Тогда. Дом «Лесная тропа».

Валентина Рогалль.

 

Едва Вайгерты удалились со своим почти театральным эффектом, как в доме «Лесная тропа» распахнулись врата в ад. Новость, очевидно, разнеслась по деревне быстрее лесного пожара. Свеча в кухонном окне сработала как маяк: соседи, словно мотыльки на пламя, потянулись к дому один за другим, и вскоре дверная ручка раскалилась от постоянного использования.

Первой появилась семья из четырех человек. Валентина запомнила лишь имена детей, Элайны и Марека, потому что они носились без остановки — из прихожей вверх по лестнице и обратно. Их родители предусмотрительно захватили с собой яблочный сок для малышей и яичный ликер для взрослых. Последний особенно пришелся по вкусу некой тете Гербере — «как цветок, только красивее», — с самодовольной улыбкой пояснила она. Вот только за два часа Валентина так и не поняла, чьей именно тетей была эта женщина лет шестидесяти. Да и в целом она не успевала разобраться, кто все эти люди, откуда они и кем друг другу приходятся. В отличие от «банды АВС», они не производили впечатления компании друзей. Скорее, это была тесно сплетенная сеть давних знакомых, где все звали друг друга по имени. Юри, пекарь. Ове, заправщик. Сара из лыжного магазина. Карл и Густав, два брата под семьдесят, владельцы кафе «Хайдер». Гунтер из гостиницы «Фельс». Джем и Тина, хозяева единственного в деревне такси. Они жевали принесенные с собой пряники, щелкали орехи и безропотно пили жидкий, безвкусный кофе Валентины. Лишь принесенный Камиллой абсент не вызвал энтузиазма: зеленую бутылку торжественно, но без сожаления убрали в холодильник, так и не открыв. Впрочем, на настроении это не сказалось.

Когда Джем помог Валентине растопить печь, гости даже запели.

Сначала «О, как радостно», а потом, по просьбе детей, «В рождественской пекарне».

На краткий, обманчивый миг Валентина подумала: если жители Рабенхаммера и вправду такие — добродушные, шумные и простые, — то здесь, пожалуй, можно было бы и остаться. На мгновение она действительно забыла, зачем приехала. А потом Элайна вдруг зашлась в плаче — в таком, какой бывает не от каприза, а от чистого, неподдельного ужаса. Невинный ребенок увидел то, чего видеть был не должен.

За несколько минут до того, как катастрофа набрала обороты и стала неотвратимой, Валентина разговаривала с Гертом Тибелиусом. Он представился местным терапевтом: маленький, кругленький, с усами, и единственный, кто не снял уличную обувь. Подошвы его ботинок уже просохли, чего нельзя было сказать о его горле. Кто-то принес упаковку пива, и Герт уже успел «продегустировать» половину, но жажда, казалось, лишь усилилась.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, сжимая в руке четвертую бутылку.

— Хорошо, спасибо.

— Это не из вежливости. Я врач.

— Вы уже говорили.

Он улыбнулся с заговорщическим прищуром.

— Значит, можете мне доверять. Врачебную тайну я храню, — сказал он тихо, хотя в общем гуле голосов их вряд ли кто-то мог подслушать. «Живой адвент-календарь» давно превратился в вечеринку, где люди стояли плечом к плечу в гостиной, кухне и прихожей. Валентине отчаянно хотелось распахнуть окно — от жара печи и множества тел воздух стал тяжелым и липким.

— Да бросьте, — Герт сделал еще глоток. — Все здесь прекрасно все понимают, просто никто не решается заговорить о слоне, который топчется посреди комнаты.

— Надеюсь, вы не о моем весе, — попыталась отшутиться Валентина. Она не была полной, скорее наоборот — пара лишних килограммов ей бы не помешала. Заболей она сейчас, и у ее организма не будет никаких резервов.

— Не хотите говорить? — Он стал настойчивее. — Тогда вот вам совет: они только прикидываются дружелюбными. На самом деле они пришли поглазеть. Проверить, правдивы ли слухи.

— Какие слухи?

Он сделал большой глоток.

— Да ладно вам! Как вы вообще нашли эту хибару? Согласитесь, это странно: молодая женщина из большого города приезжает в такую глушь и селится именно в доме «Лесная тропа».

Валентина отступила на шаг, пропуская Ансгара, который с мученическим видом пробирался сквозь толпу с кружкой кофе.

— Мне нужно готовиться к госэкзамену по праву.

Герт кивнул.

— Официальная версия, понимаю. Без обид, мой сын тоже юрист. Перед экзаменом он зубрил до посинения. Но редко в одиночку. Обычно они снимали домик целой учебной группой.

— Мне нравится быть одной, — отрезала Валентина, лихорадочно соображая, как бы прекратить этот разговор.

— Простите, не хотел вас смущать. Но позвольте последний вопрос: кто посоветовал вам это место? Насколько я знаю, дом «Лесная тропа» нигде не рекламируется. Нужно очень точно знать, что ищешь.

Сказать правду означало бы рассказать о турагентстве для женщин с особым прошлым. И о человеке во главе этого агентства — возможно, самом ужасном из всех, кого она встречала. Но выкладывать это первому встречному? Валентина ответила уклончиво:

— Подруга очень хвалила этот дом.

— Вот как? А знаете, что странно?

Хмель не просто развязал Герту язык — он стер для него все границы. Он наклонился так близко, что его усы коснулись ее мочки уха, и прошептал:

— Всегда одинокие женщины. Никогда — пары. Никогда — с партнером. И у всех на лице то же самое, что и у вас: смесь страха, боли и стыда.

Он замолчал. На секунду, не больше. И в эту секунду тишины Валентина услышала плач.

Элайна.

В прихожей гости расступились, давая дорогу девочке, которая бежала из ванной к родителям на кухню.

Валентина сразу поняла, что ее напугало.

О, черт…

Она совершенно выкинула это из головы с того момента, как к ней заходили старый, чудаковатый Хартмут с дочерью Гитте. А те, кто пользовался ванной после них, ничего не заметили. В отличие от Элайны, они не отодвигали занавеску в цветочек, чтобы, играя в прятки, залезть в душевую кабину.

И потому Элайна стала первой, кто увидел петлю палача, обмотанную вокруг трубы отопления.

 

Отправить