Глава 16
— Ну что, тогда обсудим конкретные условия? — предложил я, когда мы вернулись в дом.
Мучать девушку дальше по поводу цели ее запроса я смысла не видел, так что просто позвал Володиных и Сеню.
Все-таки предстояло не только обсудить условия, но и выбрать маршрут. А тут без следопыта не обойтись. И если с ребятами проблем не возникло, то Сенька мялся и уговаривал выбрать более безопасный маршрут. Да ещё и опасливо косился то на хозяйку дома, то на развешанные в нем травы, что, разумеется, не укрылось от глаз насмешливо глядящей на него Весны.
— Опасное то место, эти Топи, — вновь завел он свою шарманку. — Зачем нам туда заходить? Давайте я вас по краям проведу, там и травки есть, и живности разной почти нема…
— Сеня, если для тебя наш выход «чересчур опасен», — холодно процедил я, — то ты свободен найти себе безопасную работу. Вне моего отряда. Жене так и скажешь — труханул.
Глаза следопыта забегали. Но при упоминании жены он подобрался, сжал кулаки и коротко кивнул головой.
— В Зоне везде опасно, согласен? — немного смягчил тон я.
Все же не хотелось идти по новой искать следопыта. Но видит Хаос — я уже начинал жалеть, что взял этого олуха в отряд. Одно дело — разумная предосторожность, но у него это уже нечто на грани откровенной трусости!
— Ну… — вздохнул он, — Так-то оно, конечно, так. Не поспоришь.
В чем-то, конечно, Сеня действительно был прав, не зря смолоду в Зону ходит. Топи действительно представляли собой довольно сложный лабиринт из твердой земли и мутной зеленой воды, в которой как раз и таится главная опасность.
В Зоне в целом реальность искажена, а прежние животные и климат менялись до неузнаваемости, а любая топь даже без всякой магии, сама по себе, весьма опасное место. Не зря ж Топи были единственным местом в окрестностях, которое почти не зачищалось местными — из них нечасто что-то вылезало, но крупными силами в его глубинах было опасно двигаться. А в наличии в Выкречи Магистра, готового лезть в эту трясину ради её зачистки, я как-то откровенно сомневался. Высшие маги в большинстве своем предпочитают уют, комфорт и личную выгоду, которой для персон их ранга в буферной зоне отродясь не имелось.
Пусть наше место назначения и не было в самой глубине, но Топи простирались на десятки километров и каждый год захватывали все больше земли. Благо, не в сторону Выкречи, словно даже мутная, темная жижа тянулась куда-то вглубь Зоны Разлома.
И именно среди этих островков и перешейков мы и обрисовали маршрут. Варианта не приближаться к воде не было — Одолень водится именно в ней, так как вопреки названию был скорее не травой, а цветком, чем-то похожим на кувшинку.
Вот и построили мы маршрут от водоема к водоему. На карте, которую я купил у одного из вернувшихся отрядов, как раз были пометки о Топях, хоть сами они прошли лишь по самому краешку, так как наткнулись на мигрирующий прайд мутировавших волков.
Мы собрались довольно быстро. Весна переоделась в походное и прихватила с собой серый посох из толстой древесной ветви — артефакт ее ранга. Выдвинуться решили сегодня. Из интересного — Ира и Весна обменялись весьма характерными взглядами. Первая глядела с легкой неприязнью, вторая — с насмешкой и превосходством. Одно слово — женщины…
Наш порядок следования не изменился — Сеня впереди, за ним несколько воинов, следом я и Весна, за нами остальные. Замыкал Аскольд, как сильнейший Воин в отряде.
Сенька вел нас по хоженой тропе, стараясь не сильно углубляться в дебри. Туда, где причудливо переплетались искореженные, невысокие деревья, которые, казалось, прижимало к земле неведомым весом.
Они образовывали густую крышу из почерневших от постоянного воздействия измененной маны ветвей и листьев. Идеальное укрытие для мелких хищников. В этих причудливых переплетениях то и дело мелькали стайки грызунов — нападать они не решались, все-таки наш отряд был им не по зубам. Уж больно многочисленны.
Раз мутировавшие грызуны таились и не атаковали — значит где-то там был их вожак. Я не чувствовал сильной энергетики, но и количество особей понять было сложно. Так что Сенька был прав, пусть и лишь следовал своей трусливой натуре.
Воздух был влажным и наполненным удушающим, сладковатым запахом гнили — то ли от медленно умирающих деревьев, то ли от останков проигравших в ежедневной битве обитателей Топей.
Мы шагали по мохнатым коврикам из мягкого мха, которые приглушали наши шаги. Весна несколько раз останавливалась, чтобы собрать грибы, разбросанные тут и там. Мы же формировали защитное построение вокруг нее. Невнимательности я не потерплю, даже если моряки каждый раз вздыхали, оставляя за спиной поклажу.
Сеня то и дело останавливал группу, чтобы показать следы животных или слегка подправить маршрут движения. Также он указывал на мутные лужицы водоемов, где могла расти Одолень-трава.
— Это лось-подранок, — деловито произнес Сеня, проводя ладонью по вязкой земле.
Вскоре мы и вправду заметили лося с гниющей плотью на боку и переплетенными рогами с заметными трещинами и обломками — он явно недавно столкнулся с серьезным противником. Но приближаться не стали, ведь такой ватагой незаметно не подойти, только потратим время зря, хоть раненое травоядное и заметно прихрамывало.
В одну из остановок, когда Весна вновь собирала какие-то корешки, я и почуял что-то неладное.
— Вскинуть щиты! — закричал я, заметив несколько крупных теней на земле.
Моряки среагировали живо. Я же бросился к ведьме, выхватывая саблю и нанося широкий удар наотмашь. Скорее на рефлексах, чем осознанно. Но я почувствовал, как клинок рассек плоть. Во все стороны разлетелись черные перья.
— Беркуты! Ира, смотри на тени! — скомандовал я.
Ира быстро сориентировалась и отправила несколько стрел в воздух, но попасть было сложно. Она все-таки не виртуоз. Зато огненные дорожки стрел отпугнули две оставшиеся тени и заставили их потерять маскировку.
— Твою ж мать… — выругался Аскольд, находившийся рядом с ощетинившимися копьями моряками.
По-другому и не скажешь. В воздухе висели две птицы, размером намного больше обычных — размах крыльев не меньше четырех метров, массивное и мускулистое тело и длинные лапы с острыми, словно кинжалы, когтями.
— Можешь отпустить, — услышал я шепот Весны, — спасибо.
Сам не заметил, как прикрыл девушку собой. Я лишь быстро кивнул ей, сейчас было не до галантности, да и защищал я ее лишь потому, что не мог так глупо потерять мага.
Я бросил быстрый взгляд на рассеченную пополам тушу — хищные ярко красные глаза с вертикальными зрачками все еще светились злобой. Хаос знает, что случилось бы, не почувствуй я присутствие беркутов. Нам повезло, что на охоту вылетело всего три птицы из стаи.
— Птицы-невидимки… — негромко прошептал Семен, прикрывающий голову руками на земле.
— Они мимикрируют, — негромко поправил его я.
Эти беркуты не становились невидимыми, а лишь маскировались под окружающий пейзаж и небо — и делали это настолько отменно, что заметить их простым глазом было практически невозможно.
— Давайте-ка двигаться, — приказал я, поглядывая на кружащие над нами тени. — Серега, захвати птичку, на привале разделаем.
Серега кивнул и мы двинулись дальше. К опасности на земле добавилось еще и небо. И ведь, зараза, если прилетит вожак, то будет несладко — тот в зависимости от уровня и развития мог обладать способностью призывать иллюзии или оглушающе кричать.
Весь дальнейший путь нам пришлось идти, поглядывая наверх. Беркуты еще несколько раз бросались камнем вниз, стараясь выхватить одного из нас, целясь, в основном, в Сеньку. Но безуспешно.
Их добычей, к вечеру, стал лишь один из порванных баулов, который они таки смогли выдернуть и унесли куда-то вдаль, роняя содержимое. Но потеря дня провизии была приемлемой ценой.
На ночлег остановились у двух поваленных крест-накрест деревьев, поросших темно-зеленым мхом. Установили дозорных, поставили палатки, да и, в целом, подготовились к ночлегу. Я еще разделал располовиненного беркута.
Спал я чутко, то и дело улавливая энергетику существ, таящихся в темноте. Ночь была наполнена звуками — треск веток; шорох травы; кваканье, свист и стрекот обитателей болот; тихий шепот воды. Все это сделало ночь неспокойной и опасной.
Наутро следующего дня мы углубились в Топи, ведь найти Одолень-траву так и не вышло. Еще до полудня Игнат, Воин Двух звезд, умудрился увязнуть в трясине по самую шею, и нам пришлось вытаскивать его. Все из-за легкой дымки, тянущейся по низу, которая окутывала землю полупрозрачным покровом с самого утра.
Магия Весны пришлась кстати, она вовремя протянула Игнату ветвь, чтобы тот не ушел в мутную жижу с головой. Но ругался я долго и матом. И не зря — к полудню у Игната пошла зеленая сыпь по ногам, опасно приближаясь к паху. А затем он и вовсе захворал, трясясь от озноба. Пришлось останавливаться, мазать его лечебной мазью и поить отварами.
Потеряли несколько часов, но Игнат смог продолжить путь, хоть и был ослаблен. Еще один урок — на болотах зевать нельзя, каждый твой шаг может стать последним. Но была и польза, ведь моряки стали заметно осторожнее, словно не желая повторить судьбу соратника.
Мы шагали по вязкой земле, хлюпая подошвой сапог. Вокруг уже мельтешили покореженные деревья, которых мы так старались избегать вчера. Но выбора не было — ни в одном из водоемов на окраине нужной травы не нашлось.
Мы оказались на небольшом островке, своеобразной опушке посреди скрюченных деревьев. Здесь рос все тот же мох, но уже не зеленый, а почерневший. С островка шло разом несколько путей в разные части Топи, так что мы решили устроить короткий привал — место было отмечено как относительно безопасное, что подтвердил и Сеня.
Я почувствовал прежде чем услышать, но легче от этого не стало — лес трещал так, что щепки летели в стороны. Словно кувалда сносила деревья в Топи. Вот только дрожь земли говорила о вполне одушевленной угрозе.
— Боевое построение, — скомандовал я.
Сенька тут же прыгнул назад. Моряки побросали мешки и выдвинулись вперед. Серега прикрывал Иру и Весну, которым была нужна дистанция. Вот только я совсем не был уверен, что такая роскошь у нас была.
Я использовал Укрепление Тела. Скорее бы уже хотя бы до ранга Адепта добраться — Хаос вас задери, я в последнее время скорее Воин, чем Маг.
Над нами пролетела небольшая стайка мелких птиц, стремящихся улететь куда подальше. Земля дрожала так, что все ощущали неладное.
Прайд? Одинокий хищник? Хрен пойми что. Моряки ощетинились копьями, готовясь встретить противника лицом к лицу. Ира наложила стрелу на тетиву. Я же прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям.
Один, два, три… много… их очень много.
— Врассыпную! — скомандовал я, поняв, что несется на нас. И хотя мои подопечные и повытягивали лица, но послушались. — И готовьтесь, на нас несется прайд!
— Господи-боже… — пробормотал за спиной Сеня.
Идея была простой и понятной всем — стоять кучей перед таким противником было смерти подобно. А вот бить в бока проносящегося мимо противника было можно и нужно.
Да, я явно чувствовал, что на нас неслось больше дюжины особей, стучащих копытами. И либо мутировавшие лоси впали в бешенство, либо…
Додумать я не успел. В расщелинах между деревьями показалось первое мускулистое тело, несущееся вперед не разбирая дороги, словно паровоз. Нет, скорее ледокол, разбивающий все на своем пути.
Кабан был размером с доброго теленка — покрытый грубой, шершавой кожей, больше похожей на сваренные вместе куски металла болотно-зеленого цвета. На его спине виднелись острые шипы, которые служили защитой. Раздался низкий, утробный хрюк. И хуже всего, что ему вторил визг десятка особей.
Но первый кабан-болотник и не вздумал останавливаться. В его маленьких глазах не было интеллекта — только сырые, первобытные эмоции.
Думать времени не было. Морда с изогнутыми, вросшими в череп клыками, и пеной, валящей из ощетинившейся неровным рядом гниющих зубов пасти, добра не предвещала.
Я начал колдовать первым и накинул заморозку по площади перед собой. Это тварей не остановит, но хотя бы не даст нас протаранить.
Весна же заставила корни растущих вокруг деревьев прийти в движение и протянула их, словно заграждение, после моей заморозки, образуя своеобразную преграду. Не уверен, что получится замедлить эти многотонные туши, но умирать без боя я не планировал.
Первый кабан-болотник, не останавливаясь, несся прямо на меня. Бездумно. Напролом.
Я запустил в него воздушным клинком, усиленным саблей. Он снес одно ухо, а вязкая земля окрасилась мазком густой, черной крови.
Кабан не остановился и заскользил на замороженной поверхности. Ему в морду прилетела разрывная стрела Иры, угодив в один из его маленьких глаз. Взрыв покромсал его морду на куски.
Моряки отскочили в сторону, чтобы не оказаться на пути у несущей смерть туши. Если задавит, то поломает все кости.
Кабан взвыл, но продолжил двигаться вперед, разнося Древесный Щит, возведенной Весной. Я же запустил вперед плетью Хаоса, стараясь увеличить открытую рану.
— Весна! — грозно крикнул я.
— Уже! — шумно выдохнула она.
В глубокую рану, образовавшуюся на морде кабана после нескольких атак в одно и то же место, с силой, словно кол, вбился ствол дерева с неровными краями. Оригинальное использование Частокола — вместо большого количества один-единственный, но куда более прочный и мощный кол. Обычный вариант эта тварь бы смела играючи… Тушу кабана протащило еще с десяток метров. И даже в предсмертном состоянии, кабан не сражался, а полз куда-то по вязкой земле. Дальше опушки. И прочь от нас.
К ней тут же подскочил Серега и пара моряков, которые принялись добивать кабана. Через мгновение дело было сделано — туша лежала без признаков жизни.
Раздались неуверенные, радостные возгласы:
— Да!
— Ура!
А зря. На опушке леса показалось с пол дюжины тварей, за которыми несся, словно погонщик, их вожак — в два раза больше своих сородичей, с шерстью черного цвета, красными полосами по бокам. Он был весь усыпан шрамами от предыдущих боев, что свидетельствовало о его силе и опыте. Кроме огромных клыков, вожак имел увесистый, сколотый рог на лбу.
— В стороны! — приказал я. — Не стойте у них на пути!
Я кинул взгляд влево, на своих, и увидел, как вожак несется прямо на Сеньку, отчего-то замешкавшегося и не успевающего своим ходом убраться с пути вожака. Мать его разэдак, недоумка!
Влить самый минимум энергии в Плеть Хаоса и взмахнуть рукой, едва не разрывая себе связки от скорости. Переливающаяся всеми цветами радуг тонкая, в палец толщиной, нить энергии захлестнула горе-следопыта — и я мощным рывком дернул его вбок и назад, отшвыривая прямо в болотную жижу.
Повезло — я сумел достаточно точно рассчитать необходимый минимум маны, чтобы и не рассечь идиота пополам, и сохранить в заклинании достаточную плотность, чтобы оно послужило на манер настоящей плети.
Я оглядел вскопанную бороздами опушку — грязь, щепки, следы заклинаний и тяжело дышащие тела. Не знаю, что нас уберегло, но обошлось без потерь. Ушибы, небольшой ожог от Плети Хаоса на животе Сени плюс его же мокрая одежда… К которым добавился хороший, увесистый фингал, поставленный мной, как только наша чародейка вытащила неудачника из топи.
— Ты какого лешего там встал, а? — зло поинтересовался я у придурка. — Ты как до лет-то своих дожил, орясина⁈
Вместо ответа следопыт выплюнул в сторону струю болотной жижи и показал мне выдранную с корнем траву, от которой ощутимо тянуло магией. Что странно. Изначально я ни одного магического растения здесь не чувствовал, ибо место ходовое, тут явно все стоящее или люди собрали, или сожрали местные твари… Ну хотя чему удивляться — магические растения иной раз умели маскироваться от чужого восприятия. А вот от внимательного взгляда Сени этот дербенник укрыться не сумел. Довольно ценное, кстати, магическое растение — много силы впитало и росло, видать, далеко не первый год.
Ну что тут скажешь? Очень хотелось поставить ему второй фонарь, чтоб лучше видел и быстрее думал, но я удержался. Все равно не научится оценивать риски, как не колоти.
Отряд второпях двинулся дальше. Игнат и один из моряков, Вася, тащили кабана, которого, разумеется, мы и не подумали оставлять там же. Прайд второго уровня опасности это не жалкие ящеропсы первого — тут и в рядовых тварях некоторые внутренние органы представляли определенную ценность, да и само мясо нам бы пригодилось.
Далеко уходить не стали, выбрав один из боковых перешейков, ведущих в противоположную от той стороны, с которой нас едва не передавил кабаний прайд. Мы быстро углубились в топи на пару часов пути, после чего, найдя подходящий клочок суши, разбили там лагерь.
— Прости, Максим, — виновато покачал головой Одноглазый, — это все из-за меня. Не зря, видать, меня кличут Невезучим. Видать, прокляли али сглазили…
— Не неси ерунды, — устало отмахнулся от Аскольда я. — Нет на тебе ни того, ни другого. Иначе б я увидел.
Ученик, способный разглядеть в ауре проклятье или сглаз — звучало дико… Для знающего и образованного мага. Коим Аскольд, при всех его достоинствах, отнюдь не являлся. Зато вот Весна взглянула на меня с любопытством, она-то уж точно знала, что такое низшим магам не по плечу. Если проклятье или сглаз, конечно, не совсем уж слабые, но такие на удачу человека влиять не способны.
Вот только Аскольду я сказал чистую правду — магическое восприятие по целому ряду пунктов у меня на уровне Мастера, так что я знаю, о чем толкую.
Одноглазый не сказать, что мне поверил, но хоть углубляться в тему самобичевания не стал, и то хлеб.
Но вопрос был хороший: что или кто заставил целый прайд кабанов-болотников нестись куда глаза глядят? И не думаю, что настоящий ответ придется нам по вкусу.
Весна занялась начавшим обсыпаться Сеней, Аскольд и пара его воинов разделали кабана, поместив сердце в один из временных контейнеров, коих мы взяли с собой больше дюжины. Остальные разбивали палатки да тянули жребий, кто во сколько стоит на страже. Я тоже без дела не сидел — наложил по краям нашего лагеря несколько рунических заклятий, напитал маной и плеснул, не скупясь, Хаосом.
Теперь наше присутствие должно быть скрыто от большинства болотных обитателей. Для них сейчас от небольшого островка твердой земли веяло смутной угрозой, с которой большинство монстров без нужды связываться не рискнули бы. На действительно сильных или развитых в плане магии тварей это не сработает, но большинство мелочи отпугнет точно. Маны пришлось на это потратить изрядно, всё же чары были мощными и сложными по меркам второго ранга, и чуть ли не переходили на третий, но спокойный сон и безопасность того стоили.
А утром, когда мы были готовы к выходу, пришла новая напасть. Дымка, что еще вчера просто волочилась по земле и мешала обзору, превратилась в мягкое одеяло, что поднималось вверх с каждым часом. И вскоре нас накрыло дурным туманом.
Он обвил деревья, создавая причудливые иллюзии, и снижая видимость. Гнилостный запах сменился на странную свежесть, смешанную с травянистым запахом. Но влажность никуда не пропала — я взмок от рубахи до нижнего белья и портков. Поддоспешник начал натирать.
Пришлось привязать друг к другу веревку, чтобы не потеряться в тумане. Наши голоса звучали приглушенно. Шли тоже плотнее, чтобы не потерять своих.
У меня еще получалось различать окружающие нас пейзажи чутьем, да иногда выделять некоторых местных обитателей, а вот Сеня ругался и постоянно бормотал что-то себе под нос.
Из головы совсем не выходило вчерашнее происшествие. И под ложечкой вновь сосало. Прям чувствовал я, что сегодня будет веселее вчерашнего.
— Сеня, не спеши, — обратился я к следопыту, чувствуя, как натягивается веревка, связывающая нас.
Но следопыт и не думал останавливаться. Я схватился за веревку и хотел было дернуть со всей силы на себя, но понял, что не слышал привычного бормотания.
Я вынул саблю из ножен и дал отряду знак о возможной опасности.
— Сеня? — негромко позвал я.
В ответ раздался полный ужаса вскрик. И тут же резко оборвался. Веревка натянулась до предела. Я выхватил саблю, но меня с силой рвануло вперед. Я упал и услышал сдавленный стон сзади, Весна тоже оказалась на земле.
Нас протащило несколько метров, а затем давление ослабло. До ушей донеслось приглушенное, злобное шипение.
Я смог перевернуться, сгруппироваться и упереться сапогами во влажную землю. Что бы не скрывалось в тумане — еще один рывок и оно утащит не только меня, но и весь отряд.
