В то время как дела ордена в Пруссии клонились к упадку, ситуация в Ливонии была достаточно стабильной. С конца XIV в. орден занял главенствующее положение между ливонскими правителями, куда входили архиепископ Рижский и епископы Дорпатский (Тартуский), Эзельский и Курземский. Эти отношения не были прочными, и как верховный магистр ни старался примирить архиепископа Рижского и магистра (ландмейстера) Ливонского, обстановка только обострялась. Вскоре после Констанцского собора умер архиепископ Иоганн фон Валленрод. Назначенный на его место Иоанн Габунди не был орденским братом, и верховный магистр приложил много усилий, чтобы на его место назначили эрмландского пробста Каспара. Но из этого ничего не вышло, папа буллой от 11 июля 1418 г. утвердил Габунди архиепископом, а орденскому кандидату в 1420 г. предоставил Эзельское епископство. Имеются сведения, что папа Мартин V получил от Габунди приличные деньги (сохранилось пять квитанций по 400 золотых гульденов), в то время как Каспар заплатил 1300 золотых гульденов. Рижский капитул признал Габунди своим архиепископом. Новый архиепископ отказался вступать в орден, и вопрос об одеянии и подчинении всплыл вновь. Согласно булле Бонифация IX от 10 марта 1394 г., архиепископом Рижским и духовенством епархии могли быть только члены ордена. Соответственно, они обязаны были носить одеяние не Августинского, а Тевтонского ордена. Ландмейстер Дитрих Торк, пробывший в должности чуть более двух лет, умер в 1415 г., и его сменил Зигфрид Ландер фон Шпанхайм (1415–1424). Это был человек жёсткий, но вследствие слабости ордена и по совету верховного магистра вынужден был встретить архиепископа дружески, передав ему архиепископские замки и имения. Габунди вскоре понял причину дружелюбия и не замедлил воспользоваться затруднительным положением ордена. Обстоятельства сложились крайне благоприятно: в 1420 г. папа Мартин V — поручил охрану Рижской церкви великому князю Александру-Витовту, спорить с которым ордену было небезопасно. Архиепископ во время войны в 1422 г. направил к папе послание, в котором просил отменить буллы Бонифация. Всё было проделано настолько тайно, что орденский прокуратор Тиргарт ничего об этом не знал. Мартин V 13 января 1423 г. издал буллу, в которой приостанавливались действия булл Бонифация, а 22 декабря 1423 г. полностью их отменил. На следующий год ландмейстер и архиепископ умерли. Рижский соборный капитул выдвинул кандидатуру соборного пробста Хеннинга Шарфенберга, а ливонским ландмейстером был назначен Циссе фон Рутенберг.

Новый ландмейстер вступил в должность в 1424 г. — время, когда Ливония находилась в мире с окружающими соседями. Литовский князь начал дружить с орденом. Псков и Новгород придерживались заключённого в 1410 г. мира. Этот мир не только соблюдался, но и неоднократно подтверждался. Похоже, что в 1417 г. в Ригу приезжал великий московский князь Василий Дмитриевич с двумя сановниками, которые заключили с орденом договор о свободной торговле. Также было обговорено, чтобы враги псковские не пропускались через Ливонию, а орденские враги — через земли Псковские. Осенью 1420 г. в Новгород прибыли орденские послы и договорились о съезде на реке Нарве. На этом съезде договаривающиеся стороны заключили вечный мир "по старине".

Мир внешний существовал, но мира внутреннего не было. Отношения между новым ландмейстером и новым архиепископом по-прежнему были натянутыми. За взятку в 14 000 золотых папа Мартин V издал новую буллу (13 ноября 1426 г.), в которой окончательно отменялись все изданные в 1394 г. распоряжения Бонифация. Орден в Ливонии по совету верховного магистра не протестовал.

Псковичи были в мире с епископом Дорпатским, однако мелкие пограничные стычки случались. Одно из таких столкновений в 1426 г. оказалось настолько серьёзным, что епископ был вынужден просить помощи у ландмейстера, но, получив отказ, обратился к Александру-Витовту. Литовцы осадили несколько псковских крепостей, но взять их не смогли и вскоре, взяв с псковичей выкуп в 1000 рублей, заключили мир.

Между тем верховному магистру было поручено императором урегулировать спор между Гольштынией, ганзейскими городами и королём Дании, а также провести переговоры о присяге, которую ему предстояло принять от населения Ноймарка.

Более важным событием для Пруссии являлся съезд в Эльбинге, на котором инициаторами создания Совета страны с новыми компетенциями выступили все три сословия. Было определено: большой Совет страны должен состоять из верховного магистра и назначенных им шести орденских правителей, от церкви в него входили шесть прелатов. Представители поместного дворянства избирали шесть человек от своего сословия, и шестерых предоставляли города. Все важные решения, касающиеся страны и сословий, должны были приниматься с согласия совета. Также было выдвинуто требование об участии в судопроизводстве, где говорилось о ежегодном "судебном дне". Этот верховный суд под председательством магистра обязан был принимать решения относительно выдачи привилегий и прав в спорных случаях, а также в случае необходимости защищать интересы подданных, в том числе и ордена. Это требование представляло собой посягательство на судебные права ордена и епископов. В дальнейшем вопрос о допустимости "судебного дня" обострил ситуацию между сословиями и епископами. Для решения важных вопросов в управлении страной магистр обязан по меньшей мере раз в год собирать совет. Особо уделялось внимание вопросу чеканки монет, сохранения привилегий и неприкосновенности на права владений. Ни один подданный ордена не должен был подвергаться наказанию без суда и судебного приговора. Без согласия совета магистр не имел права вводить новый налог или подать. При этом сохранялись все привилегии ордена, гарантированные императором.

Все эти новшества не оказали существенного влияния на конституцию и государственное управление. Права верховного магистра не претерпели никаких ограничений. Однако всё более ощутимой стала необходимость сословного представительства и участие сословий в делах управления страной. Всё это происходило на фоне слабеющей власти ордена и вызванной этим политической власти сословий.

Смерть Александра-Витовта стала фатальной для всей литовской истории. Едва стало ясно, что Витовту не выздороветь, младший сын великого князя Ольгерда Свидригайло (Швидригайло) повёл себя как будущий правитель. Его сторонники заняли замки Вильни (Вильнюс) и Тракая, а сам он был провозглашён великим князем. В энергичной личности Свидригайло великокняжеский совет и литовская знать видели лучшего кандидата для противостояния гегемонистской Польше. Болеслав Свидригайло уже многие годы не доверял королю и, едва утвердившись на троне, 8 ноября 1430 г. предложил императору Сигизмунду и магистру Тевтонского ордена договор о взаимопомощи. Император, в свою очередь, пообещал прислать в Литву королевские короны.

К союзу с орденом стремился и король Польский, но магистр отверг его предложение. На начальном этапе у Пауля фон Русдорфа были сомнения относительно открытого союза с Литвой. Но когда пришли достоверные сведения о спешной подготовке Польши к военным действиям с Литвой, а на границе с Пруссией появились значительные польские отряды, магистр не стал больше медлить. В июне 1431 г. в Кристмемеле с великим князем был заключён союз — договорённость о помощи против любого агрессора. В договоре указывалось, что ни одна из сторон не могла заключить союз с кем-либо ещё, не включив в него своего союзника. Как только этот союз свершился, польский коронный совет (Владислав-Ягайло был ещё в Литве) приказал захватить Западное Подолье. Подчиняясь просьбе Свидригайло о помощи, Русдорф отдал приказ о мобилизации. По всей стране начались спешные приготовления, так как эта война была уже делом решённым. Попытки короля отвлечь магистра и задержать его выступление ни к чему не привели. Магистр приложил максимум усилий и использовал все возможности, чтобы подтянуть к границе необходимые вооружённые силы.

Польские войска в это время перешли Буг и вторглись в литовские владения. Начались обычные по тем временам грабежи и истребление народа. Владимир Волынский и другие города были сожжены и разграблены. На реке Стырь 31 июля поляки разбили литовское войско, которым командовал Свидригайло. Поляки осадили Луцкую цитадель и 13 августа предприняли штурм, но были отбиты. Осада затянулась, русский комендант Юрша, имея хорошую артиллерию, защищался мужественно и упорно.

Зная о поражении Свидригайло, Пауль фон Русдорф мог бы и воздержаться от военных действий, но, следуя договору, 17 августа объявил Польше войну. В качестве причины начала военных действий Пауль фон Русдорф указал попытку короля договориться со своим братом объединёнными силами уничтожить орден в Пруссии, что засвидетельствовал сам Свидригайло.

Под командованием назначенного в июле — августе орденского маршала Йоста фон Струпперга 23 августа орденские войска вторглись в Добринскую землю. Орденский маршал продвинулся вглубь, взял и почти полностью разрушил города Рупин (Рыпин) и Липно. Новый комтур Торна Йохан фон Поммерсхайм ворвался в Куявию и сжёг дотла Дибау, сильно пострадал и Нессау (Нешавка). Фогт Ноймарка Хайнрих фон Рабенштайн захватил Вроцлавек (Юнг — Леслау), прекрасный собор был разграблен, а сам город сожжён. Попавшие в районы вторжения деревни также были разграблены и частично сожжены. Не повезло прибывшим на помощь ливонским войскам под командованием ландмаршала и комтура Гольдингена и фогта Гребина (Гробина) — их отряды были разбиты, а сами они взяты в плен и доставлены в Познань.

Действия орденских военных отрядов остановили войну на Волыни. Между Свидригайло и Владиславом-Ягайло начались переговоры.

Неожиданно из Литвы пришло неприятное известие: Свидригайло 2 сентября 1431 г. заключил с королём перемирие на два года (до 24 июня 1433 г.). По просьбе великого князя литовского магистр отвёл свои войска в Пруссию и занял оборонительную позицию. Он понимал, что попал в ловушку: литовцы договорятся между собой, а король не простит ему вторжения в Польшу. Очень скоро от короля последовали жалобы императору и папе на орден за совершённые им злодеяния. В то же время, опасаясь воевать на два фронта, Владислав-Ягайло всеми силами старался оторвать Свидригайло от союза с орденом.

Он предлагал ему объединиться и сообща с курфюрстом Бранденбургским напасть на орденские земли.

Пока Свидригайло держался, польские дипломаты и политики тайно договорились с гуситами о совместных действиях против ордена. В то же время сандомирский воевода Пётр Шафранец предложил великому князю устранить Ягайло и провозгласить его польским королём. Польские магнаты неуклонно стремились к своей главной цели — присоединить Литву. В этих целях им было всё равно, кто будет королём. В июне 1432 г. в Польшу прибыли представители гуситов для обсуждения военных действий. Тайная политика Польши создала для ордена угрозу нового вторжения.

Тем не менее главная опасность таилась в самой Литве. Пока длилось перемирие, против Свидригайло начал складываться заговор, его организатором являлся польский посланник Лавр Заремба. По пути в Брест, где Свидригайло должен был встретиться с польскими представителями, во время ночёвки в Ошмянах (с 31 августа на 1 сентября) на него было совершено нападение. В последний момент Свидригайло удалось вырваться и в сопровождении 14 человек бежать в Полоцк. В этнической Литве и Вильне уже хозяйничали заговорщики. На трон великого князя был выдвинут младший брат Витовта Сигизмунд. Русские земли великого княжества литовского остались верны Свидригайло. Сигизмунда поддержал Краков, при условии, что он не будет претендовать на королевскую корону. В Гродно направились полномочные представители Владислава-Ягайло, и 15 октября 1432 г. был заключён Гродненский договор, который повторял условия Виленско-Радомской унии. После подписания договора поляки заняли Олесский замок.

Чтобы оттянуть вторжение в Пруссию и отвлечь Польшу на восток, Пауль фон Русдорф поручил ландмейстеру Ливонии оказать помощь Свидригайло. Сам магистр в дела Литвы не вмешивался, доверяя обещанию Сигизмунда не нарушать Кристмемельский договор (за исключением антипольской части), в то же время надеясь путём переговоров подвигнуть Сигизмунда на компромисс.

Но и князя Свидригайло он не хотел бросать, оказывая ему умеренную помощь. Большое польское войско вторглось в Восточную Подолию и захватило почти все крепости и замки. Сторонник Свидригайло староста Фёдор Несвичитский сжёг Брацлав и отступил. Однако Свидригайло, получив помощь не только от русских, но и от татар и валахов, прислал подкрепление в Подолье. Польское войско 30 ноября 1432 г. при переправе через реку Морахву попало в засаду. Понеся большие потери, поляки смогли прорваться, но потеряли всё Восточное Подолье. Планы Владислава-Ягайло захватить Волынь и всё Подолье рухнули.

При поддержке ландмейстера Ливонии Свидригайло атаковал Восточную Литву. Ливонцы, избегая открытых столкновений с Сигизмундом, захватили и разрушили крепость Ужпаляй и угнали 3000 пленных. Традиционно в отместку жемайты в апреле 1433 г. разорили Куронию.

В силу сложившихся на 1433 г. обстоятельств магистру было важно, чтобы польские войска как можно дольше воевали в Подолии. На князей Мазовии, вечно колебавшихся, чью сторону занять, надежды не было. Удалось, правда, заключить союз с померанскими князьями. Но основная угроза исходила от гуситов, обещавших Владиславу-Ягайло поддержку. Король планировал нанести удар по Пруссии с трёх сторон: жемайты с северо-востока, гуситы через Ноймарк, а поляки через Куявию или Добринскую землю войдут в Поморье или Кульмскую землю.

К этому времени гуситские войны, начавшиеся в 1419 г., ожесточились до крайности, не стихали они и во время Базельского собора. Радикальные гуситы (табориты, орфанты и оребиты) опустошали Силезию, Майсен, Саксонию, Лузацию и Франконию. Походы гуситов в пограничные с Чехией земли не смогли остановить ни император, ни германские князья.

В мае пришло известие, что король за 10 000 коп грошей (600 000) нанял войско гуситов-орфанитов, эти еретики прибыли в Польшу и готовятся к вторжению. Магистр спешно направил госпитальера Генриха фон Плауэна в Поморье для прикрытия этого направления. Для обеспечения надёжной связи и скорейшей переброски орденских отрядов через Вислу в Поморье или Кульмскую землю великий комтур Конрад фон Эрлихсхаузен занимался строительством моста у Торна. Орденский маршал из Кёнигсберга и комтуры Натангии со своими отрядами поспешили на северо-восток против жемайтов, которые подошли к Мемелю. Пфлегеры Бартена Генрих фон Плауэн и Растенбурга Генрих фон Мейле (Милен) во главе своих ополчений прикрыли границу с Мазовией, так как южнее Йоханнесбурга сосредоточились мазовецкие и польские войска, готовые вторгнуться в орденские земли.

В начале июня 1433 г. крупные силы гуситов (5000 человек пехоты и 900 всадников) под командой Яна Чалка (или Чапко из Заанва) перешли границу Ноймарка. Началось опустошительное нашествие фанатиков, не дававших пощады ни церквям, ни католикам. Местный орденский фогт, не имея достаточных сил для сражения, вынужден был отступать. Гуситы на марше захватывали города и деревни, у Ландсберга (Гожув — Велькопольски) к ним присоединились многочисленные польские отряды под командой воеводы Задживода из Остророга. Сопротивление небольших орденских сил объединённым войскам противника потеряло всякий смысл. Кроме того, навербованные в Ноймарке наёмники отказывались сражаться из-за задержки платы. В данный момент им нечего было предложить, и хотя на съезде в Эльбинге сословия утвердили военный налог, он ещё не везде был собран. Сбор налога зачастую затруднялся бедностью населения, а также нежеланием его платить, для чего прикрывались самыми разнообразными отговорками. А так как оплату наёмникам выплатить было нечем, магистр был вынужден перебросить на запад ополчения, предназначенные для обороны востока страны. Верховный шпитлер (госпитальер) из Эльбинга, верховный трапиер (ризничий) из Кристбурга и многие комтуры со своими отрядами были переброшены в район Шлохау. Орденский маршал, оставив для обороны на востоке пфлегера Лохштедта герцога Конрада фон Оэльса, со своим отрядом прикрыл переправы на Висле.

К этому времени князь Богуслав Слупский (Штольпский), расторгнув мир с орденом, присоединился к гуситам, которые, почти не встречая сопротивления, подошли к Тухелю (Тухоля) и Коницу (Хойнице). Гарнизон Тухеля отважно защищался, его тяжёлая артиллерия не давала врагам подойти к стенам крепости. Оборону Коница с незначительным гарнизоном возглавил опытный и решительный комтур Бальги Эразмус фон Фишборн. Для защиты города он воспользовался помощью его жителей. Оборона была активной, и все попытки противника взять город штурмом закончились провалом. За шесть недель осады, когда каждый день шли бои, рыцари и горожане не позволили противнику добраться до первых рвов и валов. Регулярные вылазки защитников наносили гуситам и полякам большие потери. Не ожидавшие столь долгой осады, гуситы и их союзники скоро столкнулись с нехваткой продовольствия, а так как окрестности были разграблены в первые дни, то пополнить припасы было невозможно.

Разногласия между гуситами-еретиками и поляками-католиками, а также болезни и большое количество раненых тяжело сказывались на боевом духе осаждавших. Гуситы предлагали идти дальше, но поляки хотели взять Кониц и не оставлять его в тылу своих войск. Всё усиливающаяся нужда в войсках вынудила союзников предпринять ещё один штурм, который длился несколько часов. Благодаря отваге горожан и хорошей артиллерии он был отбит, одному из орденских воинов удалось организовать поджог штурмовых приспособлений. Гуситы и поляки понесли большие потери, погиб сын воеводы и многие знатные рыцари, ещё больше было ранено, из строя выбыло более трети войск. Раненых и больных пришлось перевезти в ближайший к границе польский город.

Для отвлечения поляков на восток Пауль фон Русдорф отдал распоряжение ливонскому ландмейстеру оказать помощь Свидригайло. С прибытием подкрепления в июле — августе 1433 г. на востоке началось наступление. Были заняты Минск, Борисов, Заславль, Лида, Крево, Эйшишкес. Шедшее к Молодечно войско Сигизмунда под командованием Петра Мантигирдовича было разбито. Пострадали города Вильня (Вильнюс) и Старый Тракай, был уничтожен польский отряд из гарнизона Ковно (Каунас).

Эти события заставили поляков начать предварительные переговоры с орденским маршалом о заключении мира. К тому же предводитель гуситов Чалко выдвинул королю требование о возмещении ущерба на сумму в 50 000 шок грошей (3 000 000). Тем временем, сняв осаду с города Коница, гуситы двинулись дальше на восток в сторону Ноенбурга и Меве. Получив эти сведения, маршал продвинулся вдоль Вислы на север до Диршау. Между тем гуситы беспрепятственно и не задерживаясь для взятия городов и замков дошли до монастыря Пельплин. Монастырь был взят, разграблен, центральный собор превращён в скотный двор и бойню. Из Пельплина польская часть армии отправилась на север и 29 августа осадила Диршау. После первых столкновений поляки подожгли дома, располагавшиеся в непосредственной близости от городских стен. Штормовой ветер перебросил пламя через стену на город, один за другим загорались дома, море огня росло с каждой минутой. Жители и гарнизон, спасаясь, взломали городские ворота и попали в руки врага. Часть была убита, остальные попали в плен. Сгорел почти весь город, несколько тысяч его жителей, воинов гарнизона и селян, бежавших под защиту городских стен, погибли от огня и меча. Подошедшие гуситы потребовали передать им находившихся в плену и перешедших на сторону ордена чехов. Предводитель гуситов собирался сжечь их на костре, но кастелян из Кракова Николаус положил этому бесчинству конец и приказал спасти тех, кого огонь пощадил. Более милостиво отнеслись к женщинам и детям, их сначала заботливо охраняли, а затем отпустили. Не решаясь форсировать Вислу, за которой стояли войска маршала, гуситы повернули на север к Данцигу. Уже 1 сентября авангардные отряды подошли к городу и в его окрестностях разбили бивуак. Из него совершались вылазки мародёров, сжигалось всё, что лежало за пределами территории.

Город под командованием комтура Кристбурга храбро защищался. Его гарнизон, вооружённые горожане и матросы с кораблей с помощью установленной на стенах и башнях артиллерии не давали врагу возможности подойти ближе. Осада продлилась четыре дня, не добившись успеха, гуситы выжгли все окрестные деревни и двинулись к монастырю Олива. Чалко дал его разграбить и сжечь, после чего направился к морю. Вся территория до устья Вислы была разграблена. Подойдя к морю (Гданьский залив), гуситы наполнили свои фляжки морской водой — это являлось свидетельством побед и доказательством того, что они дошли до края земли. На берегу моря более двухсот знатных поляков, в том числе и Ян Чапко, были посвящены в рыцари.

Затем гуситы с поляками двинулись обратно. Пройдя мимо Нойенбурга и Шветца, подошли к пограничному замку ордена Яснитц. За всё время боевых действий гуситы с поляками так и не решились переправиться на правый берег Вислы. Орденский маршал также не рисковал перейти на левый берег Вислы и дать сражение победоносным гуситам. Наёмные солдаты, не получая вовремя оплаты, были ненадёжными, часто грабили землевладельцев и города и заявляли магистру требования, на которые приходилось реагировать.

К тому же силы ордена были раздроблены, часть находилась на границе с Мазовией, другая часть под командой комтура Торна Йохана фон Поммерсхайма прикрывала Кульмскую землю. Из-за несогласованности действий комтура Торна с маршалом комтур был снят с должности. В результате вся Померания и Ноймарк были опустошены самым безжалостным образом.

У Яснитца были продолжены переговоры, во время которых польско-гуситское войско с помощью предательства захватило замок, вырезало гарнизон и разрушило укрепление. Со стороны ордена переговоры вёл маршал, они закончились 13 сентября заключением перемирия. Срок перемирия был назначен до Рождества, в него были включены великий князь литовский Сигизмунд, князья Померании и Мазовии, а также князь Свидригайло. В документе указывалось, что 30 ноября должен состояться съезд в Бресте-Куявском для заключения окончательного мира. Всё, что поляки захватили в Ноймарке, оставалось в их руках до заключения мира. После подписания перемирия поляки и гуситы отправились по домам.

Эта война показала, что власть ордена в стране, особенно в Кульмской земле, становится всё более формальной. Недовольство орденом вылилось в неисполнение принятых обязательств не только поместным рыцарством и дворянством, но и представителями городов, которые всё более смело и дерзко отказывались подчиняться требованиям ордена. Назначенный магистром специальный продовольственный налог для покрытия военных нужд был практически сорван. Подушный налог и налог на имущество во многих местах были гораздо ниже ожидаемых, а в некоторых поселениях просто отказались платить. Финансовые проблемы ордена вызвали строптивость и своеволие наёмников, не желающих воевать без оплаты. Едва было заключено перемирие, как в Кульмской земле начали проводить несанкционированные собрания рыцарства, дворянства и представителей крупных городов. На этих собраниях высказывались требования к верховному магистру о созыве съезда, где до него будут донесены нужды страны. Орденский маршал Йост фон Струпперг прекрасно понял, к чему это может привести. Он попытался обратить на это внимание верховного магистра, предлагая ему со всей серьёзностью отнестись к этому процессу. И магистр, и король по разным причинам, но искренне желали мира. Пауль фон Русдорф понимал, что правление ордена в Пруссии теряет свою основу, лояльность подданных. А Владислав-Ягайло в сентябре 1433 г. находился в затруднительном положении, Свидригайло при поддержке перекопских татар грабил Черниговскую и Киевскую земли и собирал новую армию.

В конце ноября орденские уполномоченные прибыли в Брест-Куявский для заключения мира. Но за эти годы претензий с обеих сторон скопилось так много, что решить проблемы сразу было невозможно. В результате 15–21 декабря 1433 г. в Ленчице было заключено перемирие на 12 лет. Предполагалось в ближайшее время сделать новую попытку заключения мирного договора. Орден отказывался поддерживать Свидригайло и обещал никогда впредь не поддерживать его происки против короля или его преемников. Король брал на себя обязательство присоединения к этому перемирию великого князя Сигизмунда, а магистр — ливонского ландмейстера. Взятые в плен ливонский маршал и рыцари освобождались. Устанавливалось также, что подданные стороны, нарушившей условия перемирия, освобождаются от присяги верности своему суверену. Это перемирие не могло быть нарушено ни полностью, ни частично, даже по требованию собора, папы или императора. Узнав об этом, император издал указ, требующий отмены этого перемирия со всеми его условиями, а отказ ордена помогать князю Свидригайло объявлялся несовместимым с честью и клятвенными заверениями верховного магистра. Но правители Пруссии и сословия отказались исполнять этот указ.

Дела литовские. По пути в Галицию простывший на охоте 86-летний король Владислав-Ягайло умер 1 апреля 1434 г. Почти 50 лет правивший король Польши оставил после себя двух сыновей — Владислава и Казимира. Старший из них, Владислав, был избран польскими магнатами наследником престола ещё при жизни Владислава-Ягайло. Десятилетний Владислав был возведён на престол и 25 июля 1434 г. коронован. Пользуясь малолетством короля, польский коронный совет во главе с епископом Збигневом Олесницким захватил власть и начал деятельно поддерживать великого князя Сигизмунда I.

В Литве с новой силой разгорелась война между Свидригайло и Сигизмундом. Магистр для улучшения отношений с императором и в надежде оторвать Литву от Польши вопреки заключённому перемирию решился оказать поддержку Свидригайло. Он "разрешил" ливонскому ландмейстеру помочь Свидригайло. Объединённое войско из отрядов, прибывших из Москвы, Твери, и присоединившихся татар выступило летом 1434 г., однако наступлению на Литву помешали проливные дожди, и войско разошлось. В это же время ландмейстер тремя небольшими отрядами вторгся в Жемайтию, одним из отрядов командовал комтур Гольдингена. Задуманное нападение закончилось полным провалом. Отряд под командованием ландмейстера был разбит, сам ландмейстер ранен и с большим трудом с несколькими рыцарями спасся. Второй отряд, окружённый ночью жемайтами, сложил оружие и был полностью уничтожен. Третий отряд, узнав о происшедшем, поспешно отступил к Двине.

В Литве наступило затишье, которое продолжилось до середины 1435 г. Обе стороны собирали силы. Активные военные действия начались только в конце лета. К Свидригайло подошли войска из Смоленска, Витебска, Киева и Полоцка и двинулись в Восточную Литву. Возле Браслава к нему присоединились орденские отряды из Ливонии под командованием ландмейстера Франка Керскорфа и ландмаршала Генриха фон Бёкенфёрде, около 600 всадников с небольшим отрядом наёмников из Германии. Объединённое войско двинулось к Укмярге. Великий князь литовский Сигизмунд I собрал военные силы и отдал под командование своего сына Михаила, к нему же подошли немногочисленные татары. Главными союзниками были поляки под командой опытного воеводы Якова Кобылинского.

Встреча состоялась у реки Швянтойи с впадающей в неё быстрой речушкой Жирнаю. Двое суток бой не начинался из-за проливного дождя. Утром 1 сентября по неизвестной причине Свидригайло распорядился отвести войско от речки (возможно, на более выгодную позицию). Первым двинулся обоз под прикрытием большого отряда нарвского фогта и полоцкого старосты Михаила. Вслед за ним шли главные силы ордена с ландмейстером и маршалом во главе. Русские должны были находиться в арьергарде. Этот манёвр заметил Яков Кобылинский и, полагая, что враг отступает, тотчас отдал приказ полякам атаковать, нацелив главный удар по орденскому отряду. Эту атаку поддержали литовцы Михаила, ударившие по растянутым на марше неприятельским войскам. Польский отряд атаковал обоз, но был отражён фогтом Иоанном. В это время русско-ливонское войско было рассечено на две части и подверглось разгром? Попытка фогта оказать помощь главным силам ордена не увенчалась успехом, они оказались разбитыми, ландмейстер и многие высшие сановники и рыцари пали в бою. Охваченные паникой воины Свидригайло кинулись бежать, но путь преградила река Швянтойи. Много отступающих погибло на её берегах или утонуло при переправе. Князю Свидригайло, ландмаршалу и фогту Иоанну удалось бежать. Победа Сигизмунда была полной.

Брест-Куявский договор. Это поражение заставило орден ускорить заключение мирного договора с Польшей и великим князем Сигизмундом I. Подписание состоялось в Бресте-Куявском 31 декабря 1435 г. По этому договору король и магистр не должны действовать друг против друга по инициативе третьих лиц: папы, императора или других королей. Если император захочет воевать против одного из них, второй не может его в этом поддерживать. Орден обязался признавать только тех великих князей Литвы, избрание которых поддержат король Польши и коронный совет. Все споры между королём Польским, великим князем Литвы, князьями Мазовецким и Слупским, верховным магистром и орденом в целом должны быть забыты. Другие пункты договора касались границ между Польшей и Ноймарком, княжеством Мазовии и Слупска. Разбойничьи нападения подданных обеих сторон не должны рассматриваться как нарушение мирного договора, споры должны улаживаться на ежегодном суде двух комтуров и двух воевод в Нессау и Торне. Орден также обязался выплатить королю 9500 венгерских гульденов и 1200 епископу Куявскому за разорённое имение под Данцигом. Император Сигизмунд, ландмейстер Германии (немецкий магистр), а также правители Ливонии выступили против этого договора практически по всем пунктам. Таким образом, мирный договор не был ратифицирован (к грамоте не были подвешены печати ландмейстеров Германии и Ливонии, а также многих верховных правителей). Только через год этот мирный договор ратифицирует ландмейстер Ливонии.

Понимая необходимость поддержки ордена в рейхе, Пауль фон Русдорф в своём письме Немецкому капитулу детально объяснил сложившуюся ситуацию. Финансы в этом вопросе сыграли немаловажную роль. "Все имеющиеся деньги пришлось выплатить наёмникам. Мы не имеем больше помощи и можем надеяться только на Бога. Если бы кайзер знал положение дел, он бы нам не предложил начать войну. Его обещания оказать нам помощь на поле боя вынуждали нас затягивать заключение мира. Об этом мы напоминали кайзеру в письмах и посланниками, но он своего обещания не выполнил, и под давлением Польши мы вынуждены были заключить мир".

Образовавшаяся оппозиция внутри ордена выступила против Пауля фон Русдорфа. Конвенты Кёнигсберга, Бранденбурга и Бальги также отказались подчиняться верховному магистру. Сложилась ситуация, при которой власть магистра была поставлена под сомнение. В это же время неожиданно всплыли неизвестные ранее так называемые статуты Вернера фон Орзельна. Немецкий ландмейстер Эберхард фон Заунсхайм на большом орденском капитуле заявил, что согласно этим статутам и в соответствии с законами ордена действия верховного магистра по управлению орденом неправомочны. После ознакомления с этими статутами неожиданно выяснилось, что "Верховный магистр без ведома и согласия магистров немецкого и ливонского не мог ни отчуждать, ни закладывать, ни обменивать ни замков, ни городов, ни земель, ни людей, принадлежащих ордену; если отчуждение или заклад и прочее произошли не по совету других сановников, то сделка силы не имеет, а немецкий ландмейстер обязан немедленно пригласить верховного магистра и всё им отчуждённое возвратить ордену в течение трёх месяцев. Если верховный магистр этого не исполнит, то подлежит смещению с должности. Если верховный магистр легкомысленно нарушит своё клятвенное обещание или нарушит обещания, данные князьям или какой-либо земле, духовной или светской особе, и такое нарушение будет доказано, то об этом заявляется немецкому магистру (ландмейстеру), который со своими лучшими сановниками обязан прибыть в Пруссию и созвать капитул. Если верховный магистр окажется виновным, то смещается с должности. Если верховный магистр нарушает закон и привлечёт к своим несправедливым деяниям многих других сановников и братьев, так что немецкому магистру небезопасно будет прибыть в Пруссию, то немецкий магистр письменно приглашает верховного магистра прибыть в Германию, и тот обязан следовать приглашению".

Как оказалось, согласно статутам Вернера фон Орзельна положение верховного магистра существенным образом менялось по отношению к орденским верховным правителям, предоставляя немецкому ландмейстеру большие возможности.

Магистр опроверг подлинность и правовую силу статутов фон Орзельна, указав, что их нет в "Орденской книге" (статуты), и отказал немецкому ландмейстеру в праве делать ему такие заявления. В ответ Эберхард фон Заунсхайм попросил у капитула полномочий на основе найденных статутов, одобренных императором Сигизмундом, предпринять дальнейшие шаги по дискредитации верховного магистра. Он пригласил его на общий орденский капитул в Мергентхайм — держать ответ за некоторые пункты мирного договора, пригрозив, что если он не явится, то это будет рассматриваться как непослушание и повлечёт санкции в соответствии с упомянутыми статутами. Становилось ясно: если Пауль фон Русдорф примет приглашение, то при всей тяжести предъявленных обвинений (противоправность действий, недобросовестность в управлении, притеснение церкви, недостаточное уважение к империи, нанесение ордену ущерба чести и благосостояния, клятвоотступничество и нарушение орденских прав и законов) ему грозит позорное смещение с должности. С другой стороны пришло известие, что император строит планы удаления ордена из Пруссии на границы с Турцией под предлогом несоответствия его предназначения в данном регионе. А орденские земли было бы правильнее передать другому правителю. Эта опасность была устранена со смертью Сигизмунда уже в конце 1437 г.

Нужно было срочно предпринять серьёзные шаги против немецкого ландмейстера, тем более что уже и епископ Эрмландский засвидетельствовал, что он действительно видел статуты Вернера фон Орзельна.

В этой сложной ситуации верховный магистр предложил путь мирного урегулирования: он пригласил немецкого магистра на Генеральный капитул в Пруссию, дабы в спокойной обстановке найти пути предотвращения раскола в ордене. Его предупредили, что если он не прибудет в Пруссию, то вина за раскол падёт на него. Эберхард отказался приехать, оставаясь при своём мнении. В ответ на этот демарш на Пасху 1438 г. Пауль фон Русдорф созвал капитул главных чиновников ордена в резиденции верховного магистра. На нём было решено за строптивость и дерзость отстранить ландмейстера Эберхарда фон Заунсхайма от должности. В ответ Эберхард не только сумел созвать многочисленный капитул, но и добился признания действительности статутов Вернера фон Орзельна, а магистра обвинил в нарушении клятв и массе других преступлений. Обстановка сложилась таким образом, что противостояние верховного магистра и немецкого магистра (ландмейстера) не ограничилось этими личностями, а переросло в конфликт между прусскими и немецкими правителями. В это же время начались распри в Ливонии, вызванные смертью ландмейстера Генриха фон Бёкенфёрде (Бекенферде, Букенфорде). С некоторых пор, и особенно после 1410 г., в ордене наметилась борьба землячеств за власть (выходцы из Франконии боролись против вестфальцев, рейнландцы против тех и других и т. д.). На этот раз в Ливонии рейнландцы выбрали ландмейстером фогта из Йервена Генриха фон Нотлебена, вестфальцы же фогта Вендена Хайденрайха Финке фон Оверберга. Даже после того как верховный магистр утвердил кандидатуру первого, партия вестфальцев не желала уступать. Напряжение в ордене вызывало опасения, что недовольные совместно с немецким ландмейстером начнут действовать против ордена в Пруссии. Таким образом, орден оказался в состоянии раскола именно тогда, когда ему было крайне необходимо единство.

Прекрасно понимая это, Пауль фон Русдорф пытался всеми силами уладить конфликт с немецким магистром и партиями в Ливонии. В июне 1439 г. состоялась встреча в Зунде. На неё прибыли от Германии Эберхард фон Заунсхайм и четверо высших чинов с двумя учёными юристами. Были многочисленные полномочные представители из Ливонии. От верховного магистра — госпитальер Генрих Ройс фон Плауэн, верховный трапиер (ризничий) Вальтер фон Киршкорб, комтур Торна Конрад фон Эрлихсхаузен, светский благородный рыцарь Ганс фон Байзен и многие другие. Орденский госпитальер в самом начале предложил следующее условие для достижения компромисса: "Весь орден должен проявить единство и признать верховного магистра главой ордена. Решив этот вопрос, будет несложно прийти к единому решению и в вопросе о главе Ливонии. Следует также провести реформирование в ордене, и всё, что будет найдено недопустимо, вредно и несправедливо, ради блага ордена упразднить в соответствии с орденскими правилами и обычаями. Для выявления всех преступлений и несправедливостей следует провести инспекции всех частей ордена. Также необходимо договориться о проведении Генерального капитула, на котором надо договориться о исправлении и устранении непозволительного и неподобающего. В вопросе о спорных статутах Вернера фон Орзельна назначить третейский суд, который после тщательного исследования устранит распри и раздоры в ордене". Немецкий магистр отклонил эти предложения, выставив свои, неприемлемые для верховного магистра условия. Встреча положительных результатов не дала, возмущённый немецкий магистр покинул Зунд. Прибыв в Германию, он в открытом письме ко всем правителям объявил должность верховного магистра вакантной, а себя — наместником (исполняющим обязанности). В ответном послании ко всем правителям, комтурам и орденским братьям в Германии Пауль фон Русдорф досконально разобрал статуты Вернера фон Орзельна и доказал, что они не имеют никакого отношения к внесённым в "Орденскую книгу". После ознакомления с этим посланием многие баллеи вновь перешли под власть верховного магистра.

В Ливонии противники Русдорфа отказались его признавать и вопреки его распоряжению выбрали ландмейстером Хайденрайха Финке фон Оверберга.

Внутри незначительного количества орденских братьев разрастались раздоры. Причина внутренней нестабильности и падения нравов состояла в нарушении правил и законов ордена. К этому прибавилась та лёгкость, с которой стали принимать новых членов (основная масса новых рыцарей прибывала из Швабии, Баварии и Франконии). Из-за понесённых потерь и резкого сокращения численности орденских рыцарей, вопреки строгим предписаниям, в орден принимали не прошедших строгий отбор молодых, жадных до жизненных радостей людей. Они рассматривали орден как возможность существования, где получали кров и еду. Они не могли и не желали сдерживать свои страсти. Их корыстолюбие и высокомерие не имели границ. Старые орденские статуты были для них тягостны, и при первой же возможности они старались от них избавиться. В связи с этим отмечались частые жалобы глав конвентов на этих рыцарей. Чем сильнее становился дух неповиновения статутам и чаще происходили нарушения дисциплины, тем всё больше на высшие должности продвигались люди недостойные, деградировала внутренняя структура ордена. Раскол и противостояние между баварцами, швабами и франконцами с одной стороны и вестфальцами, саксонцами и рейнландцами с другой вызывали в конвентах ненависть и раздоры.

В Эльбингском конвенте некоторое время определяли, что считать законом и правилом, спор шёл между смотрителем винного погреба фон Валленрода и возглавляющим местную рыцарскую молодёжь братом Гансом фон Хорсбахом. В конвентах замков Бальга, Бранденбург и Кёнигсберг стали жаловаться, что с орденских должностей вытесняют южных немцев из Баварии, Франконии и Швабии. Они обвиняли фон Русдорфа в предпочтении немцев из Рейнланда, Тюрингии, Нижней Саксонии и Тессена. Когда в Кёнигсберге сняли с должности орденского маршала из Франконии Винцента фон Вирсберга (1436–1438, март), а на его место назначили Генриха фон Рабенштайна, конвент в Кёнигсберге восстал против этого и отказал магистру в повиновении. К ним присоединились конвенты Бальги и Бранденбурга. Земляческие группировки проводили собрания и принимали решения, не обращая внимания на комтуров. Авторитет верховного магистра среди орденских братьев в Пруссии был сильно подорван распрями с немецким магистром. Имевшиеся при нём честные и разумные люди, разбиравшиеся в ситуации, давали дельные советы. Но и они не могли сойтись во взглядах на средства противодействия духу разложения. Одни полагали, что следует проявить мягкость и уступчивость, другие выступали за железную строгость, а тем временем третьих вытесняли с орденских должностей и направляли в отдалённые пограничные районы.

Наибольшие опасения вызывал мятежный дух конвентов в Кёнигсберге, Бранденбурге и Бальге. Они требовали отставки орденского маршала Генриха фон Рабенштайна, обвиняя его во множестве грехов и проступков. Верховный магистр обещал провести тщательное расследование, но мятежники напали на маршала, отняли у него ключ и печать и лишили его возможности исполнять свои должностные обязанности. Таких действий не было в истории ордена со дня его основания. Пауль фон Русдорф, опасаясь, что мятежники договорятся с немецким магистром, не рискнул сделать ответные шаги и оставил случившееся без последствий. Неожиданно великий комтур Вильгельм фон Хельфенштайн самовольно созвал в замке Меве комтуров и, обсудив с ними проблемы, потребовал от магистра назначить маршалом комтура Торна Конрада фон Эрлихсхаузена. Согласившись на данную кандидатуру, магистр тем не менее в марте 1440 г. освободил от должности самого великого комтура и отослал его в Альтхауз (или Альт Кульм).

Комтурам Бальги, Бранденбурга и Кёнигсберга никак не удавалось успокоить мятежный дух своих конвентов. Те снова и снова выдвигали новые требования, и только с приходом орденского маршала Конрада фон Эрлихсхаузена удалось восстановить относительный порядок.

В результате раздоров орден находился в растерзанном состоянии, узы дисциплины уже никого не сдерживали. В конце 1440 г. раздираемый различными конфликтами провинции ордена и противоборствующие группы оказались в состоянии вынужденного компромисса. Это привело к временному спокойствию, но было ещё слишком далеко до необходимой внутренней консолидации перед лицом новых угроз.

Таким образом, ливонская и большая часть германских провинций ордена отвергли верховного магистра. Оставшаяся за ним Пруссия в 1440 г. представляла печальное зрелище. Предшествующие войны разорили страну, часто возобновлявшиеся эпидемии чрезвычайно сократили население. Землевладельцы обеднели, торговля больших городов резко упала, простой народ был обременён налогами. Одновременно пропало почтение к ордену и покорность приказам верховного магистра. В Кройцбурге бургомистра и советников магистрата за строптивость вынуждены были посадить в тюрьму. Дошло до того, что верховный магистр издал указ, запрещающий ругать магистра и правителей ордена, за что виновным грозили суровые наказания.

Летом 1439 г. на съезде в Эльбинге представители городов требовали сохранения городских прав и привилегий и отмены новых пошлин и налогов. Пауль фон Русдорф не пожелал прислушаться к ним, отменять ничего не стал, а недовольным предложил жаловаться. Посыпавшиеся со всех сторон жалобы он в большинстве отклонил как не имеющие законных оснований. Столкнувшись с аналогичными проблемами, часть поместного дворянства примкнула к городам. В конце года в Эльбинге вновь состоялся съезд городских представителей, на котором гневно обличались орден и его руководство. Закончился он готовностью к открытой конфронтации. Следующий год начался объединением городов (вначале Кульм и Торн) для борьбы против произвола ордена. На очередном съезде в Эльбинге было решено создать союз городов и сёл с целью защиты от беззакония и произвола суверена. Каким образом они будут оказывать друг другу помощь, предполагалось решить на следующем съезде, после обсуждения этого вопроса на местах. Под давлением сословий магистр вынужден был, в частности, отменить сбор с торговой пошлины в Данциге.

Политическое самосознание значительной части городского населения послужило против ордена. Орденские рыцари в подавляющем большинстве прибыли в Пруссию извне, они пришли как чужие, и это придало конфликтам, которые возникали между правителями и жителями, дополнительную остроту.

В феврале 1440 г. в Эльбинге вновь состоялся общий съезд, на который прибыло большое количество посланников, дворян-землевладельцев и полномочных представителей городов Пруссии. Они говорили о старых и новых нарушениях земельных прав, недостатках и преступлениях, налогах и разного рода отягощениях, об ухудшении денег, сокращении размеров хуфы, о пофунтовой пошлине, новых налогах и поставках зерна, о вмешательстве ордена в городские права и противоправных смертных приговорах в отношении дворян и других подданных, о медленном и предвзятом судопроизводстве, произволе при решении правовых вопросов. Осуждалось неподобающее торгашество орденских служащих и рыцарей, сибаритство орденских правителей и братьев, ненаказуемость соблазнения девушек и женщин.

После всех этих выступлений, зачастую с преувеличенными фактами, собравшиеся приняли решение о заключении союза городов и сёл для защиты от произвола и отстаивания свобод и прав населения страны. На намеченном съезде в Мариенвердере предполагалось оформить союз и скрепить его печатями всех участников. Меньше всего интереса к созданию союза проявили Самбия и Натангия.

Вялые попытки орденских правителей предотвратить (на словах) создание союза не успели достичь цели, так как 13–14 марта 1440 г. города и дворянство, собравшиеся на съезд, составили союзный договор. В нём на его участников накладывалось обязательство защищать членов союза в случае нарушения его прав, если аппеляция к магистру или ежегодная судебная коллегия не приносила результатов, требовать возмещения за акты насилия, совершённые в отношении членов союза, действовать в интересах всех членов союза и заботиться о том, чтобы общие решения земель и городов принимались во внимание и расчёт.

Первоначально договор был скреплен печатями 53 дворян и 19 городов, семи членов Ганзы и 12 мелких городов. Позднее и другие сельские районы и города объявили о своём присоединении к этому союзу.

Как основной текст документа, так и большинство дополнительных заявлений о присоединении к союзу были составлены в двух экземплярах и хранились в городах Торн и Эльбинг. Во время подписания । повешения печати) договора на съезд прибыл великий комтур, его попытки отсрочить процесс закончились неудачей. Таким образом, Прусский союз состоялся. Представители сословий сообщили магистру об основании союза, указав на практическое безвластие в стране и опасность вторжения Польши в ослабленную расколом в ордене Пруссию, и обещали ему поддержку. Вероятно, поэтому магистр не выступил против его создания. В то же время союз остался нейтральным по отношению к орденским партиям. В союзном акте отчётливо видна вторая сторона — это внутриполитический инструмент борьбы с властью ордена, программа на будущее. Концентрация шла на остром вопросе о сословном верховном суде ("судебный день"). В отличие от магистра прелаты были категорически против создания ландесрата и ежегодного "судебного дня". Епископская юрисдикция вызывала у сословий ещё большую ненависть, чем орденская, так что епископы, особенно Эрмландский, со временем стали злейшими врагами Прусского союза.

Мятежные конвенты. Верховного магистра больше волновал немецкий магистр (ландмейстер), который, едва получив сообщение о создании союза, тотчас предложил ему свою помощь (как это сделали и бунтующие конвенты Бальги, Кёнигсберга и Бранденбурга). Для Русдорфа было важно держать враждебные стороны поодаль друг от друга. Но мятежные конвенты обратились к дворянству и городам союза с письменной жалобой на неподобающее управление со стороны верховного магистра. Пауль фон Русдорф послал в конвенты великого комтура вместе с комтурами других конвентов, пытаясь различными методами успокоить их. Но эта затея не удалась. Опасность возросла, когда конвент Торна, узнав, что им назначили комтуром бывшего маршала Генриха фон Рабенштайна, которого не приняли в Кёнигсберге, отказался его признать. Силой оружия Рабенштайн вошёл в замок, но конвент требовал сначала уладить отношения с тремя бунтующими конвентами. Серьёзность ситуации возросла, когда эти конвенты поддержали три важнейших города Прусского союза: Кёнигсберг, Данциг и Эльбинг. К ним присоединился весь союз, заявив магистру: "Если он применит силу против конвентов, союз окажет им военную помощь…". Понимая, что противостоять сословиям, мятежным конвентам, а также ландмейстерам Ливонии и Германии орден в Пруссии не сможет, верховный магистр пошёл на уступки. Он формально признал Прусский союз и попытался заручиться поддержкой городов и дворянства. В этом его поддержали 39 правителей, комтуров и других должностных лиц, остальные упрекали его в уступчивости, которая может привести орден к гибели. Признанием союза Русдорф ничего не добился, так как сословия вместо поддержки посоветовали ему примириться с немецким магистром и с бунтующими конвентами, не желая принять чью-либо сторону.

Признав союз, Пауль фон Русдорф вынужден был дать разрешение на съезд в Эльбинге. На нём главным требованием было упразднение налогов, пошлин и других сборов, введенных последним магистром без согласия сословий, на что Русдорф вынужден был дать санкцию. Большой Земельный суд (Верховный суд) впредь должен был состоять из 16 человек, по четыре представителя от прелатов, ордена, поместного дворянства и городов.

Прусский союз в своих требованиях шёл всё дальше и фактически становился соправителем государства как во внутренней, так и во внешней политике. На очередном съезде было принято решение: верховный магистр не имеет права без согласия епископов, дворянства и городов вступать в союзы с другими государствами, начинать войну и заключать мир.

Кроме того, сословия предложили встретиться с немецким и ливонским ландмейстерами в Пруссии (им были выданы охранные грамоты), на что Русдорфу пришлось дать согласие. Магистр обещал не наказывать никого из непослушных конвентов и их сторонников. Чтобы предупредить проблемы землячеств, он издал распоряжение, чтобы при назначении на должности все землячества были представлены в равных количествах. В основном борьба шла между двумя партиями: верхнегерманской (Бавария, Швабия, Франкония) и нижнегерманской (Рейнланд, Майсен, Тюрингия, Саксония). Проблемы, что впредь могли вызвать распри, должен был улаживать совет, состоящий из орденского маршала и комтуров Бальги, Эльбинга и Кристбурга.

В октябре 1440 г. в Данциг прибыли ландмейстеры Ливонии и Германии. Пруссию представляли верховный магистр, два епископа и уполномоченные Прусского союза. Состоялись встречи, на которых обсуждались вопросы налаживания отношений между орденскими провинциями и в самом ордене. Одним из первых вопросов, предложенных ландмейстерами, — признание статутов Вернера фон Орзельна. Споры продолжались очень долго, наконец, согласились передать этот вопрос особой комиссии. Все стороны обещали подчиниться её решению. В результате 16 ноября 1440 г. были составлены прелиминарные (предварительные) статьи примирения между магистром и ландмейстерами. На следующий год в Штеттине планировалась новая встреча для продолжения переговоров, в основу которых должны были быть положены эти статьи.

Отречение старого и выборы нового магистра. Чувствуя шаткость положения и ухудшение состояния здоровья, Пауль фон Русдорф добровольно подал в отставку. В Мариенбурге был созван капитул и 2 января 1441 г. составлен акт отречения. После отказа от должности Русдорф прожил всего неделю и 9 января умер. За время почти 20-летнего правления он не смог сохранить единства ордена, Германия и Ливония практически не подчинялись верховному магистру. В орденской среде образовались противоборствующие партии. Орденская казна была истощена до крайности. В отсутствие денег невозможно было содержать наёмников, а значит, оказывать сопротивление внешним врагам. Пытаясь проводить консервативную политику внутри ордена и решить проблемы с сословиями реформами, Русдорф не смог достичь ни одной из этих целей, "уготовив ордену в Пруссии фазу застоя" и дальнейшего разложения.

После отречения Пауля фон Русдорфа и его скорой смерти в Мариенбурге был собран Генеральный капитул для выбора нового магистра. В начале апреля 1441 г., получив охранные грамоты, на встречу прибыли ландмейстеры из Германии и Ливонии.

В резиденции магистров 12 апреля состоялись выборы. Единогласно магистром был избран орденский маршал Конрад фон Эрлихсхаузен. Это был представитель франконско-швабского рода, жившего между Майном и Кохером. Впервые он упоминается в качестве кумпана верховного магистра Михаэля Кюхмейстера, затем его карьера приняла традиционное для орденских магистров направление: фогт в Гребине в 1418 г. и некоторое время в Роггенхаузене; комтур в Рагните с 1425 по 1432 г., затем великий комтур, а весной 1434 г. он получил должность орденского маршала и комтура Кенигсберга. На этом посту пробыл до октября 1436 г., после чего неожиданно пошёл на понижение и до 1438 г. занимал должность комтура Кульма. Некоторое время он совмещал должность комтура Кульма и Торна. С 1437 по 1440 г. он являлся комтуром Торна. В 1440 г. вновь занял должность орденского маршала.

Способный и дальновидный Конрад фон Эрлихсхаузен хорошо понимал положение, в котором оказался Тевтонский орден. Готовый к компромиссам, он смог покончить с раздорами в ордене и восстановил авторитет верховного магистра. После избрания пошёл на соглашение с двумя ландмейстерами относительно третейского суда, который должен был решить правомочность статутов Вернера фон Орзельна. Затем, не дожидаясь решения, он по соглашению со своим советом принял статуты Вернера фон Орзельна. Затем утвердил ливонского наместника Хайденрайха Финке фон Оверберга ландмейстером. Вслед за этим для ливонских рыцарей в статуты ввелось дополнение, по которому ландмейстер на своей должности мог действовать самостоятельно и независимо. Таким образом, раскол в ордене был предотвращён и все орденские провинции возвращались к подчинению верховному магистру.

Политика Конрада по отношению к сословиям также вела к ослаблению напряжённости. Он стремился к тому, чтобы повседневной работой устранять недостатки, порождающие жалобы, и таким образом убедить сословия в том, что они не нуждаются больше в союзе как организации борьбы против ордена. При этом он не страшился компромиссов, но, в отличие от своего предшественника, умел отстаивать свою точку зрения в вопросах, которые считал жизненно важными для государства.

Таким вопросом было обеспечение достаточных и регулярных доходов в пользу ордена. В результате войн сократились объёмы сборов с населения и собственной орденской торговли, поэтому орден не мог существовать без увеличения налогов. После вступления в должность фон Эрлихсхаузен сразу повёл борьбу за увеличение торговой пошлины. В крупных городах это вызвало сопротивление, но рыцарство отнеслось к этому более спокойно. Проводя переговоры с отдельными группами, магистр сумел ослабить единство сословий. Стремясь протолкнуть увеличение торговой пошлины и сломить сопротивление сословий, он пригрозил передать этот вопрос на рассмотрение императора.

Первая попытка роспуска союза. Совершенно неожиданно на сословном собрании в Эльбинге 5 апреля 1446 г. произошло весьма энергичное выступление прелатов Пруссии против союза. От их имени епископ Эрмландский заявил, что Прусский союз существует вопреки всем божественным и естественным правам, а также всем папским и кайзеровским предписаниям и распоряжениям. Прелаты изъявили готовность письменно изложить все свои претензии к сословиям, вынести их на обсуждение курии и взять на себя все материальные расходы, если их претензии окажутся безосновательными.

Этот шаг вызвал большое волнение в стране. Ценный советник магистра и одновременно член Прусского союза Ганс фон Байзен, узнав об этом демарше епископов, высказал магистру сожаления по поводу столь неумного шага. Он хотел взять это дело в свои руки. После того как акция епископов провалилась, магистр предложил сословиям распустить союз, основанный в период борьбы и не соответствующий новым спокойным временам. Но выступление прелатов только усилило недоверие сословий, и, несмотря на успешную агитацию отдельных комтуров, добиться роспуска Прусского союза не удалось.

Внешне политическая ситуация благоприятствовала ордену в Пруссии. Польша ввязалась в чешские и венгерские дела и была отвлечена на продолжительное время войной с турками. В Литве также произошёл переворот, началась борьба за власть между претендентами, что не позволяло вмешиваться в дела ордена. В результате этой борьбы великим князем Литвы стал Казимир.

Создание Прусского союза не могло не отозваться в Ливонии, но условия и отношения ордена с городами, епископами и дворянами были совершенно другие. Положение ордена в Ливонии стало гораздо прочнее, в среде орденских братьев не отмечалось резкого разделения на партии по принципу землячества, так как основная масса рыцарей происходила из Вестфалии. Ливонские сословия, города и дворяне, не имели столь сильного влияния и значения, как в Пруссии, прежде всего потому, что городов в Ливонии было значительно меньше, как и немецкого населения, также и количество дворян не было таким многочисленным. К тому же дворянство было раздроблено между епископствами и орденом, от которых получали земельные лены. Несмотря на жалобы ландмейстера Хайденрайха Финке о том, что "светское рыцарство и представители городов без официального разрешения собираются на съезды", он сумел предотвратить создание очередного союза. Местные латыши и эстонцы внутренней политикой практически не интересовались.

В отличие от Пруссии, внешнее положение Ливонии не было столь благоприятным. Пограничные споры с Литвой и мелкие столкновения с жемайтами происходили довольно часто. Литовский великий князь Казимир, находясь в сложных условиях, в первые годы своего правления не предпринимал против Ливонии никаких действий. Находясь в дружественных отношениях с Конрадом фон Эрлихсхаузеном, он жаловался ему на орденских рыцарей в Ливонии. Если по отношению к Литве ландмейстер мог быть спокоен, то со стороны Пскова и Новгорода ситуация вызывала опасения. Заключённый на 10 лет в 1417 г. мир, по которому река Нарва считалась границей между орденом и Новгородом, закончился в 1427 г. По истечении срока русские предложили датскому королю Эрику VII Померанскому (1412–1438) заключить с ними наступательно-оборонительный союз. Король отказался, но предупредил об этом орден. Псковичи подтвердили условия мира, но без Новгорода. Мир продолжался до 1438 г., после чего отношения между орденом и Новгородом резко обострились, причиной послужил германский князь Эберхард Клевский. Этот князь желал проехать в Палестину через Россию, и верховный магистр обратился к новгородскому князю Юрию с письмом, в котором просил проявить благосклонность к данной персоне. Однако Эберхард далеко не проехал, был ли он ограблен или оскорблён — неизвестно. Вернувшись через Нарву в Ригу, он пожаловался на причинённое ему новгородцами оскорбление. Без разрешения ландмейстера Финке орденские рыцари вторглись в новгородские пределы и опустошили некоторые местности. Новгородцы в 1442 г. схватили прибывших немецких купцов и заточили в тюрьму, а своего посла отправили к литовскому князю Казимиру, пытаясь добиться от него помощи. В это время литовские послы направлялись на переговоры к ливонскому магистру, и новгородский посланник присоединился к ним. Приняв с почётом послов Казимира, Финке фон Оверберг приказал ограбить новгородского посланца и выпроводить его с территории Ливонии. Раздражённые таким поступком, новгородцы при тайном содействии Казимира зимой 1443–1444 гг. форсировали пограничную реку Нарву и опустошили эстонские земли до озера Пейпуса (Чудского). В этой ситуации ландмейстер заключил с Псковом мир на 10 лет и объявил Новгороду войну. Предлогом было нанесение обиды князю Клевскому и многие другие нарушения мира, "кои причиняли немцам беспокойные и наглые русские, всегда охотно грабящие чужую собственность, а после ещё жалуются". Ландмейстер осенью предпринял поход в Новгородскую землю. Ливонцы осадили Ям (Ямбург, Кингисепп), сожгли посад и пять дней обстреливали город. Пока длилась короткая осада, конные отряды разорили Водскую землю и почти всю Ингерманландию, а также сёла вдоль Ижоры и Невы.

В ожидании ответного вторжения новгородцев ландмейстер попросил верховного магистра оказать ему помощь в предстоящей войне. Конрад фон Эрлихсхаузен никакой существенной помощи оказать не мог и предложил Финке фон Овербергу заключить союз с датским королём Кристофером III Баварским. Переговоры тянулись до осени 1446 г., а 10 ноября ландмейстер получил от верховного магистра письмо, в котором тот советовал союза с Кристофером не заключать, а помириться с русскими. Финке фон Оверберг так и поступил, предложив новгородцам устроить встречу и договориться о мире. Съезд состоялся зимой 1446 г., но мир на нём заключён не был. Опасаясь русского вторжения, верховный магистр в 1447 г. собрал небольшой отряд и, посадив его в Данциге на корабли, отправил к Нарве. Артиллерию и прикрывающий её отряд отослали по суше. Высадившись у Нарвы и соединившись с войском ландмейстера, они подверглись стремительной атаке русских войск. Орденские войска были разбиты, около 88 человек попали в плен.

Затянувшаяся война прервала торговлю Ганзы с Новгородом, от чего страдали обе стороны, и когда шведский король Карл VIII и город Ревель (Таллин) предложили своё посредничество в заключении мира, враждующие стороны дали согласие. Съезд собрался на реке Нарве летом 1448 г. К новгородцам присоединились псковичи во главе с посадниками, а также боярами и купцами, с ливонской стороны были посланники магистра и епископа Дорпатского. Мир был заключён на 25 лет с целованием креста, обе стороны остались в старых границах, а торговля возобновилась на основании прежних договорённостей.

Закончив войну с Новгородом, Хайденрайх Финке фон Оверберг занялся внутренними делами, и прежде всего — делами Эзельского епископства, где развернулась борьба между двумя кандидатами на епископский престол. В результате Эзельское епископство было поделено на две части, а 10 февраля 1450 г. это разделение утвердил папа Николай V. После смерти архиепископа Рижского Генинга Шарфенберга (5 апреля 1448 г.) верховному магистру удалось склонить римского папу поддержать кандидатуру Сильвестра Штодевешера. (Поддержка папы обошлась ордену в 4000 золотых.) Сильвестр был родом из Торна, окончил Лейпцигский университет, имел учёные степени бакалавра, магистра и асессора философского университета. В Тевтонский орден он вступил около 1440 г. и благодаря своим обширным знаниям приобрёл доверие Конрада Эрлихсхаузена. Магистр назначил его на пост орденского канцлера и своим капелланом. В уверенности, что Сильвестр на должности архиепископа Рижского будет проводить орденскую политику, он выдвинул его кандидатуру. Парадный въезд нового архиепископа в Ригу состоялся в воскресенье 22 июня 1449 г.

Попытка упразднить Прусский союз. После смерти немецкого ландмейстера Эберхарда фон Штеттена Конрад дал поручение орденскому прокуратору в Риме обратиться к новому папе Николаю V с просьбой аннулировать статуты Орзельна.

Обращение имело успех, и в 1449 г. они были отменены "под угрозой отлучения и изгнания всякого, кто воспротивится такому объявлению". Ливонский и немецкий ландмейстеры не возражали против уничтожения этих статутов.

В то же время внутри ордена наблюдался совершенный упадок дисциплины. Неуважение к статутам происходило даже в резиденции верховного магистра. Попытка Конрада усилить дисциплину натолкнулась на сопротивление и завершилась практически ничем. Недовольное верховным магистром и Прусским союзом орденское рыцарство собралось в замке Меве, комтуром которого являлся Людвиг фон Эрлихсхаузен, и поклялось уничтожить союз как главную угрозу существования ордена.

В октябре 1449 г. Конрада фон Эрлихсхаузена сразил инсульт, надежды на выздоровление не было. Встал вопрос об избрании нового магистра. По традиции, к умирающему Конраду обратились орденские правители с просьбой назвать своего преемника. Он предложил им избрать Вильгельма фон Эппингена, комтура Остероде, хорошо понимая, что шансов у того нет. Вскоре 7 ноября магистр умер, а 4 декабря 1449 г. Малый совет избрал наместником великого комтура Хайнриха Цоля фон Рихтенберга. Во все орденские владения разослали сообщения о выборах нового магистра, назначенных на 21 марта 1450 г.

Затем составили ограничительные условия, на основании которых должен был управлять новый магистр. К назначенному сроку был собран Генеральный капитул, на нём единогласно избрали Людвига фон Эрлихсхаузена (как полагают, двоюродный брат или племянник Конрада). В ордене с 1434 г. до 1440 г. он занимал должности кумпана в различных комтурствах, в 1440–1442 гг. поочерёдно возглавлял фогтства Леске и Херренгребин. В 1442 г. был отправлен Конрадом фон Эрлихсхаузеном комтуром в Шёнзее и фогтом в Лейпе. Некоторое время выполнял внешнеполитические миссии. С его избранием завершилась гибкая политика ордена по отношению к Прусскому союзу.

Как выяснилось, новый магистр оказался человеком слабохарактерным, надменным, плохо образованным, подверженным влиянию своего окружения. Приняв должность верховного магистра на поставленных ему условиях, он начал борьбу против Прусского союза.

В августе 1450 г. умер ливонский ландмейстер Хайденрайх Финке фон Оверберг. На его место высшие ливонские чиновники представили верховному магистру двух кандидатов. Людвиг утвердил ревельского комтура Иоанна фон Менгеде по прозвищу Остхоф. Это был человек смелый, решительный, хитрый и коварный.

Верховный магистр с первых дней своего правления повёл политику аннулирования Прусского союза. Возникшие ожесточённые споры между орденом и союзом было решено отдать на суд папе Николаю V. Прелаты и особенно епископ Эрмландский также являлись ярыми противниками союза, и не без влияния этих людей папа принял их сторону. Чтобы расследовать спор на месте, папа отправил в Пруссию особого легата — епископа Португальского Людвига Сильву, прибывшего 23 ноября 1540 г. в Мариенбург.

Верховный магистр 10 декабря собрал в Эльбинге съезд, на который были приглашены представители сословий, прелатов и ордена. Легат выступил с речью, в которой резко выступил против Прусского союза. После он удалился, а магистр начал совещаться, какой дать ответ. Один из светских рыцарей заявил, что магистр должен защитить союз. Представители сословий сказали, что "союз создан не против законных властителей, коих мы сами желаем защищать, а против нарушений закона и несправедливостей. Создан он с ведома и согласия магистра Пауля фон Русдорфа и утверждён вашим двоюродным братом, который обещал сохранять наши свободы и привилегии". Разгневанный таким заявлением, Людвиг фон Эрлихсхаузен потребовал подчиниться легату. Представители сословий на требование роспуска союза отказались дать ответ, не имея на то полномочий. На конец декабря 1450 г. был назначен новый съезд, на котором один из руководителей Прусского союза рыцарь Ганс фон Байзен заявил легату: союз без посредников готов войти в соглашение с верховным магистром по отдельным спорным пунктам. Орденские правители с магистром согласились на это предложение и уговорили легата замять это дело. В январе 1451 г. Людвиг Сильва уехал из Пруссии, заявив, что все участники союза впали в смертный грех, а уже умершие члены союза осуждены на вечные муки.

Узнав о случившемся в Пруссии, ливонские города начали движение за присоединение к союзу. Рижский городской секретарь был послан в Пруссию переговорить о присоединении Риги, Дерпта, Ревеля и Вендена к Прусскому союзу. Переговоры прошли без последствий, но сильно встревожили ландмейстера и архиепископа. Иоанн фон Менгеде и Сильвестр посоветовали верховному магистру в борьбе с союзом не доводить дело до крайности и действовать больше добром, чем силой. Такой же совет дал и немецкий магистр Йост фон Феннинген.

Так и не решив проблемных вопросов, верховный магистр обратился за посредничеством к императору и имперским князьям. Им были посланы жалобы на союз, полные преувеличений и клеветы. Эти послания вызвали недовольство у князей, и многие из них направили союзу и городу Данцигу возмущённые письма. Император тоже высказался весьма неблагосклонно о союзе, требуя его упразднения. К тому же магистру удалось переманить на свою сторону Ганса фон Байзена (из кассы магистра ему ежегодно выдавалось по 100 марок). Всё это в значительной степени поколебало положение союза, многие члены стали покидать его. Возможно, всё бы закончилось роспуском Прусского союза, если бы опять не всплыл "Союз Ящерицы". Эта организация, уйдя в глубокое подполье, не прекращала своего существования, хотя и не участвовала в общественной деятельности. По сути, планы Прусского союза и "Союза Ящерицы" совпадали, его членами являлись знатные и влиятельные рыцари, и в критический момент они пришли на помощь.