Сегодня. Оливия Раух

 

Телефон Оливии зазвонил как раз в ту минуту, когда они устроились в приёмной. Она уставилась на настенный календарь с ночным горным пейзажем, лишь бы не смотреть на маленькую пластиковую ёлочку у двери и не дать ей снова зацепить больное.

— Где ты?

Юлиан.

Её бывший умел даже с такой резкой фразы звучать почти дружелюбно.

Оливия покосилась на Элиаса: тот как раз фотографировал на стене наклейку с QR-кодом, наверняка чтобы подключиться к бесплатному клиническому вайфаю.

«Не твоё дело», — уже вертелось на языке, но это было бы не только грубо, а ещё и неправдой. Ведь она ушла не просто из дома Юлиана, она оставила там Альму.

— В клинике «Парк», — честно ответила она, потому что так и не нашла причины скрывать это.

— С тобой что-то случилось? — встревожился он.

Его забота одновременно и согрела, и разозлила. Оливия снова поймала себя на том, как отчаянно скучает по Юлиану и как хорошо ощущать, что она ему не безразлична. Но тут же одёрнула себя: было бы иллюзией принять это за шаг к сближению. И не только потому, что двойную измену она вряд ли когда-нибудь простит; скорее всего, его участие — всего лишь рефлекс, привычка, оставшаяся от прежних лет брака.

— Со мной всё в порядке. Это трудно объяснить, тебе придётся мне довериться. Я ищу мать Альмы.

— Ты думаешь, она как-то связана с этой… «Календарной девушкой»?

— Возможно.

— Ладно. Ты взрослая, мы живём отдельно, я не собираюсь лезть в твою жизнь. Но кое-что произошло.

— Альма? — пульс Оливии резко ускорился.

С облегчением она услышала:

— С ней всё хорошо. Насколько вообще может быть «хорошо» при таких обстоятельствах. Она сейчас в душе. Но мне нужно тебя увидеть.

— Как… сейчас?

— Лучше — ещё быстрее.

— Фрау Раух? — окликнули её.

В дверях стояла сотрудница регистратуры психиатрического отделения с планшетом в руках и кивнула с выверенной, служебной улыбкой. На бейджике значилось: «Барбара Кляйн» — фамилия, комично не подходившая женщине ростом под метр девяносто даже в туфлях без каблука.

Элиас сунул телефон в карман и уже привстал, но Оливия жестом велела ему остаться.

В том, что будет дальше, она хотела быть одна.

— Юлиан, послушай. Я перезвоню после приёма.

— Какого ещё приёма?

Она сбросила вызов и пошла за фрау Кляйн по коридору, стены которого украшали чёрно-белые фотографии берлинских достопримечательностей. Между Бранденбургскими воротами и старой Конгресс-халле Барбара постучала в приоткрытую дверь и, когда изнутри прозвучало приветливо-приглашающее:

— Да, пожалуйста!

пропустила Оливию вперёд.

Она знала этого человека — как знал его всякий, кто в этой стране профессионально имеет дело с человеческой душой.

Доктор Мартин Рот был, пожалуй, самым известным психиатром Германии. И, возможно, единственным человеком на земле, в чьих руках была нить, способная вытянуть Альму из бездны.

 

Отправить