Новым магистром был избран младший брат Конрада фон Юнгингена Ульрих, который, так же как и его брат Конрад, поступил на службу в Немецкий орден. Успешной карьере Ульриха в Пруссии, вероятно, содействовал его брат, но развивалась она не столь стремительно, как у Конрада. Первые упоминания об Ульрихе фон Юнгингене появились в 1383 г., когда он числился в должности рыбного магистра в Драузене, затем был управляющим — пфлегером в Мортеге Кристбургского комтурства. В 1387 г. Ульрих был кумпаном верховного маршала Конрада фон Валленрода, в 1387–1391 гг. — кумпаном верховного маршала Энгельхарда фон Рабе ив 1391–1392 гг. — кумпаном верховного магистра Конрада фон Валленрода. Должность фогта Самбии (Замланда) Ульрих занимал с 1393 по 1396 г. Далее последовали должности комтура Бальги и фогта Натангии (1396–1404), перед избранием его верховным магистром он занимал должность орденского маршала (1404–1407). На Генеральном капитуле 26 июня 1407 г. Ульрих фон Юнгинген достиг вершины своей карьеры, будучи избранным верховным магистром.

Годы его службы в ордене были полны политических и военных событий, начавшихся с возникновения польско-литовской унии в 1386 г. Как кумпан верховного маршала Ульрих, безусловно, участвовал в большом походе в Литву и осаде Вильни в 1390 г. При заключении мира в Заллинвердере (1398) и союза в Риттерсвердере (1404) он присутствовал уже как комтур Бальги. Также он принимал участие в походах ордена на Готланд (1398 и 1404) и в 1404 г. вёл переговоры в Висби. Как орденский маршал, он находился в постоянном контакте с Витовтом. Это были ответственные задачи, с которыми он прекрасно справился.

По своему характеру Ульрих фон Юнгинген являлся представителем рыцарской культуры и, как метко заметил один летописец, "дворянином сердцем". Это означало прямолинейность, добросердечность и одновременно воинственность, а также надёжность в словах и делах — это те качества, которые Ульрих с определённой наивностью надеялся найти в друзьях и врагах. Это крайне ему мешало в той политике лицемерия, предательства и обмана окружающих его политических деятелей в лице Ягайло, Витовта и других европейских правителей.

Распространённые клише "вспыльчивый" и "воинственный" не находят подтверждения в его переписке и должны рассматриваться как выдумки хронистов более позднего времени, чтобы сделать разгром ордена под Танненбергом объяснимым и понятным. То же самое касается предостережения умирающего Конрада фон Юнгингена от выборов его брата в верховные магистры, это также можно отнести к миру легенд. Напротив, выбор был сделан единогласно, и современники сочли его правильным.

В новом качестве Ульрих фон Юнгинген решил обременительный готландский вопрос (1407–1408) и обратился к другим задачам: пограничным и торговым, обустройству страны, законодательству, вводу в эксплуатацию пограничных крепостей на северо-востоке, сооружению новых крепостей в Жемайтии и т. п.

Переговоры Ноймарк — Дризен (Дрезденк), 1408 г. Ещё во время правления Конрада фон Юнгингена между Польшей и орденом возникли трения вокруг Ноймарка (Новой марки), часть которой венгерский король Сигизмунд заложил ордену. Границы Ноймарка были крайне неопределёнными, и особый спор вызывала принадлежность замка и городка Дризена, расположенных на острове реки Нетцы. (Ещё в 1370 г. рыцари Генрих и Бурхард фон дер Остен получили это владение от маркграфа Бранденбургского.) Для решения этого вопроса мирным путём заинтересованные стороны собрались в самом начале 1408 г. в Ковно. На переговоры прибыли король Ягайло, великий князь Витовт, верховный магистр Ульрих фон Юнгинген и ландмейстер Ливонии Конрад фон Фитингхоф. Съезд открыл свои заседания 6 января. Основным предметом обсуждения являлись границы Ноймарка, говорили о пограничных отношениях и многом другом, но когда речь зашла о правах на Дризен, то ни одна из сторон не пошла на компромисс. Был вызван владелец Дризена Ульрих фон дер Ост, заявивший с документами на руках, что Дризен с давних пор по факту и по праву является леном маркграфов Бранденбургских, как и всё в Ноймарке. Сам он присягал верховному магистру, и если раньше признал ленную зависимость от короля Польши, то это случилось по незнанию. Тем более что он не имел на это права без разрешения своих подопечных, следовательно, его решение о ленной зависимости от короля по праву не имеет силы, а потому недействительно.

Опираясь на это положение, верховный магистр заявил о своих правах на Дризен, но Ягайло твёрдо решил не уступать ордену это владение. Нашлись и другие поводы для обострения ситуации. Переговоры не достигли никаких результатов, и стороны разъехались в крайнем раздражении. Дело не дошло до открытой войны в 1408 г. только потому, что Витовт был занят на востоке войной с московским князем. К тому же до Ягайло дошли известия, что между орденом и королём Венгрии заключён союзный договор, согласно которому обе стороны обязались оказывать друг другу помощь в войне против Польши.

Верховный магистр использовал передышку для принятия мер по обеспечению безопасности страны от внешних врагов. Для удержания Жемайтии, где уже чувствовалась подготовка к восстанию, на реке Мемель была построена крепость Тильзит, на реке Вилии — Фридебург, а на Дубисе укреплена старая крепость язычников. На севере срочно сооружались оборонительные стены вокруг города Мемеля.

Для роста внутренней торговли, развития ремёсел и сельскохозяйственного производства наводился порядок и законность в управлении, где всё ощутимее становились недостатки и злоупотребления, и в судопроизводстве. В торговле и общих гражданских отношениях магистр пошёл навстречу просьбам и пожеланиям рыцарства и городов, издав новое положение о земельном порядке. Часто объезжая страну, он лично знакомился с проблемами подданных и пытался их решать.

С не меньшим усердием Ульрих пытался оживить торговлю городов путём переговоров с иностранными государствами, с которыми Пруссия поддерживала торговые отношения, и эти усилия имели некоторый успех.

Видя потенциальную угрозу со стороны Польши и Литвы, он оказывал поддержку дворянам в Кульмской земле, в районе Остероде и других пограничных местностях. Рыцарский "Союз Ящерицы" он признал как закрытое дворянское общество, рассчитывая использовать его в подготовке к войне на защиту страны.

Все комтуры получили приказ со всем усердием подготовить свои замки к обороне, снабжая их дополнительно артиллерией и припасами. В Мариенбурге расширили литейное производство по изготовлению тяжёлых орудий большого калибра. Для изготовления в необходимом количестве пороха были устроены цеха.

В поисках внешних союзников, как казалось Ульриху, он добился определённых успехов. Король Богемии Вацлав IV и король Венгрии Сигизмунд (Зигмунд, Жигмонд) обещали ему полную поддержку, но как оказалось позже, только на словах.

Ситуация обострилась, когда рыцарь Ульрих фон дер Ост потребовал от магистра окончательного решения в отношении Дризена и предложил ордену его купить. Ульрих фон Юнгинген не преминул проинформировать короля Польши о вынужденном приобретении Дризена из-за стеснённого положения рыцаря. Одновременно он открыто заявил, что по требованию дворянства и городов Ноймарка, а также по пожеланию короля Венгрии он обязан позаботиться, чтобы крепость Цантох оставалась во владениях Ноймарка.

В качестве свидетельства добросердечного отношения магистр отправил королю в подарок соколов и красное вино. Владислав-Ягайло промолчал и даже не поблагодарил за подарки. Решающий шаг был сделан 7 сентября 1408 г.: с Ульрихом фон дер Остом был заключён договор, по которому орден за 7750 шоков (или 465 000 богемских грошей) приобретал у него замок и город Дризен. По договору фон дер Ост был обязан в случае каких-либо притязаний на замок представлять орден. Таким образом, решающий шаг был сделан, и политическая обстановка резко изменилась.

В марте 1409 г. магистр получил информацию из Польши о приказе короля при мобилизации быть готовыми к взятию замка Нессау и оттуда внезапно вторгнуться в Кульмскую землю.

Восстание в Жемайтии. В сентябре 1408 г. московский князь Василий выступил против Витовта. Противники встретились на реке Угре. Ни одна из сторон не начинала сражения, завязались переговоры, в результате был заключён мир.

Договорившись с Москвой, Витовт развязал себе руки на востоке и совместно с Ягайло стал готовиться к войне против ордена. После того как король собрал большое войско в великой Польше, угрожая орденским границам, великий князь стал готовить восстание в Жемайтии. Фогт Жемайтии Михаэль Кюхмейстер фон Штернберг, хорошо знавший литовский язык, доносил из своей восстановленной резиденции крепости Фридбург. Он писал о тайных действиях Витовта, который с титовской стороны засылал небольшие вооружённые отряды. Вскоре разведка доложила орденскому фогту, что во время встречи Ягайло и Витовт договорились о плане возвращения Жемайтии. Узнав об этом, Кюхмейстер приказал схватить и выпроводить из страны находящихся там литовцев, которые под предлогом закупки зерна возбуждали в народе враждебные мысли против ордена. Витовт написал магистру жалобу на недобрососедские действия фогта. Старания ордена достичь умиротворения в этой местности путём закрытия границы с Литвой практически ничего не дали. Требования выдать новых заложников ещё более ожесточили жемайтов. Поздней весной Витовт дал сигнал к началу восстания, и в мае начались боевые действия. Попытка бунтовщиков захватить Мемель закончилась неудачей, и они были вынуждены отступить. В Жемайтии восставшие заваливали дороги и нападали на небольшие орденские отряды.

Из-за неурожая в Литве цены на хлеб неимоверно выросли. Витовт обратился к королю за помощью. Владислав-Ягайло по договорённости с магистром направил через орденские земли значительное количество судов, гружённых куявским зерном. Начавшееся восстание вызвало у орденских чиновников подозрение, что вместе с зерном поляки пытаются доставить жемайтам оружие, так как маршрут каравана пролегал по реке Мемель — Неман через бунтующие земли. Подошедшие к замку Рагнит суда распоряжением магистра были задержаны. По этому поводу Владислав-Ягайло разразился возмущёнными жалобами. Витовт, продолжающий делать вид, что благожелателен по отношению к ордену, также высказал свои многочисленные претензии верховному магистру.

В то же время для объединения восставших под единым руководством великий князь направил в Жемайтию отряды во главе с Румбовдом. Литовский военачальник смог организовать единое войско под своим командованием. Война разгоралась, и в июне орденские гарнизоны были вытеснены из Жемайтии. Посланные Витовтом чиновники от его имени приняли страну в подданство.

Было очевидно: как только орденское войско двинет войска в Жемайтию, король вторгнется в западные районы Пруссии. Верховный магистр спешно направил послов к королю, требуя ответа на вопрос, поддержит ли он жемайтов и предателя Витовта в войне против ордена. Владислав-Ягайло отложил ответ по данному вопросу до встречи с сановниками государства. Никто не сомневался, как прозвучит ответ короля, который уже открыто заявлял: если он не сможет присоединить Дризен к Польше, то откажется от трона.

Между тем в Пруссии всё было подготовлено к войне. Гарнизоны пограничных замков дополнительно усилены. В Померании, Майсене, Тюрингии и в других районах Германии навербованы наёмники. Путём подкупа герцог Штольпа (Слупск) Богуслав VIII был привлечён к союзу против Польши.

Наконец 1 августа 1409 г. архиепископ Гнезно Николай Куровский доставил ответ от короля. Польские посланцы делали упор на обиды, нанесённые орденом Польше. Но Ульрих фон Юнгинген добивался прямого ответа на вопрос, поддержит ли король Витовта. Архиепископ сдержанно, но недвусмысленно высказал мнение, что король не оставит своего брата. Это же было подтверждено в послании. Владислав-Ягайло писал: "Великий князь (Витовт) является королю кровным родственником, который получил свою страну в дар от Польши, поэтому король не покинет его и поддержит силой оружия, как в этой войне, так и в любом сложном положении. Но если будет отдано предпочтение пойти мирным путём, то король хотел бы своим посредничеством уладить случившееся малыми затратами". От посредничества магистр отказался и высказался за вторжение в Литву, на что архиепископ посоветовал: "Воздержитесь от этого, пока вы будете в Литве, король обрушится на Пруссию". "Ну что ж, — ответил магистр, — тогда я предпочту схватить за голову, а не часть тела, лучше посетить обжитую и возделанную землю (Польши), чем пустынную (Жемайтии)".

Ульрих фон Юнгинген тотчас приступил к делу. Были отправлены распоряжения для подготовки вторжения во вражеские земли фогту Ноймарка Арнольду фон Бадену, в Кульмскую землю орденскому маршалу Фридриху фон Валленроду. Он перекрыл границу с Мазовией, откуда князь Земовит V с присланным Витовтом сильным татарским войском угрожал орденским землям.

В соответствии с традицией магистр 6 августа направил королю письмо с решением о разрыве мира, а через десять дней орденские войска тремя колоннами вторглись в польские владения. Получив сообщение об объявлении войны, Владислав-Ягайло призвал на службу рыцарское ополчение.

Отряд под командованием магистра и орденского маршала Фридриха фон Валленрода вошёл в пределы Добринской земли. Не встречая серьёзного сопротивления, войско захватывало крепости и города. Старая крепость Добрин была сожжена дотла, а окрестности опустошены, многие города сдались добровольно. При осаде крепости Бобровник (Беберн) в лагерь прибыл архиепископ Гнезно, стараясь склонить магистра к мирному решению, но его усилия были напрасны. Возвращаясь в пределы Пруссии, магистр осадил старую пограничную крепость Злоторие (Zlotoria), после восьми дней обстрела тяжёлой артиллерией она была взята штурмом. Вся Добринская земля оказалась в руках ордена. Комтуры Шлоха) и Тухеля опустошили Крайнскую землю, захватив и разрушив замки Цемпульно (Семпульно, Цемпельбург), Камень (Camin) и сожгли город Быдгощ. Фогт Ноймарка Арнольд фон Баден очистил район Дризена и совершал вылазки на Велькопольские земли. Мазовия князя Земовита V за союз с королём и подготовку вторжения в Пруссию подверглась набегу комтуров Остероде и Бранденбурга. В ответ сын князя вторгся с литовским войском в Пруссию и дошёл до Растенбурга, по пути он сжёг Зольдау и ещё 14 деревень.

Как только начались военные действия в Польше, Витовт взялся за оружие и со всей армией вошёл в Жемайтию. Совместно с жемайтами принудил к сдаче крепость Фридбург, ослабленный болезнями гарнизон крепости на Дубисе также был вынужден покинуть эти земли. Таким образом, без единого сражения Витовт полностью овладел Жемайтией. Вслед за этим он вторгся в Надровию и опустошил эту территорию. Его попытка взять сильно укреплённый Мемель закончилась неудачей, атака на город и замок была отбита. Литвины разграбили окрестности, многих людей убили и взяли в плен.

Для наступления на Литву орденский маршал собирал войска в районе Прейсиш-Эйлау и Кройцбурга, магистр с основными силами поджидал короля в Кульмской земле.

Владислав-Ягайло подтянул рыцарское ополчение, подошёл к Быдгощу, где разбил лагерь. Верховный магистр тотчас перешёл на левый берег Вислы и направился навстречу врагу, готовясь дать сражение. В это время в лагере поляков для проведения мирных переговоров появилось посольство короля Богемского Вацлава IV (Венцеслава) во главе с герцогом Конрадом Эльским-Олесницей (Старшим). В результате король Богемии получил полномочия третейского судьи. Обе стороны положились на его суд, и 8 октября было объявлено перемирие между Польшей и орденом сроком до 24 июня 1410 г. По этому перемирию земли Дризена, Сантока и Жемайтии признавались орденскими. Литва в этом договоре не упоминалась, Жемайтия как языческая территория в перемирии не участвовала, и Польша обязалась не поддерживать её и её союзников (Литву). Если бы Ульрих воспользовался этим моментом и нанёс удар по жемайтам и Литве, то впоследствии многое могло сложиться иначе. Но благоприятный момент был упущен.

Немедленно после заключения перемирия Польша начала серьёзно готовиться к войне. В ноябре в Берестье (Брест-Литовский, Брест) состоялось тайное совещание короля Польши и великого князя Литвы. С польской стороны принимал участие подканцлер Тромба, с литовской — татарский хан Солдан. На этой встрече, длившейся восемь-десять дней, был выработан план войны, время и место сбора войск и способ их переправы через Вислу. За основу приняли наступательный характер боевых действий. Войска союзников должны были встретиться в Мазовии — в месте, наиболее близком к Литве. Вероятно, тогда же были разработаны планы для предотвращения участия в войне ливонского ландмейстера.

В это время орден направил свои усилия на приобретение союзников. Ещё в августе магистр уладил все спорные вопросы с герцогами Померании. Они обязались предоставить ему подкрепления в войне против Польши и Литвы и не заключать с ними мир без ведома ордена. В поддержку ордену выступали отстранённый от императорского престола чешский король Вацлав IV и его брат венгерский король Сигизмунд. Вечно нуждавшийся в денежных средствах венгерский король надеялся, что богатый орден щедро расплатится с ним за оказанные услуги. В декабре 1409 г. Сигизмунд заключил договор с орденом, по которому обязался напасть на Польшу во время предстоящей войны. Все эти переговоры оказались роковыми для ордена, в ходе них у Ульриха фон Юнгингена возникло ощущение, что он имеет крепкую поддержку в лице Вацлава и, прежде всего, Сигизмунда. Но венгерский король был склонен обещать, но не делать, он интересовался главным образом деньгами ордена, которые рекой текли к нему. Эти средства король использовал для борьбы с османами и Венецией.

Продолжение войны. В начале 1410 г. уполномоченные конфликтующих сторон — польские, литовские и орденские — прибыли в Прагу, чтобы выслушать "приговор" короля Вацлава IV. Решение чешского короля оказалось неприкрыто пристрастным: Жемайтия вместе с частью Судовии в районе Гродно (эта местность никогда не уступалась ордену) отходила немецким рыцарям. Добринская земля передавалась чешскому королю и по его личному усмотрению предоставлялась той или другой стороне. Ничего не достигнув, уполномоченные разъехались, посредничество Вацлава было для ордена потерей времени, которым воспользовались его противники.

В марте орденский маршал вторгся в Литву и захватил Волковыск, город был разграблен и сожжён. Витовту приходилось учитывать угрозу с севера и запада. Во избежание войны на два фронта он приложил массу усилий, чтобы выторговать перемирие с Пруссией, и 26 мая ему это удалось. Оно должно было продлиться до 24 июня, когда заканчивалось польско-прусское перемирие. В это же время он договорился о перемирии и с ландмейстером Ливонии.

По договорённости с Владиславом-Ягайло Витовт начал стягивать к своим западным границам войска из всех подвластных ему владений: галицко-волынских, полоцко-витебских, киево-северских, смоленских и прочих. Эти действия Витовт прикрывал обманными демонстрациями и распространением ложных слухов. В начале лета разведка Немецкого ордена установила: значительные литовские силы перемещаются в направлении реки Нарев. В то же время складывалось впечатление, что литовские войска собираются атаковать Скаловию через Остероде (часть войск Витовта вторглись в неё). Манёвр литвинов на некоторое время отвлёк магистра от Наревского направления. Была сформирована группа под командованием маршала для отражения этого удара.

Владислав-Ягайло собрал своих рыцарей со всей Польши и начал стягивать их под Червиньск недалеко от Плоцка, готовясь в этом месте форсировать Вислу.

Центральным местом сбора орденских войск был назначен район замка Шветц (Свец). Ульрих фон Юнгинген отправил Конраду фон Фитингхофу распоряжение немедленно порвать мир с Витовтом и, чтобы отвлечь князя от соединения с Владиславом-Ягайло, приготовиться к вторжению в Жемайтию, а также подготовить часть свободного воинского контингента для отправки в Пруссию. Магистр обратился с письмом и к ливонским епископам с приглашением явиться на помощь ордену со своими вассалами и воинами. В Германию и Чехию были посланы вербовщики с целью тайно нанять 1800 наёмников и доставить их в Пруссию.

Ландмейстер Конрад фон Фитингхоф уклонился от исполнения распоряжения магистра, сославшись на конфликт с Псковом, и отправил в Пруссию только небольшой вспомогательный отряд под сине-белокрасным знаменем. Когда боевые действия с Псковом прекратились и начались переговоры о мире (в Киремпе), ландмейстер 30 июня послал помощь в Пруссию, но к тому времени обстановка там изменилась коренным образом.

Война 1410 г. в корне отличалась от литовских походов и ставила орденское руководство перед непривычными задачами. Если до сих пор оно, как правило, использовало наступательную тактику, то теперь было вынуждено взять на вооружение оборонительную стратегию со всеми её отрицательными сторонами. Никто не знал точно, где вторгнется враг, и, соответственно, не имелось единого плана военных действий. Ещё в конце июня сумятица и неразбериха в рядах командования вынуждали орденские войска совершать ненужные передвижения.

Как только в начале июля стало известно, что союзные войска сосредоточились у Червиньска, магистр перебросил войско на правый берег Вислы и двинулся к реке Дрвенце (Древенц). По его распоряжению все броды на ней перекрыли частоколом. Когда 5 июля стало ясно, что противник двигается на север в сторону Мариенбурга, Ульрих стянул свои войска в Кужентник, недалеко от замка Братиан, и спешно доставил сюда продовольствие из Мариенбурга. В этом месте он готовился дать бой объединённым силам врага. Предполагалось дождаться нападения польско-литовских войск, затем обстрелять их артиллерией и атаковать в конном строю.

Польский король был очень осторожен: убедившись, что враг стоит на противоположном берегу в боевой готовности, он не решился атаковать. Отступив назад, он направил войска к Гильгенбургу. Получив сообщение, что Венгрия объявила Польше войну, и не желая рисковать, король отправил парламентёра к Ульриху в надежде начать переговоры. Верховный магистр отклонил предложение Владислава-Ягайло и двинул своё войско на север вдоль реки. Подойдя к замку Братиан, через построенные мосты переправил войска на левый берег. На сарше он узнал, что в результате штурма 13 июля союзниками был взят Гильгенбург. Пытаясь перехватить инициативу, орденские войска, находившиеся в районе Лёбау, ночным маршем под проливным дождём выдвинулись к деревне Грюнфельд, где поздним утром передовой отряд встретился с польско-литовской армией. Узнав об этом, Владислав-Ягайло приказал Збигневу из Бжезя отправиться с отрядом из 4–6 хоругвей на холмы между лесом и речкой.

Сведений о численности армий, встретившихся под Танненбергом, у современников этого события нет. Позже это дало широкое поле для произвольного исчисления военных сил каждой из сторон. Основным источником информации об этой битве является книга Я. Длугоша (1415–1480 гг.) "История Польши", законченная в 1480 г., но и в ней не имеется данных о численности противостоящих армий. Современный литовский историк Э. Гудавичус пишет: "Наиболее вероятно, что союзники выставили 18 000–20 000, орден 12 000 человек, из которых орденских рыцарей было около 500, все они занимали командные должности, возглавляли комтурские "знамёна", отряды служебного рыцарства, сельского и городского ополчения, а также рыцарей из Западной Европы и наёмников из Силезии и Чехии.

На самом деле можно предположить, что вся орденская армия теоретически могла иметь такую численность, но в сражении могло участвовать не более 7–8 тысяч человек". Польский историк М. Бискуп полагает: Ульрих фон Юнгинген явно поспешил дать сражение, не дождавшись подхода подкрепления с Данцигского Поморья, что существенно ослабило боевую мощь ордена. Не стоит забывать и о небольших гарнизонах, оставленных в замках. М. Бискуп также считает, что в союзной армии ²/₃ составляло польское войско. Литовское ополчение на ²/₃ состояло из русских дружинников и 1000 татар.

День 15 июля 1410 г. выдался жарким, орденская армия, утомлённая ночным переходом, построилась в боевой порядок между деревнями Грюнфельд и Танненберг. Левым флангом командовал маршал Фридрих фон Валленрод, правым — великий комтур Куно фон Лихтенштейн, всеми войсками руководил Ульрих фон Юнгинген. Значительный отряд из 16 знамён (хоругвей) находился в резерве. Орденская артиллерия, принявшая участие в сражении, оказалась бесполезной. В лучшем случае она произвела два залпа, не нанеся вреда противнику.

Витовт выстраивал союзные войска к бою, в то время как Владислав-Ягайло медлил вступать в битву и распорядился на высоком холме установить походную часовню и отслужить мессу. Время шло, и польско-литовские командиры начали беспокоиться. Похоже, что король не решался вступать в сражение, надеясь на переговоры. Но тут орденский маршал Фридрих фон Валленрод без согласования с магистром прислал герольдов герцога Силезии и князя Щецинского с двумя обнажёнными мечами с требованием начать битву. Стало окончательно ясно, что сражения не избежать. Витовт, не дожидаясь команды короля, приказал литовским хоругвям атаковать врага. В атаку оказались втянуты и два польских отряда, в том числе чешские и моравские наёмники. Навстречу ему с тяжёлой конницей выступил маршал Фридрих фон Валленрод, завязался бой. Узнав об этом, польский король приказал полякам начинать сражение.

После упорного боя, который длился около часа, войска литвинов, понеся большие потери, начали отступать, а вскоре и вообще бежали. Часть хоругвей, примыкающих к польскому флангу, сохранили порядок и остались в строю, в том числе смоленские под командой брата короля Лингвена. Орденские отряды (знамёна) кинулись преследовать, нанося отступающим огромные потери, но преследование было коротким, полтора-два километра (больше кони не могли скакать галопом, переходили на рысь, а затем на шаг). Уверенные в победе, войска левого фланга начали разрозненными группами возвращаться на поле боя.

В это время правое крыло великого комтура Куно фон Лихтенштейна направило главный удар в сторону большого знамени, пытаясь сорвать организованное вступление поляков в сражение. Польское войско удачно контратаковало, и орденские отряды были оттеснены от стоящих в первом ряду орудий. Завязался ожесточённый бой. Несмотря на то, что король постоянно укреплял польские силы резервными хоругвями, орденские отряды пробились к большому знамени с белым орлом и повергли его, но вскоре стяг вновь взвился, и ободрённое польское войско продолжило сражение. Подошедшее подкрепление оттеснило орденские отряды, которые постепенно начали отступать.

Возвращавшиеся из погони разрозненные отряды маршала втягивались в бой, но были отрезаны поляками и не могли влиять на ход битвы.

Витовту понадобилось время, чтобы навести в своём войске порядок и вновь вернуться в битву. В результате этого манёвра отряды Фридриха фон Валленрода оказались окружены, частью перебиты, остальные попали в плен. В сражении произошёл перелом в пользу союзников. Пытаясь исправить положение, Ульрих фон Юнгинген возглавил 16 резервных знамён и отдал приказ о наступлении. Перед началом атаки знаменосец кульмского отряда Николаус фон Ренис опустил знамя кульмских рыцарей, что являлось сигналом к отступлению. Войска ослабили натиск. Магистр повёл оставшиеся знамёна в решающую атаку на ставку короля, но завяз в боях против выдвинутых поляками подкреплений и пал в бою вместе с окружением. К вечеру остатки орденского войска, потеряв в сражении практически всё своё руководство, прорвались к лагерю. Они попытались занять позиции между Грюнфельдом и Фрёгенау, но дезорганизованные люди не смогли сплотиться или не успели — и после непродолжительной борьбы, когда противник обошёл их со стороны Танненберга, были отброшены и бросились бежать. Битва закончилась сокрушительным поражением орденской армии.

В сражении погибли 205 братьев ордена, в том числе верховный маршал — комтур Кёнигсберга, великий комтур, верховный трапиер (ризничий) Альбрехт фон Шварцбург — комтур Кристбурга, треслер Томас фон Мерхайм и сам верховный магистр. А также комтуры Кульма, Биргелау, Бранденбурга, Данцига, Энгельсбурга, Грауденца, Голуба (Голау), Меве, Реззау, Остероде, Палау, Редена, Шлохау, Шёнзее, Страсбурга, Торна, Тухеля, фогты Диршау, Лайне (?), Роггенхаузена, Штума. Вместе с ними пали 600 рыцарей и 4000 простых воинов.

Комтур Тухеля, взятый поляками в плен, был обезглавлен. Его судьбу разделил и храбрый комтур Бранденбурга маркграф фон Зальцбах (Витовт не простит ему оскорбления). Фогт Новой марки Михаэль Кюхмейстер в оковах был отослан в Хенцинский замок, таким же образом обошлись и с другими пленными орденскими братьями, распределив их по королевским замкам. Из всех высших чинов с поля боя вернулись только верховный госпитальер Вернер фон Теттинген, комтур Данцига Иоганн фон Шёнфельд и граф Фридрих фон Цоллерн, комтур Бальги. Попавшие в плен герцоги Конрад III Эльский-Олесница (его брат Ульрих пал в бою) лишился всего, а Казимир Щецинский, воины которого почти все полегли, долгое время провёл в темнице, пока король не даровал ему свободу.

Союзники за победу заплатили ещё большими потерями — в числе погибших было 12 военачальников. Как пишет Э. Гудавичус, лишь половина из них вернулись домой. После отступления остатков орденских войск победители вернулись на поле боя. Победа была полной, орден потерял все тяжелые орудия, всё оружие, большое количество повозок, лошадей, военное имущество.

Тело верховного магистра поляки нашли на поле битвы. Длугощ пишет о двух ранах на его теле: одна — лица, другая — груди. Погибший магистр с почестями был доставлен в Остероде и на четвертый день после битвы перевезён в Мариенбург, где его и похоронили в часовне Св. Анны рядом с другими верховными магистрами.

Последствие битвы. Вечером 15 июля Тевтонский орден, Польша и Литва стали уже далеко не теми, что были утром того же дня. Для ордена это оказался последний день его расцвета, его мощи и благосостояния его подданных. Начались дни заката на все времена.

Масштабы этой победы были неожиданными для польско-литовского командования. Если первоначальная задача заключалась в отпоре ордену, выступившему против ягеллонской монархии, а также в сохранении Литвой Жемайтии, то теперь встал вопрос о полной ликвидации орденского государства в Пруссии. Для этого требовалось только получение поддержки и признания со стороны прусских сословий. Второй задачей стало начало дипломатической и пропагандистской акции в Западной Европе, направленной против обвинения Польши в вооружённой борьбе против духовной корпорации, осуществляющей высокую христианскую миссию в борьбе с язычниками. Орден обвинил Польшу, что в этой борьбе она прибегает к помощи язычников (жемайтов) и мусульман (татар). Обе эти цели начали реализовываться с 16 июля. Слух о Танненбергской битве распространился по Европе, где господствовало мнение, что всё решило множество литовских и татарских язычников. Официальная польская дипломатия начала оправдывать католика Владислава-Ягайло. Однако чем громче становилась слава, тем больше лавров доставалось польскому королю. Уже в середине XV в. подобный подход восторжествовал в польских источниках. Обиженные этим литовцы обвинили поляков в попытке вообще уклониться от битвы, но эта версия письменно была зафиксирована только в начале XVI в.

При известии о поражении ордена по всей Пруссии распространился страх и растерянность, всем казалось, что власть ордена утрачена безвозвратно. Замки в большинстве своём оказались без полноценных гарнизонов, без орудий и с малым запасом продовольствия (это касалось и Мариенбурга). Население городов и деревень находилось в "посттанненбергском шоке". Король, решив, что война закончилась, начал рассылать требования о добровольном подчинении городов и сельских районов его власти. В первую очередь это касалась Кульмской земли.

Три дня войска союзников праздновали победу и отдыхали на поле боя, пока командование пересматривало свои дальнейшие планы. Для окончательного решения судьбы Пруссии необходимо было занять столицу ордена, и король отдал приказ о выступлении на Мариенбург. Ни одна крепость на пути союзников не решалась оказать сопротивление врагу, в Хохенштайне был большой недостаток защитников, в Остероде случилось предательство, Кристбург сдался из-за трусости небольшого гарнизона. Среди орденских рыцарей, лишённых командования, царили хаос и паника. Некоторые в спешке забирали деньги и ценности и бежали в Германию. Казалось, власть в стране ими безвозвратно утеряна.

В то время как в Пруссии города, замки и сельские округа приносили присягу на верность польскому королю, комтур Шветца Генрих фон Плауэн со своим местным отрядом и частью наёмников, находившихся в его распоряжении, направился на защиту Мариенбурга. Генрих не участвовал в сражении, так как был направлен магистром прикрыть границы Померании. Во время его марш-броска к Мариенбургу к нему присоединился его двоюродный брат граф Генрих фон Плауэн. Он двигался во главе отряда на помощь магистру, но к сражению не успел и отходил к Мариенбургу. Объединившись, они прибыли в резиденцию магистров и собрали из оставшихся орденских братьев совет, на котором приняли решение защищать замок любой ценой. Решение было более чем отчаянное: город Мариенбург, расположенный у стен крепости, не мог быть защищён из-за малочисленности гарнизона. Генрих фон Плауэн распорядился как можно скорее переправить все запасы продовольствия и скот в форбург замка, там же разместились и жители города. Сам город при подходе войск короля был сожжён (24 июля), сохранилась только городская кирха. Из ближайших окрестностей было собрано всё необходимое для жизни в осаде и средства, пригодные для обороны. Постепенно усиливался и гарнизон: наёмники и орденские рыцари со своими отрядами, оставшимися после битвы, а также гарнизоны других замков спешили на защиту Мариенбурга. Из Данцига подошёл отряд вооружённых матросов. Таким образом, в замке собралось до 4000 защитников. Сам Генрих фон Плауэн принял на себя оборону Верхнего замка, а Нижний замок, где, собственно, и находилась резиденция верховного магистра, поручил защищать испытанному в боях орденскому рыцарю. Обширный форбург, где собрались жители города и окрестностей, он доверил своему брату (кузену). Верховный госпитальер бежал с поля боя в Эльбинг, но когда горожане признали власть короля, то они захватили замок, а Вернера фон Теттингена изгнали. Узнав, что Мариенбург готовится к обороне, он направился под его защиту. Немногие орденские рыцари собрались в Верхнем замке на капитул и выбрали графа Генриха фон Плауэна наместником, вручив ему все права верховного магистра. Не позднее 22 июля у замка появились первые легковооружённые отряды польско-литовской конницы, в том числе татары. Первая попытка наместника завязать переговоры с королём (24 июля) закончилась неудачей.

Владислав-Ягайло сказал: "Я завтра сам прибуду в Мариенбург, и тогда можно говорить сколько угодно". На следующий день к замку подошли главные силы (25 июля) во главе с королём и великим князем литовским. Польское войско разместилось со стороны Верхнего замка с востока и юга, в резерве (на южной стороне) находились воины королевской Подолии и Руси. С северо-востока встали войска литовского князя Александра-Витовта. В течение дня между орденскими отрядами и польскими рыцарями шли небольшие стычки за сожжённый город. Введя дополнительные силы, поляки к вечеру следующего дня вытеснили орденских рыцарей, которые укрылись в замке. Попытка поляков ворваться в замок через брешь в городской стене была отбита.

Понимая, что удержать укреплённый плацдарм, прикрывающий мост на противоположном берегу реки Ногат, будет сложно, Генрих фон Плауэн с наступлением ночи приказал переправу сжечь. В течение этой же ночи в стене был заложен пролом, укреплённый дубовыми брёвнами. А поляки, захватив кирху, стоявшую у самой стены, установили на ней большие бомбарды и начали обстрел Верхнего замка. На берегу реки у самых стен была заложена батарея. Для прикрытия артиллерии выделили три сильных хоругви. По периметру форбурга, где располагались литовские войска, с юго-востока, востока и северо-востока также были установлены бомбарды, которые стали обстреливать стены. За городом на холме установили шатёр, где расположился Владислав-Ягайло.

Бомбарды, находящиеся на берегу реки Ногат, нанесли большие повреждения первой оборонительной стене, и чтобы предотвратить разрушение второй стены, после которой открывался подход к Верхнему замку, фон Плауэн организовал вылазку. Воины вышли через мостовые ворота и, пройдя по берегу, напали на батарею. Польские хоругви, прикрывающие бомбарды, вступили в бой. Схватка была очень жаркой, и орденский отряд начал отступать. Чтобы предотвратить преследование, на поляков обрушили часть разрушенной стены. При падении громадная стена придавила большое количество польских рыцарей, остальные подверглись интенсивному обстрелу из арбалетов. Благодаря этим действиям орденский отряд благополучно отступил к воротам и укрылся в замке.

К этому времени большая часть прусских замков и городов присягнули польскому королю. Вся Кульмская земля до замка Реден подчинилась ему. Ещё из Штума он разослал требования подданным ордена в Поморье, Помезании, Эрмланде и других местностях о признании его высшим правителем, и почти везде его признали. Все четыре епископа, первым епископ Эрмландский, появились в лагере короля, заявив ему о своей верноподданности; за ними последовали город и замок Эльбинг, чуть позже город Данциг. Вне власти короля оставались орденские замки Данциг, Шветц, Реден, Шлохау, Бальга, Бранденбург, Кёнигсберг и лежащие к востоку от них земли, а также Рагнит и Мемель. Реден был осаждён королевскими войсками, а Данциг заключил с королём договор, по которому он будет сдан только после взятия Мариенбурга.

Короля обманули надежды, что в главной крепости ордена царят страх и отчаяние, которые откроют ему ворота. Несмотря на то, что отряды его воинов окружили её со всех сторон, день и ночь обстреливали стены из многочисленных огнестрельных орудий, от которых сильно пострадал Верхний замок и часть форбурга, им не удавалось сломить мужество гарнизона. Ни одна стена, ни один крепостной ров не был захвачен польскими войсками. Территория вокруг Мариенбурга была опустошена, пострадали даже районы за Вислой. Оставшееся население подвергалось жестокому обращению и уходило с насиженных мест, возделанные поля погибали в огне.

До конца июля Генрих фон Плауэн активно оборонял Мариенбург, делая удачные вылазки и нанося врагу урон. Но он понимал, что для спасения крепости все эти небольшие успехи не имеют особого значения. В то время как всё больше городов и крепостей переходило под власть короля, а другие колебались в своей верности ордену, он решил предложить королю мирное соглашение. В начале августа Генрих направил к Владиславу-Ягайло посланца с предложением начать переговоры, и предложение было принято. Состоялась встреча, на которой присутствовали король и его ближайшие советники. Орден представляли Генрих фон Плауэн, его брат и несколько командиров чешских и силезских наёмников. Предполагается, что наместник предложил королю Кульмскую землю, Михелау и всё Поморье, одновременно попросив о передаче решения спора в третейский суд папы, римского короля и имперских сословий. Как полагают, король отказался в ответ на мир принять завоёванные им уже земли, предложив Генриху сдать Мариенбург и то, что ещё не подчинилось его оружию, лишь после этого он намерен говорить о мире. В результате предложение наместника принято не было, и он вернулся в замок.

Но время работало против короля. Через несколько дней после переговоров орденский отряд сделал вылазку и неожиданно напал на литвинов из Велоны, охранявших бомбарды. Удар был настолько неожиданным, что захваченные врасплох литвины не смогли оказать достойного сопротивления. Часть рыцарей попала в плен вместе с командиром, другие отброшены от бомбард, которые были захвачены и повреждены. Вскоре во время обстрела высокого замка одна из бомбард при выстреле откатилась к стене сожжённого в городе кирпичного дома, в результате та обрушилась и раздавила около двадцати мазовских рыцарей. Дальше — больше. Из-за антисанитарных условий, когда по всей территории лагерей, осаждавших замок, всё было завалено навозом, гниющей падалью, кишками разделанных домашних животных, появилось огромное количество мух, среди рыцарей и воинов стали появляться болезни. Лошадей срочно переправили на левый берег Ногата, где они паслись под присмотром конюхов. Но было уже поздно, в лагере свирепствовала дизентерия. Польские источники (Я. Длугош) утверждают, что продуктов у осаждавших было достаточно. Немецкие (И. Фойгт) пишут "Недостаток продуктов питания и фуража, плохое питание, угнетающий жар солнца, усталость от боёв вызвали повальные болезни среди лошадей и заболевания у людей. В конце июля на кораблях из Ливонии в Кёнигсберг прибыл маршал Герман Финке с отрядом в 500 воинов. Этот отряд был небольшой, но Александр-Витовт прекрасно знал, что ландмейстер Конрад фон Фитингхоф остался в Риге. Это означало, что по окончании срока перемирия он, воспользовавшись отсутствием великого князя, мог вторгнуться в Литву.

Узнав о высадке орденского войска из Ливонии, король направил Александра-Витовта с частью литовского и польского войска для его разгрома. Войска встретились у реки Пассарге за городом Пройсиш-Холланд, но вместо сражения начались переговоры. Я. Длугош обвиняет Александра-Витовта в тайном соглашении с ландмейстером, по которому князь должен был получить Жемайтию. После переговоров маршал отвёл свои войска в замки Бальга и Бранденбург, а сам с 50 всадниками и Александром-Витовтом направился в королевский лагерь. При встрече с королём Герман Финке, якобы чтобы уговорить Генриха фон Плауэна сдать замок, получил разрешение на посещение Мариенбурга. Встретившись, наместник с маршалом обсудили сложившееся положение и наметили дальнейшие планы действий. Пробыв в замке несколько дней, маршал покинул Мариенбург и отбыл к своим войскам.

Владислав-Ягайло, поняв, что орденский наместник не думает о сдаче (а положение в войске всё более ухудшалось), решил сам вступить в переговоры. Как полагают, за основу он принял предложения, поступавшие от Генриха фон Плауэна. На этот раз фон Плауэн отказался от переговоров. Тем временем наместник переправил из Мариенбурга деньги, на которые за пределами Пруссии набирались наёмные солдаты.

Великий князь литовский под различными предлогами пытался увести свою армию в Литву. Невзирая на уговоры короля, он в конце концов получил на это разрешение и, бросив осаду Мариенбурга, увёл свои войска. Вслед за ним покинули королевский лагерь и мазовские князья Земовит V и Януш. Владислав-Ягайло продолжал осаду, невзирая на сокращение своей армии. Но тут прошёл слух, что венгерский король Сигизмунд начал военные действия против Польши. Это окончательно подорвало мужество поляков, многие вельможи из королевского окружения стали склоняться к возвращению. После долгих споров и сомнений король принял тайное решение о снятии осады.

Осаждённые терпели лишения, и только благодаря уговорам и обещаниям Генриха фон Плауэна чешские наёмники продолжали сражаться. Некоторое время их поддержало сообщение от короля Венгрии, зачитанное гарнизону под гром барабанов и литавр: "Король призывает защитников Мариенбурга храбро сражаться; он спешит к ним на помощь, дабы освободить замок от осады". Владислав-Ягайло приложил все силы и возможности для взятия замка. Через чешского наёмника-предателя был подготовлен план: тайно открыть ворота и впустить польские войска. Но заговор раскрыли. Была предпринята попытка нового заговора. Во время сбора орденских командиров в ремторе замка поляки, получив сигнал, хотели выстрелом из бомбарды сбить центральную опору и похоронить под рухнувшим сводом командный состав. Но выстрел оказался неудачным, и каменное ядро попало в стену. Вскоре эпидемия из польского лагеря проникла в крепость и распространилась среди защитников. Напуганные командиры наёмников обратились к наместнику с просьбой сдать замок. Генрих фон Плауэн уговорил их продержаться ещё 15 дней и выдал им золотые флорины в качестве вознаграждения. Не прошло 15 дней, как в замок проник слух о приказе короля снять осаду. 19 сентября поляки подожгли свой лагерь и с богатой добычей, но без славы начали отступление.

Возвращение власти ордена. На обратном пути польская армия 21 сентября после пятичасового штурма взяла находившийся в осаде замок Реден. Для обеспечения своих завоеваний король оставил в замках Штум и Реден большие гарнизоны. Реден был передан чешскому рыцарю Яське Соколу, в составе гарнизона находился будущий известный военачальник — чех Ян Жижка. Остальные города и замки Кульмской земли также были обеспечены польскими гарнизонами и всем необходимым.

С отступлением поляков начался период быстрого возвращения прусских земель под власть ордена. Северо-восточные территории до города Эльбинга маршал из Ливонии и местные правители быстро освободили от польского влияния. В скором времени и Эльбинг подчинился ордену и изгнал польский гарнизон из замка. Комтур Рагнита Хельфрих фон Драэ (Helfrich v. Drahe) с сильным отрядом овладел Эрмландом, выбив польские гарнизоны из Пройсиш-Холланда и Пройсиш-Марка. Замок Зольдау был взят, а гарнизон вместе с командиром захвачен в плен. В районе Остероде поляки были изгнаны местным дворянским ополчением. В Поморье захвачены замки Зоббовитц и Диршау, а также крепость и город Меве. Город Тухель был взят, но замок продолжал обороняться. Повсюду польские гарнизоны теряли мужество и уверенность. Осаждённому польскому гарнизону замка Штум в знак уважения было позволено с оружием в руках вернуться на родину. Собрав силы, орденское войско двинулось в Кульмскую землю, где за короткое время вновь овладело почти всеми городами и замками, и только Реден, Торн и Штрасбург оставались в руках польского короля. Вероятно, орден смог бы быстро овладеть этими укреплениями, но для этого надо было сконцентрировать силы. Они же распылялись по всей Пруссии, стараясь как можно быстрее освободить захваченные поляками территории. С подходом наёмников многие замки срочно пополнялись гарнизонами, а также орудиями и прочими средствами обороны. Зачастую приходилось налаживать и снабжение продовольствием. Все эти заботы требовали чрезвычайных жертв в опустошённой и разграбленной стране.

Не успел король переправиться назад через Вислу (30 сентября) и распустить большую часть войска по домам, как до него дошли сведения о взятии поморских замков и осаде Тухеля. Это означало появление орденских войск на польской границе. Обеспокоенный этими известиями Владислав-Ягайло, находясь в Юнивладиславии (Иновроцлав, Влоцлавек), направил часть своих рыцарей на защиту городов и замков Кроне (Короново), Штрасбурга, Бродниц и других. Часть орденского войска, осаждавшего Тухель, под командой фогта Новой марки Михаэля Кюхмейстера 10 октября появилась в окрестностях города Кроне. В отряде были рыцари-наёмники из Силезии, Швабии, Саксонии и других немецких земель, знатные рыцари венгерского короля и незначительное количество орденских братьев. Узнав о появлении врага, поляки выдвинули вперёд разведывательный отряд, который в полном составе попал в плен. Подойдя к городу, войско фогта подверглось неожиданной атаке. Заняв позицию, воины вступили в сражение, которое затянулось на целый день. Дважды бой прерывался перемирием — для отдыха и сбора убитых и раненых. В третий раз вступив в битву, ни одна из сторон долгое время не имела явного перевеса. Но тут, в схватке сбитый с коня, попал в плен Михаэль Кюхмейстер, вслед за этим полякам удалось захватить орденское знамя с знаменосцем. Орденский отряд дрогнул и начал отступать, некоторые рыцари попали в плен, наступившая ночь помогла им оторваться от преследователей. Пленного фогта Михаэля Кюхмейстера король под охраной отослал в Хенцинский замок. Светские рыцари были переписаны, им указали, куда они должны были явиться, и отпустили.

Через два дня после сражения под Кроне комендант Тухеля Януш Бжозогловый неожиданно сдал замок ордену. Опасаясь вторжения, король вновь собрал войска и сосредоточил их в Быдгоще, куда 27 октября прибыл и сам. Отдав приказ о наступлении на Тухель, он отправился обратно. Налегке, преодолев за день больше 50 километров, поляки подошли к Тухелю. После незначительной стычки они ночью стали отходить к Быдгощу, заблудились, утром в тумане поднялась паника, и большая часть войска разбежалась.

Генрих фон Плауэн понимал, что взятие Редена крайне необходимо для освобождения Кульмской земли. Полтора месяца длилась его осада, упорство поляков, не желающих сдавать замок, оттягивало на себя значительное количество войск, которые были необходимы на других направлениях.

У Найденбурга то и дело случались стычки с мазовскими и татарскими отрядами, которые грабили и сжигали деревни. Из Литвы пришли известия о подготовке Александра-Витовта к вторжению в Замланд. Поляки сконцентрировались на границе с Померанией, форсировали реку Нетце, имея при себе большое количество орудий. В Кульмской земле угроза вторжения становилась с каждым днём всё серьёзнее. Оставив у Редена небольшой заслон, Генрих перебросил свои силы к Торну, где горожане обещали сдать ему город.

На следующую ночь комендант Редена был оповещён предателем об уходе основных сил ордена. Он тут же направил в Штрасбург гонца с просьбой прислать подкрепление для совместного взятия города. Как только подошла помощь, смяв внезапной атакой небольшой заслон и городское ополчение, поляки ворвались в город. Разграбив его, они сожгли все что можно и с большой добычей вернулись в свои замки.

Выборы верховного магистра. В этих условиях было необходимо как можно быстрее поставить во главе ордена нового магистра. В начале ноября в Мариенбург прибыли ландмейстер из Германии Конрад фон Эглоффштайн со своими комтурами и сановниками, а также наёмными рыцарями и солдатами. Из Ливонии — ландмейстер Конрад фон Фитингхоф с 30 рыцарями сопровождения, а также оставшиеся в Пруссии правители, комтуры и орденские братья. На выборном капитуле 9 ноября единодушно проголосовали за графа Генриха фон Плауэна. Новый верховный магистр с согласия капитула назначил Германа фон Ганса великим комтуром. Находящийся в плену Михаэль Кюхмейстер фон Штернберг стал орденским маршалом, Альбрехт фон Тонна — верховным трапиером, а Бохемунд Брендель — верховным треслером. Только старый Вернер фон Теттинген оставался в своей прежней должности верховного шпитлера (госпитальера).

Одновременно были назначены новые комтуры вместо тех, что пали в боях. Выбор был не самый лучший, но исходили из того, что было.

Служба Генриха фон Плауэна в ордене просматривается с 1397 г., когда он был кумпаном данцигского комтура, затем хаускомтуром замка Данциг, комтуром Нессау, а с 7 июля 1407 г. — комтуром Шветца.

У нового магистра предательский дух, который распространился в Кульмской земле, вызывал особое опасение. Нашлись люди, предупредившие польские гарнизоны в Штрасбурге и Редене. Магистрат Торна во главе с бургомистром вёл тёмную игру с королём и каждую неделю посылал к нему доверенных лиц. Бургомистр Штрасбурга также был заподозрен в предательстве. Не ощущалось спокойствия и на границах.

Горожане Данцига и Торна долго метались, чью сторону занять, и в конце концов сдали города орденским властям. Войдя в Торн, Генрих фон Плауэн осадил замок, но упорное и успешное сопротивление гарнизона затянуло осаду.

Надежды на венгерского короля оказались напрасными. Сигизмунд решил "расплатиться" с орденом за 40 000 флоринов формально. Он объявил польскому королю войну и организовал небольшой набег, выделив для этого двенадцать хоругвей. Разграбив и предав огню город Старый Сандец и предместье Нового Сандеца, венгерское войско быстрым маршем направилось обратно. Поляки кинулись вдогонку и уже в Карпатах настигли венгров и разгромили их.

Владислав-Ягайло, постоянно находясь вблизи границ с Пруссией, в конце ноября принял решение продолжить войну и призвал под свои знамёна землю Велькопольскую и ряд других, в том числе Куявскую и Добринскую. Это решение обострило ситуацию на границах, где орден вынужден был содержать войска наёмников, а они стоили очень дорого. К этому времени еженедельно каждый наёмный солдат получал 135 грошей (шиллингов) или 540 грошей в месяц. Так что тысяча наёмников в месяц обходилась ордену в 540 000 грошей, и это не считая всадников, которые получали до 4000 грошей в месяц, плюс выплаты за понесённый ущерб.

В начале декабря начались мирные переговоры с королём. Казалось, он стал склоняться к миру. В своём письме он не только поздравлял с избранием верховным магистром, но и напоминал о былых дружеских отношениях, сожалел о развязанной войне и высказал пожелание видеть её оконченной, и потому приглашал магистра к мирным переговорам к себе в Рацёнж. Прибыв на место, Генрих фон Плауэн целых три дня всеми силами пытался договориться о прекращении вражды и заключении мира. Но все его предложения о третейском решении и другие мирные предложения были отклонены. Переговоры срывались всякий раз, как только они возобновлялись. В это время великий князь Александр-Витовт подоспел со свежим войском. Магистр пришёл в ярость, решив, что король специально медлил с миром, чтобы заново взяться за оружие. Генрих отбыл в Торн, а король в Брест. Позже перемирие всё-таки было подписано сроком до 11 января. После его заключения замки Торн, Штрасбург, Реден, Нессау и Бютов оставались во владении короля.

Начался 1411 г. Из Европы подошли новые отряды наёмников, и вооруженные силы ордена значительно увеличились. Готовность ордена продолжить войну и склонность великого князя литовского к миру вынудили короля начать переговоры. Место выбрали на лежащем напротив Торна островке. При посредничестве Александра-Витовта начались переговоры, выявившие большие проблемы, тем не менее дело сдвинулось и закончилось заключением мира. Восточнее Торна у впадения Дрвенцы (Древенц) в Вислу был разбит королевский шатёр, в котором 1 февраля 1411 г. состоялось подписание мирного договора. Со стороны ордена договор подписали епископ Вюрцбургский, ландмейстер Ливонии и верховный магистр, с польской стороны — король, великий князь литовский, князья Мазовии и Слупска. По условиям мирного договора военнопленные с обеих сторон должны были быть отпущены, завоёванные крепости и города возвращены прежним владельцам, а их жители освобождены от принесённых присяг. Жемайтия должна была оставаться во владении короля и великого князя пожизненно, и только после их смерти орден, согласно данным грамотам, мог вернуть их к себе. Добринская земля и все прежние владения короля должны были отойти ему, а Померания, Кульмская земля и Нессау возвращались ордену. Спор о Дризене и Щантоке должен был решить третейский суд. Если он не сможет, то эти владения должны передать папе, который и примет решение. Торговля между Польшей и Пруссией объявлялась свободной. Король и великий князь обязались распространять свет веры Христовой среди неверующих в их землях, они должны строить церкви и искоренять языческие заблуждения. Если язычники откажутся от принятия христианства, то обе стороны обязаны друг друга поддерживать в деле обращения их в истинную веру (даже силой оружия), а приобретённые при этом владения поделятся между ними по ранее установленным правилам. Король Венгерский Сигизмунд (по его желанию) тоже был включён в мирное соглашение, верховный магистр должен был известить его об этом, а король Польский обещал не обременять его войной. Обе стороны остались при всех своих прежних привилегиях и правах. Никогда впредь корона Польская с её землями и людьми в Литве не должна была выступать против ордена, а верховный магистр и орден против короны Польской и земель Литвы. Также обе стороны обязались не присоединяться к их врагам.

В особом договоре верховный магистр брал обязательство заплатить королю за освобождение знатных пленных 6 миллионов больших пражских грошей под поручительство взятых в плен герцогов Казимира Померанского и Конрада Олесницкого (Эльского), в случае неуплаты они возвращались под стражу. Выплаты должны были проводиться в четыре приёма: 8 марта, 24 июня, 11 ноября 1411 г. и 2 февраля 1412 г. После первых выплат пленные должны были возвращаться. Это оказалось тяжелым условием, так как оно в дальнейшем радикально повлияло на финансовые возможности ордена.

Последствия. Едва вернувшись в Мариенбург, Генрих фон Плауэн получил от Сигизмунда Венгерского сообщение: после смерти маркграфа Йобста Моравского марка Бранденбург отошла ему как законному наследнику, и теперь он способен оказать ему ощутимую помощь. Сигизмунд предлагал магистру продолжить войну, в надежде, что борьба закончится быстро и благоприятно для ордена и всего христианства.

Сообщение явно запоздало и не могло принести свои плоды, хотя магистр и понимал, что о прочном мире речи ещё не было. Враждебность Польши к Пруссии продолжала существовать, что было наглядно продемонстрировано при освобождении орденской крепости Нессау. Но наибольшую озабоченность вызывала у магистра финансовая нужда. Гонка вооружений, чрезвычайные выплаты наёмникам, восстановление и укрепление главного замка и вновь взятых крепостей и первый взнос выкупа за пленных — 1 миллион 500 тысяч грошей — почти полностью исчерпали казну ордена. Верховный магистр каждый день получал требования, о неотложных выплатах. Большинство роттенфюреров (командиров наёмников) пока брали оплату векселями, которые он обещал погасить к Пасхе.

Второй взнос для удовлетворения претензий короля Владислава-Ягайло, который всё ещё задерживал пленных, внести было уже значительно сложнее. Это заставило магистра обратиться к средству, которое ввиду его новизны казалось несколько рискованным. Он впервые ввёл земельный налог, или так называемый общий налог на всю землю, который должны были платить не только города и сёла, но и духовенство, в том числе и монахи. Это был налог, который касался каждого подданного ордена. Несмотря на необычность этого средства, подданные проявили свою готовность к жертвам ради спасения страны. Все понимали, что чрезвычайные времена требуют и чрезвычайных мер.

Только Данциг, уже давно настроенный против ордена и постоянно конфликтующий с местным комтуром, не подвергаясь никакой опасности, сдался врагу и присягнул королю Польскому.

Кроме того, Данциг распускал всевозможные слухи в отношении орденских чиновников и орденского имущества. Бургомистр Конрад Лецкау и многие советники, приняв в город польского главу, стали дерзкими и потребовали у комтура сдачи Данцигского замка. После того как поляки покинули город, магистрат, упорствуя в непокорности, предпринимая противоправные и насильственные шаги, отказывался платить предписанный налог. Горожане во главе с бургомистром и городскими советниками начали готовиться к военному противодействию ордену. В этой ситуации по решению верховного магистра город был блокирован с суши и воды. Это несколько охладило разгорячённые головы, но ненадолго. Новый жёсткий спор магистрата с комтуром Генрихом фон Плауэном (братом магистра) произошёл из-за предстоящих выборов. Городской магистрат пожелал полностью устранить всякое влияние ордена на внутренние городские отношения. Когда же в Данцигском замке появились вооружённые бургомистры Конрад Лецкау и Арнольд Хехт вместе с советниками Бартоломеусом Гроссом и Тидеманом Хуксером, им попытались преградить дорогу. Бартоломеус Гросс заявил комтуру: "Есть и другие средства, чтобы выгнать лис из нор". Разъярённый комтур Генрих арестовал обоих бургомистров и Бартоломеуса и, как заслуживающих смертной казни, приказал отрубить им головы. Арестованных отвели в замковый ров, и приговор был приведён в исполнение. Эта быстрая расправа произвела на население столь сильное впечатление, что оно запросило у магистра милости и прощения. Верховный магистр простил их, но город должен был выплатить 14 тысяч шок (840 000) грошей налога и принять назначенный самим магистром новый городской магистрат.

Вскоре возникли новые неприятности. Король Венгрии и новый король Германии Сигизмунд Люксембургский был крайне обижен на орден за то, что он заключил мир с Польшей без предварительного с ними согласования. Тем более что и как король Германии (король Римский), и как союзник ордена он мог претендовать хотя бы на предупреждение. Возмущение было столь велико, что оно могло сказаться на контактах с королём Польским.

После выплаты второй части выкупа (1 млн 200 тыс.) из доходов от налогов магистр потребовал освобождения герцогов, части орденских рыцарей и других пленников. Но король выступил с жалобой на то, что гарнизоны Торна, Редена и Штрасбурга при освобождении названных крепостей были разоружены (у них отняли оружие и латы), некоторые пленные поляки утоплены или иным способом убиты. И хотя инциденты не были расследованы, король задержал пленников. Кроме того, великий князь Александр-Витовт построил две новые крепости на границе с Пруссией и, казалось, готовил новый спор из-за приграничных районов Жемайтии. Таким образом, у магистра появлялись всё новые проблемы.

Заговор. Неожиданно против магистра раскрылся заговор. Ведущие деятели "Союза Ящерицы" — Николаус фон Ренис, Иоганнес фон дер Делау, Ханс фон Ципеельн и другие, струсившие в битве под Танненбергом, — занимались разного рода интригами против ордена в Кульмской земле. Они поставили своей целью овладеть Мариенбургским замком, арестовать магистра или убить его. Затем на его место посадить комтура Редена Георга фон Вирсберга. Этот очень деятельный и компетентный в делах орденский рыцарь ранее занимал должность гроссшеффера в Кёнигсберге, был подвержен стремлению к удовольствиям и приятной жизни. На этой страсти он и был вовлечён в предательский план.

Все приготовления осуществлялись крайне осторожно, при этом зачастую использовалось настроенное против магистра кульмское дворянство. К заговору были привлечены и озлобленные казнью члены магистрата Данцига. Заговорщики в своих планах рассчитывали на недовольство орденом короля Германии и с определенными надеждами смотрели на короля Польши и великого князя. Георг фон Вирсберг, как полагают, был тайным советником (т. е. шпионом) короля Богемского Вацлава IV. Комтур Редена являлся доверенным лицом магистра, поручившего ему собирать деньги и серебряные изделия во всех орденских замках, чтобы заплатить выкуп Польше за пленных. Георг фон Вирсберг воспользовался свободным доступом к деньгам и начал через своего брата вербовать в Богемии наёмников. Как в Данциге, так и в других городах завязывались связи между единомышленниками, которые ждали прибытия из Богемии отрядов наёмников, чтобы отважиться на решительный удар. Часть наёмников подчинялись непосредственно Георгу фон Вирсбергу.

Неожиданно один из рыцарей Кульмской земли, вовлечённый в заговор, открыл магистру коварный план предательства. Комтур Георг фон Вирсберг и глава "Союза Ящерицы" Николаус фон Ренис были арестованы и брошены в тюрьму. Георг фон Вирсберг 27 июня 1411 г. был снят с должности комтура. После допроса с применением особых средств фон Ренис открыл весь план заговора. Стало также известно о намерении отравить Генриха фон Плауэна. За совершенное преступление фон Ренис был приговорён к смерти (его обезглавили в Грауденце). В июле 1411 г. орденский капитул приговорил Георга фон Вирсберга к пожизненному заключению (только через 18 лет он вновь получил свободу). Узнав об арестах зачинщиков, прочие заговорщики бежали в Польшу, где их цринял король.

Бегство заговорщиков под защиту короля, а также признание одного из них про обещанную им помощь из Польши и Литвы вызывало у магистра недоверие к королю. Это недоверие усилилось из-за того, что Владислав-Ягайло, получив второй взнос, продолжал удерживать пленных. К тому же стало известно, что между великим князем и королём состоялись тайные переговоры, которые не предусматривали длительного мира. Всё это побудило магистра готовиться к войне. Чтобы привлечь немецких рыцарей к походу в Пруссию, он предложил ландмейстеру Германии пообещать им возрождение старого рыцарского "почётного стола", на котором они будут вознаграждены за участие в битвах.