен, так как Шлохау заняли союзники. Командующий Йон фон дер Йене с частью своих воинов направился в район замка Тухель, где вместе с польским воеводой (капитаном) Жерленским, который имел тысячу всадников и 300 наёмников, овладел всей округой.

У Мариенбурга ни дня не проходило без стычек. Орденское руководство пыталось ежедневными вылазками из города и крепости отвлечь врага от серьёзного штурма столь важного для ордена замка Штум, расположенного в 15 километрах южнее, учитывая, что при недостатке у тамошнего гарнизона сил и мужества нельзя было рассчитывать на его упорное сопротивление при общем штурме. К тому же, имея в Кульмской земле достаточно примеров предательства, комтур Штума не доверял укрывшимся в замке дворянам и крестьянам. По требованию шпитлера (госпитальера) и верховных правителей магистр направил в Штум подкрепление из орденских рыцарей и верных кнехтов. Подозрительных крестьян из замка выпроводили, и гарнизон не без тяжёлых потерь и напряжения, но с удачей в боях защищал замок ещё более пяти месяцев. Таким образом, надежда губернатора, ожидавшего сдачи Штума ещё до Пасхи, не оправдалась.

Тогда Ганс фон Байзен обратил усилия на удовлетворение требований военачальников, руководивших осадой Мариенбурга. Было налажено финансовое обеспечение войска, в Кульмской земле и в районе Остероде проводились мероприятия по привлечению в ополчение народ. Из союзных дворян создавались комиссии, собиравшие необходимые на войну деньги в городах Эрмланда. Губернатор старался также убедить герцога Флотко Мазовецкого отозвать своих людей из Мариенбурга и задерживать на границе следующие на помощь ордену военные отряды.

Его рвение ещё более усилилось, когда пришло известие, что король Казимир собирает войско для похода в Пруссию.

Но не везде деятельность губернатора была эффективной. Его приказы к созданию ополчения выполнялись нерадиво. Многие считали, что дело освобождения от ордена уже закончено. Его брат Штибор, осаждавший Мариенбург, так и не смог в своём войске навести порядок. В лагере восставших практически полностью отсутствовала дисциплина. В пёстром смешении местных дворян, горожан, в большинстве своём плохо вооружённых крестьян и жадных до денег и добычи наёмников никто никого не хотел слушаться. Многие разошлись по домам, другие надолго покидали лагерь когда хотели. Часто среди командиров и местных дворян возникали разногласия и жёсткие ссоры. Губернатор грозил суровыми наказаниями мародёрам, непослушным и изменникам, но это никак не сказывалось на улучшении дисциплины. Похожим положение дел было и в войске под Коницем.

Ганс фон Байзен надеялся с прибытием короля Казимира решить финансовые проблемы, о которых он уже неоднократно, но безуспешно просил. Прежде всего, рассчитаться с наёмниками и улучшить дисциплину в войсках. Также за счёт польских сил усилить осадные войска, что быстро приведёт к благополучному завершению развязанной войны. Губернатор посоветовал командующему Штибору разрушить мост через реку Ногат, ведущий из крепости Мариенбург на левый берег.

В это время в ордене только твёрдая вера в скорую помощь из Германии поддерживала дух оставшихся защитников. Орденский шпитлер Генрих Ройс фон Плауэн с большим энтузиазмом делал всё для успешной обороны. Он всем внушал надежду, в том числе и гарнизону Штума.

В Германии немецкий магистр, ландкомтур Франконии (Франкен) и другие правители усиленно склоняли фюрстов и рыцарей (дворян) к содействию и помощи ордену. Они полагали, что он сумеет удержать Мариенбург до их подхода. Штум тоже надеялись удержать, невзирая на подошедшее к неприятелю подкрепление, которому, однако, недоставало решимости для генерального штурма. Весь прилегающий район, вплоть до округа Кристбург, был так разорён, что крестьяне не могли поставлять продовольствие и другие припасы. В деревнях всё было разграблено и порушено.

Город Кониц под командованием Генриха Ройса фон Плауэна-младшего и комтура Шлохау вёл активную оборону. Постоянные вылазки и стычки были успешными, в то время как польско-союзное войско, насчитывающее почти 3000 человек, под командованием Николауса Жерленского несло значительные потери. Прибывший от короля посланец с требованием сдачи города без разговоров был отослан назад. Здесь тоже надеялись на скорую помощь из Германии, особенно на приезд немецкого магистра с большим сопровождением. Для деблокады Коница верховный магистр поручил фогту Шиппенбайля подтянуть из Кюстрина 2000 наёмников и прибывающих из Ландсберга 500 всадников под командованием Бернхарда фон Цинненберга.

Ордену недоставало денежных средств для приведения в движение иностранной помощи. Все знали о его бедности, и мало кто покупался на обещания. Магистр был уже не в состоянии удовлетворять требования небольшого количества наёмников даже в Конице.

Польша вступает в войну. Между тем король Казимир Ягеллончик, со своей новой супругой и знатными лицами королевства, с внушительным войском прибыл в Пруссию. В Торне 23 мая его встретили с ликованием и клятвой на верность. Местные дворяне, особенно рыцари из "Союза Ящерицы" (которые похоже возглавили Прусский союз), депутаты от городов — все спешили засвидетельствовать свою преданность. Затем король отправился в Эльбинг. Народ отовсюду стекался в город, чтобы там присягнуть королю. Епископы Иоганнес Кульмский, Каспер Помезанский и Николаус Замландский (Эрмландский находился в то время в Мариенбурге), дворянство, рыцари, знатные люди, советники магистратов и делегаты городов поклялись королю в верности и покорности, пообещав отдать все свои силы ради изгнания ордена из страны и искоренения следов его власти. В Кёнигсберге присягу принимал королевский канцлер Иоганн фон Конецполе, принятый с большим почётом.

Прежде всего король облагодетельствовал Данциг. Город получил не только значительные доходы от налогов и других податей с принадлежащих ордену имений, земель и деревень, но и обширный городской район. В свою очередь город обязался выплачивать королю 2000 венгерских гульденов в год, а также обустроить соответствующий королю двор, снабдить его всем необходимым и взять на содержание. Когда же король со всей свитой будет посещать Данциг, в течение трёх дней в году снабжать его всем необходимым.

Затем король совещался с депутатами от сословий о мерах по сбору финансов, необходимых для ведения войны. Говорили о том, как взять Кониц и помешать немецкому магистру, которого ожидали со дня на день, помочь ордену в Пруссии. Обсудили также план завоевания Гросс Вердера, чтобы снова осадить Мариенбург со стороны Ногата. Деньги частично добыли, отдав в аренду нескольким гражданам Данцига орденский амт Путциг. Завоевание Коница король взял в свои руки. Очистить левобережье (Гросс Вердер) и отрезать Мариенбург изъявил готовность Данциг. После этого король отправился назад в Торн, утвердил там прежних командиров в их должностях и обещал никогда не отдавать командные должности в крепостях и городах иностранцам, а если такое случится во время войны, то после установления мира иностранец, согласно вышесказанному, будет заменён здешним командиром.

Теперь каждая из сторон приступила к осуществлению принятых решений. Первоочередной задачей короля являлось взятие города Коница. Для усиления осадных войск он направил внушительные подкрепления.

Губернатор и руководство Прусского союза вербовали всё больше наёмников. Но и король, и союзное руководство столкнулись с значительными затруднениями. Вести о подходе из Германии помощи ордену вынуждали их дробить вооружённые силы. Города, опасаясь вторжения, требовали усиления своих гарнизонов. В спешке собираемые военные налоги практически не поступали. Из-за повышения этих налогов и из-за военных действий, лёгших тяжким бременем на землевладельцев, в Эрмланде и других местах начало проявляться недовольство. Чешские наёмники из-под Мариенбурга грозились покинуть лагерь, если им не заплатят жалование и не выкупят их товарищей из плена. Когда их требования были в некоторой степени удовлетворены, начали выдвигать те же претензии немецкие наёмники под Штумом. Командующий ими Аугустин фон дер Шеве ежедневно испытывал давление с их стороны. Из-за дефицита продовольствия часть ополчения из Данцига покинула лагерь под Штумом. Попытка губернатора заменить данцигцев отрядами из Кёнигсберга и других городов Нижней Пруссии (Нидерланда) особого успеха не имела.

Между тем данцигцы соединились под Диршау с королевским войском и чешскими наёмниками, в последние дни июня выдавили с левобережья орденские формирования и вернулись на Гросс Вердер напротив Мариенбурга. Теперь крепость была полностью блокирована тремя лагерями — один под Вилленбергом, ближе к городу, другой — лагерь при Хоппенбрухе вблизи предместья и данцигский на левобережье. "Теперь вы непременно завоюете крепость!" — писал губернатор командующему союзных войск под Мариенбургом.

На самом деле риск падения Мариенбурга был очень велик, блокада оказалась столь плотной, что почти все посланные курьеры были пленены, убиты или утоплены. Удалось отослать только два письма, немецкому магистру и королю Богемскому, в которых Людвиг их вновь просил о срочной помощи.

Но шли недели, а ничего значительного не происходило. При каждой атаке врага на стены города на помощь гарнизону приходили горожане во главе с решительным бургомистром Бартоломеу сом Блуме. Они же поддерживали рыцарей при их нападениях на вражеский лагерь. Кроме того, народ ещё твёрдо верил в помощь Св, Барбары, голову и икону которой ещё в начале года для безопасности перенесли из "старого дома" в Мариенбург. Все предприятия союзников срывались из-за отсутствия единства. Богемцы при каждом нападении грозили покинуть лагерь и разграбить города и крепости Помезанского епископства. Руководство Данцига желало своими силами захватить Мариенбург, не допустив в него ни поляков, ни союзные войска. Предпринятая попытка союзников отрезать город от воды успеха не принесла.

Недостаток единства в исполнении плана, целесообразном использовании и взаимодействии вооружённых сил осознали и король, и губернатор, и другие главы союзников. Поэтому в середине июля в Грауденце был проведён съезд, где кроме воевод и земельных правителей участвовало и некоторое количество поместных дворян и бургомистров больших городов. Король старался заслужить расположение сословий, передав им право выбора Земельного совета. Сословиями было решено создать совет из семи представителей дворян и семи представителей городов и в таком составе решать все важные дела. Дворянство быстро назвало своих представителей, большей частью ещё молодых людей. Города хотели провести выборы позднее. Затем начали вновь обсуждать вопрос о том, где взять денег, чтобы заплатить наёмникам под Мариенбургом и Коницем, в особенности богемцам. Кто-то предложил, чтобы король поручился за сословия на срок в четыре недели. Но он, желая получать деньги от новых подданных, но никак не платить, заявил, что не может сделать этого без согласия своих королевских советников. В ответ сословия отклонили его предложение заложить богемцам на время замки Штрасбург и Реден. Тогда король заявил: этот вопрос должно решать руководство Пруссии, но никак ни Польша. Союзным представителям пришлось договориться с командирами наёмников о сроке выплаты и собрать нужное количество денег с городов, трёх епископов (за исключением епископа Эрмландского) и четырёх соборных капитулов в размере 46 600 марок. Однако чтобы возместить ущерб городам, на которые легла основная масса военных расходов, им пообещали освобождение жителей малых городов от налога на землю и наследство. Сразу после окончания съезда король отправился в Польшу. По пути Казимир заехал в Торн, где встретился с посланниками папы, императора и имперских фюрстов, пытавшимися убедить его вернуть ордену занятые земли. На эти пожелания посланники получили ничего не значащий ответ.

Неожиданно почти все богемские наёмники покинули лагерь под Мариенбургом и занялись опустошением ближайших и отдалённых территорий. Подошедшее польское войско в большей части представляло шляхетское ополчение с полным отсутствием дисциплины, поэтому не представляло большой опасности. Данцигцы ограничились тем, что отрезали путь в крепость со стороны левобережья. В общем и целом силы врага под Мариенбургом и Штумом насчитывали теперь около 8 000 человек.

Положение в Штуме было очень сложным, так как небольшой гарнизон изматывался в постоянных стычках с врагом и не имел возможности пополнить свои силы. К тому же сказывался большой дефицит продовольствия, конина стала уже обычной пищей даже для благородных рыцарей. Хроническое недоедание, переутомление, солнечная жара вызвали эпидемию. В связи с этим с каждым днём уменьшался гарнизон, а вместе с ним и мужество защитников Штума. Подвезти помощь и продовольствие из Мариенбурга было невозможно. Наконец, они были вынуждены заключить с неприятельскими командирами договор, согласно которому обязывались без сопротивления сдать крепость, если до определённого дня не придёт помощь. Об этом они сообщили магистру, но так как он им помочь не мог, гарнизон 8 августа освободил замок, передав союзникам находившуюся в нём артиллерию. Получив надёжный конвой, они по договорённости с магистром должны были отправиться в Мариенбург. Но лишь часть гарнизона ушла к магистру. Не видя перспектив продолжения борьбы, 10 рыцарей изменили ордену; четверо из них с фогтом Роггенхаузена Эглофом фон Розенбергом поступили на службу к королю Казимиру. К ним присоединилась и большая часть гарнизона. Этот эпизод показывает, сколь деморализованы были орденские рыцари. В связи с этим удивляет продолжающееся сопротивление ордена, у оставшихся рыцарей ещё хватало мужества и сил для продолжения войны в Пруссии.

Для Мариенбурга сдача Штума стала большим ударом, не только с моральной стороны, но ещё в большей степени с точки зрения стратегии. Освободившиеся из-под Штума войска были переброшены под Мариенбург.

Попытка ордена вновь выбить с левобережья данцигцев закончилась неудачей. Сбив заслоны и подойдя к лагерю, они долгое время обстреливали его, но так как данцигцы не рискнули выйти из своих укреплений, то до схватки дело не дошло. Трофеями этого дня оказались семь телег с продовольствием и стадо скота, переправленные в Мариенбург.

В это время из Коница в Мариенбург пришло сообщение: герцог Рудольф фон Заган, Бернхард фон Цинненберг, Генрих фон Мальтиц, Руле фон Калькройт, Каспар фон Ностиц, Отто фон Шлибен, фогт Лаузица со своими отрядами наёмников вступили в Марку. На подходе был и немецкий магистр с наёмниками и отрядом превосходных воинов, выделенных герцогом Бургундским. Срочно был составлен план по освобождению территории к западу от Вислы. Выполнение собирались поручить комтуру Шлохау, но он в тот же день, когда составлялся план, был смертельно ранен в голову. Вскоре положение у Коница резко изменилось.

По требованию короля лучшая часть осадного войска из-под Мариенбурга была послана в Кониц, её сменило ополчение из жителей Пруссии. С тех пор здесь долгое время ничего значительного не происходило. Прежде всего потому, что ополчение из Данцига не имело толковых предводителей. Вдобавок к этому после жаркой схватки граф Ганс фон Хоенштайн и Штибор фон Пониц из-за понесённых потерь покинули лагерь и со своими отрядами перешли на сторону ордена.

Чтобы прервать связь орденского плацдарма на левом берегу Ногата с замком, была совершена попытка поджечь и взорвать соединяющий их мост. Для этого к нему подвели семь лодок, наполненных смолой, дёгтем и порохом, и подожгли. Эта попытка стоила данцигцам жизни ста человек, а нанесённый ущерб оказался столь незначительным, что уже через восемь дней мост был восстановлен.

Осаждаемый требованием денег для наёмников под Мариенбургом, губернатор мобилизовал все средства. Он пытался заменить наёмников, для которых не были собраны деньги, местным ополчением и поляками. С этой целью обратился за помощью к королю, от бургомистров городов требовал спешно прибыть со своим ополчением в лагерь под Мариенбургом. Но эти распоряжения не имели особого успеха. Недовольство увеличивалось с каждым днём, между поляками и союзными войсками вспыхивали опасные стычки. Неожиданно 12 сентября из замка предприняли нападение на лагерь данцигцев. Он был блокирован и интенсивно обстреливался. Противник не решился выйти из лагеря, и сражения не произошло. Следующей ночью Ганс фон Хоенштайн захватил 40 повозок с продовольствием и 50 пленных, доставив их в крепость. На следующий день орденский госпитальер вновь напал на лагерь данцигцев и вынудил их к бою. Битва длилась целый день, и данцигцы готовы были сложить оружие, но условия показались им слишком жёсткими. Бросив лагерь, они ночью прорвались к Висле, чтобы переправиться у Шёнберга. Там их настигли орденские отряды, завязалась жаркая схватка, в это время из Данцига подходило подкрепление, оно и прикрыло переправу отступающих.

Нападение на врага у Вилленберга (к югу от замка) также стало успешным. Число пленных было столь велико, что башни Мариенбурга их уже не вмещали.

По требованию короля Данциг должен был ещё раз (при полном его нежелании) собрать деньги. Городскому магистрату пришлось одолжить приличную сумму даже у бывшего комтура Данцига Николауса Постара, который всё ещё пребывал там.

Сражение у Капица. Более важные события происходили в те дни у Коница. Казимир IV спешно стягивал войска и 9 сентября встал во главе сильного войска — по немецким данным, оно оценивалось в 40 000 человек, в том числе 12 000 всадников. По польским данным, 16 000 конных и несколько сотен человек пехоты направились к осаждённому городу. Подойдя к Коницу (17 сентября), поляки разбили лагерь. Неожиданно выяснилось, что на подходе 9-тысячное войско наёмников под командованием герцога Рудольфа фон Загана. Король решил дать сражение в окрестностях Коница, отвергнув советы своих воевод, предлагавших пропустить врага в город, окружить и вынудить его к сдаче или отступить от города и дождаться подхода из Польши 5-тысячного арьергарда и двигавшихся к городу данцигцев.

Не ожидая подхода подкреплений, король 18 сентября выстроил свою армию в боевой порядок, поставив отряды великопольской рыцарской конницы в первые ряды. Хоругви возглавляли люди, блиставшие в королевстве своим знатным происхождением и значением. Но как утверждает И. Фойгт, в военном деле они были абсолютно бездарны: "Такие, как Николаус Жерленский, Станислаус из Остророг, воевода Калиша и другие". В этот день войско наёмников под командованием герцога Рудольфа фон Загана и Бернхарда фон Цинненберга (Шумборского) после дневного марша подходило к городу. Отряды состояли из опытных солдат с хорошей артиллерией, а также с немецкой кавалерией. М. Бискуп говорит о 9 тысячах конных и 6 тысячах воинов пехоты. Рудольф фон Заган и Бернхард фон Цинненберг (Шумборский) ещё не знали о присутствии в окрестностях города короля. Пройдя 4 мили (около 30 километров), ближе к вечеру они наткнулись на врага и с марша стали разворачивать свои войска. Казимир, предупреждённый разведкой о подходе врага, подготовился к нападению. Надеясь на усталость противника и своё превосходство в силах, поляки решили атаковать в этот же день. (Приложение 16, с. 1070.)

Конная атака поляков оттеснила наёмников к обозу, но не принесла успеха. Рудольф фон Заган и отряды чехов и немцев выстояли и перешли в наступление.

Вскоре герцог был сражён в бою, и командование перешло к Бернхарду фон Цинненбергу (Шумборскому), который в это же время был пленён неким богемцем. Атака немецкой конницы спасла Бернхарда и нарушила боевые порядки поляков. Этот момент уловил Генрих Ройс фон Плауэн-младший. Открыв городские ворота, он напал на правый фланг неприятеля, где находился король. Польские ряды смешались и пришли в беспорядок, началось отступление. Король, оказавшись в гуще битвы, делал всё возможное, чтобы остановить панику. Но всё было напрасно. "Поляки бегут!" — кричали немцы, всё яростнее бросаясь на противника, и вскоре бегство стало всеобщим. Польская конница попала в болото и понесла большие потери. Преследование закончилось с наступлением темноты.

На поле битвы остались 3 тысячи поляков, в том числе 136 воевод, командиров и рыцарей благородного происхождения. В плен попали королевский канцлер с королевской печатью, маршал, многие воеводы и командиры, такие как Николаус Жерленский, воевода Поморский, Йон фон дер Йене, а также многие королевские советники, графы и рыцари, всего сдалось более 300 человек. Было захвачено королевское знамя, все тяжёлые орудия, 4 тысячи повозок, гружённых большим количеством снаряжения и продовольствия, королевский военный шатёр со всем золотом, серебром, столовой посудой и оружием.

Чрезвычайно богатая добыча попала в руки наёмников. Куда делся король, никто не знал.

Как выяснилось позже, преследуемый король на уставшем коне не имел шансов на спасение, но некий рыцарь навязал ему своего свежего коня и провёл пешей тропой через болото, уводя от преследования. Таким образом, спасшийся король вместе с другими беглецами через несколько дней оказался в Торне.

Пленные были доставлены в Мариенбург, где с ними обращались не лучшим образом, многие умерли в тюрьме, а их тела были выброшены в Ногат.

Последствия победы. Ещё более блестящими, чем сама победа, были её последствия. Едва весть об исходе битвы под Коницем дошла до мариенбурского лагеря, все лишились мужества, началось повальное бегство. Часть войска рассеялась в Кульмской земле, другая часть — в Нидерланде и Хинтерланде (Hinterland). Магистр Людвиг велел преследовать их, в результате было захвачено несколько сотен пленных и 40 повозок с латами. В самом лагере бросили большую часть тяжёлых орудий и продовольствия. Осада была полностью снята, гарнизон и горожане ликовали. Столь же велики оказались страх и уныние, распространившиеся по всей стране. В первые же дни ордену добровольно сдались замки Штум, где командовал Рамшель фон Криксен, и Пройсиш-Марк, где управлял Георг фон Берге, а также города Заальфельд, Либмюль и Остероде.

Попытка Ганса фон Байзена и двух его братьев срочно собрать новое войско и перейти в наступление оказалась безрезультатной. Весь район Остероде вновь подчинился ордену. Вскоре и комтур Остероде вернулся в замок. Через несколько дней заявили о верности верховному магистру замки и города Меве, Хоенштайн, Мариенвердер и Ризенбург, Бишофсвердер, Фрайштадт, Лессен и Шёнберг. Между тем из Коница подошли наёмные войска и осадили Диршау, который был сдан после недолгого сопротивления. Епископы Помезании и Замланда снова перешли на сторону ордена. Первый утверждал, что он никогда не отрекался от ордена всерьёз, и хотя не носил орденский крест открыто, но всегда имел его в своих покоях и келье. Епископ Замланда сам появился в Мариенбурге и пожертвовал свою церковную утварь и серебряную посуду на оплату наёмникам. Большое количество рыцарей и людей благородного происхождения, отступивших от ордена, вернулись под его крыло.

Отовсюду магистра просили о содействии и поддержке — где-то недоставало оружия, пушек и пороха, где-то продовольствия и другого снабжения. Предлагали также надёжных людей для их утверждения в замках и городах.

Но до полной победы ещё было далеко. Крупные города не были сломлены неудачей под Коницем. Они отправили посольство к королю в Нессау под Торном, чтобы успокоить его и просить не отказываться от начатого дела. Счастье на войне переменчиво, и они не отступят от данной ему клятвы. Он похвалил их за верность и приступил к мероприятиям в области укрепления замков и городов Данцигского Поморья и Кульмской земли. При невозможности сохранить за собой некоторые замки счёл целесообразным как можно скорее их уничтожить. В их число попали замки Биргелау, Папау и Шёнзее, о чём сразу же были даны соответствующие указания совету Торна. В некоторых малых городах с их замками (Пройсиш-Холланд, Морунген, Найденбург, Зольдау, Лёбау и другие) командиры прилагали все усилия, чтобы, привлекая сельское население, как можно лучше подготовиться к их защите. Замок Штрасбург был вынужден сдаться союзным войскам, и только город остался за орденом. В Кульмской земле, начиная с Лёбау, наёмные отряды жгли и грабили округу, так как комтурам не хватало сил, чтобы запереть врагов в их крепостях.

Сам епископ Кульмский ещё раздумывал, на чью сторону ему перейти, так как и здесь и там ему грозила опасность грабежей и пожаров.

Главной задачей верховного магистра стало поддержать благоприятное отношение к ордену. Вернувшимся под его власть городам он не только оказал милость и дал прощение за их предательство, но и обеспечил защиту их жизни и собственности. Поместных рыцарей, таких как Зандер фон Байзен и другие, он воодушевил обещаниями платы за труды и принесённые жертвы. Более других нуждался в защите епископ Помезанский — как только он перешёл на сторону ордена, ему со всех сторон стали грозить смертью. Ежедневно богемские наёмники вторгались в его земли и устраивая грабежи и поджоги.

Магистр не был в состоянии обеспечить всем и везде помощь, так как Генрих Ройс фон Плауэн-младший, Бернхард фон Цинненберг (Шумборский) и другие вожди наёмников с армией около 10 000 человек находились по ту сторону Вислы. Согласно распоряжению магистра, ожидали подхода графа Иоганна фон Пфанненберга с 6 тысячами наёмников. После соединения они должны были переправиться на правый берег Вислы и навести порядок в Кульмской земле. Уже в начале октября для многих городов, вернувшихся под власть ордена, опасность становилась всё зримее. Гильгенбург и Зольдау вынуждены были снова сдаться союзникам. Либмюль был осаждён и взят морунгенцами и солдатами из Пройсиш-Холланда.

Командиры наёмников, зная о финансовых проблемах ордена, для ужесточения требований использовали стеснённые обстоятельства, в которых находился магистр, кроме родственника орденского шпитлера, тоже Генриха Ройса фон Плауэна, и Бернхарда фон Цинненберга (Шумборского).

Верховный магистр, бравший их на службу, согласно пожеланиям выдавал им контрактные грамоты, в которых обещал выплатить жалование, которое они заслужили и ещё заслужат, в полном размере до будущей Масленицы (19 февраля 1455 г.). Если же этого не произойдёт, магистр обязуется уступить им Мариенбург и все орденские замки, города, деревни и людей в Пруссии, в Ноймарке (Новой марке), а также имеющихся пленных (за которых можно было получить выкуп). При этом в договоре было конкретно указано: "С такими замками, городами, поместьями и людьми и пленными командиры и их люди могут поступать по своему желанию — продавать, закладывать либо использовать себе на благо любым другим способом, чтобы полностью возместить своё жалование. Магистр и орден обещают не противиться этому во все времена". Верховный магистр обязан был за месяц до назначенного срока сообщить руководителям наёмных войск, сможет ли он им заплатить, чтобы они знали заранее, на что им рассчитывать.

Большая часть наёмных войск уже находилась в окрестностях Мариенбурга. Кониц занял фогт Шиппенбайля Ганс фон Добенек. В Пруссии города, перешедшие на сторону ордена, были снабжены гарнизонами наёмных солдат. Попытка подчинить прочие территории не удалась, города в ожидании подхода польского короля держались храбро и стойко. Орденская разведка донесла, что Казимир IV подготовил новое войско в количестве 16 тысяч человек, где наряду с малопольским ополчением находилось более 3 тысяч наёмников из чехов и силезцев под командованием роттенфюреров Яна Кольда и Яна Скальского (Валыптайна).

Опасаясь польского вторжения, Людвиг фон Эрлихсхаузен, невзирая на отсутствие денег и не имея шансов их когда-либо получить, поспешил привлечь из Германии дополнительные силы и послал к герцогам Фридриху и Вильгельму Саксонским, к курфюрсту Фридриху Бранденбургскому, герцогу Бальтазару фон Загану и немецкому ландмейстеру курьеров, прося о срочной помощи.

Чтобы выиграть время, магистр и орденский шпитлер сочли полезным начать через Берхарда фон Цинненберга переговоры с королём об урегулировании отношений. Но король отклонил это предложение и начал наступление.

В день Св. Мартина большая часть польского войска перешла мост у Торна и вступила в Кульмскую землю.

Военные силы ордена были сильно распылены. Часть, расположенная у Диршау, разоряла окрестности союзных территорий вплоть до Данцига. Георг фон Шлибен занял Остероде, но страдал от нехватки продовольствия, возникшей в результате опустошительных набегов богемцев в районе Эйлау. Пфлегер Лохштедта граф Ганс фон Гляйхен находился со своим отрядом в Мариенбурге, чтобы насколько возможно сдерживать у Гарнзее богемцев, наводивших страх на местное сельское население. Большая часть наёмников расположилась лагерем вокруг Лёбау (по приказу фогта Зольдау), чтобы захватить этот город и угрожать королю ударом во фланг и тыл. Но силы были невелики, не хватало продовольствия, что заставило многих роттенфюреров увести свои отряды из лагеря.

Король долго топтался у Торна и Кульмзее. Попытка шпитлера фон Плауэна собрать в окрестностях Ризенбурга орденские войска и дать полякам сражение натолкнулась на сопротивление. Многие из руководителей наёмников не хотели покидать отведённые им замки и города, требовали только деньги и продовольствие, так как голодные наёмники не хотели браться за оружие и грозили перейти на сторону врага.

Отсутствие финансов сковывало все шаги, требования руководителей наёмных отрядов всё росли. Генрих Ройс фон Плауэн-младший и Файт фон Шёнберг претендовали на 38 тысяч венгерских гульденов, Георг фон Шлибен требовал более 24 тысяч венгерских гульденов. Выплаты денег требовали и другие командиры наёмников.

Немецкий ландмейстер, к которому обратился за денежной помощью Людвиг фон Эрлихсхаузен, заложив и продав часть орденских владений, не смог набрать необходимой суммы.

Новое наступление короля. Между тем король стянул все свои силы в большом лагере под Торном, построил мосты и в последние дни ноября с войском вошёл в Кульмскую землю. Его авангард, расположенный у Кульмзее, продвинулся к Редену.

Сам король со своей армией 18 декабря подошёл к городку Лессену, имевшему небольшой гарнизон — от 600 до 800 воинов, но осаждать его не решился. Казимир разбил свой лагерь в деревне Дитерихсвальде недалеко от Редена и не сделал оттуда ни шага дальше. Большая часть его войска располагалась в деревнях и городах Кульмской земли на расстоянии мили от Торна. Только небольшое войско стояло в лагере у Лессена, готовясь к штурму, но так и не начало его.

Для ордена было большой удачей, что король приостановил своё продвижение вперёд, так как некоторые предводители наёмников, не получая денег, отказывались ему подчиниться. Кроме того, богемские наёмники позволяли себе жестоко обращаться с подданными ордена, как будто они находятся в завоёванной вражеской земле. Но магистр мог рассчитывать только на эту военную помощь. Все его попытки получить подмогу из Ливонии оказались безрезультатными.

Король, имея на руках совершенно неуправляемое войско, попытался начать переговоры с орденом для заключения перемирия. В Мариенбург был послан каноник из Лейбуса Георг Бэренфельд. Польская сторона утверждала, что упорство орденских правителей привело к срыву переговоров.

В то же время орденская сторона настаивала, что она предложила начать мирные переговоры, но польский ответ не давал надежды на примирение.

Между тем Ганс фон Байзен в Эльбинге настойчиво пытался оказать помощь королевскому войску. Был распространён призыв ко всем военнообязанным от каждых 10 хуф земли выставить одного воина. Над отрядами из различных районов назначались командиры. Во главе всего войска был поставлен дворянин Матеус Толька.

Собственно, вся зимняя кампания короля закончилась несколькими незначительными столкновениями. Орденский гарнизон из Мариенвердера под командованием Мартина Фроднахера совершил удачную вылазку и помимо убитых захватил 140 человек в плен. У Лессеыа между орденским гарнизоном и неприятелем произошёл бой, причём поляки понесли значительные потери. Ближе к Рождеству неприятель предпринял атаку на Лессен и Бишофсвердер. Первый держался неприступно, последний же был взят. Обещание Данцига о 100 000 марок для оплаты "труда" королевских наёмников выполнить не удалось, город с трудом набрал только 80 000. Наступившие морозы вынудили польские войска начать отступление.

В эти же дни в Мариенбург пришло известие, что в Кониц прибыло новое войско, собранное немецким магистром. В его составе находились 500 отборных воинов и 100 орденских рыцарей под командованием ландкомтура Франконии и бывших комтуров Бальги и Данцига.

Ландкомтур, чтобы удержать в своих руках дорогу из Германии, хотел захватить замки в Хаммерштайне и Шлохау. Но магистр посоветовал ему совместно с Каспаром фон Ностицем, стоявшим у Коница, произвести вторжение в Польшу, чтобы заставить короля быстрее отступить из Пруссии.

В середине января король дал сёлам и городам гарантию, что ни при каких условиях их не бросит. В городах и замках были оставлены сильные гарнизоны, а основное войско двинулось назад в Польшу. Основной задачей короля стал сбор денег в Литве и Польше для платы имеющимся наёмникам.

С приближением дня (19 февраля) обещанных расчётов ордена с наёмниками насущной задачей магистра стал сбор средств. Он разослал комтурам приказ собрать недоимки в своих районах. Но в том состоянии, в котором находились страна и орден, решение поставленной задачи было нереально. Со всех сторон поступали жалобы, что орденские братья дерзки, непокорны и не хотят следовать приказам. Орденский госпитальер Генрих фон Плауэн, являвшийся и комтуром Меве, заявил магистру, что при такой дисциплине он откажется от своей должности. Повсюду, где находились орденские наёмники, они вели себя как захватчики. В районах Меве, Пройсиш-Марк и Ризенбург ими были совершены тяжкие преступления, они разоряли дома крестьян, издевались над жителями и поджигали деревни. В результате население разбежалось, и сбор налогов, несмотря на все строгости, оставался незначительным.

Людвиг фон Эрлихсхаузен во главе отряда наёмников в 1400 человек предпринял поход на Данциг. Вероятной целью этого нападения было заставить состоятельных граждан Вердера и окрестностей Данцига заплатить налоги, с другой стороны — нанести ущерб Данцигу. Они взломали плотину Радауне, чтобы отрезать городу воду, и продвинулись до "молодого города", дабы там укрепиться. Данциг, имея довольно крупные силы, в четырёхчасовом бою разбил орденский отряд. Бездарный магистр, потеряв 600 человек убитыми и пленными, вынужден был отступить на юг к Диршау.

При ограниченных доходах от налогов необходимо было найти другие средства для удовлетворения растущих изо дня в день требований наёмников. Всем комтурам и должностным лицам поручили срочно составить клятвенные перечни ценностей, которыми они располагают, а затем передать их магистру. Монастырям Олива, Пельплин и Картхаус было заложено за определённую сумму некоторое количество деревень. Затем деревням, городам и монастырям выписали один и тот же налог. Но сборы в разрушенной стране были по-прежнему незначительными. Пострадавшие города, такие как Ноймарк, объявили себя неспособными заплатить даже незначительную сумму, другие давали крайне мало.

Повсюду голодали ограбленные деревни, так что с Большого Вердера поступило всего 600 марок, а с Малого — 200 марок. В некоторых местах орденские чиновники из страха перед беспорядками среди наёмников не отсылали собранные налоги в Мариенбург, а выплачивали на месте. Недовольство наёмников с каждым днём становилось всё сильнее. В Меве никто не слушался приказов комтура, так что он потерял всякую надежду отстоять крепость и город. Когда в феврале подошёл срок выплат, а верховный магистр не смог выполнить обещанного, они дали ему отсрочку до дня Св. Георга, с условием, если он опять не сможет заплатить, то разрешить им продажу замка Мариенбург, земель Пруссии и Ноймарка тогда и тому, кому они захотят и смогут.

Граф Генрих Ройс фон Плауэн-младший и Файт фон Шёнберг, понимая, что магистр не способен заплатить им 100 тысяч рейнских гульденов, в середине февраля покинули Пруссию. Им было обещано, что долг выплатит немецкий магистр из доходов провинций. Чтобы оттянуть надвигающую опасность, магистр послал орденского треслера Эберхарда фон Кинсберга в Германию, наделив его широкими полномочиями в деле продажи и заклада орденских поместий, замков и подворий. Вскоре выяснилось, что большинство провинций в долгах, так как немецкий магистр к тому времени истратил значительные суммы на военную помощь ордену в Пруссии. Всё это лишило верховного магистра всяких надежд, что он сможет когда-нибудь собрать достаточные средства для платы наёмникам.

Вскоре в Пруссию с большим войском прибыл брат погибшего под Коницем герцога Рудольфа Бальтазар фон Заган. Магистр решил это дисциплинированное войско использовать для взятия Зольдау. Под командование герцога были переданы отряды наёмников под руководством Бота фон Айленбурга и Георга фон Шлибена. Крепость штурмовали столь упорно, что гарнизон был вынужден вскоре сдаться; затем пал и город. От Зольдау войско двинулось на Лёбау, Морунген, Пройсиш-Холланд, Эльбинг, Мюльхаузен и Фрауэнбург, сея вокруг ужас и панику. Последний город был взят и сожжён.

Неожиданно пришло известие: часть горожан и многие советники в Торне готовы подчиниться ордену при условии, что магистр пообещает городу свою милость и безопасность. Они обязывались, как только он появится в окрестностях города с войском, открыть ворота без сопротивления. Так как рекомендовалось поспешить, магистр тотчас с войском в 3 тысячи человек вторгся в Кульмскую землю и подошёл к Редену, но замок держался. Между тем Кульм получил подкрепление из Торна и Шветца, и взять его с ходу было невозможно. Магистр приблизился к Торну, но ворота ему не открыли. Оказалось, что предатели были разоблачены и преданы смерти. Разорив деревни и хутора вокруг Торна, Кульма и Грауденца, войска вернулись в Мариенбург.

Проблема с оплатой наёмников была характерна для всех сторон, и в не меньшей степени это касалось Прусского союза. Для решения проблемы члены союза собрались на съезд в Эльбинге. Там было решено: по всей стране и со всех сословий следует брать общий для всех налог. Всё, что удастся захватить у ордена или изъять у изменников союза, следует превратить в деньги и зачислять в военную казну; кроме того, потребовать выплатить все задолженности. Прежде отменённые налоги, в том числе налог на фунт, ради общего блага следует возобновить на один год. В общем, цель была достигнута, наёмники стали более управляемыми. С их помощью были отбиты Эльбинг, Холланд и Морунген, но предпринятая атака на Заалфельд не удалась. Город Остероде был окружён и находился в большой опасности. Зольдау, имеющий гарнизон из орденских наёмников, неожиданно подвергся нападению союзных наёмников из Найденбурга. В бою орденское войско отступило, при этом город погиб в огне. Вскоре пострадал и Хоенштайн, также атакованный наёмниками из Найденбурга.

Прусский союз занял город Гердауэн, при этом частично разрушив замок. В этом же году был уничтожен город и замок Алленбург.

Восстание в Кёнигсберге. Принятое в Эльбинге повышение налогов оказало крайне негативное влияние на отношение сословий и особенно простого народа к Прусскому союзу. В Кёнигсберге и Нижней Пруссии (Нидерланде) эльбингское решение вызвало ожесточённое сопротивление: зачем было менять правителя, если новый правитель назначил ещё более высокие налоги? Сначала недовольство вылилось в открытый протест в Альтштадте, потом к нему присоединился Лёбенихт и многие мелкие города из округи. Они собрались на совет и сообщили губернатору, городам и сёлам решение: "И впредь мы хотели бы остаться верными и покорными королю; но не можем позволить наложить на нас такие новые отягощения, как предлагается. Король обещал сохранить наши свободы и скорее уменьшить налоги, чем их увеличить. Теперь мы требуем, чтобы слово короля держалось". Вскоре после этого губернатор послал нескольких советников в Кёнигсберг, чтобы заставить города платить налоги. Это ещё больше ожесточило народ, 24 марта в Альтштадте началось восстание. Многие советники, наиболее приверженные союзу, были изгнаны из города, в том числе бургомистр Андреас Брунау, восемь лет состоящий в городском совете, из них четыре года он был главой города.

Городская община получила в руки ключи от ворот, ратуши и тяжёлых орудий. Ворота, ведущие к Кнайпхофу, который оставался привержен союзу, были закрыты. Для обороны города были призваны дворяне с Замланда (Самбии), скоро их прибыло до 300 человек. Альтштадт и Лёбенихг окончательно перешли на сторону ордена, и администрации городов обратились к верховному магистру с просьбой о помощи. Бургомистр Кнайпхофа Юрген Лангербайн спешно отправил курьера к губернатору просить о срочной подмоге, при этом посоветовав ему силами данцигцев отвлечь силы магистра на Вислу (например, начав поход на Диршау). Между тем обрадованный магистр отправил в Кёнигсберг послание, призывая к сопротивлению врагам, пока не подойдёт помощь. Было быстро собрано войско, во главе которого встал орденский госпитальер Генрих Ройс фон Плауэн (вскоре получивший должность маршала, которую он занимал до 2 апреля 1457 г.). Чтобы обезопасить себя на Висле, руководство ордена заключило трёхнедельное перемирие с главами Штаргарда и Нойенбурга, куда Данциг только что послал дополнительные силы. Одновременно магистр (ландмейстер) Ливонии начал формировать сильный отряд для оказания помощи Кёнигсбергу, так как на карте стояло завоевание или потеря всей Нижней Пруссии (Нидерланда).

Губернатор приложил массу усилий, чтобы организовать и направить в Кёнигсберг войско. Он велел собраться в полевом лагере у Вормдита роттенфюрерам из Кульмской земли и окрестностей Найденбурга и Ортельсбурга. Одновременно попросил помощи у Данцига.

Прежде чем союзники смогли собраться, орденский госпитальер во вторник после Пасхи вышел из Мариенбурга. Мюльхаузен добровольно открыл ему ворота. Подойдя к Браунсбергу, госпитальер встретил сопротивление, попытка начать переговоры была сорвана. Начался штурм, за несколько часов Нойштадт был взят, все его жители бежали, город был разграблен и сожжён вместе со всеми предместьями.

Далее без сопротивления сдались Хайлигенбайль и Цинтен. Для контроля старой военной дороги от Браунсберга до Кёнигсберга в Хайлигенбайле был оставлен гарнизон. Пройдя Бальгу, Генрих Ройс фон Плауэн 11 апреля подошёл к Бранденбургу, который капитулировал без боя и перешёл на сторону ордена.

На следующую ночь, не зная, что Бранденбург захвачен, по пути в Кёнигсберг в порт зашло данцигское судно. Конфисковав его и посадив на него отряд солдат под командой графа Ганса фон Гляйхена, фон Плауэн направил их в Фишхаузен и Лохштедт. Заняв эти замки, Ганс фон Гляйхен подошёл с запада к Кенигсбергу, где его приветствовали жители Альтштадта и Лёбенихта. Замок и город Кройцбург также перешли на сторону ордена, и 13 апреля Генрих Ройс фон Плауэн появился с юга и занял Хаберберг — предместье Кнайпхофа. По приглашению Альтштадта и Лёбенихта маршал прибыл в Кёнигсберг и от имени верховного магистра торжественно подтвердил гражданам все их привилегии, одновременно пообещав, "что орден их никогда не продаст, не заложит и не обменяет. Никогда без большой нужды не пошлёт в Замланд войска и не будет отягощать их никакими налогами". Обременительный Солодовый налог был тотчас отменён. Далее последовало принесение присяги со стороны Альтштадта и Лёбенихта, а также всего рыцарства и благородных людей Замланда. Часть городского совета Альтштадта, приверженцы Прусского союза, тайно бежали в Кнайпхоф.

Осада Кнайпхофа. Генрих Ройс фон Плауэн навёл порядок в Кёнигсбергском замке, обеспечил его снабжение оружием и людьми. Примеру Кёнигсберга последовали города Тапиау, Лабиау, Домнау и Прейсиш-Эйлау. Рагнит и Тильзит тоже подчинились власти ордена, и только Мемель ещё продолжал поддерживать союз.

Из Кнайпхофа выступил сильный отряд и атаковал находящихся в Хаберберге орденских наёмников. В завязавшемся бою орден потерпел неудачу и вынужден был отступить на восток к деревне Нойендорф. Им были заняты и другие деревни, располагавшиеся вдоль реки Прегель. Из этого района Генрих Ройс фон Плауэн совершал рейды на юг и захватил города Бартен и Гердауэн.

Генрих использовал все средства, чтобы заставить Кнайпхоф сдаться. Но конвои кораблей из Данцига подвозили продукты и военную силу. Флотом снабжения руководили представители Данцигского магистрата Хенина Германн и Бернт Павест (Bert Pawest). Суда Германна и Павеста были направлены через Вислинский залив в устье Прегеля. 15 апреля они доставили в Кнайпхоф первый военный отряд в количестве 100 человек под руководством Германна, а 22 апреля прибыл следующий отряд в 300 человек. Помощь была небольшой, но подняла дух защитников, а Генриха Ройса фон Плауэна вынудила обратиться за помощью.

Одновременно данцигские корабли начали доставлять в Кнайпхоф продовольствие.

Орденский маршал вновь разбил свой лагерь у Хаберберга и день за днём обстреливал город с севера, со стороны Альтштадта, и юга — от Хаберберга. Все склады с хранящимися товарами сгорели. Чтобы остановить подвоз, фон Плауэн перекрыл Прегель цепями, но экипажи кораблей разрушили эти преграды. Тогда в первых числах мая орден построил на реке ниже и выше Кнайпхофа два крепких моста, укрепленных дополнительными сваями, блокируя таким образом подход водным путём к городу на острове. Между мостами и Кнайпхофом были пущены свои корабли с вооруженными экипажами, которые должны были пресекать попытки преодоления препятствий. Этих средств оказалось достаточно для полной блокады города. Когда из Данцига 9 мая подошёл конвой из 15 кораблей с продовольствием, экипажи четыре дня тщетно пытались преодолеть преграды и в конце концов вернулись в Вислинский залив.

Не удалась также попытка помощи из Данцига, предпринятая эскадрой, состоящей из 14 вооруженных судов, в том числе 10 малых коггов, двух шников, одной барки и одной большой вислинской баржи с построенной на палубе башней с пушками. Эскадра, руководимая Йоханом Фрибергом и Ролофом Фельдстетом, имела на судах вооружённый отряд под командованием Яна Чайки. Несколько дней корабли спасались от шторма возле берега Вислинской косы. Когда ветер стих, они вошли в устье Прегеля, но при встрече с преградами вернулись в залив.

Войска маршала Генриха Ройса фон Плауэна, понеся потери в боях, к тому же вынужденные оставлять гарнизоны в малых городах, сильно ослабли. Для взятия Кнайпхофа и удержания под властью ордена всего Нидерланда маршал запросил помощи у верховного магистра — 6000 всадников и несколько сотен пехоты.

Финансовый крисис обостряется. Людвиг фон Эрлихсхаузен не мог послать требуемую помощь. В Конице наёмники грозили покинуть город, а если магистр не выполнит всех обещаний, обеспечить себе жалование грабежом. Похожая ситуация была и в Кульмской земле, у епископа Помезанского: чтобы добыть себе жалованье, наёмники разорили все кирхи. В Заальфельде они отказались подчиняться своим командирам и собирались покинуть орденскую службу. В районах Либмюль и Дойч-Эйлау дошло до кровавых разборок среди орденских наёмников.

Роты наёмников в Зольдау и Гильгенбурге, не предупредив командира, штурмовали Найденбург, при этом понесли значительные потери убитыми и пленными. В итоге комендант обоих городов засомневался, что сумеет удержать их. Военные отряды Прусского союза из Браунсберга, Хайльсберга, Эльбинга и Гутштадта неожиданно напали на Мельзак и сожгли его дотла. При этом более 100 человек из орденского войска и многие орденские рыцари были взяты в плен. Около 500 жителей города погибли в огне или были убиты. Напуганный судьбой Мельзака, комендант Хайлигенбайля требовал укрепления гарнизона.

В таком диком, беспорядочном состоянии находилась вся Пруссия.

Осада и взятие Кнайпхофа. Генрих Ройс фон Плауэн остался у Кёнигсберга, ограничиваясь только теми военными силами, с которыми пришёл. Враг неизменно оказывал решительное сопротивление.

В середине мая, по другим данным — в июне орденский маршал получил долгожданное подкрепление из Ливонии. Помощь прибыла на пяти кораблях по Балтийскому морю. Пройдя через Бальгский пролив, они вошли в залив Фришес Хафф и беспрепятственно добрались до устья Прегеля, таким образом усилив орденские войска в Кёнигсберге отрядом в 600 человек (Ф. Гаузе говорит о 500 орденских наёмниках.). Эта акция способствовала немедленной реакции со стороны Данцига. Чтобы не дать ордену возможности для подвоза подкрепления, уже в начале июня в воды Фришес Хаффа направилась эскадра под командованием советника (члена магистрата) Йохана фон Шаувена, насчитывавшая 13 вооруженных единиц, в том числе 10 малых коггов, два шника и одну барку. Данцигские суда эффективно заблокировали Кёнигсберг со стороны моря. Также была перерезана коммуникация по заливу между Кёнигсбергом и Мариенбургом, при этом захвачено три корабля. Видя невозможность снабжать Кнайпхоф водным транспортом, Ганс фон Байзен организовал сухопутную экспедицию с целью деблокады города.

Двухтысячное войско Прусского союза под командованием Рамшеля фон Криксена по пути на Кёнигсберг 24 мая 1455 г. подошло к Прейсиш-Эйлау. Замок в городе был захвачен восставшими в феврале (22 (?) 1454 г., при этом частично повреждён. С приходом в Нижнюю Пруссию Генриха Ройса фон Плауэна, осадившего Кнайпхоф, замок Эйлау был занят орденским гарнизоном из нескольких рыцарей и 60 солдат. Попытки Рамшеля фон Криксена взять его штурмом натолкнулись на сильное сопротивление. Комендант гарнизона сумел тайно отправить в Кёнигсберг гонца за помощью. По сохранившейся легенде, они использовали старый подземный ход. Посланник пробрался по нему за пределы замка и добрался до Кёнигсберга. Верховный маршал Генрих Ройс фон Плауэн выделил на помощь Прейсиш-Эйлау отряд графа Людвига фон Хольфенштайна и богемца фон Бланкенштайна численностью в 600 человек. Утром в тумане 26 мая они внезапной атакой разгромили вражеское войско, потерявшее до 800 человек убитыми и 300 пленными.

После блокады Кёнигсберга данцигскими кораблями орден был вынужден отказаться использовать водные пути. В конце июня маршал сумел стянуть под Кнайпхоф около 4000 солдат. Генеральный штурм города начался 6 июля. Весь день продолжались атаки, но все они были отбиты. Более трёх месяцев защищались кнайпхофцы, город остался без продовольствия и пороха, снабжение по воде прекратилось. К этому прибавилось известие о полном разгроме подходившей помощи. Потеряв всякую надежду на спасение, горожане вступили в переговоры с маршалом Генрихом о сдаче. Договор был заключён 12 июля, согласно ему, город переходил под власть ордена, 14 июля было сложено оружие. Данцигским солдатам, находившимся в Кнайпхофе, предоставлялось восемь недель для свободного выхода. Домой они отправились с благодарственным письмом от магистрата Кнайпхофа.

Завоевание города стоило ордену тяжёлых жертв — его потери были в 3–4 раза больше, чем у кнайпхофцев, но обошлись с ним на удивление мягко. Он получил новую грамоту о привилегиях от победителей.

Мемель также вступил в переговоры и, получив гарантии защиты от жемайтов, добровольно перешёл на сторону ордена. Вслед за ним в течение лета подчинились города Рёссель, Алленштайн, Вартенберг и замки Ортельсбург, Райн и Зеестен. В этом районе всё ещё продолжали поддерживать Прусский союз города Велау, Фридланд и Шиппенбайль. Благодаря победам на северо-востоке в западных землях положение стало более благоприятным для ордена. Данцигцы у деревни Гютланд построили мощное земляное укрепление, но были атакованы войсками из Мариенбурга и потерпели поражение.

Все эти победы не могли решить проблемы с финансами. Повсюду начали распространяться слухи, что командиры богемских наёмников из Мариенбурга, Меве и Диршау решили отдать в руки Казимиру IV замок Мариенбург и некоторые другие города и замки. Впрочем, они отрицали, что имеют такие планы. Между тем стало известно, что они действительно вели переговоры с Данцигом, и Бернхарду фон Цинненбергу стоило немалых усилий, чтобы на время угомонить их, взывая к чести и долгу. Большинство немецких наёмников, в том числе герцог Бальтазар фон Заган, Бернхард фон Цинненберг, граф Адольф фон Гляйхен, Георг фон Шлибен, Мусигк фон Свинау, Николаус фон Вольферсдорф и многие другие, поддерживали магистра. Он им доверял и рассчитывал на них, старался по возможности удовлетворять их требования. Уход некоторых отрядов наёмников (например, графа Ганса фон Хоенштайна) был компенсирован прибытием ландмаршала Ливонии с 600 воинами.

Удача пока оставалась на стороне ордена. Для контроля дороги в Германию командир Каспар фон Ностиц из Коница выступил на Хаммерштайн и взял его, оставив там свой гарнизон. После этого Фридланд сдался ему добровольно. С этого направления он вторгся в Польшу и в городе Лобзенс, где каждый год проводилась ярмарка, захватил 300 гружёных повозок.

Сам город был сожжён.

Комтуру Шветца повезло взять штурмом город Шветц, при этом были взяты в плен многие союзные рыцари. Большая часть города погибла в огне. Вскоре после этого власть ордена признали Ортельсбург и Зеебург. Грауденц тоже добровольно подчинился ордену и передал ему замок.

Среди рыцарства в Кульмской земле некоторые вновь склонялись на сторону ордена, в том числе член "Союза Ящерицы" Йон фон Айххольц. После того как верховный магистр дал городу Алленштайну и каноникам Фрауэнбурга гарантии их свобод и привилегий, обещая защиту от союзников, они вернулись под власть епископа и открыли ворота Георгу фон Шлибену и Мусигку фон Свинау. Примеру Алленштайна последовали епископский город и замок Рёссель. Оттуда орденский маршал выступил на Растенбург, поджёг его предместья, после чего начались переговоры о сдаче. Шиппенбайль, напротив, противостоял всё с большим упорством и предпочёл дать сжечь предместья, склады, мельницы и всё вокруг города…

Осенью 1455 г. Казимир IV организовал новый поход шляхетского ополчения под Лессен. Как только пришло известие о новом наступлении короля, во многих подчинившихся ордену городах вновь появилось желание перейти на сторону союза. Стало известно, что Кнайпхоф в Кёнигсберге снова просил Данциг о помощи, чтобы изгнать захватчиков и отомстить Альтштадту. Для ордена это было весьма рискованно, так как после ухода ливонского войска и части наёмников герцога фон Загана Замланд, Натангия и Надровия оказались без прикрытия.

Король встал лагерем у Лессена. Чтобы приблизиться к его стенам, поляки и данцигцы выкопали траншеи, накрыли их трупами и подошли к городу так близко, что легко могли посылать стрелы из арбалета, лука за стены. Гарнизон, состоявший из 350 наёмников и впоследствии усиленный ещё 160 воинами, храбро держал оборону под командованием Фрица фон Рауенека. Польская артиллерия была очень слаба и не годилась для осадных действий. Так шли недели без особого успеха для сторон.