Напряжённость в отношениях между Польшей и Пруссией дополнилась внутренними противоречиями в ордене и стране. Сначала установилась неприязнь между магистром и ландмейстером Ливонии. Генрих фон Плауэн высказал некие претензии к ордену в Ливонии, которые оскорбили как ландмейстера, так и орденских братьев в Ливонии. К счастью, спор скоро был улажен. Более серьёзные разногласия произошли с епископом Эрмландским Генрихом IV. После отхода поляков из Пруссии епископ, друживший с королём Польши, бежал из страны. По мирному договору он вновь получил епископство, но возвращаться в Эрмланд не спешил, так как магистр не обещал ему безопасности. Генрих фон Плауэн попытался поменять этого прелата на вюрцбургского каноника графа Генриха фон Шварцбурга-Лейтенберга, своего двоюродного брата. Это предложение было благосклонно принято римским папой, у которого имелся свой претендент, некий Герман Дверг, на Эрмландское епископство. Но едва об этом узнал Владислав-Ягайло, он подключил при дворе папы всех своих "друзей" и полностью расстроил планы магистра. Попытка обратиться к императору в качестве третейского судьи ничего не дала. Король Германии выдвинул вердикт, по которому епископ должен быть введён в полное владение епископством, и только после этого можно начать правовое расследование. Если магистр не выполнит это условие, то он будет оштрафован на 10 ООО марок. Орденский прокуратор разъяснил магистру, какой опасности подвергается орден, напомнив ему о судьбе тамплиеров, после чего Генрих вынужден был отказаться от своего плана. Между тем верховный магистр занимался решением проблем и с епископом Леслау, требовавшим возвращения некоторых епископских поместий, захваченных орденом, а также значительной суммы. Сигизмунд старался решить и этот спор, но все его попытки провалились, разбившись о непомерные требования епископа в отношении возмещения ущерба, тем более что король Польский тоже участвовал в этой игре.

Основным вопросом Генриха фон Плауэна оставались финансы. Требования наёмников, третий взнос за пленных и просьба короля Сигизмунда о значительной сумме создали неразрешимую проблему. Надежды магистра на помощь баллеев в Германии оказались напрасными. Баллеи и орденские поместья находились в печальном состоянии, в большинстве своём были бедны и погрязли в долгах. Во многих коммендах орденские рыцари объявляли, что если и дальше у них будут требовать деньги, то они желают перейти в другой орден. В отчаянии магистр обратился к королям Англии и Франции, купечеству в Париже, мэру Лондона, городам Гуль, Брюгге, Гент, Дордрехт, Гамбург, Кёльн, Бремен и др. Ни одна ганзейская контора не была забыта. Все объединения и группы, которые могли бы иметь деньги, получили письма, в которых от лица магистра проникновенными словами описывались несчастья Немецкого ордена. Королю Венцеславу Богемскому он писал: "К сожалению, столь разнообразно и велико то, что грозит мне и моему ордену, что я не могу описать всю его полноту, и на земле нет у меня иного утешения, наряду с господом, как только Ваша милость и моего господина короля Венгерского, вашего любимого брата. Я взываю к вашей великодержавности, моему милостивейшему господину и главе христианского мира, прося, чтобы вы милостиво взглянули и с милосердием в сердце восприняли те тяготы и величайшее напряжение, которые мне, моему бедному ордену и стране на долю выпали и стали обыденностью; примите, дорогой господин, меня, мой орден и страну милостиво под свою защиту, ибо никогда нужда не была столь большой, как сейчас. Я действительно опасаюсь, что если ваше королевское величество не даст мне и моему ордену помощи и спасения, то я той силой, что есть сейчас у меня и моего ордена, не смогу удержать эту страну".

Правители, к которым обратился верховный магистр, формально откликнулись посланиями в поддержку ордена. Только король Венгрии серьёзно воспринял опасность и предупредил польского короля о сохранении мира, иначе он выступит на помощь ордену "этим крепким щитом христианства". Король Франции Карл VI также предостерёг Владислава-Ягайло от нарушения подписанного мира. Король Англии обратился к папе с просьбой защитить Немецкий орден от польского короля. На начальном этапе и Сигизмунд активно вмешался в сложившуюся ситуацию, преследуя цель оторвать Литву от Польши. Он вступил в тесный контакт с великим князем (состоялась даже встреча), пытаясь пробудить у него чувство независимости. Отделения Литвы от Польши не произошло. Но идея, поданная Александру-Витовту, не могла не затронуть его честолюбивую душу. Сближение Сигизмунда с Александром-Витовтом произвело на польского короля столь сильное впечатление, что он сам предложил примирение, одновременно разослал письма всем духовным и светским правителям, где пытался объясниться относительно жалоб и обвинений, которые выдвинул против него верховный магистр. Очевидно, Сигизмунд был крайне заинтересован в спасении ордена как силы, противодействующей Польше. Герцог Глогау Иоганнес получил приказ в случае войны тотчас со всем своим войском спешить на помощь ордену. Ещё раньше он поручил бургграфу Фридриху фон Нюрнбергу, наместнику в Бранденбурге, повлиять на короля Богемского, чтобы тот не дозволял впредь рыцарям и другим военным людям из Богемии и Моравии или иных его земель наниматься на военную службу к польскому королю против ордена. Он заявил, что воевать против ордена — значит воевать против бога, христианства и Священной Римской империи. Орден должен быть защищён, тем более что польский король не исполнял принятые условия мира и продолжал удерживать пленных. Если война всё-таки начнётся, Сигизмунд обещал лично возглавить войско и прийти на помощь ордену. Правда, за этот шаг орден должен был в течение двух лет выплатить ему 375 000 венгерских гульденов. Под давлением папы и Западной Европы Владислав-Ягайло на какое-то время принял примирительную позицию, оставив орден в покое.

Однако урегулирование этих отношений между орденом и Польшей оставалось в высшей степени неопределенным, и магистр не мог выпустить из-под своего контроля безопасность страны. Потому с особым усердием укреплялись пограничные крепости — как у Жемайтии, так и у Литвы с Польшей, усиливались гарнизоны, обеспечивались оружием и другими средствами обороны. Вся страна вновь перешла на военное положение, сравнимое с подготовкой к войне.

При этом магистр не переставал бороться с денежной нуждой, спастись от которой он никак не мог. Кроме требований наёмников и всё ещё не выплаченного выкупа Польше, над ним висела просьба короля Римского Сигизмунда о значительной сумме, которую невозможно было собрать, ведь экономика городов была истощена, даже наёмников они не могли обеспечить. Надежды магистра на помощь извне разбились о действительность. День выплаты 11 ноября (день Св. Мартина) приближался, орденская касса была пуста. Уже после первой выплаты магистр фон Плауэн жаловался в письме к епископу Иоганну Вюрцбургскому от 23 марта 1411 г., что король не отпускает пленных и уже нарушил многие статьи Торнского мира. Когда подошёл срок третьей выплаты, магистр начал откладывать передачу денег, надеясь, что это заставит Владислава-Ягайло отпустить пленных. Но король за просрочку наложил на орден штраф в 720 тыс. грошей. Кроме того, магистр обязан был выплатить великому князю литовскому Витовту 300 тыс. грошей, а за отсрочку платежей ещё 144 тыс. в качестве штрафа. Таким образом, орден в общей сложности был должен 10 982,40 килограмма серебра, почти 11 тонн. Год 1411-й прошёл, Торнский мир продолжал существовать только на бумаге. Король и великий князь пленных не отпускали, грамот о передачи Жемайтии ордену после их смерти не присылали, спорные пункты о границах оставались нерешёнными.

Политические метания Сигизмунда, отличавшегося тщеславием и взбалмошностью, а также беспокойным и неугомонным характером, усложняли обстановку. С одной стороны, в договоре с орденом он заверял, что если завоюет Польшу, то уступит ему Добринскую землю и Куявию. Затем, решив изгнать турок из Европы, он возложил надежды на помощь Польши и ордена и начал усердно добиваться полного урегулирования между этими сторонами.

Тут в Пруссию пришло известие о том, что король Польский смог привлечь герцогов Эрнста и Фридриха Австрийских к заключению оборонительно-наступательного союза против всех его и великого князя литовского врагов. Вскоре (15 марта 1412 г.) при личной встрече с Сигизмундом он и с ним заключил такой же союз, к которому присоединилась Литва. Формально союз не был направлен против ордена, даже если польский король и надеялся на это. Политика Сигизмунда вызвала у немецких князей подозрение, что он установил с Польшей слишком тесный контакт. Они опасались, что он может из союзнических соображений вынести вердикт против ордена. Как отдельные князья, так и вся коллегия курфюрстов высказались против этого союза, требуя от римского короля защитить орден от Владислава-Ягайло.

Третейский суд в Буде. Получив документальные гарантии третейского судьи, в которых обе стороны обещали подчиниться его решению, Сигизмунд назначил на 6 июня 1412 г. сбор в Буде (Озене). Не успели орденские посланники добраться до места, как великий князь Александр-Витовт, нарушив перемирие, неожиданно вторгся в орденские пределы в районе замка Рагнит. Разрушив пару пограничных замков и блокировав Рагнит, литвины на территории Жемайтии вновь отстроили крепость Велона (Велун), нарушив условия Торнского мира. В это же время сильное польское войско напало на Йоханнесбург, где сожгло и разорило многие деревни и имения, захватив при этом в плен жителей. Верховный магистр отправил Сигизмунду письмо, в котором сообщал о коварстве Витовта, предупреждая, что все клятвы и обещания ничего для него не стоят.

После того как орденские посланники во главе с маршалом Михаэлем Кюхмейстером и архиепископом Рижским Иоганном фон Валленродом заявили королю Римскому, чтобы судейское решение принималось не им единолично, а всей коллегией курфюрстов, приём им был оказан крайне холодный и даже враждебный. Сигизмунд заявил, что обеспечит мир польскому королю, даже если для этого ему самому придется объявить ордену войну.

Послы ордена представили королю Германскому жалобу на Польшу и Литву, состоящую из 43 пунктов. В ней указывалось, что король и великий князь не соблюдают условия Торнского мира. Пленных не только не освобождают, но и часть их была перебита, иных услали в отдалённые местности, грамоту на уступку Жемайтии не выдают, вторгаются в орденские земли, не хотят подчиняться папскому приговору и т. д.

Польские уполномоченные, со своей стороны, представили более 80 пунктов с возражениями. В них речь шла о неправомочном владении орденом королевскими имениями и ленами, подстрекательстве королевских вассалов к неповиновению, опустошении Литвы, отказе сдать Витовту Мемель и т. д.

Сигизмунд не торопился с решением. Всегда нуждаясь в деньгах, он выгадывал, как ему получить их с ордена. Маршал Михаэль Кюхмейстер фон Штернберг при личных встречах с королём вынужден был (в 1411 г.) обещать ему финансовые выплаты, тем самым превысив свои полномочия и нарушив инструкции верховного магистра. После чего Генриху фон Плауэну пришлось отказаться от союза против Польши. Второй раз (в 1412 г.) маршал дал согласие, когда Сигизмунд, вступив в союз с польским королём, затребовал за свою посредническую роль значительную сумму без реальной перспективы для ордена.

Окончательное решение (приговор) озвучили только 24 августа. Торнский мир должен быть сохранён во всех пунктах: торговля между Польшей и Пруссией является свободной (беспошлинной); епископ Леслауский возвращается во владение его епископскими поместьями и отнятыми церквями и должен получить компенсацию за нанесённый ему ущерб; также и епископу Эрмландскому надлежало вернуть его епископство и возместить ущерб. Все пленные с обеих сторон должны быть немедленно и беспрекословно отпущены. Владислав-Ягайло обязан в течение шести месяцев выдать ордену грамоту на Жемайтию, а орден — внести все недоплаченные деньги, а до тех пор Польша в качестве залога получает Новую марку (Ноймарк) и Дризен. Кто нарушит эти пункты, должен будет заплатить штраф в 10 000 марок серебром (1 350 000 грошей), из которых треть поступает папе, треть королю Римскому, а треть стороне, которая сохраняет мир.

С орденскими уполномоченными Сигизмунд заключил дополнительное соглашение о том, что они выплатят ему те 50 тысяч шок (3 000 000) грошей, которые орден должен Польше. Но орденские представители оговорили условие, что выданное орденом Польше долговое обязательство будет им возвращено. Чтобы побудить короля Польского к выдаче долгового обязательства, Сигизмунд употребил все средства, но все его усилия оказались напрасны.

Магистр ожидал, что вердикт будет более благоприятным. Он был крайне недоволен, что враждебные епископы, "опальные изменники", как он их называл, вернутся в свои владения и должны будут получить возмещение ущерба. Он был также недоволен тем, что вердикт был вынесен императором единолично, а не коллегией курфюрстов. Но он вынужден был его принять, дабы не навлечь на орден ещё больших проблем.

Решение третейского суда в Буде не удовлетворило ни одну из сторон, и шансов на примирение сторон было мало. По договорённости для мирного улаживания пограничных споров в Пруссию прибыли посланник короля Германии учёный юрист Бенедикт Макра и нотариус короля Польши. Генрих фон Плауэн включил в эту комиссию маршала Михаэля фон Кюхмейстера. Прежде всего решили уточнить границу в Жемайтии. Бенедикту также было поручено ходатайствовать перед великим князем об освобождении орденских пленных. В ноябре 1412 г. комиссия отправилась на границу, но поездка не привела к практическим результатам. Макра побывал и в Тракае у Александра-Витовта, там он получил дорогие подарки, польские деньги и был посвящён в рыцари. С этого времени он начал вмешиваться в вопросы, в отношении которых не имел полномочий. Орден оспаривал расширенное толкование полномочий и собирался отказать ему в праве выносить решения. В результате этих конфликтов запланированная встреча сторон в Ковно не состоялась. Так и не решив пограничных проблем, Макра выдал князю разрешение на владение Велоной и Кристмемелем и отбыл восвояси.

Столь же безуспешными были переговоры о выполнении королевского вердикта по епископам. В случае с епископом Леслау орден счёл его претензии в части возмещения ущерба преувеличенными. Взаимное недоверие мешало переговорам и с епископом Эрмландским. Верховный магистр написал королю Римскому в отношении епископа следующее: "Хотя мне, и вы тому свидетель, крайне тяжело то, что я вынужден пригреть змею на груди, Ваше Величество, ничего другого (в моих действиях) видеть, как только то, что я Вашему королевскому решению всеми моими силами последовать хотел и подчиниться".

Чтобы спасти Новую марку, магистр связался с маркграфом Бранденбургским и заключил с ним союз. После было заявлено об императорских привилегиях, согласно которым Ноймарк не мог быть заложен (сдан в аренду) иностранным князьям. Магистр сообщил об этом королю Польскому, одновременно попросив продлить срок выплаты долга с учётом тяжёлого положение в стране. С аналогичной просьбой он обратился к королю Сигизмунду из-за долга в 25 000 шок (1 500 000) грошей. Последний согласился подождать, но Владислав-Ягайло отказал в отсрочке. По Новой марке он заранее оформил грамоту о передаче ему в закладное владение и уже назначил лиц, которым замки и города должны были быть переданы. Но магистр твёрдо заявил, что никогда не отдаст Новую марку в заклад.

Создание ландесрата (Совет страны). Для выплат и содержания наёмников Генрих фон Плауэн, остро нуждаясь в деньгах, в 1412 г. потребовал от своих подданных ещё один тяжёлый налог, вызвавший крайнее недовольство. Для решения этой проблемы в Эльбинге были собраны все значимые чиновники ордена, в том числе и ливонский ландмейстер Конрад фон Фитингхоф. На этом совещании магистр предложил учредить Совет страны, в состав которого должны были войти высшие правители ордена, 32 человека из рыцарской знати и 15 представителей бюргерства. (По другим данным, 20 человек из знатных дворян-землевладельцев и 27 бюргеров.) Представители назначались самим магистром и обязаны были ему присягнуть, после чего допускались к управлению страной. В октябре на собранном таким образом Совете страны было решено раз в год организовывать большой съезд в Эльбинге, на котором должны были обсуждаться все важные вопросы. Включённые в него дворяне и бюргеры принимали участие в управлении страной в качестве постоянных советников и заботились как о пользе для ордена, так и о благосостоянии своих сословий. Без согласия Совета страны орден не имел права единолично решать внутренние и внешние вопросы. В одном из документов по этому поводу говорится: "Верховный магистр и его высшие чиновники не желают начинать важные и серьёзные дела, например, союзы и войны, без знания, воли принёсших присягу советников". Все жалобы на ущемление привилегий сословий орденом или городскими бургомистрами должны были рассматриваться на Совете страны. Там же магистр вместе с советниками обязаны были разбирать предложения об улучшении управления страной, устраняя недостатки и злоупотребления: "Все права верховного магистра и его правителей по-прежнему остаются нерушимыми по древнему обычаю". Учреждение Совета страны было зафиксировано 28 октября 1412 г.

Есть основание предполагать, что созданный из представителей рыцарства и городов совет помог Генриху фон Плауэну собрать деньги на выкуп пленных и нужды ордена. Важнейшей задачей магистра оставалось выполнение требований короля. Ему наконец-то удалось собрать 39 400 шок (2 364 000) богемских грошей польскому королю и 5000 шок (300 000) великому князю. Но когда в назначенный день в Торне должна была произойти передача денег, возник спор о стоимости серебра. Он длился около трёх недель, после чего пришлось отдать полякам серебро по цене, определённой ими (не без ущерба для ордена). Долг был полностью погашен, вексель верховного магистра возвращён. Некоторое время спустя состоялся расчёт с великим князем.

Со своей стороны, король и князь в январе 1413 г. выдали ордену подтверждение, что Жемайтия после их смерти перейдёт под орденскую власть. В документе была одна оговорка, которая совершенно перечёркивала сам документ. В ней говорилось: "Переход Жемайтии под власть ордена должен совершиться без нарушения прав третьей стороны". В то же время было известно, что на владение Жемайтией уже претендовали дочь короля Ядвига, а также жена и дочь князя литовского.

Движения в сторону войны. Аппетиты Александра-Витовта всё возрастали, он твёрдо решил заново отстроить крепость Велона и распространил свои претензии на Пруссию вплоть до реки Оссы. Он категорически отказался обсуждать этот вопрос, утверждая, что никто не принудит его поступить иначе. Грамота о передаче Жемайтии, являвшаяся требованием короля Римского, была столь ненадёжной и двусмысленной, что магистр отказался её принимать. Вскоре жена и дочери Александра-Витовта и польские представители от имени дочери короля Ядвиги заявили формальный протест. Автором текста являлся Бенедикт Макра. Узнав об этом, Генрих фон Плауэн выразил открытый протест и заявил Сигизмунду, что все решения, принятые Бенедиктом, должны рассматриваться как не имеющие силы. Об этом он сообщил и Владиславу-Ягайло, заверив, однако, что есть возможность в личных переговорах с королём разрешить спор и установить мир. Но вместо мирного урегулирования спорных вопросов все шаги сторон воспринимались с недоверием, ситуация с каждым днём обострялась. Верховный магистр всё больше убеждался, что новая война с королём и великим князем неизбежна. Генрих начал принимать меры к подготовке к войне, пытаясь приобрести союзников в лице дружественных королей и фюрстов (князей), прежде всего, короля Богемии и герцогов Австрии и Баварии. Для улучшения отношений с королём Римским он выплатил ему часть долга. Но Сигизмунд был крайне недоволен орденом, обвиняя его в невыполнении третейских решений, в пропуске выплат, а также в неблагодарности. Для улучшения отношений с римским королём магистр в срочном порядке направил приказ немецкому ландмейстеру срочно выплатить римскому королю 13 000 шок (780 000) богемских грошей. Ландмейстеру Ливонии также было выставлено требование о помощи ордену в тяжёлой ситуации.

Движение в сторону войны происходило и в Польше с Литвой. Александр-Витовт с войском выдвинулся к реке Нарев. Видя это, Генрих фон Плауэн усилил подготовку к войне как внутри страны (магистр сподвиг население Самбии (Замланда) к новым пожертвованиям, дав им так называемую Замландскую привилегию на право свободного рыболовства в Куршском заливе и лесоразработок в орденских лесах), так и за её пределами. Узнав об этом, Сигизмунд проявил недовольство военными приготовлениями и потребовал запретить враждебные акты. Генрих фон Плауэн постарался оправдаться, направив ему послание, в котором объяснил свои действия попыткой достижения справедливого мира. В документе в очередной раз перечислялись нарушения польским королём Торнского мира и вердикта Сигизмунда. Со своей стороны, Владислав-Ягайло утверждал, что он строго выполняет условия мира, и разослал к европейским дворам и папе римскому посланников с жалобами на орден. Обе стороны употребляли все средства, чтобы жалобами, клеветой и инсинуациями расположить к себе князей и папу. Надежда на благосклонность римского короля уже давно покинула магистра, Сигизмунд, невзирая на бедственное положение ордена, требовал только денег, причём очень настоятельно.

Разногласия в ордене. Ливонская провинция ордена не без трений оказывала верховному магистру большую помощь. Ландмейстер Конрад фон Фитингхоф, помогавший магистру в сборе денег на оплату выкупа, зачастую давал ему дельные советы. Когда в поисках союзников Генрих фон Плауэн хотел заключить союз с Ганзой, ландмейстер посоветовал ему этого не делать, чтобы не нажить себе врагов в лице противников Ганзы. Старый Фитингхоф скончался 14 февраля 1413 г., и Плауэн, учитывая предыдущие проблемы, навязал его преемнику Дитриху Торку (Dietrich Tork) строгие условия подчинения верховному магистру. Немецкий ландмейстер Конрад фон Эглоффштайн всячески отказывал Пруссии в какой-либо помощи, не желая сдавать под залог орденские владения в империи. Споры о финансовой помощи переросли в проблему неповиновения. В сентябре 1413 г. магистр отправил в Германию приказ отстранить ландмейстера и ряд должностных лиц, если они вновь откажут в требуемой помощи. (Меры против немецкого ландмейстера не были приняты, так как Германа фон Плауэна вскоре свергли.) В самом ордене после поражения под Танненбергом упала дисциплина, на что магистр реагировал очень резко, требуя неуклонного выполнения орденских статутов. Это тоже не прибавило ему авторитета. Ещё более не нравилось орденским верхам требование бережливости и сдачи в орденскую казну дополнительных сумм из комтурских касс. Проявлялось недовольство и созданием Совета страны, что, как им казалось, ограничивает их полномочия.

Строгие меры, принятые Генрихом в соответствии с положением ордена, в отношении дисциплины в замках, особенно в части экономии и ограничений комтуров и верховных правителей, как, впрочем, и всех орденских братьев, воспринимались орденскими братьями достаточно болезненно. В их рядах не было чёткой позиции, ясности и твёрдости, которые могли бы привести к сплочению. Энергия Генриха фон Плауэна, его непоколебимая воля, отличавшаяся от мнения верховных правителей, возмущала последних. Видя такое отношение, магистр всё чаще единолично решал политические и военные вопросы, отстранив орденских правителей от важных решений и переговоров с польским королём.

Расхождения во взглядах верховного магистра и орденского маршала стали настолько явными, что последний должен был в письменном виде оправдываться перед Генрихом фон Плауэном. Великого комтура Германа фон Ганса, пробывшего на этой должности до 10 апреля 1412 г., как не справившегося со своими обязанностями он заменил комтуром Бальги Фридрихом фон Цоллерном. Вернера фон Теттингена, остававшегося верховным госпитальером до августа 1412 г., сменил Герман фон Ганс, занявший эту должность 23 ноября. Трапиера Альбрехта фон Тонну уже в июле 1411 г. он сместил, и только в апреле 1412 г. эту должность получил Фридрих фон Веллен. Из назначенных в 1410 г. верховных правителей на своём посту оставался только треслер (казначей) Боэмунд Брендель и пока ещё маршал Михаэль Кюхмейстер.

Комтуры основных замков также постоянно менялись: за два года правления Генриха фон Плауэна было два-три начальника. Кто-то отказывался сдавать излишки из комтурских касс, кто-то — выполнить приказы магистра. Все они безжалостно снимались со своих постов.

Наблюдая в Малом совете недовольство, Генрих отказывался допускать их к себе. При нём осталось только несколько приближённых рыцарей и его двоюродный брат — комтур Данцига.

Свержение Генриха фон Плауэна. Между тем в сентябре 1413 г. в Пруссии всё уже было готово к войне. Получив известие, что польский король собрал большое войско для взятия замка Нессау, находящегося на левом берегу Вислы, магистр выдвинул к границе с Добринской землёй войско наёмников, по некоторым данным — до 15 000. Другой отряд под командованием брата магистра в количестве до 6000 человек был направлен против князя Слупского Богуслава VIII (герцога Штольпа). Этот князь выступил на стороне короля и готовился в случае войны напасть на орденские земли с запада. Поэтому было решено быстрым ударом вывести его из войны и освободившиеся силы перебросить на юг против короля.

Третий отряд должен был прикрыть границу с Мазовией и в случае необходимости отразить вторжение великого князя.

Первый удар в начале октября должен был нанести комтур Данцига Генрих в направлении Слупска. В тот момент, когда всё уже было готово к наступлению, орденский маршал Михаэль Кюхмейстер фон Штернберг запретил комтуру Генриху фон Плауэну выдвинуться в поле против Богуслава VIII. Сам магистр в это время заболел и не смог выступить в поход. В войсках, двигавшихся к Мазовии, вспыхнуло возмущение. Комтуры, возглавлявшие знамёна, отказывались нарушать мир с Польшей. Это был открытый бунт, командующему южным направлением ничего не оставалось, как повернуть назад.

Верховный магистр срочно объявил в Мариенбурге сбор орденского капитула, предполагая снять с должности маршала и навести в ордене порядок. Капитул был открыт 14 октября 1413 г. в резиденции магистра. Михаэль Кюхмейстер, зная, что его ожидает, заручился поддержкой большинства членов капитула. Им владела надежда на получение магистерской должности, и эта надежда имела основание, так как большая часть правителей были преклонного возраста, обременённые болезнями. Кюхмейстер также мог смело рассчитывать на поддержку ландмейстеров в Германии и Ливонии.

Едва капитул открылся, слово взял орденский маршал. Он выступил против магистра с целым списком тяжких жалоб и обвинений. Самыми главными были: верховный магистр пренебрегает советами подчинённых ему правителей и следует только своим решениям и советам светских лиц (Совет страны), что не только противоречит орденским законам, но и наносит ордену тяжкий вред; магистр не соблюдает решений, принятых с участием верховных правителей и поступает только по собственной воле; вся страна жалуется на высокие налоги, а магистр продолжает войну и разрушение страны; информацию, ведущую к миру, он утаивает от правителей и сообщает только ту, что ведёт к войне и несчастьям.

К списку присоединились и претензии, что вопреки заключённому "вечному миру" магистр, невзирая на мнения правителей и прелатов, желает войны; без их ведома магистр набрал наёмников, что повлекло недобрую славу о стране и ордене; без одобрения правителей проматывал в посольствах орденские деньги и ценности, которые шли на подарки; города и деревни жалуются на ухудшение качества денег, а о причинах правителей совета не ставят в известность.

Эти и аналогичные жалобы по большей части касались уменьшения влияния Малого совета (правителей). Претензии признали обоснованными, и поступило предложение о смещении магистра. Решение капитула было принято, после чего Генрих фон Плауэн сдал регалии магистерской должности. Он был спокоен и попросил только скромное место комтура в Энгельсбурге, на что капитул дал согласие. До новых выборов магистра наместником был назначен орденский госпитальер Герман фон Ганс.

Смена орденской политики. Верховные правители в смиренном послании тотчас сообщили Владиславу-Ягайло об отставке Плауэна, возложив на него вину за все прежние военные приготовления и объявив свою готовность уладить недоразумения. Находясь в Литве, король воспринял это известие довольно равнодушно, но приказал своим пограничным воеводам и старостам хранить на границах спокойствие и мир. Встревоженное королевским молчанием орденское руководство послало в Литву к Владиславу-Ягайло комтуров Бальги и Рагнита, которые заключили с королём и великим князем перемирие до Пасхи 1414 г.

Новое орденское руководство также поспешило уведомить короля Сигизмунда об обещании погасить задолженность, в надежде, что в случае осложнений можно будет рассчитывать на его поддержку.

В силу сложившихся обстоятельств выборы магистра было необходимо провести как можно скорее. В начале января 1414 г. в главной резиденции ордена собрался Генеральный капитул с немецким ландмейстером Конрадом фон Эглоффштайном и ливонским ландмейстером Дитрихом Горком. В этот раз капитул пригласил экс-магистра Генриха фон Плауэна. Он ещё раз спокойно и с достоинством выслушал выдвинутые против него обвинения, затем опроверг их и в конце добровольно отказался от должности.

Выборный капитул 9 января единодушно утвердил на должность верховного магистра Михаэля Кюхмейстера фон Штернберга. Новый магистр принадлежал к рыцарскому роду, проживавшему в районе города Майсена и Силезии. За время пребывания в ордене он приобрёл богатый опыт, пройдя карьеру от кумпана комтура Бальги до орденского маршала. Великим комтуром остался граф фон Цоллерн, маршалом был назначен Эберхард фон Валленфельс, госпитальером остался Герман фон Ганс, а трапиером — Фридрих фон Велен. Казначеем уже в марте назначили Пауля фон Русдорфа.

Сразу по вступлении в должность Михаэль Кюхмейстер постарался объяснить Польше и Литве, что в отличие от своего предшественника он будет стремиться к миру. Несмотря на свой опыт он, кажется, так и не понял планов и намерений Владислава-Ягайло. В то время как он всячески показывал свои миролюбивые намерения, пытаясь настроить польского короля на мирный лад, тот продолжал жаловаться и клеветать на орден. Это происходило также при дворах папы и римского короля. Не существовало такого греха, в котором не был обвинён орден. Следствием стал вызов в суд на 10 апреля 1414 г. в город Буда (Ёзен). На суд были приглашены и король Польский, великий князь литовский, князья Слупский и Мазовский. Но магистр, не ожидая ничего хорошего от присутствия на нём Бенедикта фон Макра, не решился присутствовать и просил о переносе суда на более позднее время.

Ему не удалось урегулировать отношения с епископом Эрмландским, даже при посредничестве трёх других епископов. С трудом он наладил отношения с князем Слупским (герцогом Штольпа).

Брат бывшего магистра, сосланный пфлегером в Лохштедт, опасаясь мести Михаэля Кюхмейстера, бежал в Польшу. Бывший магистр Генрих фон Плауэн был обвинён в попытке захвата власти с помощью Владислава-Ягайло, и хотя сведения не подтвердились, в мае 1414 г. был взят под стражу и помещён в замок Бранденбург.

Михаэль Кюхмейстер продолжал переписку с польским королём и великим князем о начале переговоров, на которых надеялся устранить имеющиеся противоречия. Наконец, после Пасхи в городке Грабув (Грабау) южнее Калиша начались переговоры. Чем уступчивее был магистр, тем больше увеличивались запросы короля, который уже требовал возвращения Померании, Кульмской земли, района Михеляу, окрестности Нессау и до рек Годау, Дризен и Занток. Князь Слупский должен был сохранить свои владения в прежних границах. Великий князь Александр-Витовт потребовал отказа на притязания Жемайтии. Орден также должен был возместить королю, великому князю, князю Мазовскому и епископам Леслау и Плоцкому причинённый ущерб.

Переговоры продолжались девять дней и закончились безрезультатно, надежды магистра на мирное урегулирование с каждым днём убывали. Вскоре Владислав-Ягайло несколько иначе сформулировал свои требования, сохранившие пункт возмещения ущерба, но и они были неприемлемы для ордена. Напрасно Кюхмейстер просил о смягчении условий, надеясь, что король желает мира, но советники короля совершенно открыто ему заявили: если орден оправится и вновь станет сильным, он жестоко отомстит Польше, поэтому его необходимо ослабить до такой степени, чтобы он больше никогда не мог подняться. Король всё-таки согласился продлить перемирие до вынесения вердикта Сигизмунда, но как стало известно, если условия третейского суда будут для него неблагоприятными, он готовился напасть на орден.

Верховный магистр, наконец, понял, что польскому королю нужен не мир, а разрушение или ослабление ордена. Началась активная подготовка к войне, вербовались наёмники и готовились местные вооружённые формирования. После чего Владиславу-Ягайло было отправлено письмо, в котором орден отвергал его требования как неправомерные.

Король с великим князем развернули масштабную вербовку в соседних странах, семь силезских фюрстов (князей) со своими отрядами прибыли в Польшу. Как только были получены известия, что дела в венгерской Буде складываются неблагоприятно, король 18 июля 1414 г. объявил ордену войну. Попытка магистра предотвратить переход королевского войска через Древенц была неудачной. Поляки заняли Найденбург и подошли к Хоэнштайну.

В столкновении орденское войско под командой маршала фон Валленфельса и комтура Бальги Ценгера потерпело неудачу, и польско-литовское войско вторглось в Эрмланд. Эта территория была подвергнута грабежу и опустошению. Через несколько недель 30 кирх лежали в руинах, более тысячи человек были убиты. Масса беженцев кинулись на север страны, так что многие крестьянские дворы стояли пустыми. В это же время орденские отряды из Поморья и Кульмской земли вошли на польскую территорию в многострадальную Добринскую землю. Они принялись грабить и сжигать деревни и имения. И там и здесь не успевшие собрать урожай жители бежали со своих земель, возник дефицит продовольствия. Подвоз из Польши был отрезан орденскими войсками, и польские воины потом говорили о "голодной войне". Неоднократно магистр посылал королю увещевания и мирные предложения, но требования того были так велики, что удовлетворить их не было возможности. Александр-Витовт, не желая усиления Польши, решил выйти из войны, сославшись на пограничные проблемы, и вернулся в Литву. Король был вынужден отказаться от вторжения на северо-восток в Нидерланд (северо-восточная часть Пруссии) и двинул свои силы на северо-запад в Помезанию. Были захвачены города Либемюль, Заалфельд, Кристбург, Ризенбург, Мариенвердер, Бишофсвердер и их окрестности с деревнями и хуторами. Все они подверглись опустошению и большей частью погибли в огне. Благодаря храбрости гарнизона и горожан устоял только город Пройсиш-Холланд.

Опустошив Помезанию, Владислав-Ягайло решил подготовить вторжение в Кульмскую землю и осадил Штрасбург. Небольшой гарнизон этого замка отважно отбивал атаки поляков.

Разбив около Штрасбурга лагерь, король направил сильные отряды для взятия Торна, Кульма и других крепостей. Но нигде не мог добиться успеха.

В тоже время орденское войско под командой маршала Эберхарда фон Валленфельса, комтур Торна и другие комтуры грабили и разоряли земли Мазовии, Добрина и другие территории короля.

Война тянулась почти три месяца, самые богатые орденские владения были уничтожены. В Пруссии воцарилась нищета. Только Замланд, часть Нидерланда и Вердер по ту сторону реки Ногат остались не тронутыми врагом. Страна подверглась страшному опустошению. Михаэль Кюхмейстер приказал тщательно переписать весь нанесённый ей ущерб и представил отчет Константскому собору. Таким путем он пытался добиться третейского суда, посредством которого потери могли быть возмещены условиями особого мирного договора.

Согласно переписи ущерба, поляки разорили весь юго-восток. На примере районов Хайлигенбайль и Прейсиш-Эйлау: город Цинтен подвергся нападению 18 августа 1414 г., потерпел убытки на 10 303 марки. Было разграблено церковной утвари на 200 марок. Женщины и девушки, которые прятались в кирхах, там же и насиловались, а трое мужчин были убиты. "Тело господа" враги бросили на землю и растоптали. В городе было убито 24 горожанина и угнано 10 юношей.

В деревнях поляки творили те же бесчинства. Они грабили дома и церкви, поджигали здания, угоняли скот, забирали зерно и иное имущество. В лесном ведомстве Айзенберг опустошили 25 деревень. Многочисленные крестьянские дворы погибли в огне, были сожжены также кирхи в Хермсдорфе и Шёневальде. Прочие были разграблены. Более 1000 марок ущерба понесли Грюненфедьд, Хассельберг, Айххольц (включая кирху — 3100 марок), Лихтенфельд, Шёневальде, Тифензее, Хансвальде, Арнштайн, Хермсдорф (включая кирху — 2000 марок ущерба), Людткенфюрст, Бёнкенвальде, Айзенберг (включая город Цинтен — 31 875 марок). Это была огромная сумма, если учесть, что строительство кирхи тогда обходилось в 500 марок, хуфа земли стоила 15 марок, лошадь от 3 до 10 марок, корова 14 скот (Skot).

В каммерамте Цинтен 49 человек были убиты либо угнаны в плен, ущерб составил 17 900 марок. В 23 населенных пунктах района — 10 200 марок, 12 человек погибли, 10 девушек и один слуга угнаны в плен. Так как прусские деревни были меньше, чем немецкие, ущерб, нанесённый им, был не так велик.

Особенно пострадало орденское поместье Пеллен (3000 марок). Немало претерпели также Магген, Пайстеникен, Дигейн. Деревня Кукенен была сожжена. Через год прусс Наймо из Кукенена просил у комтура Бальги Ульриха Ценгера обновления грамоты на три хакена, комтур обосновал таковую тем, что "прежняя была сильно повреждена при прошлогоднем нашествии врагов". После этой краткой, но повлекшей многочисленные последствия войны потребовалось много лет, чтобы вновь заселить опустевшие крестьянские хозяйства.

В этом положении обе стороны получили от Сигизмунда послания, в которых римский король предложил окончить войну и весь спор внести на рассмотрение и решение предстоящего собора в Констанце. Начались переговоры и 7 октября 1414 г. воюющие стороны заключили между собой перемирие сроком на один год, с условием вынести спорные вопросы на решение собора в Констанце, обещая подчиниться решению столь высокого собрания.

Обе стороны остались при довоенном статус-кво, ни одна из сторон ничего не выиграла. Польский король вывел свои войска из Пруссии и стал готовиться к отправке своих депутатов на собор, открытие которого должно было последовать 1 ноября 1414 г.

Михаэлю Кюхмейстеру пришлось приложить немало усилий, чтобы рассчитаться с наёмниками. Было переплавлено огромное количество золотых и серебряных сосудов и сделаны внушительные займы у городов Данциг и Торн. В стране царил голод и нужда, росли цены. Торговля с заграницей ввиду "порчи денег" сошла на минимум. Жители уничтоженных городов и деревень бродили по стране, не имея крова и содержания.

Кроме того, для поддержания статуса нужно было снарядить блестящее посольство на консилиум в Констанц, а это стоило значительных сумм. Верховный магистр во главе делегации поставил рижского архиепископа Иоанна Валленрода и орденского прокуратора при папе Питера Вормдита. Туда же вошли ландмейстер Германии (немецкий магистр) Конрад фон Эглоффштайн, орденский трапиер Фридрих фон Велен, соборный пробст Эрмландского епископства, а также комтур, советники и уполномоченные. Всего в свите архиепископа было 180 представителей. Магистр отправил письма римскому королю и германским князьям с изложением бедственного положения ордена с просьбой помочь ему как твёрдому оплоту христианства.

В польскую делегацию вошли архиепископ Гнезненский, епископы Куявский, Плоцкий и Познанский, Завиша Чёрный из Грабова, Каштелян Калишский и другие.

В католическом мире уже давно высказывались требования о созыве собора, но когда количество пап достигло трёх, а в Чехии Ян Гус в своих проповедях требовал церковной реформы, которая коснулась самой сути католичества, то медлить и откладывать было уже нельзя. Папа Иоанн XXIII и король римский Сигизмунд в ноябре 1413 г. объявили о созыве собора на 1 ноября 1414 г. Этому собору предстояло разрешить множество важных вопросов, имеющих отношение к церкви и светской жизни. На собор прибыли из разных стран 30 кардиналов, 4 патриарха, 33 архиепископа, 150 епископов и несколько сотен прелатов и докторов. Светскую власть представляли 4 курфюрста, 24 герцога и князя, 78 графов и 676 баронов и дворян. Прибыли многочисленные депутации от городов, корпораций, различных духовных учреждений и монастырей. Сигизмунд короновался 8 ноября в Ахене и прибыл только на Рождество. Всего собор продолжался до 21 апреля 1418 г., состоялось 45 заседаний, и по существу он не оправдал ожиданий католиков. Избрание нового папы было решено провести в конце.

Собор начался с процесса по делу Яна Гуса, все прочие вопросы были отложены. Пока длился этот процесс, архиепископ Рижский Иоанн Валленрод убедился, что без денег и подкупов он ничего не добьётся. Архиепископ доносил магистру, что польские послы, одаривая папу Иоанна, короля римского Сигизмунда, нужных кардиналов и князей, снискали себе друзей и приверженцев, ему же с пустыми руками нечего надеяться на успех. Магистр отвечал: "Как вы пишете, что папа, кардиналы и каждый человек стремится к деньгам и дарам, и вы, вероятно, опасаетесь, что с пустыми руками можно мало блага приобрести, то вы ведь знаете, что мы этого не имеем, потому ордену остаётся лишь возложить упование на бога".

Времена изменились, правители Европы, включая королей, постепенно расставались с представлением, что на восточных границах ещё сохранились язычники. Всё более стало преобладать убеждение, что задача ордена в Пруссии решена. Конкретно это нигде не формулируется, кроме как в булле папы десятилетней давности (1404 г.). Но за эти десять лет ситуация резко изменилась, и благодаря активной пропагандисткой деятельности польского короля и литовского князя орден изображался в очень неприглядном виде.

Положение ордена в 1415 г. оказалось крайне неблагоприятно, практически все соседи были настроены крайне агрессивно. Только Ноймарк прикрывался правителем Бранденбургской марки бургграфом Фридрихом. Продолжались старые раздоры с князем Слупским (герцог Штолпский) Богуславом. Из-за столкновений на границах с Мазовией появились проблемы с князем Земовитом V. Отряд поляков в двести человек вторгся со стороны Мазовии в орденские пределы, ограбил территорию и захватил пленных.

Для прекращения таких вторжений ливонский ландмейстер Дитрих Торк направился в Тракай, где находились Александр-Витовт и Владислав-Ягайло, и предложил 15 июля 1415 г. провести переговоры. Согласие было получено, но сам Дитрих до встречи не дожил, он тяжело заболел и 17 августа умер. Новый ландмейстер Зигфрид Ландер фон Шпанхайм был избран в сентябре и принял участие в переговорах. Впрочем, они прошли впустую, верховный магистр заявил, что в ожидании решения спора Констанцским собором он не согласен ни на какие уступки.

Пруссия в 1415 г. пострадала от прорыва дамбы на реке Ногат, были затоплены плодороднейшие земли, к этому добавилась непогода, в результате неурожая подскочили цены на хлеб, люди голодали. Вследствие экономических и финансовых проблем пришлось упразднить комтурства Биргелау и Энгельсбург. В этих обнищавших замках не на что было содержать конвенты.

Срок перемирия, заключённого между орденом и Польшей, истёк 7 октября 1415 г., но военные действия не возобновились. Владислав-Ягайло получил от своих послов из Констанца сведения, что многие германские князья, в том числе бургграф Фридрих Гогенцоллерн, поддерживают орден и в случае войны могут оказать ему помощь.

Не желая рисковать, он согласился на предложение императора Сигизмунда и французского короля Карла VI продолжить перемирие до 12 июля 1417 г. Договорились, что орден некоторые спорные территории передаст в руки императора, который при известных условиях может передать их польскому королю.

Предложение ландмейстера Ливонии начать новые переговоры, на которых предполагалось покончить споры путём обоюдных уступок, было принято как магистром, так и королём с князем литовским. Переговоры состоялись 15 октября 1415 г. на одном из островов реки Неман — Мемель вблизи Велоны. Но и они ни к чему не привели, так как обе стороны дожидались решения Констанцского собора.

Положение ордена с начала 1416 г. стало ухудшаться. Польша заключила союз с королём Дании, который пытался воспользоваться кризисом и вернуть себе Ревель (Таллин). Также и внутреннее состояние Пруссии было крайне тяжёлым, эпидемия чумы, распространившаяся от Данцига по всей стране, унесла множество людей, в том числе 86 орденских рыцарей. Среди них были великий комтур Фридрих фон Цоллерн и треслер Отто фон Айленбург. Скончались епископы Кульма (Арнольд) и Эрмланда (Генрих). В связи с "порчей денег" произошёл застой в торговле с заграницей и непомерное подорожание на жизненно необходимые нужды. Это вызвало массовое недовольство по всей стране. Жители Данцига отказали в повиновении магистрату и верховному магистру. В течение восьми недель город находился в состоянии полного хаоса. По просьбе некоторых бюргеров магистр ввёл в город войска и навёл порядок.

Очередной срок перемирия истекал, а собор так и не приступил к решению проблем между орденом и Польшей, даже не были выслушаны стороны конфликта. Наконец благодаря давлению со стороны императора в день окончания перемирия состоялось формальное слушание дела, на котором объявили, что решение спора будет принято после избрания нового папы. Констанцский собор принудил отказаться от власти римского папу Григория XXII, изолировал авиньонского папу Бенедикта XIII и взял под стражу Иоанна XXIII, начавшего борьбу с собором. Для Польши и Литвы это было крайне невыгодно. Прикормленный папа Иоанн в январе 1415 г. аннулировал данные ордену разрешения на завоевание новых земель, а в феврале назначил Владислава-Ягайло и Александра-Витовта своими викариями в русских землях. Выбор папы состоялся И ноября 1417 г. Новый папа Мартин V оказался сторонником ордена и архиепископа Рижского. Вероятно, в этом немалую роль сыграли и почётные подарки, поднесённые орденом. Как ни скудны были его средства, но 1000 червонцев оказались в нужном месте и в нужное время. (В отличие от поляков, которые на протяжении всего собора затратили огромные суммы на подкуп епископов и кандидатов в папы.) Подарки подействовали, и при посредничестве папы и императора перемирие между орденом и Польшей было продолжено ещё на год, до 12 июля 1419 г., с условием, что спорные земли будут переданы Сигизмунду до окончательного решения.

Когда наконец-то собор закончился, орденское государство по-прежнему оставалось один на один со своими врагами. Если оно ещё и имело шанс на выживание, то только благодаря своей возможности сопротивляться.

Перемирие. Перемирие было выгодно и Александру-Витовту. На Констанцском соборе он убедил католических прелатов в полной христианизации Жемайтии, где в 1417 г. было создано восемь приходов, а в земле Мядининкай учреждён кафедральный собор. Всё лето 1417 г. прошло в крещении жемайтов. На эти массовые крещения прибыла делегация из Констанца, чтобы убедиться в правдивости заявлений польско-литовской стороны. Именем церковного собора было учреждено Жемайтийское епископство. На первый взгляд, с крещением жемайтов всё было хорошо. Но вскоре недовольные новыми порядками, а также подстрекаемые жрецами, новокрещённые жемайты подняли восстание. Они перебили священников, сожгли церкви, грабили и разоряли дворы знатных жемайтов, поддерживавших объединение с католической Польшей. Это можно было понять, так как на протяжении более ста лет они вели кровавую борьбу с католическим орденом, пытавшимся им навязать свою веру. Александр-Витовт, понимая всю опасность этого восстания, двинул против бунтовщиков войска. Повстанцы, отступая перед армией великого князя, отошли на территорию Мемельского комтурства, добрались до Либавы и сожгли её. В конце концов восстание было подавлено, многие бунтовщики казнены, и в Жемайтии восстановилось спокойствие.

Папа Мартин V в 1418 г. предложил враждующим сторонам встретиться и договориться о мире. Великий князь литовский был настроен достаточно мирно, миролюбие королевы Польской и начатые королём переговоры пробудили у магистра большие надежды. Встреча состоялась на том же острове у Велоны, где в прошлом году проходили переговоры. Владислав-Ягайло прибыл со своим двором и сенаторами, Александр-Витовт со своим окружением, магистр Михаэль Кюхмейстер в сопровождении своих высших правителей. По его приглашению на встречу приехали архиепископы Кёльнский и Рижский, епископы Дорпатский, Помезанский и Эрмландский, ландмейстеры Ливонии и Германии и представители ганзейских городов. Согласно условиям перемирия, Сигизмунду были переданы спорные территории. Затем уполномоченные сторон с 15 октября начали переговоры о заключении мира. Но и на этот раз они не привели ни к каким результатам, и стороны разъехались, так ничего и не достигнув.

Владислав-Ягайло, вновь обманутый в ожиданиях, вернулся в Польшу с конкретным планом полного изгнания ордена из Пруссии. Он надеялся с помощью императора, короля Датского и великого князя литовского упразднить орден в Пруссии и вытеснить его на Кипр, объявив, что там он принесёт христианству больше пользы. Особые надежды король возлагал на императора, который был крайне недоволен орденом из-за отказа магистра передать спор его решению. В послании фюрстам он запретил оказывать помощь ордену и пригрозил, что намерен послать подмогу польскому королю.

Вновь Михаэль Кюхмейстер осознал, что спор можно решить только войной, и начал в Европе вербовать наёмников.

В следующем 1419 г. 6 февраля папа прислал своих легатов, епископов Якоба Сполето и Фердинанда Лука для проведения тщательного расследования спорных вопросов. Они приложили все возможные усилия для заключения мира. В это же время в Кашау (Шпиже) планировались переговоры между Сигизмундом и королём Польши, туда был приглашён и магистр. Опасаясь негативного решения императора, он послал комтура Торна, с одной стороны, просить извинения за своё отсутствие, а с другой — чтобы иметь точную информацию об этих переговорах. Ввиду неопределённости исхода встречи и в Польше, и в Пруссии продолжалась подготовка к военным действиям. Уполномоченные папы, ничего не достигнув, отбыли восвояси. Магистр вскоре получил сообщение, что в Польше и Литве полным ходом идут военные приготовления, он также не упустил случая навербовать наёмников в Германии и спешно подготовил страну к войне.

После договора с Москвой о разрыве мира с орденом в Ливонии великий князь перебросил войска в Мазовию. Польский король спешно ввёл войска в Добринскую землю. Эти угрожающие манёвры заставили магистра выдвинуться в Кульмскую землю. Все ожидали окончания срока перемирия 12 июля 1419 г. Тут снова в дело вступил папа, спешно отправив в Пруссию архиепископа Бартоломеуса Капра с целью предотвратить начало боевых действий и продлить перемирие. Тем временем под давлением фюрстов и император был вынужден изменить свою позицию и уговорить короля Польши сохранить мир. Сигизмунд обещал лично прибыть в Пруссию и решить вопрос. Когда наступило время третейского суда, император получил от курфюрстов послание, в котором они со всей серьёзностью указали императору на его долг по сохранению ордена и тот позор, который его ожидает, если он поспособствует Польше и Литве в его уничтожении.

Настроенный в таком духе, император 5 января (по другим данным, 6 января) прибыл на съезд в Бреслау (Вроцлав), на котором, помимо внутренних проблем, связанных с искоренением гуситской ереси, должен был решиться и вопрос с орденом. На этом собрании присутствовали представители ордена, в том числе маршал Мартин фон дер Кемнате (Кемнатер), госпитальер Пауль фон Русдорф и комтур Меве Иоганн фон Зельбах. С польской стороны — архиепископ Гнезенский, епископы Краковский, Плоцкий и Познаньский, королевский маршал и воеводы. Вскоре по прибытии Сигизмунд объявил своё решение: Торнский мир должен соблюдаться по всем пунктам. Границы Померании, Кульмской и Михайловской (Михелау) земель, замка Нессау с прилегающим районом остаются согласно прежним договорам. Также и границы Мазовии, определённые князьями этой земли и верховным магистром Лудольфом Кёнигом. За разрушенную в Добринской земле крепость Злоторие орден должен в течение двух лет заплатить польскому королю 25 000 венгерских гульденов, орден в течение шести лун обязан снести крепость и мельницу Любич на реке Древенц. Все пленные должны быть освобождены, все ущербы, нанесённые враждующими сторонами, забыты. Жемайтия остаётся в пожизненном владении короля и великого князя литовского, но только на время их жизни и в строго определённых границах. В этих областях ни одна из сторон не должна строить крепости. Если данный вердикт вызовет сомнение, то император оставляет за собой его толкование. Неисполнение вердикта наказывается штрафом в 10 ООО марок. Если король в течение двух месяцев не передаст ордену замок Яснитц (Jasnitz), он будет подвержен такому штрафу.

Польские уполномоченные, потрясённые столь благоприятным для ордена вердиктом, отказались получать этот документ в императорской канцелярии. Король Владислав-Ягайло, находившийся в Литве у великого князя, узнав о содержании вердикта, был крайне возмущён и велел передать императору, что тот создал не мир, а бросил между противниками кровавый меч. Сигизмунд в подробном письме пытался оправдаться перед королём, излагая причины своего решения, в то же время настаивая на его выполнении. Польский король, чтобы не нарваться на оговорённый в вердикте штраф, велел передать замок Яснитц ордену. Александр-Витовт выступил очень резко, утверждая, что вердикт учитывает только благо ордена и он ни в коем случае не подчинится ему. Владислав-Ягайло был осторожнее и ждал только повода обвинить верховного магистра в неисполнении.

Все дальнейшие попытки императора и его посланников заключить твёрдый мир были напрасными. Как только закончился срок перемирия, польский король объявил ордену войну. Его заранее подготовленные войска тотчас перешли границы Пруссии и вторглись в Кульмскую землю. Союзник короля князь Мазовии Земовит V, давно находившийся с орденом в состоянии раздора, вторгся в район Остероде. Наступление было столь неожиданным для ордена, что он не смог оказать врагу достойного сопротивления. Большая часть Кульмской земли была разорена. Осаждённые замки Голуб и Реден подверглись жестокому обстрелу из тяжёлых орудий. Над Торном тоже нависла большая опасность. Пограничные замки Зольдау и Найденбург были бы наверняка взяты войсками Земовита, но на помощь подошёл отряд верховного госпитальера и спас их от штурма. Великий князь литовский в войну не вступил, его больше беспокоила ситуация на севере, где ещё в 1418 г. Псков заключил с ландмейстером Ливонии союз против Литвы. В этой ситуации Владислав-Ягайло, не надеясь добиться скорой победы, пошёл на заключение очередного перемирия сроком на год.

Гуситский фактор. Следующий год (1421) прошёл спокойно, срок перемирия завершился, но боевые действия не начались. Император и германские князья всё своё внимание направили в сторону Чехии, где с 1419 г. начались гуситские войны, угрожающие охватить всю Германию. Дело гуситов получило такой размах, что Сигизмунд опасался потери Богемии.

Польский король решил воспользоваться этим и в своей игре против императора всячески их поддерживал. Гуситы были ему столь благодарны за это, что направили к нему посольство с предложением чешской короны. От принятия столь заманчивого предложения он пока воздержался, чтобы иметь возможность при необходимости воспользоваться помощью гуситов в борьбе против Сигизмунда и ордена. Император решил силой занять чешский престол. Он объявил крестовый поход против гуситов и летом 1420 г. подошёл к Праге. В сражении у столицы Чехии 14 июля он был разбит. Ещё одна попытка захватить Прагу осенью этого года также закончилась неудачей. Чешские чашники из именитых дворян и горожан, стремясь найти союзников в лице правителей Польши и Литвы, предложили корону одному из них. Понимая, что их согласие вызовет в католической Европе гнев, Владислав-Ягайло и Александр-Витовт не решились на подобный шаг, но и не отвергли столь нужную им дружбу чехов. Тем не менее литовский князь прислал в Чехию своего наместника Сигизмунда Корибутовича с шеститысячным войском, набранным в Червонной Руси. Православные воины не видели особых проблем в гуситско-католических трениях. От имени Александра-Витовта 16 апреля 1422 г. Сигизмунд Корибутович объявил войну императору Сигизмунду Люксембургскому.

В этой ситуации император решил привлечь орден в качестве силы, могущей угрожать Польше. Весной 1421 г. в Нюрнберге на рейхстаге (имперский съезд) германские фюрсты (князья) приняли решение идти в поход против гуситов. Руководство ордена получило требование подготовить все свои силы для борьбы с королём Польши и великим князем литовским, если они посмеют оказать открытую помощь еретикам.

Верховный магистр на ландтаге в Эльбинге после детального обсуждения (беспорядки в Чехии приносили вред и Пруссии, так как ещё в 1420 г. граждане Гильгенбурга жаловались на своих пасторов за их гуситско-еретические проповеди) принял решение начать подготовку страны к войне. Было сочтено благоразумным не посылать войска в Чехию, а оставить их пока в стране, таким образом угрожая Польше в случае её вооружённой помощи гуситам. Официально было заявлено, что Пруссия вооружается против еретиков в Богемии. В такой непростой обстановке закончился 1421 г.

Отставка Михаэля Кюхмейстера. Владислав-Ягайло, не добившись своей цели с помощью императора, переключился на папу. Он направил к нему посланников с дорогими подарками, призвав его в качестве третейского судьи. Папа Мартин V, подвигнутый большой взяткой, попытался расследовать жалобы короля и в начале 1422 г. направил в Глогау доктора прав нунция Антония Зенона для ознакомления с положением дел. Узнав об этом, император и курфюрсты оказали давление на папу, направив ему письмо, в котором ходатайствовали о сохранении и соблюдении Бреславского вердикта. Слабый и нерешительный Мартин V оставил дело в покое, заявив, что он не хочет быть судьёй, а только желает подумать над способом достижения мира.

Поняв, что при дворе папы он не сможет добиться своей цели, Владислав-Ягайло затеял интриги среди дворянства Новой марки, пытаясь взять город и крепость Фалькенбург. Но и здесь он потерпел неудачу. Узнав, что Фридрих Бранденбургский желает вновь присоединить Ноймарк к своим землям, король заключил с ним союз на случай войны против ордена. Они заранее договорились о разделе отвоёванной у ордена территории.

Владислав-Ягайло постоянно напоминал магистру о не выплаченных по Бреславскому миру долгах и на все попытки Кюхмейстера отсрочить их отвечал отказом.

Переплетение взаимоотношений становились всё сложнее, в то время как Польша с Литвой всё энергичнее готовились к войне, вербуя в Германии и России значительные воинские отряды. Император категорически запретил ордену какие-либо консультации и соглашения с противниками. Ему не нужен был прочный мир, ему было важно, чтобы орден оттянул на себя польского короля. В этой непростой ситуации император желал использовать орден для достижения своих ближайших целей. Михаэль Кюхмейстер опасался, что Владислав-Ягайло, основательно подготовившись к войне, перестанет обращать внимание на папу и Сигизмунда, на международное право и древние акты (выданные ещё Миндовгом) и сделает то, о чём уже давно мечтал: уничтожит орден в Пруссии. Стать жертвой этих хитросплетений магистр не желал и перед лицом надвигающейся бури, не полагаясь на свои возможности, ссылаясь на возраст и слабое здоровье, решил отречься от должности. Члены Малого совета пытались отговорить его (видимо, опасаясь, что новый магистр лишит их должностей), но его решение было окончательным.

Положение страны при Кюхмейстере ухудшалось с каждым днём. Уже давно стало ясно, что отстранение Генриха фон Плауэна с целью умиротворить польского короля было катастрофической ошибкой, приведшей к двум войнам. Повторяющиеся дополнительные налоги с городов и сельских жителей, почти ежегодное возобновление подготовки к войне, что требовало постоянного содержания дорогостоящих наёмников, бесполезные денежные выплаты королю, высокозатратные переговоры, многократные неурожаи и эпидемии полностью исчерпали финансовые возможности как ордена, так и жителей страны. Когда-то богатые торговые города, такие как Эльбинг, оставили в прошлом свой расцвет и благосостояние. Морская торговля находилась в очередном кризисе, как из-за действий пиратов, так и в результате неурожаев, в связи с чем поступил запрет на вывоз зерна. К этому добавились споры о пошлине с Ганзой, постоянные проблемы с Англией и Шотландией. Торговля с Фландрией, откуда Пруссия получала полотно, пряности и другие необходимые товары, тоже страдала из-за отсутствия безопасности и всевозможных нарушений. Попытки обезопасить мореплавание от пиратов закончились безуспешно — Фрисландия давала им приют и оказывала защиту.

В связи с большим количеством дополнительных налогов пришлось предоставить сословиям большую власть. Города получили право предлагать магистру обратить внимание на указанные проблемы, которые он обязан был решать.

Новый магистр должен был принести клятву сословиям о сохранении в стране прав и привилегий, городам — свободный выбор бургомистров, советников магистрата и судей по старым обычаям и праву, на ландтагах предоставлять возможность свободно излагать государственные проблемы и их решение.

Нужда пришла и в орденские замки. Доходная часть бюджета сильно сократилась, а собственная торговля представляла собой лишь малую часть былого объёма. Разорённая страна не имела возможности содержать комтурские конвенты и замки, в связи с этим часть комтурств пришлось упразднить.

Выборы нового магистра. В начале марта 1422 г. в Мариенбурге был собран орденский капитул. В присутствии ландмейстеров Ливонии и Германии магистр сложил с себя должность, которую он занимал восемь лет. Бывшего магистра направили на должность комтура в Меве, где он пробыл восемь месяцев, затем был переведён в Данциг, где и скончался 15 декабря 1423 г.

На этом капитуле 10 марта был избран новый верховный магистр Пауль фон Русдорф. Его карьера началась после битвы под Танненбергом, где погибло почти всё орденское руководство. Срочно из оставшихся братьев выбирались те, кто мог занять освободившиеся должности, Паулю фон Русдорфу достался пост пфлегера (управляющего) в Растенбурге (с 12 мая до 28 июля 1412 г.). Вскоре его повысили, и с 21 мая 1413 г. он стал комтуром Тухеля, оставаясь на этой должности до начала 1414 г. Одновременно до 17 января 1414 г. он исполнял обязанности комтура в Палау и фогта в Лейпе. Вскоре 4 марта 1414 г. он получил пост верховного казначея и попал в обойму высокопоставленных лиц. В этой должности он пребывал до 12 июля 1415 г. На должность верховного трапиера он был назначен 24 ноября 1415 г., одновременно исполняя должность комтура Меве. 7 июня 1416 г. Пауль фон Русдорф вступил в должность великого комтура и переехал в Мариенбург. В сентябре 1418 г. он вновь занял должность верховного трапиера и по обычаю стал комтуром Кристбурга.

За время правления Михаэля Кюхмейстера положение внутри ордена сложилось крайне неблагоприятное. Нарушалось исполнение орденских статутов, целостность, дисциплина и послушание остались в прошлом. Внутри ордена сформировались партии, которые в отношении Польши преследовали противоположные цели. Внутренняя разобщённость и падение нравов приняли неизлечимую форму, и новый магистр уже был не в состоянии подавить разногласия и вернуть ордену единство и дисциплину.

Первым шагом верховного магистра было исполнение долга, лежащего на ордене тяжёлым бременем: он освободил Генриха фон Плауэна из заточения в Бранденбурге. Старому магистру назначили соразмерное годовое содержание и определили место жительства в замке Лохштедт, на берегу залива Фришес Хафф, где он в уединении прожил ещё несколько лет. 28 мая 1429 г. Пауль фон Русдорф назначил его пфлегером Лохштедта, где он не позднее 28 декабря умер.

Верховный магистр понимал, что только единство в стране и мир с соседями могут вернуть обедневшую страну на путь процветания и благополучия. Об этом он говорил после вступления в должность на ландесрате (Совете страны) с представителями городов. На этом совете обсуждались меры по сохранению мира, государственного порядка и достижения благосостояния страны и её жителей. Эти же цели преследовались им и на переговорах с князем Мазовии Земовитом V.

Договориться с Польшей и Литвой не было никакой надежды. Присланный папой нунций Антоний Цено был изначально дискредитирован Сигизмундом, посчитавшим себя ущемлённым: в послании магистру тот представил его как "человека, который не брезгует неблаговидными делами и считается худшим из худших". Тем не менее встреча польского короля, литовского князя и магистра состоялась в Рацёнже, но, как и предполагалось, ни к чему не привела. Вскоре папа под давлением императора отозвал своего посланника.

Понимая, что переговорами ничего не достигнешь, Владислав-Ягайло и Александр-Витовт, уже подготовленные к войне, дождавшись окончания перемирия (13 июля), 14 июля объявили ордену войну и, объединившись близ Червинска, 28 июля большим войском вторглись в орденские земли, подвергая их жестокому опустошению. Они вновь применили план 1410 г. и через Лаутенбург, почти не встречая сопротивления, подошли к Лёбау. Орден без союзников был предоставлен самому себе, напрасно магистр ждал скорой и действенной помощи из рейха, бесполезно жаловался на нападение Сигизмунду. Император призвал его к стойкости, и, опасаясь, что Польша окажет помощь гуситам, поблагодарил магистра за то, что он оттянул её на себя.

Из-за нерешительности Пауля фон Русдорфа, как ив 1414 г., орден избегал открытых сражений, защищаясь в своих замках. Под руководством фогта Диршау Иоганна фон Зельбаха город и замок Лёбау отчаянно оборонялись. Из-за недостатка тяжёлой артиллерии поляки так и не смогли его взять. Основная масса войск двинулась в Кульмскую землю, по пути разорив окрестности Братеана. Отдельные отряды отправились на север в Помезанию и дошли до Ризенбурга. Фогт из Помезании, укрывшись в замке и не надеясь отстоять город, поджёг его, превратив в пепел вместе с прекрасными кирхами. И. Фойгт пишет, что фогт это совершил из трусости. Не встречая сопротивления в открытом поле, польско-литовские отряды рассеялись по Кульмской земле и Помезании, всё уничтожая на своём пути. Отдельные отряды доходили до окрестностей Мариенбурга.

Вскоре, как и в 1414 г., обострился вопрос с продовольствием, обе стороны начали страдать от его недостатка, но на этот раз для ордена проблема была заметно тяжелее. Государство находилось в крайне критическом состоянии. Военные силы ордена обороняли замки внутри страны, не получая приказа от магистра дать сражение. Большая часть западных земель была захвачена, горели сёла у Страсбурга и замка Штум, расположенного недалеко от Мариенбурга. Когда поляки опустошали район Остероде, фогт Новой марки с трудом противостоял врагам под Вольденбергом.

Верховный маршал Ульрих Ценгер был недоволен руководством Пауля фон Русдорфа. Приказы магистра часто противоречили друг другу, а потому вызывали путаницу и неразбериху. Находясь вдали от зоны боевых действий, Русдорф испытывал недостаток свежих сведений о боевой обстановке. Ввиду неясности его указаний орденский маршал вынужден был неоднократно вопрошать у магистра: "Как так можно было допустить, чтобы орденские отряды бродили по стране, не зная толком, куда они должны идти?" Несмотря на вражеские действия в южных районах страны, магистр отказал маршалу в просьбе объединить орденские войска и громить отряды союзников по частям. Всё это увеличивало сторонников активных действий, которых раздражала робость Русдорфа.

Бывший магистр Генрих фон Плауэн с комтуром Кристбурга выяснили, что в районе реки Древенц есть возможность атаковать противника. Чтобы получить от магистра разрешение, Генрих попытался через комтура Эльбинга повлиять на Русдорфа и склонить последнего к более решительным действиям против врагов "и использовать при этом внутренние резервы (дворянство и кнехтов)". Русдорф опасался привлекать отряды местного ополчения, к тому же принятый ранее Советом страны закон разрешал им находиться в зоне боевых действий не более четырёх недель. Магистр явно недооценивал сословные формирования — в затронутой вторжением Кульмской земле они проявили себя стойко и храбро. Король Польши рассчитывал, что орденские подданные, как и в 1410 г., вновь присягнут ему, но эта надежда не оправдалась. Со всех сторон к магистру поступали просьбы о срочной помощи, особенно тяжёлое положение сложилось в Кульмской земле — там с трудом держались пограничные замки Голуб, Страсбург и Торн. Александру-Витовту удалось овладеть Бишофсвердером, после чего он направил свои силы к Голубу. Город был захвачен с помощью предательства, но замок продолжал отважно защищаться, пока тяжёлая артиллерия не обрушила стены и башню. Замок пал, 15 орденских рыцарей с комтуром пали в боях. Взяв этот замок, великий князь открыл прямую связь с Польшей. Следующей целью короля были Торн и Кульм. Верховный маршал советовал Русдорфу не затягивать войну, а собрать все силы ордена в Кристбурге или другом удобном месте и путем планомерных операций нанести врагу ощутимый ущерб, таким образом вынудив его отступить или держаться компактнее, не давая возможности мелким отрядам разорять территорию. Но на решительные действия верховный магистр так и не смог решиться. В своём письме ландмейстеру Ливонии Русдорф описал положение ордена в крайне покорно-вялых тонах. В начале сентября по побережью Жемайтии из Ливонии в Пруссию подошли два отряда под командованием ландмаршала и фогта Коркуса.

По настоятельному требованию орденского маршала и большинства высших чиновников магистр с войском вошёл в Кульмскую землю. Его ограниченной целью являлась деблокада осаждённого Редена. Но даже это незначительное движение заставило короля снять осаду с Торна. Владислав-Ягайло, опасаясь быть зажатым в угол между Вислой и Древенцем, сосредоточил войска в глубине Кульмской земли у озера Мелльнозее (оз. Мельно). Частью сил он осадил город Кульм.

Кульм выдержал польский натиск. Для предотвращения прорыва противника на север орденский маршал собрал войска, в том числе и ливонские, между Роггенхаузеном — Ризенбургом.

Александр-Витовт, опасаясь усиления Польши, не желал полного краха ордена и 7 августа предложил магистру начать переговоры о мире. В расчете на мифическую помощь Сигизмунда и империи Русдорф отверг это предложение. В Пруссии среди комтуров также имелись сторонники продолжения войны — это комтуры Бальги, Бранденбурга и Торна, они рассчитывали на помощь из империи. В своем выступлении на рейхстаге 17 августа, посвящённом подготовке к войне с гуситами, комтур Бранденбурга Иохан фон Бихау в полном согласии с магистром Германии (немецкий ландмейстер) предостерегал Пауля фон Русдорфа от заключения мира.

К тому времени когда-то богатейшая в стране Кульмская земля после третьего за последнее десятилетие нашествия лежала в руинах. Прекрасно понимая, что помощи не будет, а император просто использовал орден, оттянувший на себя Польшу, союзницу гуситов, Пауль фон Русдорф новое предложение великого князя воспринял более обдуманно. Александр-Витовт в своём новом послании писал: "Если хотите заключить мир с моим братом и мной, то сделайте это в то время, пока мы ещё не слишком сильно разорили вашу страну". Когда ужас войны продлился до сентября, готовность Русдорфа к переговорам возросла значительно. К этому его подталкивал и съезд сословий в Мариенвердере, который единодушно проголосовал за мир.

Мелльнонский мир. Магистр направил посольство в королевский военный лагерь у озера Мелльнозее близ замка Реден, где 27 сентября 1422 г. был заключён мир. По мирному договору орден уступал Польше южный плацдарм на левом берегу Вислы с замком Нессау и несколькими деревнями. Сам замок орден должен был снести до основания в оговоренный срок. Жемайтия и большая часть Судовии с точно обозначенными границами отходили Литве. По мирному договору торговля между государствами не отягощалась пошлинами и объявлялась свободной.

Все грамоты и договоры ордена на владение Нессау, грамоты Торнского мира, оба вердикта Сигизмунда в Буде и Бреслау, а также грамоты польского короля на отказ от Жемайтии и Судовии возвращались последнему. Все привилегии ордена, которые противоречили этому мирному договору хоть в одном пункте, должны были быть признаны недействительными. Поморье, Кульмская земля и Михелау (Михайловская земля) оставались во владении ордена. Все предатели должны были быть изгнаны из владений короля. В конце договора значилось: "Если одна из сторон нарушит мир, то её подданные не обязаны подчиняться и оказывать содействие". Таким образом, сословия получили право контроля над внешней политикой, а также право решать, нарушает ли орден условия договора.

Ещё никогда орден не заключал мир на столь постыдных для него условиях. Против него выступали как в самой Пруссии, так и при дворе Сигизмунда. Новые границы не были признаны ни императором Германии, ни её князьями, ибо этот мир аннулировал решения в Бреслау. Опасность новой войны не была устранена. В своём послании от 1 января 1423 г. Сигизмунд запретил ордену заключать мир с королём Польши. Папа Мартин V повелел своему легату обеспечить приемлемое для ордена соглашение. Всё это затрудняло ратификацию (привешивание большой орденской печати к договору). Русдорф пытался добиться каких-либо изменений в договоре, но Владислав-Ягайло и Александр-Витовт были непреклонны. Они потребовали от магистра прямого ответа, желает орден соблюдать договор или нет. Паулю фон Русдорфу ничего не оставалось, как просить Александра-Витовта назначить съезд для ратификации мирного договора. Съезд состоялся в мае 1423 г. на старом месте в Велоне. Все попытки магистра в последний момент внести некоторые изменения в договор были отвергнуты, и он утвердил всё, что было предписано в мирном договоре.

Заключение Мелльнонского мира было встречено на западе с крайним недовольством. Немецкий ландмейстер разгневанно писал, какое неодобрение вызвало сообщение о мире среди собравшихся на съезде во Франкфурте фюрстов: "Они слишком тяжело восприняли всё это, и им отнюдь не нравится, что орден робко и легко передал замки, земли и людей, которые некогда их предшественниками, фюрстами, господами, рыцарями и кнехтами столь тяжко и с пролитием крови христиан строились и завоёвывались и отданы были христианской вере под особый патронат на месте". Ландмейстер Германии и его правители решительно отказались ратифицировать мир и скрепить его своей печатью. Даже прямой приказ верховного магистра не принёс результата. Только когда верховный магистр пообещал удовлетворить претензию ландмейстера на 9000 гульденов в возмещение расходов на вооружение, они дали своё согласие. Римский император тоже был недоволен поведением ордена и возложил на него вину за позорный мир.

Александр-Витовт неожиданно резко поменял свою политику в отношении ордена от резко агрессивной к мирной. С его помощью были разрешены спорные пункты мирного договора на встрече с королём вблизи Торна.

Вслед за этим были улажены трения с князем Слупским (Штольпским) Богуславом и герцогиней Померанской Софьей из-за насильственных действий комтура Шлохау. Не удалось помириться только с епископом Леслау. Он начал новый спор из-за десятины, которую ему не платили в некоторых деревнях комтурства Шветца, преданные за это анафеме. Не сложились отношения и со старым противником ордена епископом Познанским, интриговавшим при дворе папы.

В целях развития ремёсел и транспортных сообщений в стране магистр устранил злоупотребления, препятствующие процветанию отдельных ремёсел. Улучшил ремесленные уставы, урегулировал городское рыночное право. Ввёл новый закон о купеческом долговом праве и т. д. Для оживления торговли с заграницей было необходимо устранить жалобы на "плохую монету". На съезде в Эльбинге магистр с согласия правителей и сословий собрал всеобщий налог, который использовали для устранения "порченых монет". Морская торговля Эльбинга и Кёнигсберга шла через залив Фришес Хафф, а имеющийся в косе пролив в открытое море регулярно заносился песком. Пауль фон Русдорф предпринял трудные и высокозатратные работы по углублению пролива и сооружению длинных валов по его сторонам.

При деятельном участии магистра в условиях мира и покоя Пруссия могла бы вновь достичь рассвета и благополучия. Но не сложившиеся отношения между Данией и ганзейскими городами активно влияли на морскую торговлю. Балтика и Северное море заполонили пираты. Они не только грабили корабли в открытом море, но и подходили к побережью Пруссии.

В спокойном 1426 г. пришло известие: римский император совместно с курфюрстами для борьбы с гуситами собирает ополчение. Все фюрсты, высокое дворянство и имперские города должны выставить вооружённые отряды в имперское войско. Орден в Пруссии, обязанный воевать за дело церкви, не мог уклониться, и магистр отдал приказ о снаряжении отряда в 50 копий (около 500 человек). Весной 1427 г. этот отряд под командой фогта Ляйпе Готфрида фон Роденберга был отправлен в имперское войско. На содержание этого отряда, к которому присоединились наёмники, в казне средств не было, и для сельских жителей ввели новый земельный налог, а для горожан — специальную подать. В этом же году 2 декабря на Франкфуртском рейхстаге ввели "гуситский налог", который был обязан выплачивать и орден.

К этим финансовым проблемам добавились новые. В 1427 г. во время ледохода прорвало вислинские дамбы, в результате наводнения погибло множество людей и скота. Осенью в похожей ситуации оказалась территория, прилегающая к Мемелю (Неману). Затем случилась эпидемия, в результате которой умерли 38 000 горожан и крестьян, свыше 25 000 слуг и около 18 000 детей, 560 иноков и священников. Помезанская церковь потеряла своего епископа Герхарда, его епископство пребывало в крайне жалком состоянии. В самом ордене скончались по меньшей мере 183 рыцаря.

Все эти обстоятельства потребовали новой регламентации жизни слуг и ремесленников. Предписывалось сократить расходы на свадьбы и крещения детей, запретили продажу чужого пива, а также появились ограничения в отношении торговли и рынка.

Внутри ордена также наблюдались нарушения, многие старые законы не исполнялись, а для новых сложившихся отношений требовались новые регламенты. В декабре 1427 г. был собран Малый капитул советников для обновления предписаний, чтобы напомнить о необходимости соблюдения орденскими рыцарями статутов и обязанности комтуров следить за их исполнением. В связи с этим комтурам предписывалось не возлагать на крестьян нетрадиционные обязанности, к бедным людям в судах относиться более милостиво. Если какой бедняк обращается к магистру, он обязан его принять. Всё это говорило о том, что со стороны отдельных комтуров и рыцарей участились примеры неправомочного притеснения сельских жителей. Да и в самих конвентах происходили всевозможные эксцессы, а иногда и кровавые стычки.

С начала 1428 г. продолжалось решение спора с польским королём относительно Дризена и Ноймарка. В этой ситуации орден предпочёл бы в качестве третейского судьи Александра-Витовта, который пытался заручиться поддержкой императора и ордена, чтобы добиться освобождения от вассальной зависимости от Польши. Но Сигизмунд снова предложил своё посредничество, и переговоры продолжились.

Попытка великого князя в 1426 г. договориться с орденом о совместной войне против Пскова была неудачной, орден категорически воспротивился этому. Он ни в коей мере не желал войны со своим соседом в Ливонии. Летом 1427 г. Александр-Витовт предпринял поход на Москву для защиты своего внука Василия II, которого хотел устранить его дядя Юрий. Этой демонстрации было достаточно для сохранения княжеского трона за малолетним Василием. Крупнейшей кампанией 1428 г. явился летний поход литовского князя против Новгорода, к которому присоединились мазовецкий князь, польские и моравские рыцари, но Тевтонский орден вновь отказал Александру-Витовту в поддержке. Военные действия против Пскова и Новгорода закончились ничем.

Гораздо больше магистра занимала проблема графства Хольштайн и ганзейских городов в борьбе с королём Датским, который приказал захватывать все суда, идущие из Пруссии. В результате этих мер морская торговля прусских городов на некоторое время практически прекратилась.

Вечные споры архиепископа Рижского и ливонского духовенства с ландмейстером были столь привычными, что уже не вызывали активной реакции в Пруссии.

Улучшение отношений между Литвой и орденом несколько обеспокоило польского короля, и новые переговоры по Дризену в Ланчице неожиданно для ордена закончились компромиссом. Король отказался от всех претензий по границам Дризена, Ландсберга и Ноймарка. В ответ магистр дал ему право определять прохождение границы по ту сторону Дризена до середины реки Нетце с условием не строить там укреплений. Верховный магистр сообщил об этом Сигизмунду, дав понять, что решение старого спора с Польшей никак не повлияет на заключённый с императором союз. За эту преданность Сигизмунд 7 сентября 1429 г. передал ордену Ноймарк без выкупа и с отказом от всех претензий на вечные времена.

Съезд в Луцке. С выходом Литвы на европейскую политическую арену Александру-Витовту показалось возможным получить королевскую корону, которая позволяла ему добиться полной независимости от Польши. Римский император его всячески к этому подталкивал, надеясь ослабить поддерживающую гуситов Польшу. В конце 1428 г. в письме Сигизмунду Люксембургскому Александр-Витовт высказал мысль о собственной коронации. Предлогом для объявления об этом послужил большой съезд, на котором должны были обсуждаться дела чешские (гуситские), молдавские, совместная война с турками и вопрос об объединении церквей. Принимающей стороной была Литва с городом Луцком. Съезд был назначен на 6 января 1429 г. К назначенному сроку прибыли польский король с блестящей свитой из вельмож и духовных особ, посланники князей Московского и Тверского, король Датский Эрих XIII. хан Перекопской орды, молдавский господарь, папский легат, византийские послы. От Тевтонского ордена, по одним данным, был сам верховный магистр Пауль фон Русдорф с орденскими сановниками, по другим — комтур Бальги Пост фон Струпперг и пфлегер (управляющий) Растенбурга Йохан фон Беенхуфен (Бенхаузен). Император Сигизмунд по своей привычке опаздывать прибыл только 22 января. Вместе со свитами явились до 15 000 человек. Две недели длились пиршества. Обсудив все вопросы и поступившее предложение императора переселить часть орденских рыцарей в устье Дуная для борьбы с турками, приступили к главному. Сигизмунд предложил короновать Александра-Витовта на трон Литвы. Владислав-Ягайло, уже давно догадывавшийся об этом, живо поддержал предложение. У 85-летнего литовского князя не было сыновей, а у столь же старого короля имелось два сына, и оба они могли получить по королевской короне. Но члены польского коронного совета выступили категорически против коронации Александра-Витовта. В качестве протеста польская делегация покинула Луцк, началась дипломатическая война. Съезд был закрыт 29 января, в день отъезда императора.

Орден всегда стремился разорвать союз между Литвой и Польшей, но все его усилия были тщетными. На этот раз, когда в конце 1429 г. состоялись переговоры с польским королём, представитель ордена Людвиг Ланзе оказал некоторое влияние на решение Владислава-Ягайло о предоставлении литовскому князю королевской короны.

В марте 1430 г. был созван польский сейм, и в это время произошли столкновения на польско-чешской границе. Возникла угроза гуситского вмешательства в польско-литовский спор, обе стороны этого крайне не желали.

В результате очередных дипломатических манёвров коронацию назначили на 15 августа. Были приглашены князь Московский Василий, татарский хан Магомет, верховный магистр Пауль фон Русдорф, а также русские и литовские князья. Сигизмунд отправил делегацию с документами и изготовленными в Нюрнберге коронами и королевскими регалиями через Польшу. Но она была перехвачена на границе поляками, и короны не дошли. Великий князь перенёс коронацию на 8 сентября. Однако поляки ещё более усилили охрану границы. Другого способа доставки не придумали, и дату коронации перенесли на 29 сентября. В поисках выхода миновал и третий срок, а 16 октября Александр-Витовт занемог, упал с коня и был перевезён в Тракай, где он уже не поднялся с постели и 27 октября умер.