Сегодня. Юлиан.

 

Во второй раз Оливия не должна была его поймать.

Юлиан осторожно опустил босую ступню на паркет в гостиной, прислушиваясь, не скрипнет ли предательски половица. Лишь убедившись, что дерево молчит, он сделал следующий крошечный шаг. Мучительно медленно, сантиметр за сантиметром, он крался через комнату, боясь потревожить беспокойный сон Оливии на диване.

Дождь за окном был его союзником. Его монотонный стук расстилал по комнате ровный, шуршащий ковёр звука, в котором тонули неизбежные шорохи, потрескивания и даже его собственное дыхание.

Когда-то на их первом свидании Оливия рассказывала, что в детстве обожала такую слякотную погоду. Она лежала в кровати и, слушая барабанную дробь капель по крыше, воображала, будто великан рассыпает по черепице рисовые зёрна. Теперь — это признание прозвучало всего пару месяцев назад — то уютное чувство стёрлось, стало бледным воспоминанием. Она больше не думала о покое и хорошей книге, когда мир за стеклом плывёт и искажается. Теперь в такие дни Оливия думала о своих пациентах, чья тревога росла с каждым раскатом грома и становилась гуще и темнее с каждой вспышкой молнии.

Юлиан понимал её лучше, чем ему хотелось бы. Когда-то и для него зимний дождь был лишь аккомпанементом к теплу кафельной печи. Теперь он видел в нём только предвестника простуды, озноба…

И смерти?

Он подошёл к дивану вплотную. Замер над ней, наблюдая, как медленно вздымается и опускается её грудь — словно сама жизнь отмеряла себя скупыми, осторожными движениями. Недавно у неё на животе лежал ноутбук. Теперь его место занял скоросшиватель, над которым она снова задремала. Юлиан предельно аккуратно снял её левую руку с папки и забрал её. Ноутбук он обнаружил на журнальном столике. На этот раз он не повторил ошибки и не стал задерживаться в комнате. Так же беззвучно, как появился, он выскользнул с папкой и ноутбуком на кухню и под тусклым светом вытяжки первым делом пролистал скоросшиватель.

Почти всё его содержимое составляли распечатки из соцсетей: анонимные тролли, поливавшие Оливию грязью, клеймившие её «плохой матерью». Юлиана передёрнуло от того, насколько осведомлён был этот мусор. Один из них знал даже имя Альмы.

Особенно выделялись пометки, сделанные рукой Оливии, — короткие, рубленые слова на полях.

«Современная легенда — Анонимный интернет-ненавистник — Альма»

Сначала она подчёркивала их, потом обводила яростными, жирными кругами, будто пытаясь стереть с бумаги саму мысль. На распечатке с фотографией лесного домика во Франконии ручка даже продавила лист, когда Оливия нацарапала: «Календарная девушка — дом — Бавария — Это как-то связано с Альмой???»

Юлиан открыл её ноутбук. 2209 — дата их свадьбы. Пароль она так и не сменила. Стоило ему ввести PIN-код, как на экране вспыхнуло несколько окон браузера. Все они были посвящены одному:

«КАЛЕНДАРНАЯ ДЕВУШКА».

Риелторская привычка быстро выхватывать суть из объёмных текстов — договоров, заявлений, экспертиз — сослужила ему хорошую службу. Он бегло просматривал статьи, многие из которых выглядели более чем сомнительно: самодельные псевдо журналистские сайты, созданные охотниками за кликами и дешёвыми сенсациями.

И всё же за несколько минут картина сложилась. «Календарная девушка» — студентка, которая якобы уехала в глухую деревушку в Верхней Франконии, чтобы подготовиться к первому государственному экзамену по праву, и поплатилась за это либо рассудком, либо жизнью. Здесь мнения авторов расходились.

Большинство утверждало, что «Календарная девушка» мертва. И всё, что произошло в ночь на четвёртое воскресенье Адвента, было каким-то образом связано с чёрной свечой, которую она зажгла на кухонном окне. Свечой, которая приманила смерть.

Другие писали, что девушка жива, но заперта в психиатрической клинике закрытого типа. На этом предположении, как грибы, вырастали новые домыслы. Самый безумный из них гласил: каждый год, в ночь на четвёртое воскресенье Адвента, сочувствующий санитар тайком отпирает ей дверь. И тогда «Календарная девушка» выходит на охоту. Ищет мужчин, которые мучили своих жён так же, как когда-то мучили её. Садистов, получавших дьявольское наслаждение от того, что отнимали у женщины всё, что делало её личностью. «Календарная девушка» якобы вырывала у этих преступников душу, пока от них не оставалась лишь пустая оболочка. Оболочка, которую можно выбросить, как адвент-календарь, который после Рождества больше ничего не стоит.

— Чёрт возьми, Оливия… Что всё это значит?

Почему тебя тянет к этой чуши? Именно сейчас, когда ты должна бросить все силы на спасение нашей дочери?

Дочитав последнюю статью, Юлиан ощутил себя школьником на контрольной по математике: смотришь на уравнение и не понимаешь, с какой стороны к нему подступиться.

«Современная легенда — Анонимный интернет-ненавистник — Альма»

Он снова взял в руки увеличенную распечатку, словно надеясь, что бумага сама даст ему ответ.

Почему тебя интересует этот дом?

С каких это пор городские легенды стали твоим личным делом?

Что ещё ты скрываешь — и о чём мне следовало знать?

Возвращаясь в гостиную, он крутил эти вопросы в голове, как растерянный водитель, застрявший на кольцевой развязке и не способный найти нужный съезд.

Он положил скоросшиватель обратно на живот Оливии, стараясь двигаться как можно мягче. Во сне она что-то неразборчиво пробормотала. Поставив ноутбук рядом с диваном, Юлиан, должно быть, в десятый раз спросил себя, не упустил ли он какую-то деталь. Ту самую, что выдаст его — и его план. Но он по-прежнему не понимал, во что ввязалась его жена, и не видел ни единого намёка на то, что его разоблачили — и что Оливия уже вышла на его след.

 

Отправить