Селили их также на городских землях Хайлигенбайля и Цинтена, которые исполняли роль немецких торговых площадей и немецких укреплений. В городах пруссы и немцы могли менять свою продукцию на товары, прежде всего на предметы обихода, а также покупать их.

Город Хайлигенбайль (Heiligenbeil) возник, по словам многих хронистов, в 1301 г. на земле прусского поселения Swentomest, рядом со священной крепостью вблизи священного леса. Его прусское название — Swents — священный и mestan — место, жилище, очаг — было переведено на немецкий язык и дано вновь основанному городу. Впервые оно появилось в документах в 1330 г. как Heyligenstat и в переводе на латынь в качестве легенды старейшей городской печати: SIGILLVM CIVIUM DE SANCTE CIVITATE +. Под влиянием прусского населения вскоре название изменилось в гибридное Heiligenbil (1344, 1349 гг. и позднее), из чего затем в XV в. появилось Heiligenbeil. Это развитие названия объясняет, насколько крепко продолжало жить в памяти коренных жителей первоначальное поселение со священной крепостью, как и прусское mestan означавшее "место, жилище, крепость".

Основатель и локатор — ответственный за заселение города — неизвестны, ибо документ об основании пропал и был обновлён только в 1522 и 1560 гг.

Так же обстояли дела и с городом Цинтеном. Хронисты единодушно сообщают, что он был основан в 1313 г., предположительно, на этом месте стояла прусская крепость. Грамота об основании утеряна. Впервые мы узнаем о civitas Sintyn из распоряжения Иоганну Поляйде в 1323 г. Грамота об основании также пропала, она была обновлена в 1352 г. Цинтен, как и Хайлигенбайль, расположен непосредственно на заселённой пруссами территории и на земле прусского поселения; его название впервые передано в 1325 г. как Sinthyn — прусского происхождения.

Ещё раньше рядом с восстановленным орденским замком Кройцбург был основан город, который своим правильным четырехугольником особенно ясно выдает планомерность устройства. Стены и вальные рвы, заложенные позднее, как и церковная башня этого городка, показывают чисто оборонительный характер. Как и многие другие города такого типа в Пруссии, Кройцбург остался маленьким земледельческим городом. Грамота об основании датирована 15 января 1315 г.; выдал её Хайнрих фон Плоцке, названный в ней великим комтуром, хотя уже три года являлся верховным маршалом и имел свою резиденцию в Кёнигсберге. Но собственно правовой акт о передаче произошёл ещё во времена Зигфрида фон Фойхтвангена, т. е. до сентября 1310 г. Значительность промежутка времени между актом (правовым) и датой (выдачи) грамоты не была чем-либо необычным, но в этом конкретном случае отсутствует имя Карла фон Трира. Пассивность магистерской канцелярии тем более удивительна, что она контрастирует с последующим доминированием верховного магистра в грамотах, это отчётливо видно в комтурстве Бальга при основании города Бартенштайна. Там целых два магистра берут на себя ответственность за утверждение основания города.

В любом случае складывается впечатление, что во времена Карла фон Трира канцелярская работа могла бы быть представлена как небезупречная, но в то же время вызывает удивление, что при визитах верховного магистра в Кёнигсберг или Кристбург в его распоряжение поступали обученные нотариусы.

Карл фон Трир в северо-восточной части Пруссии находился в определённой преемственной связи к своему предшественнику Зигфриду фон Фойхтвангену, чья магистерская компетенция в этих районах страны проявлялась ещё очень невнятно.

Одновременно с закладкой городов комтуры Бальги в первое десятилетие XIV в. начали заселение почти безлюдной территории немецкими крестьянами. Временной процесс заселения невозможно охарактеризовать, ибо из более чем 40 основанных немецких арендных (сдаваемых в аренду) деревень размером свыше 20 хуф только 10 сохранили документы. Многие из них после основания были свободны от налогов на 9–12 лет. К первым немецким деревням можно отнести наряду с основанной в 1308 г. деревней Айзенберг Бладиау, Гансвальде, Айххольц, Лихтенфельд.

Кроме названных немецких деревень, возникли небольшие немецкие арендные деревни размером менее 20 хуф; они, пожалуй, как Вилькнитт и Воляу, произошли от прусских поселений.

К арендным деревням присоединялись ещё некоторые садовые деревни (деревни с владельцами домов, дворов и садов с огородом без пашни), в них жили садовники, тогда это не было обозначение профессии, т. е. работники с ограниченным земельным владением, они были заняты, главным образом, при орденских фольварках или орденских дворах (усадьбах). Вот примеры.

К садовым деревням можно также причислить рыбацкие; они подчинялись не вальдамту Айзенберг, а фишмейстеру в Волитте (Wolitta). В некоторых деревнях на заливе проживали только рыбаки, основной профессией которых была ловля рыбы; поэтому им были выделены сады размером только в 2 моргена (0,5 гектара), а сельские старосты имели свободные от налогов сады (огороды).

Садовники (огородники) постоянно проживали в поселениях перед орденскими домами Бальга и Бранденбург. Поселение перед Бранденбургом называлось Lischke — лишке, оно, как и поселение перед Бальгой, в XVI в. стало населённым пунктом. Так как Бранденбург располагался на просёлочной и военной дорогах, в нём возникло 9 трактиров, в которых останавливались направлявшиеся в Кёнигсберг пилигримы.

Заселением территории занимались комтуры Бальги и Бранденбурга. Так как комтурство Бранденбург имело меньше свободных земель, то в основном там располагались прусские поселения, поэтому была основана только одна немецкая деревня Пёршкен (Pörschken). Она не относилась к вальдамту Бранденбург, как другие немецкие деревни, а подчинялась непосредственно хаускомтуру Бранденбурга. Учредительный документ села Пёршкен не сохранился.

По возобновлённой учредительной грамоте от 1386 г. деревня была размером в 40 хуф (681 гектар), из которых по 4 хуфы были выделены священнику и старосте. Крестьяне платили с каждой хуфы 15 Skot и 2 курицы и поставляли плужный овёс, который обязан был давать и староста. (Название Регsк прусского происхождения, и речь идёт о деревне и по́лке Perschk; деревня была расположена в прусском округе Wuntenowe (Huntenau), по мирному договору 1249 г. в ней должна была быть построена кирха).

В южном районе заселения были основаны главным образом немецкие деревни комтурами Бальги Генрихом фон Изенбергом (1308–1315), Гюнтером фон Арнштейном (1320–1321), бургграфом Дитрихом фон Альтенбургом (1325–1331), Генрихом фон Муреном (1337) и Дитрихом фон Шпейером (1337–1341). Они закладывали немецкие деревни планомерно и довольно регулярно. До XX в. многие деревни имели ещё старую четырёхугольную форму, с двумя лежавшими друг против друга крестьянскими дворами. Большинство деревень имели земли от 40 до 70 хуф. В сёлах и городах 4 хуфы были свободны от податей, определённые "в честь Бога", и предоставлялись местной церкви (священнику).

Для основания (закладки) немецких деревень в распоряжении комтуров имелись обширные леса и лесные поляны. Поэтому многие из них имели названия — Бёнкенвальде, Айххольц, Грюнвальде, Хансвальде, Хоэнфюрст и т. д.

Только немногие арендные деревни возникали на земле или месте прусских поселений. Это происходило в случае, если прусская деревня вымерла или этому способствовали другие обстоятельства. В этих условиях комтуры селили немцев на прежних прусских общинных землях. Таким образом на землях прусского Sawliskresil возникла деревня Зонненштуль. Немецкие крестьянские деревни Бладиау (Bladiau), Ланк (Lank), Дойч Тирау (Dtsch.Thierau), Воляу (Wohlau), Пёршкен (Pörschken) имеют прусские названия, как и рыбацкие деревни Пассарге (Passarge), Лейзунен (Leisuhnen), Раде (Raade) и Волитта (Wolitta).

Как же основывались крестьянские деревни? Комтур уполномочивал достойного доверия человека — локатора, с тем чтобы в выбранной местности заложить деревню с определённым количеством хуф. Он должен был привезти (как правило, из Германии) немецких крестьян и поселить их в предусмотренный срок в определённой местности. (После основания деревни локатор становился пожизненным старостой.) Для раскорчевания, постройки крестьянских дворов и приобретения домашних животных, утвари крестьянам в этом регионе предоставлялось от 8 до 12 лет, свободных от налогов. После их истечения они должны были платить установленные в учредительном документе денежные и натуральные налоги. В целом крестьяне с каждой хуфы платили налог в 15 Skot и 2 курицы; случались исключения. Рефельд (Rehfeld), например, платил 3 Vierdung и 3 курицы, Грунау (Grunau) –14 Skot и 2 курицы, Шёнлинде (Schönlinde) и Томсдорф (Thomsdorf) –3 Vierdung и 4 курицы. Кроме того, крестьяне были обязаны к поставке плужного зерна и шалауэнского зерна так же, как и к определённым выполнениям обязательств (транспортировка грузов и вспомогательная служба при строительстве замков). Обычно они были свободными крестьянами на свободных наделах земли.

Из учредительных документов, к сожалению, не явствует, сколько крестьян было в отдельных деревнях. Поэтому неизвестно, сколько хуф в период основания они обрабатывали. Из позднейших источников можно заключить, что в ранний орденский период крестьянин в целом обрабатывал от 3 до 4 хуф (от 51,09 до 68,1 гектара). При этом следует принимать во внимание, что это число хуф охватывало не только поля под культурой и луга, но также лес и болотистые площади. В. Кун указывает "меру зажиточного крестьянина в 2 хуфы", что не соответствует действительности в отношении данной территории. Раздел крестьянских земель по 2 хуфы произошёл только после орденского периода.

Хозяйственной единицей был плуг, о чём уже говорилось. Староста в целом имел 10-ю часть деревенской площади, по Кульмскому праву свободной от всяких налогов; иногда он должен был поставлять плужное зерно или зерно старосты, оно состояло из шеффеля пшеницы и шеффеля ржи. Некоторые старосты сохраняли право основывать трактир, который они сдавали в аренду, ибо это было ниже их достоинства-обслуживать в трактире крестьян своей деревни, над которыми имел низшую подсудность, т. е. полицейскую власть. Поступления от штрафов до 4 шиллингов шли к нему. Как кёльмеры (с Кульмским правом) они Должны были нести небольшую военную службу. Для этого было необходимо постоянно содержать в порядке оружие и другие предметы снаряжения, которые проверялись при назначенных осмотрах. Перепроверялись также размеры деревень. Если при новом обмере находилось отличие от представленного в учредительном документе числа хуф, то за "излишние хуфы", как и другие, надо было платить подати. Излишние хуфы, например, выявились при Цинтенской городской деревне (Stadtdorf) — по оброчной книге 1437 г. насчитывали 1 хуфу 9 моргенов, при Рефельде — 22¹/₂ моргенов. Излишняя земля в 1 хуфу 13¹/₂ моргенов при Грюненфельде была продана в 1360 г. жителям.

Хорошим источником дохода для кассы комтура были трактиры и мельницы, они передавались только немцам и принадлежали точно так же, как и немецкие крестьянские деревни, к вальдамту (лесное ведомство) Айзенберг. По большой налоговой книге 1437 г. в наличии имелись 33 трактира. В некоторых местах, например, в Шёнлинде, Дойч Тирау, Айххольце, (Гр.) Рёдерсдорфе, Шёллене имелось по два трактира, в Ланке — три и в Бладиау — даже четыре. В северной части населённого пункта Бранденбург имелось девять трактиров, что обусловливалось благоприятным положением орденского замка и старой проезжей торговой и военной дорогой. Все расположенные на этом пути сообщения трактиры были особенно прибыльны. Они платили более высокие налоги, чем стоящие дальше корчмы. Основанный уже между 1349–1353 гг. в по́лке Rensin трактир Рензенкруг уплачивал ежегодно 6¹/₂ марки, трактиры в деревне Шёллен, которая была основана на месте прусской деревни Азэакаут, платили соответственно 5,5 и 4 марки, трактирщики в Феддерау и Бладиау выплачивали по 4 марки, оба других в Бладиау и трактир в Ланке выплачивали 3 марки, как и один в Рёдерсдорфе. Другие вносили только по 2 марки, некоторые ещё меньше.

Имеющиеся в наличии в вальдамте Айзенберг 15 мельниц в 1437 г. были хорошо оснащены, в Хайлигенбайле мельница имела шесть колёс, в Цинтене и Рёдерсдорфе — три колеса, два колеса было у мельниц в Раушбахе, Айххольце, Феддерау и Банау, все другие насчитывали только одно колесо. В Бранденбургском комтурстве имелись прибыльные мельницы перед замком и в Шванисе (Schwanis); уже в 1425 г. у Бранденбурга стояла ветряная мельница, все другие были водяными.

Центральным пунктом управления вальдамта было орденское поместье Айзенберг. Вальдмайстер (лесной магистр) в Айзенберге в 1412 г. внёс в список своего вальдамта 1827 арендных хуф (из них 18 незанятых); чтобы узнать о полном размере (величине) вальдамта, мы должны добавить свободных от налога 80 хуф 20 кирх и около 193 свободных хуф старост. Всего получается область в 2100 хуф (= 35 300 гектаров), это говорит о больших достижениях Немецкого ордена в освоении земель Пруссии, в том числе комтуров Бальги и их помощников.

В течение шести лет Карл фон Трир являлся главой орденского государства в Пруссии. Неожиданно поздним летом 1317 г. он был освобождён от занимаемой должности. На первый взгляд такое событие кажется необъяснимым. Монах из Оливы объясняет это действием дьявольских сил… "Он, Карл фон Трир, был поборником справедливости и не пытался узурпировать чужие права, поэтому спаситель благословил орден в период правления Карла. Орден в это время увеличил свое богатство и честь. Это видел мучитель человечества, отступник от истины, то есть дьявол, он подталкивал некоторых комтуров на борьбу против благочестивого магистра и отказа от единства. Эти комтуры утверждали, что магистр не способен исполнять обязанности, и требовали от него, чтобы он добровольно отказался от должности и отдал печать и кольцо. Это не понравилось большинству правителей. Тем не менее опытный и умный человек, озабоченный своей и ордена честью, добровольно отказался от знаков магистерской власти. Он попросил, чтобы его с миром отпустили в трирский конвент, которому его отец передал во имя господа многочисленные дома и всё, чем он владел. Они дали ему своё согласие, и после того, как одни комтуры смещены с должностей, а другие назначены на них, в том числе комтур Давид был смещён, а вместо него назначен фон Лутерберг, они разрешили ему, как он и просил, уехать в Трир," Автор этих слов неизвестен.

С давних пор это сообщение из Оливы ввиду его подробности оценивалось как важнейший источник по данному вопросу. Но выводы на основании текста делались самые разные. В сохранившихся орденских документах того периода, по сути, никак не объясняются причины отстранения Карла фон Трира.

Иоханнес Фойгт предполагает конфликт между магистром и членами Малого капитула из-за его строгого следования статутам, по которым глава ордена преследовал случавшиеся несправедливости, злоупотребления и беззакония. Долгое время недовольство скрывалось, но подвернувшийся случай вызвал взрыв ожесточения. В Ливонии ландмейстер Герхард фон Иоке по неизвестным причинам был освобождён от занимаемой должности. На капитуле в Мариенбурге новым ландмейстером был назначен фогт Иервена Иоганн фон Хоенхорст. Но орденские правители Ливонии не захотели признать его, обвинив фогта в краже принадлежащих ордену 169 марок серебром. Так как в истории ордена таких случаев ещё не было, дело получило громкий резонанс. Что, возможно, послужило толчком к отставке ненавистного магистра. Но всё это только предположение И. Фойгта, попытка как-то объяснить отставку Карла фон Трира.

Карл Лампе пришёл к выводу, что смещение Карла — не что иное, как результат действия недовольных братьев, а предводительствовал ими комтур Отто фон Люттерберг. Отто руководил орденским замком в Венцелау и, согласно вышеуказанному докладу, сменил комтура Давида в Данциге. То, что он как глава небольшого Кульмского комтурства мог быть предводителем заговора против магистра, вряд ли можно воспринимать всерьез. Тем более что сообщение оливского монаха не даёт оснований для такого рода интерпретаций. Да и сам факт данцигской перестановки не подтверждается, так как не Отто Люттерберг, а некий Генрих фон Лаутербах стал новым комтуром в Данциге. Так что в любом случае Отто фон Люттерберг не может рассматриваться как вожак оппозиции. Но чем были недовольны орденские братья, Лампе тоже объяснить не может.

Немецкий исследователь Ульрих Ниес также пытается найти объяснение, но и он высказывает только предположения, что из-за отсутствия документов вполне объяснимо. Говорилось и о других обстоятельствах отстранения магистра, некоторые исследователи пытались их найти в политике Карла в Померании, а также в его хорошем отношении к монастырю цистерцианцев в Оливе (Oliva). Всё это, мягко говоря, вызывает сомнение своей незначительностью. Понимая, что эти объяснения маловесомы, авторы, в конце концов, заявляют: не исключается, что были и другие политические и деловые споры. Однако это гораздо тяжелее обнаружить.

На созванном (вероятно) Прусском капитуле Карл фон Трир отказался от своей должности, вернул магистерскую печать и перстень с печаткой. Последний раз в документах в качестве хохмейстера он фигурировал в начале июля, а 8 сентября 1317 г. был уже принуждён к полной отставке.

При дальнейшем анализе в качестве руководителя оппозиции магистру выступает верховный госпитальер Фридрих фон Вильденберг, занимающий эту должность с октября 1312 г. После смещения Карла он получил доселе неизвестную в ордене полноту власти. В первом же документе он указывается ландмейстером Пруссии — в должности, упраздненной в 1309 г. Наряду с постом ландмейстера Фридрих фон Вильденберг занял должности магистерского наместника (вице-магистер) и великого комтура. Для бывшего госпитальера это была слишком стремительная карьера. Сложнее оценить, какую роль во всех этих столкновениях и разногласиях мог сыграть некогда влиятельный в Пруссии Хайнрих фон Плоцке. Карол Гурский считает его главным ответственным лицом, но и здесь есть некоторые сомнения. Хайнрих фон Плоцке, с давних пор военный глава ордена, после смещения Карла не расширил своих полномочий, продолжал занимать должность маршала в Кёнигсберге. Это говорит о его неактивной роли в оппозиции, но не исключает, что он был за отставку Карла. Не будучи сам инициатором, Хайнрих фон Плоцке, однако, нёс ответственность за перемещения в руководстве ордена. Похоже, Фридрих фон Вильденберг был главным противником магистра, сумевшим объединить недовольных орденских братьев. То, на какие круги он опирался, можно показать при анализе главных должностей в государстве. Безусловно, на этих постах не могло быть приверженцев свергнутого магистра.

Наряду с Хайнрихом фон Плоцке на своих должностях остались также верховный трапиер-ризничий комтур Христбурга Лютер фон Брауншвейг и ландкомтур Кульмский Генрих фон Гера. Новые лица были назначены на должности великого комтура и казначея. Пост великого комтура Фридрих фон Вильденберг присвоил себе. Новым казначеем стал Лютер фон Шпаренберг, который до этого, вероятно, занимал должность замкового (хаус) комтура в Мариенбурге. Новым верховным госпитальером стал Генрих фон Изенбург, орденский брат, карьера которого при Карле фон Трире пошла на спад. Фон Изенбург в 1311–1314 гг. занимал должность ризничего, после этого его имя исчезло из всех документов, а значит, он не возглавлял и не занимал никакой должности в Пруссии. Определённые изменения в когорте верховных правителей не означали, однако, глобальных перемен в правящей элите ордена. Все новые правители были заслуженными, много лет проведшими в Пруссии орденскими рыцарями, которые и прежде обладали определённой властью. Были и другие, вынужденные по каким-либо причинам при Карле фон Трире оставить занимаемые должности. После свержения Карла часть из них занимала весьма важные места. Например, Дитрих фон Лихтенхаген, который до 1313 г. был в Торне ландкомтуром Кульма. При Фридрихе фон Вильденберге он занял ответственную должность, а именно — служил ландмейстеру при организации южнопоморских комтурств. Дитрих с 1319 г. был комтуром в Швеце, позднее в 1323 г. действовал в Шлохау, то есть стоял во главе всего южного пограничного района. Новые правители были чисто прусскими персонами. Абсолютно новые лица среди них отсутствовали. Очевидно, к отставке магистра привели внутренние причины. Оливский хронист утверждает, что в свержении магистра принимали участие лишь немногие братья. Однако ввиду установленных персональных изменений это утверждение не кажется столь бесспорным. С другой стороны, следует сказать, что изменения на уровне комтуров ещё недостаточно исследованы. Отсюда вывод: для устранения Карла фон Трира причины были чисто прусские, но они до сих пор неизвестны.

Кажется, наиболее приблизился к моменту истины Конрад фон Клаус в своей работе "Оппозиция против хохмейстера Карла фон Трира в орденском государстве Пруссия". Конрад в достаточно доказательной статье пишет, что с приходом к власти Карла фон Трира началась тенденция к отстранению от власти заслуженных прусских орденских братьев и их замене на орденских рыцарей, согласных с политикой магистра. В результате заговора прусских рыцарей был совершён путч.

После замены должностных лиц в конце лета 1317 г. ситуация в ордене не стабилизировалась. Продолжались драматические споры, в которых критике подвергался не столько магистр, сколько выбранный им и его сторонниками курс орденской политики. Оппозиционная сторона одержала при этом временную победу, однако конфликт ещё долго не заканчивался. То, что речь шла больше чем о личности Карла, видно было по двум центральным моментам: во-первых, уже перед свержением появились чёткие признаки изменения курса, во-вторых, следует коренной перелом в прусской орденской политике.

Группа, поддерживающая Карла в Пруссии, была малочисленная, самым видным лицом в ней являлся молодой (около 30 лет) Вернер фон Орзельн. При Карле фон Трире он сделал быструю карьеру, после должности комтура орденского замка в Рагните без какой-либо промежуточной стадии перебрался в Мариенбург. Магистр предоставил ему удивительно значительные права — как великий комтур, он мог самостоятельно издавать документы. Однажды магистр на одном из документов появился среди свидетелей, что указывает на абсолютное единоначалие великого комтура. Кроме Вернера фон Орзельна, среди верных соратников Карла находился Иоганн фон Шрапе, занимавший должность треслера-казначея в 1311–1317 гг. Он был опытным и заслуженным специалистом в управлении ордена. В Пруссии появился, вероятно, в 1299 г., долгие годы трудился в Кёнигсберге замковым комтуром, с 1299 по 1303 г. К верным соратникам Карла фон Трира относились также магистерский кумпан Эберхард фон Дона и оба померанских комтура — Давид в Данциге и Генрих фон Бухольц в Меве. После смещения Карла их дальнейшая судьба неизвестна, они просто пропали из документов. Большинство же из них вернулись к своим должностям, когда Карл снова был призван. Неясна судьба и казначея Иоганна фон Шрапе. После 1318 г. его имя уже нигде не появлялось. Предположительно, как и прочие соратники Карла, он остался в Пруссии. Им были предоставлены незначительные должности на постах третьего и четвертого ранга, и поэтому они не могли сопровождать свергнутого магистра при его отъезде. Слишком велико было подозрение, что они могли бы составить оппозицию новым властителям за пределами Пруссии.

После шестилетнего правления Карл фон Трир покинул Мариенбург, его сопровождали некоторые духовные лица и канцелярские работники, о содержании которых он позднее позаботится. Это был бесславный уход первого избранного в Мариенбурге магистра, который в этот замок больше не вернётся.

После смерти папы Климента V около двух лет кардиналы не могли выбрать нового папу. Наконец осенью 1316 г. папский престол занял Иоанн XXII. Его активная деятельность в защиту прав церкви, её достоинства и чести вызвала в ордене особую озабоченность.

Первое серьёзное сообщение от Иоанна XXII верховному магистру и орденскому капитулу, пришедшее из Авиньона, гласило: "Мы узнали, что вы и ваш орден обязаны каждый год отчислять Римской церкви определённую денежную сумму. Но мы удивляемся тому сверх меры, что вы и ваши предшественники уже долгое время избегаете этих платежей и что вы могли позволить себе такое небрежение к выплате этого налога. Так как изо всех обязанностей, сопряжённых с нашей должностью, нам та более всего по сердцу, что состоит в восстановлении и сохранении прав церкви, то мы напоминаем вам и требуем серьёзнейшим образом в течение трёх месяцев внести в папскую казну выплаты за истёкшее время и безо всяких поблажек. И впредь должно это происходить в установленные сроки. Чтобы не нужно было упрекать вас в небрежности и применять иные средства для того, чтобы заставить вас выполнять долг". В этом послании речь шла о пфенниге Св. Петра. Папа Иоанн XXII в 1317 г. потребовал выплаты этой церковной подати от Кульмской диоцезы и Померании под предлогом, что земли эти являются бывшими польскими владениями. Прусские владения Тевтонского ордена, в которые входила Кульмская земля, были освобождены от этой подати, таким образом, признание этой земли польской подрывало легитимность орденской власти и обязывало к выплате "подати Св. Петра". Более глобальной целью этого действа было введение папского сбора Св. Петра во всех землях ордена. Ландмейстером Пруссии Фридрихом фон Вильденбергом в 1318 г. был направлен протест против этого решения. Папа, однако, не отказался от своего намерения и буллой от 24 мая 1321 г. под угрозой интердикта потребовал от епископа Кульмского выплаты указанных отчислений в десятидневный срок. Интердикт, длившийся до 1329 г., показывает, что деньги переданы не были.

Старый противник ордена архиепископ Рижский Фридрих решил воспользоваться конъюнктурой и написал жалобу папе. В ней он обвинил орден в заговоре против церкви в так называемой "Клятве Зегевольда". По договору в ливонском Зегевольде от 26 апреля 1316 г. рижский соборный капитул и вассалы архиепископа заключили с орденом взаимный оборонительно-наступательный союз. Мотивировкой договора была борьба против язычников. Цель — препятствовать литовской агрессии. Но Фридрих, пребывавший в Авиньоне уже много лег, увидел в этом заговор против церкви и его лично и сразу после избрания Иоанна продолжил свои интриги против ордена. Ответом на Зегевольдский договор послужили новые буллы папы от 23 февраля и 1 марта 1318 г. В этих посланиях, он в резких словах обвинил орден в заговоре. Для всестороннего выяснения вызвал в Авиньон верховного магистра Карла фон Трира, ландмейстера Ливонии Герда фон Йоке (Gerd v.Jocke), а также ливонских комтуров из Фелина, Вендена и Дюнамюнде. Что скрывалось за столь неожиданным и грозным обвинением, стало известно от Халлера, который в 1910 г. в архиве Ватикана нашёл документы за 1317 г., имеющие непосредственное отношение к данным событиям. Речь идёт о двух рижских канониках Лудфриде и Йоханне Круков (Ludfried und Johann Krukow). Эти два каноника, тайно завербованные архиепископом, обратились к ландмейстеру Ливонии Герду фон Йоке с "компрометирующими" Фридриха сведениями. За это Лудфрид потребовал должность старшего пастора в соборном капитуле. Ландмейстер предложил им выступить перед папой и разоблачить архиепископа. Перед своей отставкой Карл фон Трир виделся с комтуром Пярну (Pernau), сопровождавшим этих каноников в Мариенбург, и имел с ним продолжительную беседу. Затем встретился с братьями Круков и в разговоре с ними был очень осторожен, призвав их "оставаться твёрдыми в своих намерениях".

После отставки Карла фон Трира прусские братья недооценили общую ситуацию в ордене. В Эрфурте был собран Генеральный капитул, на который были приглашёны маршал Хайнрих фон Плоцке и другие прусские правители. На капитуле в марте 1318 г. верховным магистром вновь был избран Карл фон Трир. Но он не вернулся в Пруссию, пойдя на компромисс с прусскими правителями. В Мариенбурге вновь должность великого комтура занял его ставленник Вернер фон Орзельн, а Фридрих фон Вильденберг в отсутствие магистра управлял страной в должности ландмейстера Пруссии. Сам магистр отправился в Авиньон к папе Иоанну XXII с задачей быстро отстоять интересы ордена в Ливонии. К папскому двору Карл явился до прибытия орденских братьев из Ливонии. Надежды на Лудфрида и его брага оказались напрасными, при встрече с папой они перешли на сторону архиепископа. Это нанесло сильнейший удар по престижу ордена, угрожая всем его достижениям последних десяти лет. После такой неожиданности на совете с орденским прокуратором Конрадом фон Брюлем и ландмейстером Ливонии Гердом фон Йоке магистру пришлось круто менять свою позицию. Когда казалось всё потерянным, Карл проявил себя блестящим представителем своего ордена. В этой трудной миссии он прекрасно использовал своё знание французского языка, общаясь без переводчиков с папой и кардиналами курии. Вскоре он переломил кризисную ситуацию и произвёл на папу столь благоприятное впечатление, что к концу своего пребывания при дворе вызывал большую симпатию Иоанна XXII. На всё это потребовался не один месяц. Петер из Дусбурга пишет в своей хронике: "Он со многими братьями целый год оставался при римской курии и уладил многие насущные дела ордена". Все обвинения архиепископа Фридриха были отвергнуты, папа утвердил за орденом покупку и владение замка Дюнамюнде. Остаётся загадкой, что повлияло на такую перемену во взглядах папы: красноречие и любезность Карла фон Трира, конкретные доказательства, политические соображения или очень большая взятка. Вероятно, был задействован весь этот комплекс, но в любом случае обе стороны оказались довольны друг другом.

После того как магистр Карл заболел в Авиньоне, он вернулся в Трир, где провёл остатки своих дней. После продолжительной болезни скончался 10 или 12 февраля 1324 г. Братья Круков не были забыты орденом. Когда выяснилось, что главную роль в провокации играл старший брат Лудфрид, он был убит в ночь с 3 на 4 апреля 1326 г.

Проблема с епископствами Восточной Померании. Во время отсутствия Карла в Пруссии обострилась ситуация с польскими епископствами Восточной Померании (Помереллен). Когда орден приобрел эти земли, епископы сохраняли спокойствие, полагая, что их церковные отношения не претерпят никаких изменений. Они надеялись в условиях новой земельной власти сохранить в полном объёме свои права. Однако орден придерживался иного мнения. По папским предписаниям привилегии и преимущества, данные ордену, поставили его в совершенно особое положение, и ограничивали этих епископов во многих отношениях, и даже делали их зависимыми от него. Первое столкновение произошло с епископом Куявским при назначении на вакантную должность пресвитера в церковь Швец, принадлежавшую Куявской епархии. Орден, согласно своему патронатному праву, предложил в эту церковь своего человека из орденских братьев. Епископ, прекрасно зная об этом праве ордена, медлил с его назначением. Чувствуя себя ущемлённым, орден счёл нужным обратиться к папе. Папа, в свою очередь, поручил декану эрмландского капитула в качестве третейского судьи решить этот вопрос. Естественно, решение было принято в пользу ордена. Более ожесточённые споры произошли между орденом и архиепископом Гнезенским и епископами Познани (Позен), Леслау и Плоцка. Здесь решался вопрос о десятине. Ранее она выплачивалась епископам в виде натуральных продуктов, а орден предложил им выплачивать деньгами. Но так как сумма епископам показалась слишком маленькой, они настаивали на прежних условиях. Разгорелся крупный спор, и прелаты отлучили орден от церкви, а орденские кирхи подвергли интердикту. При этом они совершенно не учли, что такое наказание ордена являлось прерогативой папы.

Помимо польских епископов, у ордена были проблемы и с известными цистерцианскими монастырями Пельплин и Олива. После отстранения Карла фон Трира монастырь Олива переживал трудные времена. Находящийся у власти в Пруссии Фридрих, похоже, инспирировал ссоры с этим монастырём. Комтур Данцига Йохан, бывший рыбный магистр в Кёнигсберге, начал всячески притеснять монахов. Несколько раз он порезал рыбные сети, принадлежавшие монастырю. Затем насильно захватил участок луга под Цоппотом (Zoppot, пол. — Сопот) и деревней Ямен. Как раз перед этим серые монахи привели в правовой порядок свою территорию. На дорогах начали процветать разбойничьи нападения. Местные жители грабили монастырские территории и захваченное вывозили в Польшу. В это время орденское руководство укрепляло южный участок границы Померелии и могло выделить силы для наведения порядка, тем более что орден имел богатый опыт в борьбе с разбойниками. Но ландмейстер Фридрих не предпринял действий для защиты аббатства. Встревоженный аббат Оливы лично обратился к ландмейстеру и влиятельным орденским правителям с просьбой о помощи, но ничего не смог добиться.

Иоанниты. В это время Гервард, епископ Леслау, сцепился с уже давно проживающими в его диоцезии иоаннитами, Разместившиеся в Либшау и Шёнеке иоанниты уже более 10 лет находились в конфликте с епископом, а при новом ландмейстере произошла эскалация конфликта. Иоанниты позволяли себе нападения на собственные владения епископа в Померелии (восточная часть Померании). Об этих налётах известно из сообщений за май 1320 г., но они наверняка продолжались уже долгое время, т. к. ещё в начале 1319 г. епископ ездил в Авиньон просить защиты у папы. Но так как иоанниты находились на особом положении у Иоанна XXII, он особый упор сделал на отказе Тевтонского ордена защищать епископство. Поэтому вопрос с иоаннитами был решён очень быстро. Комтур иоаннитов за свои действия должен был немедленно предстать перед папским судом. Очевидно, уверенный в поддержке руководства ордена в Пруссии комтур пренебрёг вызовом. В результате открыли заочное разбирательство, и иоанниты в Померелии были отлучены от церкви. Но они и не думали сдавать свои позиции и продолжали совершать нападения на епископские деревни. Более того, они захватили высокопоставленных духовных лиц и получили за них приличный денежный выкуп. В данной ситуации иоанниты оказались верными сообщниками руководства Тевтонского ордена.

В спор епископы втянули и польского князя Владислава, ещё не оправившегося от потери Померании. К тому времени он всеми силами стремился превратить Польшу в королевство. Потеряв Восточное Поморье, в 1311–1312 гг. жестоко подавил в Кракове бунт горожан, признавших своим королем Яна Люксембургского, в 1314 г. присоединил к Малой Польше Великую Польшу и начал борьбу за объединение всех польских земель. Князь полагал, что с помощью папы, не расположенного к ордену, сможет вернуть себе Померанию. Владислав объединил свои усилия с епископами и после многочисленных совещаний и консультаций направил в Авиньон епископа Леслау Герварда.

В это трудно было поверить в 1309 г., но уже через 11 лет Владислав Локетек был коронован на польский престол (1320–1333). Коронация впервые произошла в Кракове. Тяжба о церковных сборах с Кульмской земли проходила на фоне более крупного процесса о возвращении Тевтонским орденом захваченной им у Польши Померании. В 1321 г. делегированные папой польские судьи вынесли приговор о возвращении орденом Померании и выплате им, кроме погашения судебных расходов, 30 000 марок серебром. Только в 1323–1324 г. папскими буллами это решение было объявлено недействительным, а захват Померании — справедливым.

Второе десятилетие XIV в. показало, что военный потенциал Литвы возрастает и она обеспечила для себя возможность политического развития. Устранение удельных князей, возникновение сети крепостей и замков объединило территорию Литвы в руках одной правящей династии. Землями управляли верные великому князю наместники и командиры замков. Границы земель, различавшиеся этнической спецификой, дробились и превращались в административные единицы — волости (русский термин). Появился институт тиунов (администраторов), контролирующих исполнение повинностей, завершивший создание административной системы.

В захваченных русских княжествах правили ближайшие родственники великого князя, братья, сыновья. Важные вопросы обсуждались на совете при великом князе. Совет набирался самим правителем заново к каждому заседанию. Войска раннего монархического периода посменно осуществляли гарнизонную службу в пограничных крепостях и замках домена.

В случае вражеского вторжения или перед походом объявлялся призыв ополчения. Успех в оборонительных и наступательных операциях обеспечивался внезапностью и быстротой, поэтому ядро армии состояло из конницы. Наместники и командиры гарнизонов одновременно являлись и военоначальниками.

Великокняжеский домен охватывал почти всю Восточную и Центральную Литву. Только в Жемайтии практически не было княжеской администрации. Эта территория располагала широкой автономией и не имела ни официального центра, ни объединяющих органов. Сбор войск в Жемайтии объявлял не великий князь, а сход земельной знати.

В начале XIV в. начинается литовская экспансия на Русь. Были захвачены Туров и Пинск, присоединён Минск. Приращение земель сопровождалось распространением политического влияния на всё более обширные русские территории. Русские к тому времени составляли значительную часть населения Великого княжества Литовского, что значительно увеличило его военный потенциал.

За счёт прироста русскими территориями Литовское государство в XIV в. увеличилось в несколько раз. Князем Гедимином (Гедиминасом) с 1316 по 1341 г. были захвачены Минск, Пинск (1318), Брест (1319), Могилёв. Туров, Витебск (1330), Орша, Мозырь. В самом начале его правления в русских летописях упоминаются столкновения литовцев с князьями Галицкими, Волынскими и другими. Есть сведения, что эти князья хотели совместно с Тевтонским орденом выступить против Литвы. В 1320 году Гедимин совершил поход на юг и захватил Волынь, передав это княжество своему сыну. Затем был захвачен Луцк. В 1321 году Гедимин двинулся на Киев. На реке Ирмени он разбил объединённые войска русских князей. После этой победы занял Белгород и осадил Киев, который, продержавшись два месяца, сдался. Многие русские города последовали примеру Киева. Гедимин в этих городах поставил своих наместников и литовские гарнизоны. Русь подверглась двойному игу — татарскому, которым русские продолжали платить дань (в этих землях признавался сюзеренитет Золотой Орды), и литовскому, лишившись политической независимости, своих князей, платя мыто, ренту, вассальную дань и поставляя рекрутов. В Киеве совместно с литовским наместником Гедимина остался и татарский баскак (сборщик дани). К тому же Литва захватила главные торговые пути Руси. В литовском войске литовцы составляли меньшую часть; большинство были русские. Русские дружинники своим вооружением и боевыми качествами ничуть не уступали западноевропейским рыцарям.

Вскоре в 1323 г. подверглись нападению и новгородские территории по реке Ловати.

Тевтонский орден с переводом магистерской резиденции в Мариенбург тоже значительно усилился, т. к. большую часть орденских рыцарей перевели в замки Пруссии.

За время правления Гедимина Тевтонский орден, находясь в военном конфликте с Польшей, организовал более 50 походов и рейдов против Литвы. Литвинам пришлось постоянно проводить ответные акции, которые вылились в более чем 20 вторжений в Пруссию. Всё это отвлекало военные усилия Литвы, направленные на Русь, и являлось сдерживающим фактором для её продвижения на восток.

Но время было уже потеряно, Литва к тому времени за счёт Руси была настолько сильна, что шансов на победу у ордена уже не было.

В середине лета 1320 г. незадачливый маршал Хайнрих фон Плоцке с 40 орденскими рыцарями и прусскими всадниками из Самбии и Мемеля вторглись в волость Меденика. Передовой разведывательный отряд прошёл через неё, опустошая огнём жемайтийские деревни. Но внезапное нападение не удалось и на этот раз. На обратном пути жемайты с крупными силами устроили засаду. Пропустив разведку, они дождались, когда основной отряд расположился на отдых, и внезапно со всех сторон напали на него. Завязался бой в окружении, 29 орденских рыцарей и маршал пали в этой схватке, погибло и большое число прусских воинов. Прорвавшиеся, уходя от погони, были вынуждены много дней и ночей без пищи блуждать в лесах и болотах. Язычники, захватив в плен самбийского фогта Герхарда Руде (Ридена), принесли его в жертву своим богам, сожгли на коне и в доспехах. В следующем году жемайты вторглись в Пруссию, доходя до Рагнита и Тильже (Тильзита). Во время этого набега были захвачены находившиеся в Пруссии претенденты на литовский престол Пелюс и его сообщники Драйко и Свидрилло, всех их Гедимин казнил.

Через год (1322) в Пруссию прибыло большое количество пилигримов, в их числе были польский князь Вроцлавский Бернард и граф из Герольдзека. Из Рейнской области Германии — старшие сыновья графов из Юлиха и Вильденберга, знатный рыцарь из Лихтенберга, из Богемии (Чехии) — Флигт с братом. Все они прибыли в окружении рыцарей и оруженосцев. Возглавил это войско ландмейстер Фридрих фон Вильденберг, который собрал 150 орденских рыцарей и ополчение из прусских рыцарей. Зимой, дождавшись морозов, войско вторглось в жемайтийскую волость Вайкен. Было захвачено и уничтожено несколько крепостей, сожжены стоявшие на пути деревни и перебиты жители. На следующий день была разграблена волость Русигена, а на третий день — Ариогала. Вечером подошли к Неману (Мемелю) и осадили крепость Листа. Попытка взять её штурмом из-за наступления темноты была прекращена. Утром, когда рассвело, начали готовиться к новому штурму. Но гарнизон крепости вступил в переговоры, обещая подчиниться власти ордена. Фридрих фон Вильденберг потребовал выдать заложников, что вскоре и было сделано. Позже под давлением великого князя они отказались от своих обещаний.

Литвины не были готовы к этому наступлению, так как в это же время вторглись в Ливонию и разграбили Дерптское епископство, перебив и уведя в плен более пяти тысяч христиан. Ливонские братья были уверены, что это вторжение произошло с подачи рижан и архиепископа Фридриха.

В начале 1323 г. в Пруссию прибыло новое войско пилигримов из Чехии и Рейнской области. Ландмейстер собрал орденских рыцарей и возглавил объединённое войско. Зима в этом году была очень суровая, стояли лютые морозы, от которых погибала пехота, и на полпути в Литву поход пришлось прекратить.

В то же время кастелян Гродно Давид совместно с псковичами совершил набег на принадлежавшую Дании Северную Эстонию. В этом же году литвины напали и разграбили новгородские земли вдоль реки Ловати.

Когда морозы закончились, жемайты 14 марта совершили нападение на Мемель. Город и порт были захвачены и сожжены, стоящие в порту суда преданы огню. Орденский замок не смогли взять, но пострадали стоявшие в окрестности три небольшие крепости пруссов-христиан. В начале августа литвины устроили набег на Самбию и каммерамт Велау, в результате было сожжено шесть деревень, погибли 36 человек, среди них один орденский рыцарь. Женщин и детей вместе с захваченной добычей увели в плен. В середине сентября подверглось разгрому и разграблению польское княжество Добжинь.

Небольшие орденские отряды пограничных комтурств также совершали набеги в Жемайтию и Литву.

Всё чаще в Пруссию являлись пилигримы из Западной Европы, в 1324 г. из Чехии, Рейна и Эльзаса прибыло большое войско, но в связи с оттепелью поход в Литву был отменён. Но уже 4 марта 600 прусских витингов из Натангии под руководством трёх орденских рыцарей напали на поместье кастеляна Гродно Давида. Уничтожив его, они захватили 38 человек, 100 коней и множество скота. В мае комтур Рагнита Дитрих фон Альтенбург с большим отрядом из 44 братьев и 400 витингов из Самбии и Натангии вторгся в волость Пограуда. На рассвете воины неожиданно напали на замок Гедимина. В схватке было захвачено предзамковое укрепление. Население, не успевшее укрыться в замке, перебито. В бою орденский отряд потерял трёх витингов из Натангии, двое попали в плен. Угодил в плен и орденский рыцарь Оттер, который вскоре бежал и через 10 дней вернулся к своим. В это же время прусс Мукко из Эрмландского епископства с 19 воинами, двигаясь через пущу в сторону Литвы, обнаружил 45 литовских всадников. Выждав момент, они напали на них и всех перебили. В следующий раз Мукко с маленьким отрядом штрутеров, направляясь в Литву, наткнулся в лесу на отряд литвинов. Бросив запасы еды, они скрылись в пуще. Затем, выследив противника, ночью подкрались и всех перерезали, забрав с собой их оружие и коней.

В июле литовский отряд из 400 человек попытался неожиданной атакой захватить Кристмемель. Но предупреждённые рыбаком орденские рыцари с гарнизоном вышли из замка и на рассвете встретили врага в поле. Увидев, что неожиданное нападение не удалось, литвины боя не приняли, и дело закончилось перестрелкой. После чего нападавшие отступили.

Старый противник ордена архиепископ Рижский Фридрих совместно с городским советом Риги нанёс ордену сильный удар своими так называемыми "письмами Гедимина", которые он в 1323 и 1324 гг. направил в Европу и папе. В этих письмах содержались обвинения в адрес ордена и заверения в том, что литовский князь Гедимин готов креститься. Эти письма вызвали в ордене большое замешательство. Орденская дипломатия воздержалась от комментариев, дав возможность высказаться по этому поводу прусским епископам и князьям Мазовецким. Тевтонский орден был подвергнут папой осуждению за обиды, чинимые христианам (рижанам), и действия, якобы препятствующие обращению язычников в христианство. Под давлением папы в ожидании крещения Литвы орден был вынужден заключить с Гедимином перемирие. Но присланные в Литву папские легаты получили от литовского князя отказ в крещении. На этом перемирие закончилось.

После смерти Карла фон Трира на Генеральном капитуле в Мариенбурге 6 июля 1324 г. был избран новый верховный магистр. Им оказался последовательный сторонник политики предыдущего магистра — великий комтур Вернер фон Орзельн. Впервые он упоминается в двух грамотах Карла фон Трира от 28 апреля 1312 г. в качестве комтура Рагнита. Эту должность обычно доверяли молодым, энергичным рыцарям из орденских братьев. Год спустя при строительстве крепости Кристмемель комтур попал в поле зрения магистра, что положило начало его стремительной карьере. Вторым человеком в ордене на должность великого комтура он был назначен в январе 1315 г. Во время перепетии, связанной со свержением Карла фон Трира, он лишился своего поста. После Генерального капитула в Эрфурте в 1318 г. фон Орзельн восстановился в этой должности, а с августа 1319 г. получил в качестве резиденции замок Мариенбург, где в должности великого комтура представлял отсутствующего верховного магистра.

Сам Вернер фон Орзельн происходил из рода фогтов Урзеля в Таунусе, родился между 1285 и 1290 гг. В период занимаемой должности великого комтура он много внимания уделял заселению мариенбургской пустоши и благодаря планомерному устройству деревень ввёл её в хозяйственный оборот. Особенно важной заслугой явилось его противодействие противникам отсутствующего магистра. Это усилило его собственную позицию в ордене в целом, и после смерти Карла фон Трира был избран его преемником. В продолжавшийся период внутриорденских компромиссов Фридрих фон Вильденберг, имевший значительных сторонников в ордене в противовес Вернеру фон Орзельну, был назначен великим комтуром.

В начале 1325 г. старый враг ордена Владислав Локетек заключил военный союз с Гедимином, а в октябре того же года сын короля Казимир женился на дочери литовского князя Альдоне (после принятия крещения она получила имя Анна).

Совместный польско-литовский поход в 1326 г. против маркграфа Бранденбургского Людовика, в котором активное участие принимали язычники, вызвал огромный негативный отклик как в самой Германии, так и в соседних странах. В дальнейшем это послужило новому притоку пилигримов-крестоносцев в Пруссию.

Капитул, 1326 г. Генеральный капитул, проходивший осенью 1326 г., собрал более 200 орденских руководителей. На нём было решено по-прежнему поддерживать императора и игнорировать папский гнев. В связи с этим решился вопрос о поддержке маркграфа Бранденбургского Людовика (сына императора). Надо было укреплять и союз против Польши с чешским королём Яном (Иоанном) Люксембургским. Там же было принято постановление о ротации орденского руководства, комтурам Кристбурга и Эльбинга вернули должности трапиера и госпитальера, которые они потеряли после 1318 г., был заменён верховный треслер (казначей). При обсуждении ливонских дел престарелого и больного ландмейстера Герда фон Йоке (во время его болезни Ливонией управлял Реймар Гане) заменили комтуром Гольдингена Эберхардом фон Монхаймом, опытным администратором и решительным военачальником.

После этого капитула верховный магистр ввёл новые законы, всего их было 18. Половина этих законов касалась определения к богослужению и духовной жизни братьев. Вторая половина относилась к отчётности орденских чиновников и обеспечению (одежда, питание и вооружение) орденских братьев. За этими законами чувствуется желание обновить духовную жизнь конвентов и поднять дисциплину в прусской части ордена.

Уже в самом начале своего магистерства Вернер фон Орзельн принял меры по расширению и введению в хозяйственный оборот орденских земель в восточной и юго-восточной части Пруссии, в так называемой пустоши, незаселённой территории, протянувшейся широкой полосой вдоль границы с Литвой.

Понимая, чем союз Польши и Литвы грозит Пруссии, Вернер фон Орзельн принялся срочно укреплять границу на юге и юго-востоке. Для этого к востоку от Кульмской земли он основал замок и фогтство Ноймарк. В комтурствах Бальга, Бранденбург и Кёнигсберг отдал распоряжение о строительстве замков Гердауэн, Растенбург, Бартен, Лёйненбург, предложил епископу Эрмландскому построить замок Вартенберг.

Строительство замков в Пруссии. Началась также многочисленная перестройка вальных крепостей в каменные замки. Это движение начинает просматриваться сразу после перенесения столицы в Мариенбург. При анализе орденских замков складывается общая картина строительства орденских оборонительных сооружений.

Начиная с 1231 г. и до 1310 г. орденскими братьями и помогавшими им крестоносцами было основано около 90 замков. Из них, по имеющимся сведениям, к 1310 г. частично в камне было построено только 19.

Возведение большинства замков в камне началось сразу после 1309 г. В 1310 г. стали перестраивать сразу шесть укреплений. В дальнейшем практически каждый год начинали перестраивать по одному замку, а в 1330 г. — ещё шесть. К тому же наряду с перестройкой старых замков продолжалось основание новых, которые после 1310 г. часто сразу возводились из камня. Если учесть, что каждый замок в среднем строился около 10 лет, то мы видим, что параллельно занимались 10–15 объектами.

Сооружались большие массивные постройки, представлявшие надёжный комплекс, имеющий и предзамковое укрепление (форбург), а часто и несколько форбургов, с высокими стенами и многочисленными пристройками складских помещений для хранения продуктов питания, фуража, вооружения, всевозможные мастерские, конюшни, а также жилые помещения и т. д. Сам замок (хохбург) имел до четырёх флигелей, представляющих из себя замкнутый четырёхугольник с большим бергфридом (башней) и с небольшими башнями на опасных участках.

Безопасность замкового комплекса обеспечивалась за счёт больших рвов и стен с военным ходом, которые защищали форбург, а также стен, окружающих сам замок. Между такой стеной и замком находилась площадка, называемая "пархам". Под крышей главного строения также находился военный ход и бойницы для обстрела.

Орденские замки строились не только как военные сооружения, они являлись символами статуса рыцарского сообщества и территориальной власти. Богатые декоративные формы и строительные элементы придавали североевропейской готике свои неповторимые черты.

Большой важности был вопрос о строительных материалах. Пруссия бедна запасами камня, на её территории также нет каменоломен, а потому сваи, колонны, некоторые строительные блоки изготавливались из привозимых неотёсанных камней, из гранитных и известняковых глыб. Поэтому главным строительным материалом для прусских замков являлся обожжённый кирпич ручной формовки. Его производство было достаточно дорогим. Кроме обычного кирпича, требовался ещё и фасонный кирпич для внутренних поверхностей сводов, окон, дверей и для опор сводов. Также использовался в больших количествах глазурованный кирпич.

При кладке нужен был раствор, для которого требовалась известь, добываемая в Ноенбурге. Известь лучшего качества завозилась с острова Готланд.

Применялись элементы архитектурных украшений, к примеру, ажурная каменная резьба, многослойные капители, фризы с надписями, глазурованные панели. Прекраснейшим произведением орденской архитектуры являются залы с ребристыми сводами.

Украшались замки также рельефами и барельефами, для которых применялся известняк, тоже завозимый с Готланда.

Была тщательно продумана отопительная система, которая путём накаливания камней в подвале по специальным воздушным каналам, через отверстия в полу, подавала тёплый воздух в жилые помещения. Имелись также камины. Благодаря этой отопительной системе суровые прусские зимы переносились достаточно комфортно.

Строилось также большое количество замков, служивших резиденциями орденских чиновников (фогтов, пфлегеров-управляющих и т. д.), но и они по финансовым затратам и объёму произведённых работ обхолились очень дорого.

Кроме оплаты материалов, нужны были деньги на оплату труда (производство строительных материалов, само строительство). Орден оплачивал и высококвалифицированных специалистов.

Поддержание в надлежащем состоянии этих крепостей тоже требовало средств: согласно сведениям 1309 г., в Кресинге (Англия) на это уходило больше четверти доходов тамплиеров.

Сам размах строительных работ впечатляет, но наиболее примечателен тот факт, что все эти они быди связаны с огромными финансовыми затратами и проводились в период практически непрекращающейся войны.

Помимо строительства замков, укреплялись и города Пруссии. Вернер фон Орзельн в 1328 г. вывел комтурство Мемель из-под юрисдикции ливонской части ордена, присоединив его к Пруссии.

Дипломатические усилия. Укрепляя границы, магистр активно искал союзников. Были проведены переговоры с русским князем Галиции Георгием, но они ограничились только обещаниями прикрыть орденские территории от татар. Более опасными были связи князя Вартислава Поморского с польским королём Владиславом, заключившими между собой оборонительно-наступательный союз против любого врага.

Под врагом король, естественно, подразумевал орден. В завязавшихся переговорах с князем магистр добился от него обещания никому не оказывать помощи против ордена. Это удержало войска короля, собранные в Куявии, от вторжения в Померанию, и было заключено перемирие 1326 г. По сути, война уже началась, польские войска из Куявии вторглись в союзную ордену Мазовию. В ответ на это вторжение орден отправил на помощь князю Венцеславу сильный отряд, который выбил польские войска с территории. Вернер фон Орзельн решил закрепить этот успех и заключил с князьями Мазовии Земовитом, Венцеславом и Тройденом оборонительно-наступательный союз против любого врага, напавшего на Мазовию или орденские территории. В договоре было также указано, что ни один из союзников без совета с остальными не должен заключать мир или начинать новую войну.

Верховный магистр заключил договор о взаимопомощи и с князем Вроцавским Генрихом IV. Князю была обещана помощь против короля.

В этом же году (1326) вновь всплыл старый спор о пфенниге Св. Петра (Peterspfenning). После долгих переговоров просьба об отмене наказания отлучением была исполнена папой с оговоркой, что он готов из особой милости на некоторое время отлучение приостановить, оставляя за собой право в нужный для папы момент применить его в качестве давления на орден.

Полномаштабная война с Польшей, которую, по сути, захватом Померании спровоцировал орден, могла начаться в любой момент.

Летом 1327 г. магистр Вернер фон Орзельн приказал ландкомтуру Кульма Отто фон Люттербергу совместно с вспомогательным отрядом князя Мазовии Венцеслава начать наступление в Куявию. Разорив этот район, союзники подошли к замку Ковале (Kowale), взяли его штурмом и сожгли. Нигде не встретив польские войска, союзники вернулись на исходные позиции. Рейд был совершён в момент, когда Владислав был занят борьбой против короля Чехии и силезских князей. Вскоре между Польшей и орденом было заключено перемирие.

Сразу после вторжения ордена в Куявию в 1327 г. польским королём была направлена папе жалоба на орден. В это время у папы был конфликт с королём Людовиком Баварским, а так как орден поддерживал короля, папа тут же выступил против него, выдвинув польские обвинения в разрушении церквей и монастырей в Куявии и насилии над христианами.

В это же время верховный магистр смог возобновить отношения с Чехией, король которой Ян (Иоханн, Иоанн) из династии Люксембургов претендовал на польский престол.

На следующий год в Пруссию пришло большое количество рыцарей-пилигримов из Германии, Франции, Англии и Нидерландов. Из Чехии с большим войском прибыл король Ян Люксембургский. В начале 1329 г. войска Чехии и ордена ворвались в Жемайтию. На помощь жемайтам пришли дружины Гедимина под предводительством его родственника Маргириса. Богатырского телосложения Маргирис вызвал короля Яна на поединок. По договорённости, если побеждал Ян, вся Жемайтия переходила ему, если победителем становился Маргирис, войска христиан покидали страну. Во время поединка литвин, не зная правил единоборства, нарушил их, и ему пришлось сдаться (через некоторое время он был выкуплен). Жемайтия осталась без защиты. В результате крестоносцам удалось захватить пять важных жемайтских замков, в том числе Гедиминов замок Гягушкальнис, Аукаймис, Жесдите и Мядвигалис (Медвягола). При взятии Медвяголы сдались в плен несколько тысяч жемайтов. Король Ян Люксембургский, посчитав, что Жемайтия покорена, как в своё время это случилось с Самбией, не прислушался к советам орденских рыцарей и позволил пленным принять крещение, оставив их на месте. Орденские руководители предлагали угнать пленных в Пруссию, но на споры не было времени, поскольку пришло известие: Владислав Локетек вторгся в Кульмские земли.

Король Владислав с польским войском и присоединившимися отрядами из Литвы и Венгрии пересёк границу Пруссии. Его силы были настолько велики, что ландкомтур Кульма Отто фон Люттерберг (1320–1331) не отважился противостоять врагу в поле, и его рыцари укрылись в замках. Кульмская земля была разграблена до реки Оссы. Владислав не решился осаждать замки и города, но деревни и поместья были преданы огню. Затем король отступил за реку Древенц и подверг разорению союзника ордена Мазовию. Ландкомтур, собрав все свои силы, пришёл на помощь. Ему на встречу с объединённым войском выступил Владислав, в Куявии произошло сражение, в котором Отто фон Люттерберг потерпел жестокое поражение. Потери были огромны, в сражении погиб и храбрый комтур Торна Хуго фон Альменхаузен. Воспользовавшись этим, Владислав заставил князя Венцеслава разорвать союз с орденом.

Узнав, что король Польши пять дней подвергал Кульмерланд разорению, в то время как основные силы ордена были направлены на борьбу с язычниками, возмущённые пилигримы во главе с чешским королём срочно направились из Жемайтии на юго-запад Пруссии. Быстро подойдя к пограничной реке Древенц, войско тут же ворвалось в Добринскую (Добжиньскую) землю. В то время как орденский отряд осаждал крепкий замок Добрин (Добжинь), остальные войска, рассредоточившись по всей территории, изгнали всех сторонников польского короля, а затем ворвались в Куявию. Орденский отряд, разрушив стены Добринского замка, принудил гарнизон к капитуляции. Объединившись с Яном Люксембургским, они захватили резиденцию епископа Леслау и сожгли её вместе с кафедральным собором. Затем объединённые войска продвинулись в Мазовию и осадили её столицу Плоцк. Князь Венцеслав вынужден был признать короля Чехии, претендовавшего на польский трон, и обещал ему помощь в борьбе с Владиславом. После этой военной удачи Ян прибыл в Торн и там представил ордену в знак благодарности за помощь дарственную грамоту на Померанию. Вслед за этим король в возмещение за нанесённый ущерб поляками Кульмерланду передал ордену половину Добринской земли. Через год, явно нуждаясь в деньгах, он продал ордену вторую половину этой территории. Таким образом, ордену отошло всё княжество по обе стороны Вислы. Но это приобретение только обострило ситуацию с польскими королями в будущем.

Весной следующего года, чтобы закрепить успех, ландкомтур Кульма Отто фон Люттерберг ворвался на вражескую территорию. После упорного сопротивления пал замок Мосберг, более 80 человек гарнизона погибли. Не встречая вражеского войска, ландкомтур продвинулся до Виссегрода (Вышегруд), расположенного непосредственно на Висле, и осадил его. Жители этого города, как утверждает И. Фойгт, "из-за своего разбойничьего пыла беспрерывно беспокоили судоходство на Висле, подвергая орденские суда разграблению, издевательствам и убийствам его экипажей, что давно вызывало гнев ордена". Несмотря на долгое и ожесточённое сопротивление, крепость была взята, гарнизон перебит, а укрепления превращено в груду камней.

Тем временем другой орденский отряд поначалу навёл порядок в Добринской земле, очищая её от всех, кто поддерживал польского короля. Затем, перебравшись через Вислу, разорил город Бжешць (Бжесць, Brzesc), взял штурмом принадлежавший епископу Куявии сильный замок Razians, атаковал и разграбил город Старый Леслау, где был сожжён кафедральный собор с монастырскими зданиями. Пройдя Куявию, этот отряд дошёл до замка Накель на реке Нотец (Nebe), который вскоре был взят штурмом, разграблен и сожжён.

Боевые действия продолжались весь год, осенью с польской границы пришли сведения, что Владислав собрал большое войско и готовится к вторжению в Пруссию.

Зять польского короля Владислава венгерский король Карл прислал отборное войско из восьми тысяч людей. Союзник Польши литовский князь Гедимин тоже пришёл на помощь и вторгся в южную область Пруссии Остероде. Орден вынужден был размещать свои вооруженные силы на границах Польши и Литвы и воевать на два фронта. Главные его силы были выдвинуты к реке Древенц.

Гедимин продвинулся до города Лёбау, уничтожая на своём пути поселения и жителей. Осадив город, он наткнулся на решительный отпор фогта Кульмского Иоганна фон Трира. С небольшим отрядом тот сумел противостоять врагу и отстоять город. Гедимин во главе конного войска пошёл на соединение с Владиславом к Кауэрнику (Kauernick) на реке Древенц. Но в договоренное время король не прибыл. Нигде не найдя польское войско, он решил, что Владислав его обманул, и вернулся в Литву. В это время король Владислав, разоряя на своём пути орденскую территорию, прошёл вдоль реки Древенц до самого Штрасбурга, но переправиться на правый берег не смог, так как все броды были прикрыты крупными орденскими отрядами, усиленными метательными машинами, которые день и ночь беспрерывно обстреливали королевские войска. Поняв, что у Штрасбурга он перейти реку не сможет, король хитрым манёвром попытался перейти реку у Любича, где имелся удобный брод, но здесь навстречу ему вышел с войском Вернер фон Орзельн. Из-за этих манёвров король не смог вовремя прийти на соединение с Гедимином. Владислав срочно послал к Гедимину новое предложение о соединении, но тщетно, литовский князь ответил: "Я прибыл, как договаривались, Ты, однако нет, только мои боги спасли меня от предательства и неволи. Теперь я знаю, кто решил меня предать".

В королевском войске также царило недовольство и раздор. В те времена союз с язычниками являлся оскорблением рыцарской чести. К тому же это считалось тяжёлым преступлением против веры и церкви. Руководитель венгерского войска отказался участвовать в совместной с язычниками войне против христиан и угрожал вернуться на родину, если король не откажется от союза с язычниками. Владислав был вынужден подчиниться этому требованию и открыто отказаться от помощи Гедимина.

В опустошённой войной области у поляков начались проблемы с продовольствием. Часть отрядов сильно сократилась из-за дезертирства. Если небольшие группы в поисках еды отдалялись от главного войска, они подвергались уничтожению орденскими силами. Начался падёж коней, в лагере была большая нужда во всём необходимом, и надеяться на счастливый исход похода уже не приходилось.

Не рассчитывая на скорую победу и опасаясь, что при отступлении боеспособное войско орденских рыцарей начнёт преследование и ворвётся в польские земли, король решил заключить с Вернером фон Орзельном мир. В замке Грауденц верховный магистр принял посла и согласился на переговоры. Вести их было поручено ландкомтуру Кульма и комтуру Биргелау Зигхарду фон Шварцбургу. В ходе переговоров Вернер фон Орзельн посетил королевский лагерь, в результате этой встречи с Владиславом было заключено перемирие. Орден уступил королю Вышегруд и Бромберг вместе с их территориями. Для заключения окончательного мира дело передали третейским судьям, где сторону ордена представлял король Чехии, а польскую сторону — король Венгрии.

Крайне недовольный провалом столь дорогостоящего похода, король Владислав вернулся обратно.

Ещё в период пребывания Яна Люксембургского в Пруссии князья Отто и Барним Штеттинские, уже долгое время находившиеся в военном конфликте с маркграфом Бранденбургским Людвигом I, попросили у ордена в долг 6000 марок серебром для снаряжения нового войска. В залог они передали замок и город Штольпе (Stolpe) с землями, со всеми доходами, правами и свободами. В течение 12 лет князья должны были всё выкупить. Если по прошествии этого срока не произойдёт возврата денег, орден мог, доплатив 4000 марок, считать эти владения своими. Открылись новые возможности для расширения территорий. Оставаясь во владении землёй, орден склонил сыновей князя Вартислава к новому займу в 2766 марок серебром. Руководство ордена всё надёжно рассчитало. Имея хороший опыт с Бютовом, где орден с одобрения князей Отто и Барнима приобрёл земли у рыцарей Генриха, Хеннинга и Леопольда фон Верен, он продвинул свои владения на запад Померании. Этот опыт орденское руководство использовало и в дальнейшем при каждом удобном случае. Таким образом оно приобрело для себя владения отдельных феодалов на землях между Бютовом и Штольпе. Так же были приобретены земли графов Ешко (Jeschko) и Славе (Slave), которые видели в ордене услужливого покупателя. Вышеупомянутый Леопольд фон Верен из-за отсутствия денег регулярно выставлял на продажу деревни и поместья, которые можно было купить за боевого коня и 50 марок. С другой стороны, эти приобретения показывают прекрасное состояние орденских финансов в период непрерывной войны с Польшей.

В Ливонии по-прежнему царил внутренний конфликт, архиепископ Фридрих, видя, что орден не склонен выполнять распоряжение папы о сохранении мира с литовцами, 4 апреля 1325 г. издал акт с обвинениями. В акте перечислялись прежние и новые обвинения ордена, из-за которых якобы Литва не приняла христианства. Он предал проклятию ливонского ландмейстера и орден, а его земли подверг интердикту. Папские послы покинули Ригу 29 мая 1325 г. и отправились морем в Любек. Согласно папской булле, они потребовали от прусской администрации суточного содержания в количестве 380 гульденов, магистр отказался платить, и папские посланники со своей стороны прокляли орден. Таким образом закончилась авантюра Фридриха по обращению Гедимина в христианство. Город Рига по-прежнему находился в союзе с языческой Литвой, заключённом 2 октября 1323 г. Орден игнорировал архиепископский интердикт, соответственно, отношения между Фридрихом и орденом остались враждебными.

После отъезда из Ливонии папских легатов (архиепископ Фридрих также уехал к папскому двору) два года прошли без столкновений между орденом, Ригой и архиепископом.

На предписание папы отдать архиепископу всё захваченное у него орденом ландмейстер не откликнулся, требуя, чтобы Рига прекратила все связи с Литвой. Рига, наоборот, эти связи укрепляла, не без оснований полагая, что договор с Гедимином сдерживает орденских рыцарей от дальнейших посягательств на права города. Орден, владея устьем Двины и располагая замками вдоль торговой дороги Рига — Псков, в любой момент мог перекрыть рижанам как морскую, так и сухопутную торговлю. Всё это раздражало горожан, признававших своим господином архиепископа и отказывавших ордену в притязаниях на городские доходы. Рижане неоднократно пытались завладеть замком Дюнамюнде, но безуспешно. Ночью 23 июня 1328 г. этот замок вновь подвергся нападению рижан, в результате был разрушен форбург и сожжена кирха. Орден решил не оставлять это нападение без последствий. Рижане понимали это и отправили к Гедимину посольство с предложением сдать ему все замки и крепости, принадлежавшие городу в Рижском архиепископстве. Узнав об этом, ландмейстер захватил эти замки и поставил в них свои гарнизоны.

В сентябре Гедимин с войском подошёл к Двине, но узнав, что замки заняты орденом, удовлетворился разорением обширной территории. Получив от рижан проводников, он разграбил окрестности Каркуса, сжёг приходы Гельмет и Пейстеле, перебил 400 человек и многих забрал в плен. Затем опустошил окрестности Тарвасту и с добычей вернулся назад.

Назначенный в 1328 г. ландмейстером Ливонии энергичный Эберхард фон Монхайм решил кардинально изменить ситуацию и захватить Ригу. В январе 1329 г. он блокировал город и пресёк все сообщения. Тесная блокада продолжалась 13 месяцев, и в марте 1330 г. город сдался. Горожане обязались помогать магистру во всех его войнах, кроме войны с архиепископом. Ландмейстер немедленно приступил к строительству нового замка, чтобы поставить свой гарнизон для контроля над городом. Рижанам было обещано сохранить привилегии, свободы и права. Орден возвращал принадлежащие городу сады, луга и земельные участки, предоставлял право рыболовства в орденских водах. Все орденские люди, совершившие преступления в городе, судились по городскому праву.

Победа ордена над Ригой была предопределена ходом событий. Литва могла послать гарнизон в тот или другой замок Ливонии, но удержать на вражеской территории целую систему замков, ввязавшись в затяжную войну, она не была готова.

То, что против верховного магистра Вернера фон Орзельна среди орденских верхов имелась сильная оппозиция, не вызывает сомнений. Среди прусских братьев он считался ставленником Карла фон Трира, против которого они выступили в 1317 г.

Как полагает Клаус Конрад, долгое время они ему "подчинялись, но, видимо, не любили". На Генеральном капитуле, где он был избран верховным магистром, присутствовали немалые силы, поддерживающие Фридриха фон Вильденберга. Эти силы сумели выдвинуть его великим комтуром, или вторым человеком в орденской иерархии. Конрад пытается доказать, что была и другая оппозиционная группа, которой из-за кулис руководил Лютер фон Брауншвейг. Но скорее всего, это была компромиссная фигура, не имевшая боевых заслуг перед орденом. Насколько оппозиция была замешана в убийстве Вернера фон Орзельна, сказать невозможно.

Как бы то ни было, в начале 1330 г. к Вернеру фон Орзельну обратился орденский рыцарь из Мемельского комтурства Иохайнес фон Энсдорф с просьбой разрешить ему принять участие в намеченном военном походе против литовцев. Йоханнес, саксонец по происхождению, за безнравственное поведение был неоднократно наказан. Последний раз он был переведён из Мемеля и находился под надзором ближайшего замкового конвента. Обращение Иоханнеса фон Энсдорфа Орзельн воспринял как попытку избежать строгого надзора конвента и под предлогом отсутствия у Энсдорфа коня отклонил его просьбу.