Глава седьмая

Текущее время: 10:07.

Баланс: 1598.

Общее физическое состояние: норма.

Состояние и статус комплекта:

ПВК: норма.

ЛВК: норма.

ПНК: норма.

ЛНК: норма.

 

Номер: Одиннадцатый.

Ранг: Низший (добровольный).

Текущий статус: ПРН-Б (повышенное четырехразовое питание, повышенное водоснабжение, повышенное дополнительное снабжение).

Задание: Сбор серой слизи. (Групповое).

Описание: Собрать и доставить в приемник четыреста восемьдесят стандартных емкостей серой слизи.

Место выполнения: Зона 3, блок 6.

Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.

Награда: 90 солов.

Задание: Патруль.

Важные дополнительные детали: Быть на месте не позднее 14:00. По двойному сигналу сменить предыдущий патруль.

Описание: Патрулирование опор тридцатого магистрального – с 1-ой по 15-ую. При обнаружении плунарных ксарлов – уничтожить. При получении системного целеуказания – уничтожить указанную цель.

Место выполнения: Зона 0.

Время выполнения: до 16:00, по двойному сигналу сдать смену прибывшему патрулю.

Награда: 120 солов

У системы нет любимчиков. И она это четко продемонстрировала, вернув меня – и группу – в самое начало, безжалостно швырнув в омут серой слизи и не забыв при этом поднять рабочую норму. Само собой, это не так – умудрившись неплохо выспаться за несколько часов, я дал расслабившемуся разуму немного свободы, и он тут же принялся воображать. Еще бы – ведь всем нам в душе хочется быть значимыми. И даже в грязном задании мы стараемся увидеть несуществующий подтекст – это мудрый ход системы, должный дать нам понять нечто-то важное…

Нет. Это не так. Мы для нее – фигурки на игровой доске. На самом деле система просто расставляет приоритеты, стремясь выполнить весь фронт ежедневных работ. Учитывая, что под ее началом опустившиеся зомби и ленивые гоблины – задача у нее крайне сложная. А мы – орки и полурослики – ее куда более надежная опора и надежда. У системы, несомненно, есть процентная статистика, четко утверждающая, что от орков и полуросликов можно с куда большей вероятностью ожидать успешного выполнения задания. И раз нас бросили на слизь – там есть проблемы, требующие решения.

Какие?

Сходим – узнаем.

Пока же я лениво брел по коридору, наслаждаясь сладким фруктовом вкусом полученного малинового пищевого брикета, запивая его водой из большого стакана. Повышенное питание и водоснабжение нормы ПНР-Б. И это действительно небо и земля, если сравнивать с нормой гоблинов и орков.

На мне выстиранная, но рваная черная футболка, потемневшие и тоже немного рваные штаны, кеды, бейсболка. За спиной пустой рюкзак. На ремне поясной сумки висят шило и нож, вокруг шеи повязан шейный платок. В поясной сумке минимальный набор – пара перчаток, запасные носки, таблетка шизы и оранжевая таблетка энергетика с интересной и короткой инструкцией. В начале нового дня боевой полурослик бодр, весел, неплохо снаряжен и готов к выполнению задания. Настоящая гордость системы.

Бойцов я обнаружил в условленном месте. Сидят на стенном выступе, терпеливо ждут и о чем-то болтают. Оба приоделись – новые серые футболки, кеды. Зомби в серых штанах, Йорка нашла себе серые шорты до середины бедра. Доминирующий цвет – серый. Помнят мои слова и следуют им.

– Утра вам! – весело поприветствовал я членов группы и не остался разочарован:

– Утра, Оди!

– Утра, командир. Какие планы?

– Свою долю солов получили уже?

– Спасибо.

– Йес!

– Деньги ваши, но тратьте с умом. – посоветовал я и, тут же опомнившись, рассмеялся и махнул рукой.

Давать советы прожившим немало темных деньков слепому зомби и в прошлом однорукой гоблинше? Какая глупость с моей стороны. Они, познавшие издевательства, побои, поборы и все тяготы голодного выживания, прошедшие по самой грани, получше меня знали цену деньгам.

– Давайте, изучайте интерфейс. И не надо сразу корчить кислые рожи – работа должна быть выполнена.

– Лопнуть и сдохнуть… – мрачно вздохнула Йорка. – Серая слизь. Нам надо переодеться, Оди. Хорошо, что все старое тряпье сохранила в капсулах.

– Сделали, как я сказал?

– У каждого запас еды, воды и оружия на черный день. – кивнул зомби. – Капсулы проплачены на шестьдесят дней. Я в свою добавил пару кедов, бейсболку, три пары носков, пять пар перчаток и дополнительное шило. И Йорку попросил сделать так же.

– Отлично. Переодеваться не будем. Слизь легко смывается в любом душе. Двинулись. Сразу предупреждаю – настраивайтесь на долгий тяжелый день, бойцы. Сегодня у нас сплошные тренировки. Йорка, поглядывай по сторонам.

– Одежду-то жалко…

Женщины, женщины…

Терпеливо пояснил:

– От этой привычки избавляемся наглухо.

– Какой?

– Мы не будем беречь одежду, Йорка. Хочешь сохранить любимую футболку? Не надевай ее. Вообще никогда. Разве только на ночь. Это же касается любимых труселей и чулок. С нашим текущим статусом боевых полуросликов мы можем получить нежданный боевой вызов в любой момент. У нас не всегда окажется время на переодевание и снаряжение. Я же предупреждал, гоблины – не расслабляйтесь! Одевайтесь так, чтобы быть готовым в любой момент приступить к выполнению задания. Поэтому при себе всегда иметь оружие, пустые рюкзаки, поясные сумки. Желательно и элементы защиты. Ясно?

– Ясно, командир. Мы бы купили защиту, но ты написал на это не тратиться.

– Точно! – поддержала напарница Баска.

– Снаряжаться будем в городе. – подтвердил я – Двинулись. Тренировки начинаем вон от того поворота. Каждому свое. Баск, тебе ставлю задачу.

– Да, командир? – на меня навелась уродливая пустая глазница.

Бейсболку слепой зомби продолжал носить, но мой приказ выполнял строго, и его вспоротое когтями лицо было видно издалека.

– Свои умения строить жалостливые рожи и внезапно бить шилом или ножом – держи в секрете. Как бы плохо это не звучало, но я хочу, чтобы все вокруг думали, что мы держим тебя из жалости. Что ты бесполезный слепошарый зомби, только и могущий, что таскать не слишком тяжелый рюкзак и кое-как чистить нам кеды во время отдыха. Понял?

– Понял.

– Не огорчился? Не обиделся? Каждый мужик хочет выглядеть бойцом, а не балластом.

– Не обиделся. Оди… благодаря тебе я и понял, что не балласт, а боец.

– Благодарить даже и не думай. Придет время – и ты пожалеешь, что связался со мной, зомби.

– Этого не будет.

– Увидим. – усмехнулся я и вернулся к делу: – Поэтому, чтобы не выпячиваться, веди нас к месту выполнения задания самыми мрачными и гиблыми тропами.

– Сумрак не страшен?

– Самыми гиблыми. – повторил я.

– Есть почти прямая, но очень непопулярная дорога. Она из четырех сумрачных, трех материнских и двух гиблых троп. Но… там пропадают гоблины, командир. Бывает, что находят потом пятна крови и обрывки одежды. Следы зеленой крови.

– Плуксова мелочь… – я пожал плечами. – Идеально! Этой темной дорожкой нас и веди.

– Темный путь. – вздохнула Йорка, обхватывая пальцами рукоять шипованной дубины. – Ладно… пошли…

– С каждым днем мы будем все чаще ходить по темным дорожкам. – заметил я. – Клоака тому пример.

– А тебе не страшно, Оди? Сам не боишься темных тропок? Там нет ока Матери. И эти твари могут творить с тобой что угодно.

– Вот их главное оружие, гоблин, – страх! И этот страх ты уже несешь с собой. В миг, когда ты увидишь впереди нескольких амбалов, поджидающих очередную жертву, – страх тут же парализует тебя! Сделает тебя вялой и покорной, противно улыбчивой и пытающейся решить дело миром. Поэтому я, если честно, иду и лелею в душе милую детскую мечту – вот бы нам встретились сейчас на пути насильники и убийцы! – я широко и зубасто усмехнулся, клацнул челюстями. – Вот бы мы с ними позабавились, да?

Кашлянув, Йорка глянула вперед, на темный неосвещенный участок коридора. Скорчила задумчивую рожу – все же не идет гоблинам мыслительный процесс. Глубокомыслие уродует наши простецкие рожи.

Долго думать я им не дал. Мы мирно дошли до сумрачной тропы. И, как и предсказывал зомби, она оказалась пуста. Дураков нет ходить темными тропками. Спустя метров двадцать следования по этой дорожке начало закрадываться ощущения какой-то неправильности – спереди и сзади пусто, но из боковых отворотов доносится гомон голосов, лязг железа, хохот и плач. Там жизнь бурлит. А здесь пустота… как я и надеялся.

Задание я им дал простое – приседать, вставать, падать, приседать. Прямо на ходу. Строго по команде. Все делать быстро. Сел, встал, упал, встал, пошел. Сел, встал, упал, встал, пошел. Ушибся? Не рассчитал силы, подогнулись руки и врезался лицом в пол? Плевать! Встать! Пошел! Я был безжалостным. Растирая кровь по роже, зомби шмыгал разбитым носом, но не жаловался. Сцепив зубы, садился, вставал, падал, вставал. Поднимался раз за разом. За него попыталась вступиться Йорка, попросившая перерыва. Но я злобно рявкнул и почти удвоил темп. Сам я повторял все вместе с ними. Двигался впереди, но не забывал поглядывать назад – Йорке показывал наглядным примером, Баску пояснял, заодно мониторил пространство за нами. Ну и вперед посматривал, что и помогло засечь двух куда-то опаздывающих гоблинов.

Босоногие бедолаги в шортах и застиранных майках прижались лопатками к стене, втянули животы, уставились себе под ноги, пропуская нас на широкой тропе, где спокойно могли разойтись бок о бок пятеро широкоплечих мужиков. Их застывшие лица, прилипшие к стене растопыренные ладони – у нас нет оружия! Мы ничего не замышляем! – замершие неестественные позы, взмокшая кожа, капающий с подбородков пот…

И ведь они успели нас разглядеть. Вряд ли узнали. Но не могли не заметить пустую глазницу и окровавленное лицо Баска. А вдруг мы его почти оглушили и заводим глубже в сумрак на убой? А? Но они прилипли к стенам и пытаются слиться с металлом.

Я не выдержал этого душераздирающего зрелища. И зло рыкнул:

– Хватиться сраться, гоблины! Работать! Живо!

Судя по отчетливому звуку, первую мою вежливую просьбу один из гоблинов выполнить не сумел. Зато вторую просьбу они бросились выполнять со всех ног.

Тренировки я завершил за километр до места работ, давая бойцам отдых. Останавливаться не планировал, но Баску пришел игровой вызов, и мы задержались на двадцать с небольшим минут, пока зомби сражался с системой в быстрые шахматы. Снова я заметил – во время любой игры мрачное лицо Баска преображалось. Зомби улыбался. По завершению партии- в пользу Баска, хотя по совету комментирующей ход игры Йорки он сделал неверный ход и его не продул – мы двинулись дальше. По пути купили три бутылки воды, в каждой растворили по таблетке энергетика и изотоника. К моменту прибытия на место почти все выдули.

Заляпанный серой слизью памятный мне зал…

Бросая бутылку с остатками заряженной воды в жадно подставившего руки лысого гоблина, я задумчиво оглядел фронт будущих работ. Мы полурослики. И рабочая норма возросла – как и плата. Сегодня нам предстоит потрудиться, но кто сказал, что нудную работу нельзя превратить в тренировку?

Не просто в тренировку – это будет ад. Незаметный ни для кого, кроме нас.

Подсчитав количество ведер на рыло, выстроил всех цепью, позаботившись, чтобы нам с Баском достались отрезки примерно по двадцать шагов, а Йорке пятнадцать. Мы получили ведра, и работа началась, продвигаясь строго по моей методике.

Йорка наполняла ведра серой массой и тащила до Баска, морщась от боли в ладонях и плечах. Баск доносил ведра до меня, ставил на пол, каждой рукой поочередно, перекашиваясь, постанывая от дикой натуги, выжимал по разу ведро над головой. Я оттаскивал ведра до конечной остановки, тоже выжимал их над головой и ставил на конвейер. Получал пустые ведра, отдавал Баску, а тот относил их Йорке, что уже успела поднести два полных ведра. Она единственная не выжимала полные ведра – не хватало сил. Поэтому я заставил ее поднимать над головой ведро, наполненное на треть. Когда подобным образом мы загрузили на конвейер шестьдесят ведер, я чуть поменял тактику – теперь мы с ведрами приседали по два раза, прежде чем передать груз другому. Начались падения. Но еще до этого каплющая с ведер слизь успела нас изрядно заляпать, так что я не переживал. После ста пятидесяти перенесенных ведер и трехсот приседаний – пятнадцатиминутный перерыв. Усевшись на пол, мы дружно уставились в противоположную стену и всю четверть часа молчали, прислушиваясь к затихающей боли в плечах и бедрах. Примерно на десятой минуте отдыха к нам подошел заносчивого вида гоблин в зеленых шортах и большой ему красной майке. В руках тяжелая дубина. Под потолком пусто – полусфера укатила минуты на три.

Гоблин в красной майке начал резво. Кивнув на стоящих чуть позади двух дружков, неожиданно с силой шлепнул себя по паху ладонью, топнул, едва не поскользнувшись в луже и спросил, уперев руки в бока и покачивая свисающей спереди дубиной:

– Знаете кто я, а?! А вы кто – знаете?

– Ты тот, кто сейчас снимет свою майку и протрет ею каждому из нас ботинки. – ответил я. – Мое имя – Оди. Это Йорка. Это Баск.

– Э… – сказал гоблин.

– Заткнись, придурок! – рявкнула Йорка. – Снимай майку и чисти, сука! Если я встану… лопнуть и сдохнуть!

– Э…

– Когда я поднимусь, то помещу твою голову в ведро со слизью и подержу ее так ровно две минуты. – спокойно сообщил зомби. – Ты испортил мне отдых…

– Да я просто спросить хотел! – очнулся от ступора гоблин и попытался исправить ситуацию.

За его спиной уже никого не было. Друзья оставили его. Поняв это, он окончательно сник и попытался еще раз:

– Хотел спросить про… – и вот тут-то его и заклинило. Что он хотел спросить? Как пройти к уничтожаемой прямо сейчас музейной экспозиции Гиблого Моста?

Стоило ему это понять, и он содрал майку, упал на колени и уронил красную тряпку на мой правый ботинок. Им я его в харю и ударил. Всей подошвой и со смаком. Отлетевший гоблин шмякнулся в лужу, сжался, заскулил, закрывая разбитое лицо. Повисшая на локте красная майка быстро серела, а пальцы гоблина наоборот краснели – еще один разбитый за сегодняшнее утро нос.

– Еще раз узнаю, что пытаешься делать свою работу чужими руками…

Договаривать я не стал. Гоблин все понял правильно. Поднявшись, пару раз кивнул и, старательно не смотря в нашу сторону, торопливо убрался прочь.

– Что за гребаные странные жесты? – вопросил я у зала серой слизи.

Зал остался равнодушен к моему вопросу. Как и бойцы, что начали с кряхтеньем подниматься. Встал и я, пару раз присел, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. За следующий час мы успешно завершили задание, хотя мне пришлось попотеть, показывая членам группы, как правильно ползти в грязи, толкая перед собой тяжелый груз. Я был добр, и ползком мы доставили только тридцать ведер.

В зал зашли чистые аккуратные полурослики, а вывалились из него… безликие порождения слизи, изрыгающие забористый мат.

Баланс: 1628.

Требуется незамедлительное принятие душа.

Кто бы сомневался…

Пока принимал душ, глядя на утекающие в решетку потеки слизи, думал над страннейшими жестами.

Они странные? Или я раньше с таким не сталкивался, и поэтому мне они кажутся странными?

Или первобытными?

Я видел здесь множество жестов, гоблины вообще любят жестикулировать, они народец живой и злобный. Некоторые жесты мне понятны и на внутреннем уровне кажутся обычными и знакомыми – оттопыренный средний палец, указательный палец уткнутый в висок, высунутый язык, оттянутое вниз средним пальцем правой руки левое веко. Но некоторые…

Я видел странные жесты…

Ткнуть себя указательным или большим пальцем в центр лба, при этом мизинец смотрит в потолок.

Ударить себя ладонью по паху – мужской жест этакого доминирующего самца. Но жест при этом первобытный, непривычный. У нас же, типа, цивилизованное общество. Мы себя ладошками по яйцам хлопать отвыкли – да и больно.

Так и не додумавшись ни до чего, закончил отмываться, выжал одежду и покинул душевую. В коридоре меня уже дожидался Баск, старательно протирающий шило. Одобряю! Йорка еще плескалась. В пару слов обсудили наше местоположение и решили отправиться обратно к Гиблому Мосту, по пути остановившись где-нибудь на обед. Ну а затем можно будет часик поспать, дав телу восстановление. Пусть это и скучно – постоянно дрыхнуть – но благодаря уколам системы и повышенному питанию наша тела быстро восстанавливаются и становятся сильнее и быстрее. Я видел здесь очень резких и координированных ребят. Если придется столкнуться с такими однажды… мы должны им как минимум не уступать. Как минимум.

* * *

Текущее время: 13:48

Задание: Патруль.

Важные дополнительные детали: Быть на месте не позднее 14:00. По двойному сигналу сменить предыдущий патруль.

Описание: Патрулирование опор тридцатого магистрального – с 1-ой по 15-ую. При обнаружении плунарных ксарлов – уничтожить. При получении системного целеуказания – уничтожить указанную цель.

Место выполнения: Зона 0.

Время выполнения: до 16:00, по двойному сигналу сдать смену прибывшему патрулю.

Награда: 120 солов

Стылая Клоака преобразилась.

Система показала, с какой скоростью умеет заращивать раны этого стального мира и как быстро умеет устранять странные и уродливые новообразования «опухоли» – разумеется, все руками ленивых вороватых гоблинов и трудолюбивых орков.

Изменения мы заметили, оказавшись внизу, а вот в вороватости гоблинов убедились еще на спуске. Сначала подумали – еще один задира трамбует слабака, вымогая дань. Оказалось, что это орк догнал гоблина и выбивает из него украденное. Причем орк действует по приказу системы – он сам об этом оповестил, легко догнав хромающего гоблина, схватив его за лямку старой майки и приперев к стене:

– Отдай! Мать узрела!

О как…

Мать узрела…

Дайте еще столетие – и тут построят первый храм, посвященный системе. Если еще не построили. И если она его уже не снесла.

– У меня ничего нет! – заверещал извивающийся гоблин.

– Не заставляй меня просить дважды. – прорычал орк, бросив на нас косой взгляд и вновь сосредоточившись на жертве. – Ну!

– Это же просто кость! Вот! Забирай!

Мускулистый орк разжал лапу, выпуская майку и сжал пальцы на протянутой добыче. Я, ничуть не пытаясь скрыть любопытства, удивленно хмыкнул, увидев в ладонях гоблина треснутый человеческий череп. Забрав череп, орк глянул по сторонам и нанес гоблину короткий удар коленом в живот. Когда бедолага согнулся и принялся с рвением выплескивать на пол недавний завтрак, орк пошел прочь, прорычав напоследок:

– Идиот тупорылый! Нашел, что спереть! Это тебе не сувенир! Все останки должны быть отданы Матери!

– Мук-х-ху. – блеюще отозвался блющий гоблин.

С трудом выпрямившись, он утер низ лица растянутой майкой, с великой грустью посмотрел на расплескавшиеся у ног желтоватые калории рвоты и поплелся прочь, держась за ушибленный живот. Орк же догнал нас, едва не задев меня плечом, миновал и легкими быстрыми прыжками помчался ко дну стального каньона. Мы встретились с ним взглядом, его лицо проплыло сантиметрах в тридцати от меня, и я не мог не сделать несколько удивительных наблюдений.

– Зачем гоблину череп? – задала Йорка риторический вопрос.

– Он спер череп? – поразился зомби и тоже не обошелся без удивительного вопроса: – С нижней челюстью или без?

– Без! Но зато с зачетной трещиной над левой бровью!

– К черту череп. – буркнул я, провожая бегущего вниз орка пристальным взглядом и думая сразу о нескольких вещах. Первая из них – смогу ли я сейчас пробежать так же? Или одна из ног не выдержит, и я с громыханием кубарем полечу по стальному склону вниз?

Ну а остальные занимающие меня сейчас мысли касались внешности орка.

– К черту череп. – повторил я и, чтобы выйти из цикла бессмысленных повторений, торопливо добавил: – Вы харю орка видели? Тут не ошибешься – орк!

– Так ради этого он так и делает. – ответила Йорка. – Хотя, судя по одежде, – он, скорее, городской боевой полурослик. Их система сюда притащила – Клоаку вычищать и защищать.

– Что там? – с любопытством спросил Баск, умело спускаясь следом за нами.

– Клыки. – ответил я. – Не слишком большие, но реально – клыки. Две штуки. Острые. И не говорите мне, что они сами выросли. А еще мазня под глазами и вроде как тату на правой щеке. Да?

– Ага. – подтвердила Йорка.

– Слышал о таком. – кивнул зомби.

– Подробней.

– Это городские фишки. – Йорка с презрением высунула язык. – С жиру бесятся. Новомодная фишка. Зеленые черты под глазами говорят о том, что он орк или считает себя орком, хотя ранг может быть и выше. Еще у него были черные полосы под зелеными – значит, его статус боевой. А вертикальная полоса татушек на правой щеке – шкала эволюции. Нарыльная биография.

– Повтори. – попросил я. – Про шкалу эволюции.

– Да что тут понимать, Оди? Лопнуть и сдохнуть! Городские с жиру бесятся! У них времени свободного больше. Это у нас на Окраине сил мало на что хватает! – но тут у Йорки поубавилось уверенности в голосе – глянула на свою новую одежду, вспомнила, что проснулась только полчаса назад… – Ну… все равно блажь!

– Может, и так. Расскажи.

– Расскажи. – присоединился к моей просьбе и Баск. – Я слышал обрывки, но никогда не видел.

– Да я сама второй раз вижу! На окраинных не принято так рожи украшать. Так что особо ничего не расскажу. Видела у одного полурослика на щеке длинную линию из мелких-мелких разноцветных рисунков. В принципе, даже красиво. Мне потом пояснили смысл этой шкалы – биография. Рожден орком, сполз до гоблина, стал зомби, поднялся до гоблина, собравшись с силами, влез на ступеньку орков, а оттуда в полурослики. Говорят, у некоторых даже черви изображены, и к таким особое уважение – сумели подняться. Но это все бред и вранье!

– Почему?

– На перекрестках часто болтают, что это просто красивая показуха популярная у мужиков. И почти всегда начальный рисунок – червь. Типа – рожден червем, но рос упорно, старался, бился, выживал…

– А клыки?

– Искусственные. – пожала плечами Йорка. – Дренажтаун. Город моды. Я не знаю, Оди. Я гоблин. Живу в трущобах Окраины и до твоего появления даже сюда старалась не соваться.

– Искусственные – это понятно. – задумчиво произнеся я, убыстряя шаг. – Но вопрос в том, как они держатся в его пасти. Если они имплантированы…

– То что, командир? – интерес слепого зомби вполне понятен, и я его не разочаровываю:

– То там куда более широкий спектр хирургических услуг. И медблоки Дренажтауна куда демократичней относятся к запросам населения. Если это сделано в медблоках…

– А где еще могут зубы вживить?

– Увидим. – улыбнулся я. – Увидим. Не переживай, зомби. Сразу после патруля мы отправляемся в Дренажтаун. И не забудем заглянуть в ближайший медблок.

– И будет вынесен вердикт… – Баск попытался сохранить бесстрастное лицо, но ему не удалось.

Зомби боялся. Жутко боялся, что ему будет вынесен суровый безразличный приговор – утерянное зрение восстановить невозможно.

– Разберемся. – сказал я и остановился у первой опоры.

Нас уже поджидала усталая группа. Отходили два часа в патруле, а может, и до этого пришлось поработать. Судя по покрывающей их грязи – да, поработать пришлось изрядно.

Поймал себя на уже ставшей привычной мысли – здесь удивительно трудолюбивое население. Никогда не отказываются от возможности дополнительного заработка. И это легко объяснимо – безденежье и уход в долги ведут за собой принудительную ампутацию арендованных конечностей.

Имеется ли более веская причина для сохранения трудолюбия?

Едва прозвучал двойной сигнал, другая группа рванула наверх, что-то бормоча про долбаную усталость, чертов голос, сраный каньон и ненависть к улыбчивым чистеньким сменщикам. Я не стал принимать на свой счет. А Йорка не удержалась и проводила поднимающихся орков сразу двумя оттопыренными средними пальцами. Глянув на ее правую руку, беззвучно усмехнулся – замотала ее бинтами, на кисть натянула перчатку. Йорка скрывает расписную руку от чужих взглядов. И поступает мудро, хотя нас это уже не спасет. Рано или поздно к нам кто-нибудь заявится по поводу этой руки. Ткнув Йорку в плечо, мотнул головой – начинаем патрулирование, занять позицию, боец.

Все по строгому уговору. Йорка впереди. Сразу за ней идет Баск. Я держусь в трех-четырех шагах позади. Иногда отстаю сильнее – зависит от окружающей местности и количества народа вокруг. Тут просторно и безлюдно, поэтому я позволил расстоянию между нами увеличиться до шести шагов. Шагаю ровно, взгляд чуть расфокусирован, мягко и непрерывно скользит вокруг. На мне же сканирование тыла. И оглядываться я не забываю – делая это без какой-либо регулярности, поддерживая максимальную «рваность». Если за нами кто-то следит или охотится, я не собираюсь давать ему лишних шансов на успех собственной предсказуемостью.

Прошли пятнадцать опор, развернулись и двинулись обратно. Шли абсолютно свободно – дно каньона расчищено. Вот они, изменения. Они повсюду. Уже свершенные и в процессе. Очищенные от мусора, грязи и костей полы. Испятнанные уродливыми рисунками грязные стены обрабатываются вооруженными губками гоблинами. Добавилось освещения. Часть видимых настенных решеток сверкают блестящим металлом свежих латок. Вонь разложения и химикатов еще присутствует, но стала значительное слабее. Представить не могу, сколько рыл тут побывало ночью и утром сразу после восстановления нами полусферы. Каждому из пришедших поглазеть было выдано задание, и каждый спустившийся что-то да вынес отсюда. И Клоака практически исчезла…

Вот тут раньше была «комната переговоров». Но на ее месте голый пол со следами недавней сварки. Вон там лежали фонари. Они тоже исчезли…

На втором патрульном витке мы увидели две медленно приближающиеся фигуры. Глянули на них и ушли обратно. Когда вернулись через двадцать минут неспешной ходьбы, стали свидетелями очередной мерзкой сцены, коими так славится Окраина.

Тощий гоблин издевался над зомби. Хотя даже зомби его назвать было бы странно – в наличии только одна конечность. Правая рука. Это не зомби. Это уже червь. Но какой червь! Стоило мне его увидеть, а затем и услышать, как сразу стало ясно – в этом грязнуле есть искра.

Гоблин пер на себе раздутый и влажный рюкзак. На левом плеча пара бедренных костей. Но меня – и не только меня – интересовал другой предмет. Памятный мне предмет. Гоблин за веревку тащил за собой тележку привратника, доверху нагруженную грязью и костями. И тащил медленно, слишком медленно даже для смертельно усталого работяги. Причина его издевательской медлительности выяснилась быстро – шагай он быстрее, и безногий однорукий зомби попросту бы отстал. А так он еще как-то держался, таща себя за тележкой и рыча, хрипя, ругаясь. Но при этом с его губ не сорвалось ни единой униженной мольбы.

Червь не умолял. Он просил, он даже обещал, но его просьбы и обещания звучали как требования.

– Отдай! Отдай тележку! Она тебе нахрен не сдалась, а меня спасет! Вылезу из жопы, отращу ноги! И верну сраную тележку тебе, гоблин. Но не пустую – нагружу водой и жрачкой! Отдай тележку!

– Я бы ра-а-д… да не могу-у-у… – фальшиво пел пятящийся гоблин, зорко следящий за тем, чтобы червь почти-почти доставал до тележки, но коснуться ее все же не мог. – Отстань, червеобразный. Отвали, сука… пшел нахрен…

При этом ругательства он тоже произносил на певучий манер. Еще и ритм умудрялся отстукивать липким от слизи шлепком.

– Сука! Ты издеваешься сейчас. Стебешься. А подумай – вдруг я доползу ночью до твоей капсулы и стану тебя ждать с шилом в руке! Зачем доводить? Остановись! Договоримся! К твоей выгоде договоримся – но тележка мне нужна! Ты ведь там вверху сказал, что, если я спущусь и помогу нагрузить тележку – ты мне отдашь ее. Я сделал это! Ты не отдал. Я еще раз помог нагрузить – и вот ты уходишь снова! Стой, гоблин. Отдай тележку! Для меня она – жизнь!

– Я бы ра-а-ад… да не хочу-у-у…

Медленно шагая, я рассматривал изнемогающего от натуги хрипящего зомби, пытающегося достучаться до насмешливого ублюдка. И с каждой секундой убеждался – да, в этом черве есть искра.

Его единственная рука была невероятно мускулистой, жилистой. Она выглядела как многократно перекрученный корень – такой же темный и крепкий. Столь же жилисто правое плечо. На шее надуты вены, на мощном торсе отчетливые следы диспропорции – правая сторона гораздо развитее.

– Отдай тележку! Ну же, сука! Пойми – я отплачу! Тележка – мой шанс!

– Я бы ра-а-ад… но не хочу-у-у… но если ты мне отсосе-е-е-е-е-е-ешь… – он перешел на противный долгий визг с отчетливой ноткой мечтательности.

Я схватил поющего гоблина без предупреждения. Схватил сзади за шею. Дернул влево, сбивая с ног и одновременно резко поднимая согнутую левую ногу. Певун ударился о мое колено виском. Вякнул, взбрыкнул и рухнул на пол. Ударом ноги выбив из его руки веревку, добавил пяткой по хрустнувшей челюсти, пнул тележку, заставив ее откатиться к безногому и тут же отошел от лежащего гоблина.

– Да я бы и сам справился. – просипел почти червь, наваливаясь на тележку, вцепляясь в нее мертвой хваткой. – Нахрен мне твоя помощь не сдалась, гоблин! Пшли в задницу! Всем сучьим трио!

– Да я не помогал. – ответил я, неспешно доставая из рюкзака бутылку с водой, а из поясной сумки таблетку «шизы». – Мне его пение не понравилось. Слушай… у тебя какие планы на ближайшие дни и недели? Держи.

Закрутив бутылку, швырнул ее грязному зомби. И тот поймал – цепким моментальным движением. Вцепился в пробку зубами, буквально отодрал ее и начал вливать в себя воду, глядя на меня поверх бутылки. Я терпеливо ждал.

Зомби меня не разочаровал. Мелкими глоточками, не пролив ни капли, высосал всю бутылку, протяжно и долго рыгнул, после чего принялся освобождать тележку от костей, попутно буркнув:

– Пшли нахрен! Пока я вам кости не переломал, суки!

– Хорошо. – понятливо кивнул я. – Мы тут крутимся на патруле. А ты… захочешь поговорить – мы тут. От себя так скажу – мне нужен сильный и смелый боец в группе. Жизнелюбивый упорный боец.

– Пошел в жопу!

– Ну да, – согласился я, – мы ведь еще не в ней, верно?

– Пошел в…

– Сам пошел! – взорвалась Йорка, наградив ворчуна универсальным жестом. – Ушлепок! Что ты на него слова тратишь, Оди? Этот только на наживку годится! Пошли!

– Оди? – переспросил зомби. – Это вы завалили тролля?

– Пошел в задницу! – рыкнула Йорка, и мы пошли на новый виток патрулирования.

– Откатись от певучего гоблина. – не оборачиваясь посоветовал я. – И, если что надумаешь – мы вернемся минут через двадцать. В любом случае тележку поднять поможем.

– Идите нахрен!

– И тебе прекрасного светлого дня, зомби. И тебе!

Когда мы вернулись, пройдя ряд опор туда и обратно, колесный зомби обнаружился под пятнадцатой опорой. Сидел рядом с тележкой, старательно очищал ее от грязи, орудуя чьими-то шортами. Повернувшись, глянул на певучего гоблина. Тот все еще был без сознания. Лежит ничком, рюкзак на спине нетронут, а вот шорты исчезли. Между ягодиц бодро торчит большая бедренная кость, указывающая в стальное небо. Над этим ягодичным натюрмортом задумчиво висит восстановленная нами полусфера.

– А червь с выдумкой. – заметил я.

– Да-а-а-а… – протянула Йорка.

– Что он сделал? – с любопытством спросил Баск.

– Ну… – замялась девушка. – Оди! Расскажи Баску!

– Легко. – пожал я плечами, и мы пошли на новый круг, не перебросившись с безногим одноруким зомби ни единым словом.

Когда вернулись, червь повторил вопрос:

– Вы завалили тролля?

– Ага. – кивнул я.

– Тяжело было?

– Не. – я лениво качнул головой. – Он расслабился и не ждал гостей.

Зомби провел пятерней по лицу, отбрасывая черные патлы. И я обнаружил, что у него только один глаз. Второй закрыт повязкой, теряющейся в волосах. Он показал свою частичную слепоту специально.

– Ну? Нужен тебе еще боец? Без ног, без руки, без глаза.

– Решать тебе. – ответил я. – А мне такое тесто сгодится. Добавлю того, немного сего. Я требую одного – подчинения.

– Пошел ты.

– Ага.

– В жопу.

– Я так и понял, что адрес не изменился.

Новый виток. Зомби молчит, но не бездействует – продолжает ожесточенно очищать тележку сдохшего привратника, сорванные с оглушенного гоблина шорты превратились в черную от грязи тряпку. Я не пытался продолжить беседу. Шикнул на раскрывшую было рот злую гоблиншу.

– Он же мудак неблагодарный. – пробормотала Йорка.

Ну как пробормотала – при желании ее слова вполне можно было расслышать шагов с десяти, а зомби был гораздо ближе.

– Может, и так. – не стал я спорить. – Но делать что-то ради немедленной ответной благодарности…

– Мог бы спасибо сказать! Ты ему ноги подарил, считай!

– Йорка, – вмешался Баск. – Хватит. Представь, через что он прошел. Ты ведь сказала, что у него нет обеих ног, одной руки и глаза. Он живет на грани – еще одно банкротство, и он превратится в червя. В беспомощного червя!

– Червя. – уже гораздо тише пробормотала девушка. – Да… это страшно… и все же! Чего он такой злобный?

– Он мужик крупный. – заметил я. – Даже сейчас он крупный. А раньше его можно было бы назвать гигантом. Широченные плечи, длинный мощный торс. Рост у него был за два метра. Остатки действительно серьезных мышц до сих пор впечатляют.

– И что? Лопнуть и сдохнуть! Вот как это связано с его злобой?

– Напрямую. – глянул я на Йорку. – Чем ты сильней, внушительней и грозней, тем тяжелее переживаешь превращение в слабака. Уверен, когда он был на пике формы и силы, с ним мало кто решался спорить. А уж оскорбить такого бугая… Он был весомой личностью. И после этого превратится в балансирующего на грани зомби… его психика не могла остаться стабильной.

– Так на кой он нам такой сдался? Пусть сам дальше старается. Нам-то что? Не справится… значит, жить ему червем.

– Он не сможет. – тут же ответил я. – Просто не сможет. Сдохнет.

– Почему?

– Такие, как он, не умеют просить. – медленно произнес Баск.

– Верно. – подтвердил я. – Ты, Баск, такой же. У тебя, по сути, все причины вытянуть дрожащую руку и начать просить милостыню на перекрестках. Потому что ты слеп. Но ты не стал просить милостыню. Ты предпочел выучить чертову карту коридоров, высчитать шаги, запомнить все тропы смерти и вызубрить приходящее и уходящее время сумрака.

– Несколько раз мне приходилось просить о помощи. В начале. Когда часто терялся в коридорах.

– А он не сможет. – ткнул я большим пальцем через плечо. – Потеряй он последнюю конечность… это смерть. Думаю, до ампутации даже не дойдет – он сам себя кончит, едва к нему подойдет группа, получившая задание на доставку зомби в медблок. Все лучше, чем медленно подыхать от голода и жажды.

На следующем витке патлатый зомби сам подал голос:

– Вы боевая группа?

– Ага. – кивнул я.

– Орки?

– Полурослики.

– А я зомбак безногий.

– Эй, – оборвал я его. – сам вижу. Раз предложил – значит, у меня есть свои резоны. Я починю тебя.

– Починит он. – проворчал зомби. – Ха… а в обмен что? Тебе нужны бойцы? Или солдаты? Разницу улавливаешь, убийца тролля?

– С чего ты взял, что тролля убил я? Сказал кто?

– Догадался. Ошибся?

– Нет. Не ошибся.

– А по бойцам и солдатам что?

– Разницу улавливаю. Мне нужны и бойцы, и солдаты.

Мы начали удаляться. Как я и ожидал, зомби не стал просить нас придержать шаг. Не стал и пытаться догнать нас на новоприобретённых колесах. По вполне разумной причине – не так легко управлять этим хлипким средством при помощи всего одной руки. Куда разумней дождаться нашего возвращения и не тратить силы впустую.

Еще один виток…

– У меня всегда были проблемы с подчинением… – признался зомби, не глядя на меня. Единственный глаз он не сводил с пошатывающегося гоблина, бредущего прочь. Одной рукой стонущий гоблин держался за голову, другой за задницу. Спросить бы его сейчас – где больнее? Но мне плевать на его ощущения.

Но кое-что мне все же интересно.

– Эй! Костежопый! Обернись!

Приказ был услышан и выполнен. Перекошенный гоблин медленно повернулся. Испуганно глянул на меня, скорчив при этом донельзя страдальческую рожу. Часть лица уже посинела, а скоро и почернеет. Что ж… он полностью заслужил свои муки.

– Ты гоблин?

– Да… – отвечает с нескрываемым испугом, губы кривятся в жалкой улыбке.

– Имя?

– Две тройки пять. Не бейте меня больше. Это же ты меня? Сзади… ой… я не про то, что это подло бить сзади, просто…

– Заткнись.

– …

– Две тройки пять… ты тупой и злобный. Мыслишь просто, мудрость тебя не посещает.

– Как скажешь… может, и так…

– Но ведь инстинкт самосохранения у тебя есть. Зачем издеваться над безногим зомби, если однажды и ты может превратиться в такого же ампутанта, ползающего в грязи. Зачем?

– Да я так только с ним! – рука оторвалась от задницы, обвинительно указала на безногого зомби. – С ним только так! И не я один! Он всех задирает! И реально у него получилось – задрал всех окончательно! Злобная хриплая нежить! Идешь поешь – а он тебе кричит заткнуться. Задел его случайно – и получил удар в колено! А бить этот ушлепок умеет! Он мне раз врезал – я хромал три дня! Чего его жалеете? Он проблемный! А тележку – все равно у него ее заберут! А может, заодно еще раз пару пальцев ему сломают.

– Кто? – удивился я, прерывая шаг.

Говорили мы громко. Это еще мягко сказано. Мы орали – между нами сейчас шагов двадцать пять. Бросив пару слов Баску, снова глянул на гоблина:

– Кто еще раз сломает ему пальцы?

– Не твое дело! – буркнул безногий зомби, но уже без прежней агрессивности.

– Хотя, может, и не заберут тележку. – увидев зажатую в руке Баска бутылку с водой, гоблин опасливо подступил ближе. – А покрепче ничего нет? Голова раскалывается… а челюсть… м-м-м…

– Я думал, у тебя челюсть сломана. – признался я и сказал Баску еще пару тихих слов. Он снова полез в рюкзак.

– Не. Она у меня просто легко вывихивается после одной драки. Чуть ткнул – и она ушла. Но и вставляется легко. Хотя, может, и треснула… и пара зубов шатается. А тележку вернете?

– На кой она тебе?

– В хозяйстве пригодится.

– Ну да. Так кто ему пальцы ломал?

– Да ясно кто – Сопли!

– Бригада Солнечное Пламя?

– Они самые! О! Вот это дело! – гоблин зажал бутылку подмышкой и бережно принял у Баска до краев полную стопку.

Даже спрашивать не буду, как он разжился стопкой. Хлопнув самогона, гоблин взбодрился, но тут же охнул, его шатнуло, он зажал рот руками, борясь с рвотой. Сотрясение мозга. У него все же есть мозг? Я думал, в его черепе пульсирующий злобой комок слизи.

– Я тут посижу. – вздохнул гоблин. – Налейте еще, а? Мне ж еще наверх подниматься и задание сдавать. А я идти не могу…

– Не дави на жалость. – предупредил я. – Таких, как ты, не перевариваю.

– Да он сам виноват!

– Плевать. Если он реально виноват, не дает спокойно жить, если не прекращает и заслуживает кары – убей! – глянув на сжавшегося мужика, я повторил: – Убей. Быстро и по возможности безболезненно.

– Ты чего?

– Говорю, как есть.

– Я просто хотел чуть наказать его.

– Ты издевался и получал удовольствие. Но мне плевать. Учить тебя жизни не собираюсь. За что с ним так поступили бойцы Соплей? Сломать пальцы на единственной руке…

– Потому что он их достал! Слышал бы ты, как он крыл каждого, на ком желтая эмблема – видел такие?

– Видел.

– Стоит ему увидеть такую – и начинает орать. Я таких ругательств и не слышал никогда. Налейте, а?

– Держи.

Булькнув, доза самогона провалилась в желудок гоблина, и тот, позабыв про боль и слабость, ткнул пальцем в сидящего под пятнадцатой опорной безного зомби и заорал:

– Он злобный никчемный недоносок, доставший уже всех в этой части Окраины! И ведь не уходит, сука! Остается рядом с этой частью двадцать девятого магистрального и постоянно цепляется к Соплям. Он мазохист! Я серьезно! Это долбанный мазохист, получающий удовольствие, когда его пинают по бокам и зубам! Я сам видел, как трое парней месили его в углу, а он хрипло орал и бил в ответ! Безногий и однорукий – против трех орков-амбалов! Его чудом не убили! Но он сам виноват! Я там был и все видел. Они просто шли мимо. А он сполз со стенного выступа и начал поливать их грязью! Как ему пальцы сломали, лично не видел, но слышал, что он хорошенько прошелся матом по проходящему мимо звену Соплей. И мужики просто не выдержали. Понимаете? Он без ног, без рук, поэтому его стараются терпеть, даже мы спускали ему многое. Но в этот раз, видно, попал он им под хреновое настроение… и пока трое держали его, четвертый сломал ему пальцы на руке.

– Трое держали, а четвертый ломал пальцы на единственной руке. – повторил я, чуть сбавляя шаг, чтобы шатающийся гоблин мог держаться наравне. – Баск. Плесни ему еще стопку.

– Баск! Плесни мне еще стопку, слепой бармен судьбы!

Сто грамм самогона плюс ушибленная голова… гоблина уже перекосило, и процесс только набирал обороты.

– А что? – подступил он ко мне. – Разве несправедливо? Ты долго терпеть сможешь мудака, что постоянно кроет тебя матом? Я его один раз задел – случайно! А он мне колено отбил, и с того дня постоянно ублюдком, ушлепком и никчемным называет. Я не человек, что ли?

– Ты гоблин. – ответил я. – Но глубину поставленного тобой этического вопроса понял.

– А? Да плевать. Не объясняй. За мое здоровье. А вам – сдохнуть!

О… вот теперь пьяного гоблина понесло по полной программе. Истинных эмоций уже не скрывает. Но я не в обиде – сначала дал ему коленом по виску, пнул по челюсти и руке, а теперь еще вопросы задаю.

– Трое держали, а четвертый ломал пальцы. – снова повторил я. – Однорукому безногому одноглазому зомби сломали пальцы на единственной кормящей и передвигающей его конечности. Какое удивительно справедливое наказание…

– И скинули его с этого самого края! – пьяно загоготав, гоблин указал вверх. – Пинком хорошим! Он, говорят, загремел вниз неслабо, башкой раз восемь приложившись. Но выполз, сука! Вот ведь живучий! Но черви… а он ведь почти червь… они все живучие. Не дохнут, и все тут – жить хотят. Эх… черви-червяночки-червяшечки… Улыбнулось мне как-то счастье, сумел заткнуть рот и утянуть одну ничешную такую червяночку в темный коридор. Она здешней суккой была, но кто согласится платить пятнадцать солов за пару минут? То есть – я и дольше могу. Я мужик! Но это если с кем-то стоящим. Чего просто так стараться? А тут червяночка смугляшная… пищит, плачет, а я ей ка-а-а-к…

На этот раз я не стал его хватать за шею. Положив ладонь ему на затылок, приложил уже ушибленным виском о стальную опору номер три. Обняв опору, гоблин захрипел и начал медленно оседать. Еще раз глянув вверх, коротко пнул по так удачно подставленной шее. И добавил по голове. Для гарантии. Махнув своим продолжать патруль, поднял гоблина, взвалил на плечо и понес глубже под мост. Шагов на пятнадцать. Тащить нельзя – останутся следы волочения. А так – лидер группы отклонился от маршрута, чтобы проверить нечто подозрительное.

Тут обнаружились еще не убранные пласты мусора и грязи. Удерживая гоблина на весу, торопливо осматривался, зло костеря себя. Неудачное время. Неудачно! Система бдит…

Гоблин захрипел… бить еще раз не требуется, это я понял сразу – он уже отходит. Агония. Но тело спрятать надо, чтобы потом не объяснять системе, откуда взялся дохлый гоблин в зоне патрулирования моей группы.

Чем замаскировать тело? У меня минута времени. Мусора маловато, к тому же система мгновенно заметит изменения в мусорном ландшафте и ее это может заинтересовать. Просканирует, «пробьет» через тонкий слой мусора и засечет чипы в теле агонизирующего гоблина. И начнется…

Взгляд зацепился за лежащий на решетке ломанный и дырявый кусок пластикового листа. Вот и хоть какое-то решение. Подойдя, нагнулся, схватил за край, поднял… и резко отпрянул, роняя гоблина на скрывающуюся под пластиком дыру в решетке, откуда на меня прыгнула темная быстрая тень. Шлепнувший гоблин накрыл дыру животом… и через секунду задергался, хрип превратился в блеющий быстро затихающий крик.

– Сюда! – крикнул я, подзывая своих.

Дубина и шило уже в руках. Я гляжу на дергающегося гоблина и на когтистую лапу, вылезшую из щели между телом и краем дыры и глубоко вошедшую в тело жертвы. Это шанс… шагнув вперед, падаю на колено и всаживаю шило в темноту, зная, что там скрывается плотное чешуйчатое тело серого плукса. Удар. Еще удар. Быстрей, гоблин. Больше ударов.

С лязгом и скрипом надо мной затормозила полусфера, место преступления и битвы разом осветилось ярким светом, раздался требовательный гул. Я на шум над головой реагировать не собираюсь. Еще пара ударов, и когтистая лапа обмякает. Мои пальцы в крови. Красной крови. Да и размер лапы говорит о многом. За лапу я и схватился, дернул на себя, не собираясь упускать добычу.

– Оди!

– Щит, Йорка! Щит!

– Что делать?!

– Выстави перед собой и жди.

Рывок. Труп гоблина влажно хрустит, прогибается посередине, пытаясь сломаться и пролезть в дыру. Еще пара таких страшных рывком – и у него получится. Гоблина дергают вниз, дохлого плукса я тяну наверх. И каждый из нас добивается своего. Разбрызгивая кровь, гоблин… протискивается в узкую дыру, оставляя на краях куски мяса. А я выдергиваю плукса, отбрасываю в сторону. Толкнув зомби в плечо, хватаю за руку, помогаю вцепиться в ногу мертвеца.

– На раз!

– Понял!

– Р-раз!

Мы с Баском рванули за ноги труп, вытягивая его обратно. С другой стороны рванули на себя, и труп с хрустом и чавканьем снова пошел через узкую дыру. Мы готовим красочное смузи! Йорка замерла сбоку от трупа, прикрывается щитом, в другой руке дубина. Осталось вытянуть дохлого ушлепка!

– Р-раз!

– Как рыбалка? – осведомился подкативший зомби, с хрипом загоняя воздух в легкие. – С-сука… тележка еле едет! Вижу, клюет?

– Заткнись!

– На живца еще бы не клевало. – понимающе закивал безногий. – А красиво ты червя к проруби подманил. Дубину возьму твою?

– Бери.

Вооружившись, патлатый мужик замер. Единственный глаз полыхает. Зомби не выказывает ни малейших признаков страха или нервозности. Зато сгорает от желания воспользоваться шипастой дубиной.

– Р-раз!

Хрустнуло сильнее. В бока трупа вцепилось сразу несколько лап. Три серые, одна оранжевая.

– Йорка! Дубиной по лапам! Гвозди прямо по трупу! Ты! Тебя тоже касается!

– По трупу? – переспросил зомби и взревел. – Да с радостью! Н-на!

Страшный удар прибил оранжевую лапу к ребрам гоблина. С другой стороны Йорка часто колотила по серым лапам. А мы с Баском с натугой вытягивали труп. Плуксы не забывали тянуть на себя, и в результате мертвец елозил туда-сюда по острым краям дыры, стачивая и стачивая мясо о зазубренный металл. Но и лапам доставалась – с них тоже снимало мясо вместе с чешуей. Брызнуло в лицо. Сплюнув, даже не стал пытаться понять, чьей кровью меня уляпало. Продолжал тянуть. И командовать:

– Нет, Йорка! Не вздумай!

– Шилом лучше! По тушам, а не по лапам!

– Нет, я сказал! Не суй руку в дыру!

– Как же у него воняют ноги. – просипел вцепившийся в ступни мертвеца Баск. – Я сейчас блевану!

– Р-раз!

Мы едва не упали, когда труп внезапно поддался и, с чавканьем вылетев из дыры, протащился по полу. Голова зависла над дырой… и вокруг нее тут же сомкнулись ярко-красные чешуйчатые лапы.

Приоритетная цель! Подсвечена красным лучем.

Красный плунарный ксарл должен быть уничтожен!

Из заревевшей полусферы ударил тонкий лазерный луч, упершийся в обхваченный плуксом череп гоблина.

– Дерьмо! – с чувством выразился я.

– Вот теперь начинается настоящая рыбалка. – с широченной улыбкой заявил безногий зомби, нанося очередной удар по изгвазданной желтой лапе. – Я с вами в группе! Решено!

– Тогда заткнись и вытягивай желтого плукса! – велел я, бросая ляжки трупа и прыгая ему на спину, одновременно с этим выхватывая нож.

– Там что-то большое под трупом! Грызет живот! Оди! И я зацепила мелочь.

– Тащи на себя. Баск! Добивай!

– Есть!

– Хрен безногий! Тяни желтого!

– Я Рэк! И я раздавлю этот сучий мандарин!

– Не суй руки в дыру, Оди! – теперь уже Йорка предупреждала меня.

– И не собираюсь. – пропыхтел я, орудуя лезвием ножа. – Раз, раз, раз, раз… и рывок!

Выпрямившись, дернул на себя. И у меня в руке повисла отрезанная голова гоблина, плотно обхваченная небольшим красным плуксом. Голову потряхивало, раздавался хруст пробиваемой кости, из мертвого полуоткрытого рта лилась густая кровь. И прямо мне на ботинок…

– Да ты реально жуткий тип, Оди! – безумно загоготал Рэк, выдергивая из-под дергающегося трупа искалеченного оранжевого плукса. – Глуши рыбку, пока не убежала!

– Не убежит! – ответил я, с размаху ударяя отрезанной головой о стальной пол.

И еще раз. И еще. Голову деформировало, но и красному плуксу досталось. Он разжал мертвую хватку, отлипнув, рухнул на пол, вяло дернулся. Из клыкастой пасти что-то торчало, оттуда же вытекала густая розовая масса. Рассматривать не стал. Вонзил в уязвимое место лезвие ножа и хорошенько им там поворочал. Затрясшийся плукс испустил струю жратвы и собственной крови мне в лицо и наконец-то издох.

– Лезет большой серый! Большой серый!

Утираясь, отшвырнул ногой мертвого плукса и снова повернулся к безголовому трупу.

– Продолжаем!

– Оди!

– Да?

– Голову-то выброси уже. – попросила Йорка, и я разжал пальцы. С тупым звуком голова упала лицом вниз.

– Я сейчас точно блевану! – признался Баск.

– Тебе-то что? Ты же не видишь?

– Как у этой скотины воняют ноги…

– Лопнуть и сдохнуть! Да хватит уже нюхать ноги трупа, придурок! Слева от тебя. Мелочь еще дышит!

– Понял!

Удар. Измочаленный труп подбросило на полметра. В его спине раскрылась дыра, показался длинный загнутый коготь. Рывок. И переломившегося гоблина неудержимо потянуло в дыру. Лопнул живот, запахло самогоном и дерьмом, по решетке побежали темные густые потеки.

Сплюнув скрипящую на зубах костяную крошку из перемолотого гоблинского черепа, снова взмахнул дубиной.

Гребаная рыбалка… грязное же это оказалось дело…

– Нам бы копье! Здоровяка пробить! – заметил Баск, выдергивая шило из небольшого серого плукса и, безошибочно наведясь на звук, схватил за лапу еще дергающуюся вторую тварь, чтобы вонзить в нее оружие.

– Отставить. – скомандовал я, чувствуя, как начинаю медленно успокаиваться. – Большой нам не страшен.

– Как щас вылезет! – пискнула Йорк. – Он реально здоровенный! Баск, он дохляка насквозь когтем пробил! Сломал и утянул!

– Я слышал…

– В том-то и дело. – сказал я. – Не вылезет. Всем на шаг назад! Не приближаться к дыре!

Йорка с Баском послушно отодвинулись от мерзко чавкающей окровавленный дыры, похожей на жуткую рану, нанесенную стальному полу нашего мира. Рана пульсировала, выплевывала брызги зеленой и красной крови, с хрустом в нее уходил искореженный труп безголового гоблина. Рывок. Зацепившаяся за край рука трупа оторвалась в локте, пальцы сжались сами собой и конечность повисла. Из освободившегося чрева дыры на заманчиво покачивающийся кусок мяса тут же прыгнуло два крохотных серых плукса. К ним качнулся Рэк. Скрипнули колеса тележки. Опустилась дубина, пробившая ладонь. Зомби замахнулся еще раз и, охнув, выронил дубину, схватился за пробитую ударом моего ботинка грудь. Злобно глянул на меня сквозь патлы волос.

– Надо пояснить за что, солдат? – бесстрастно поинтересовался я, утирая лицо.

Пауза… и неохотное:

– Нет.

– Докажи понимание удара.

– Ты сказал не приближаться. – зомби схватился за выроненную дубину, подтянул к себе вместе с висящей на ней ладонью.

– Именно. – кивнул я, протягивая ему шило. – Я сказал. А ты?

– Я нарушил приказ.

– Суть ты уловил. Добивай мелочь.

Безногий занялся прокалыванием серых плуксов, я же спокойно встал рядом с напряженно застывшей Йоркой и скомандовал:

– Булки и ляжки расслабить, гоблин! И зубы разожми – раскрошишь!

– А? – девушка чуть выпрямилась, приняла более естественную позу. Пропали желваки на щеках.

– Закаменела аж! – буркнул я и покосился на спокойно ждущего Баска. – А тебя хвалю. Может, и остальным глаза вырезать, чтобы были спокойней, а? Йорка? Выдавим тебе левый глазик? Для частичного успокоения?

– Оди!

– Я на кой хрен глотку рвал, по пятьсот раз повторяя – спокойней! Спокойней! Эй! Берсерк безногий! В следующий раз я буду пинать не в грудь – а по харе! И на ребрах попрыгаю! Это всех касается!

– Да понял я. – проворчал Рэк, аккуратно опуская на тележку шило и дубину. – Понял. Грудь болит. Пока болит – помню. Я давно выполняю только свои собственные приказы.

– Это время прошло.

– Уже уловил. – кивнул зомби, потирая рукой ушибленную грудь.

Он принялся очищать оружие от крови и чешуи, не забывая изредка поглядывать по сторонам и на дыру. Баск занимался тем же. Йорка глазела на мигающую светом полусферу.

Все громче становился дробный металлический шум. Топот. К нам бежало не менее двух десятков вооруженных рыл. Так можно и напугаться, если решишь, что они бегут по твою душу. Помня о недавнем разговоре, цепко оглядел каждого из подмоги, убедившись, что среди них нет Сопливых. Желтых эмблем не видать. И отлично. Пока что мне лишние конфликты не нужны. Тут пять групп. Вооружены дубинами, дротиками, шилами. У одного за спиной болтается прикладом вверх игстрел.

– Дожидаемся первых из них и отходим по маршруту патруля. – приказал я. – К первой опоре. Передышка минут пять. Потом продолжаем патруль. Рэк, в группу вступишь, как только закончим патруль. Чтобы не заставлять тебя таскаться от опоры к опоре.

– Я смогу!

Чуть подумав, кивнул:

– Хорошо. Часть пути сам, часть – на буксире. Тебя потащит на веревке вот он – зомби Баск.

– Сам справлюсь.

– Я тебя не уговариваю. Я тебе говорю, что и как именно мы сделаем. И буду это делать постоянно. Добиваясь точного выполнения всех моих указаний. И методов убеждения у меня всего два – ломающий душу насмешливый сарказм и пинок. Оба метода применяю с радостью. Повторюсь – лафа кончилась. Ты больше не станешь порхать беззаботным безногим мотыльком и наслаждаться нектаром жизни. С этого дня веселье кончилось, и началась широкая черная безрадостная полоса. Понял?

– Звучит хреново.

Но зомби улыбался. Он опустил голову, скрывая лицо, грязные волосы повисли шторой, но он улыбался. Может, я ошибаюсь, но только сейчас, после боя и пинка в грудь, он понял – все серьезно, все по-настоящему. Само собой в его голове остался ревущий огонь недоверия и сомнения. Он битый жизнью зомби.

Подойдя, присел, положил руку ему на плечо – ощутив, насколько жесткие мышцы его покрывают – застыл в этой позе. После краткой заминки он тоже опустил ладонь на мое плечо, и мы застыли в этой неудобной позе дружелюбных дебилов. Ждем… ждем…

Добавление в постоянную группу 714-го?

Да. Нет.

Выбор очевиден, и через секунду Рэк стал членом нашей постоянной группы. Просмотреть статус группы не успел – услышал громкий требовательный голос, пропитанный немалой дозой самоуверенности и наглости.

– Что тут у вас, мудилы? Где накосячили, суки? – поинтересовался подбежавшим первый молодой широкоплечий парень, картинно уперевшись руками в бока. О бедро легонько билась покачивающаяся на ремне длинная толстая дубина.

Я автоматически оценил его состояние. Неплохо. Спуститься в темпе по почти отвесному склону, следом пробежать километр, далеко оторвавшись от остальных и при этом даже не сбить дыхание. Тренированный парнишка. И мышц немало. И ведет себя уверенно. Весь его вид говорит – не дерзи мне!

Утерев локтем кровь с лица, широко улыбнулся:

– Накосячил твой трахнутый папаша, когда в очередной раз не сумел сдержать свою вонючую струю и в самом зачуханном трущобном борделе зачал такого ушлепка, как ты. Вот это и есть косяк так косяк. Он кончил – и появилось такое чмо, как ты… а нам мучиться…

Секунда… другая…

В дыре за моей спиной что-то несколько раз чавкнуло. Хрипло загоготал зомби Рэк. Кашлянул, стараясь сдержаться, Баск. Отвернулась Йорка, мечтательно созерцая уходящие к стальному небу мощные опоры Гиблого Моста.

Набычившийся парень стиснул пальцы на рукояти дубины. Еще секунда, … и он убирает ладонь от оружия, разводит руки в сторону:

– Я погорячился… Оди.

Подбежала остальная толпа, не сумевшая угнаться за спринтером. Все тяжело дышат, о немедленном вступлении в бой не может быть и речи. Памятка для меня – сегодня у нас кросс.

Над нами снова замерла полусфера. Обиженный жизнью и мной парень продолжал старательно «заминать»:

– Просто погорячился. Не принимай всерьез. С меня бутылка? Посидим в Жопе, выпьем, замнем.

– Посидим в жопе. – повторил я. – Звучит запашисто заманчиво, но нет. Вопрос исчерпан.

– Услышал тебя, Оди. Спасибо. О… указания Мамы пошли…

Полусфера задания раздавать умела. Через тридцать секунд три из четырех групп дежурили у длинной щели в решетке. Я внимательно наблюдал. Тут не все орки, больше полуросликов. Экипировка, вооружение… у них наверняка боевой статус. И это видно по спокойному отношению к покрытому размазанным дерьмом, кровью, кусками мяса и кишками полу, не говоря уже о деформированной отрезанной голове.

Четвертая группа, картинно и неумело выставив перед собой оружие, плотной формацией потопала к ближайшей стене, старательно следуя за поползшим по грязному полу зеленым лазерным лучом. Система задала разведывательный маршрут. Разумно – в ту сторону не вели потолочные рельсы и там наверняка есть пара мертвых зон, куда не достигает ее взор. А еще в той стороне, если сначала до стены, а потом резко вверх, расположен гигантский сточный желоб. А еще выше – Зловонка.

Полусфера зажгла еще один фонарь, осветив скорбную сплющенную голову погибшего гоблина.

Внутренне напрягшись, жестом указал группе сначала на мелких серых плуксов, валявшихся вокруг дыры, а затем махнул рукой, дав направление движения, сам же остался на месте, наблюдая.

Секунда… другая… с отрезанной головы сползло световое пятно. Но не потухло, а переползло на лежащего рядом красного плукса. Секунда… другая… и свет погас, а у меня перед глазами зажегся требовательный запрос:

Немедленный сжатый вербальный доклад в свободной форме

о гибели 335-го и о появлении плунарных ксарлов.

(Говорить громко, разборчиво, звуковую волну направлять вверх).

Вверх…

Само собой, вверх – полусфера зависла надо мной всей своей массой. Да еще и направила на меня одну из своих ламп.

Доклад в сжатой свободной форме? Легко.

– По происшествию: веселый одинокий гоблин триста тридцать пятый, судя по всему, выполнял поручение по сбору мусора. В поисках оного забрел за опоры тридцатого магистрального, где обнаружил кусок большого пластикового листа и поднял его. Под листом оказалась дыра в защитной напольной решетке, откуда тут же последовала атака плунарных ксарлов. Бодрым визгом подав сигнал тревоги, гоблин рухнул на дыру, героически прикрыв ее своим телом. Мы же, проводя патрулирование по установленному маршруту вдоль опор тридцатого магистрального, увидев происходящее, согласно одному из пунктов задания тут же атаковали плунарных ксарлов, попытавшись не дать им выбраться из дыры. Полноценную и храбрую боевую поддержку нам оказал зомби Рэк. – я указал рукой на патлатого безногого зомби. – Он принял участие в бою, уничтожив как минимум двух плунарных ксарлов. Спасти триста тридцать пятого не удалось. В процессе боя, следуя приказу системы, пришлось отрезать голову уже мертвому гоблину, обхваченную лапами присосавшегося красного плунарного ксарла, после чего…

От частого повторения «плунарный ксарл» сейчас язык заклинит…

Доклад прервать.

Доклад принят.

Задание по патрулированию успешно досрочно завершено.

714-ый не являлся членом постоянной группы во время получения задания «Патруль», но принял участие в уничтожении плунарных ксарлов. Награда за задание увеличена не будет. 714-ый получит награду за уничтоженных им плунарных ксарлов.

Немедленно проверить раздел заданий.

Визуальное наблюдение за двумя подсвеченными зонами, действия согласно новым заданиям.

 

– Так… – пробормотал я. – Покой нам только снится. Немедленно…

Задание: Доставка А.

Описание: Доставить в любой медблок тушу мертвого красного плунарного ксарла.

Место выполнения: Зона 0, искомая туша подсвечена красным светом.

Время выполнения: 14:53… 14:52…

Награда: 40 солов.

Поощрение: игровой вызов любому члену группы.

 

Задание: Доставка А.

Описание: Доставить в любой медблок голову 335-го.

Место выполнения: Зона 0, искомая часть тела подсвечена желтым светом.

Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.

Награда: 8 солов.

 

Я фыркнул – какая ирония жизни! Доставка дохлого плукса стоит дороже доставки бренных остатков гоблина, пусть это и была худшая его часть. Голову поднял за волосы, плукса за лапу. Чуть отставил руки и пошел, оставляя по обе стороны от себя капли льющей крови. Шел размеренно, двигаясь с таким расчетом, чтобы догнать группу у первой опоры. Вес груза в руках? Голова килограмма три-четыре вроде как. А плукс килограмм под десять или чуть больше. Прекрасно… мне шагать минут десять, успею неплохо размять руки мясными гантелями – главное, не забывать их менять. И раз… и два… и три… каждая моя мышца должна прийти в удовлетворяющее меня состояние как можно скорее. И раз… и два…

– Да он долбанутый напрочь, мать его, психопат. – донеслось сзади. – Качает бицуху отрубленной башкой! Ой! Ты чего, Ксер?

– Заткнись, дебил! – прошипел другой голос. – Хочешь, чтобы в следующий раз он качнул бицуху уже твоей тупорылой башкой? Так я сам тебе ее отрежу – и ему подарю!

– Да я…

– Заткнись и собирай кишки с пола…

Я растянул губы в усмешке. Вот так, блин, и создается репутация. И раз… и два… а плукс тяжеловато идет… пожалуй, для левой руки сделаю поблажку – нет у меня пока доверия к коварно притихшему больному локтю.

Догнав группу, устало потянулся, опустил груз у ног.

– Поздравляю. Есть сразу несколько поводов. Задание нам засчитали досрочно успешным. Рэк стал частью нашей группы. Получили еще парочку заданий.

– Голова дешевая какая… – заметил Баск. – А на плукса таймер тикает.

– В самый раз! – прохрипел Рэк.

– Хочу отмыться. – вздохнула Йорка.

– Подъем. – скомандовал я. – Но поднимаемся по-хитрому. Йорка – ты первая. В одной руке дубина, во второй щит.

– А как хвататься?

– Никак.

– Но…

– Вперед!

– Лопнуть и сдохнуть…

Она не могла не оставить последнее слово за собой, но с выполнением приказа медлить не стала. Взяла наизготовку щит и дубину, выбрала глазами маршрут и начала подъему по крутому склону, осторожно ставя ноги.

– Баск, ты следующий. Симулируем боевую ситуацию. И к нашему горю – тебе оторвало жопу и все что ниже. Подъем – на руках. Лег – и вверх.

– Да, командир!

Зомби рухнул плашмя, выбросил руки вперед, подтянулся, волоча за собой ноги, достиг склона и начал неспешное, но решительное восхождение. Я перевел взгляд на Рэка.

– Могу попробовать без рук. – ощерился тот, демонстрируя далеко не полный набор зубов.

Часто же ему ботинками по роже колотили…

– Поднимаешься сам. – сказал я. – Тележка у тебя, кстати, хорошая.

– Да!

– И очистил ты ее неплохо.

– И пару болтов подтянул. Еще чуть смазать, закрепить вот тут пару…

– Брось ее нахрен и начинай подъем.

– А?

– Ты меня слышал. Брось нахрен эту гребаную тележку прямо здесь и пошел наверх.

– Мне помощь не нужна. Сам подниму.

– Я и не собирался поднимать ее. – усмехнулся я. – Я сказал – брось эту гребаную тележку прямо здесь и забудь про нее.

Молчание…

Набычившийся здоровяк сверлит меня взглядом, пальцы намертво впились в край заветного средства передвижения.

– Я…

– Вверх по склону, Рэк! – рявкнул я. – Брось тележку – и вверх! И в следующий раз никаких гребаных заминок с выполнением моих приказов! Никогда! Никаких! Обсуждать приказы – можно! Но только после выполнения. Уясни раз и навсегда! И вперед – жопу на склон и, цепляясь зубами и оставшимися двумя конечностями – вверх, и быстро! Пошел!

Разжались пальцы. Осиротевшая тележка откатилась. Безногий зомби начал подъем, умело преодолев несколько метров и ни разу не обернувшись. Чуть выждав, я последовал за растянувшейся по склону стального каньона группой. Я поднимался как Йорка – руки напряжены, держат оружие, но не участвуют в подъеме. Работают только ноги, телу приходится держать определенный угол наклона, чтобы не рухнуть ничком или не завалиться назад. Только в моем случае в руках не оружие, а плукс и отрубленная голова.

Я перевалил край каньона последним. Оглядел тяжело дышащих бойцов и удовлетворенно улыбнувшись, сказал:

– Неплохо! Но не расслабляться – сегодня мы участвуем в ежегодном знаменитом марафоне Гиблый Мост! Вот отсюда – и бегом до самого Дренажтауна. Участвуют все! Но после обеда и отдыха.

– Осталось пять минут таймера, командир.

– Верно. – кивнул я. – К медблоку.

– Кратчайший путь через…

– Баск! Веди быстро, но так, чтобы у меня было хотя бы минуты две сумрака.

– Понял.

– Веди. Но сначала передай рюкзак Йорке, а сам загрузи на спину Рэка.

Глянул на Рэка. Тот молчал. Начал наконец-то усваивать методики наши группы. А методики нашей группы просты – делай, что сказал гоблин Оди.

– Приседать по пути надо, Оди? – уточнил Баск, крякнув под тяжестью массивного Рэка.

– Под самый конец и разве что пару раз. – чуть подумав, сказал я. – Пошли!

Пристроившись рядом, напарница тихо спросила:

– А сумрак нам зачем, Оди?

Ее слышала вся группа, но я секретов от них не держал и охотно пояснил, тоже понизив голос:

– Я видел кое-что странное. Как мне кажется, система не смогла опознать по сплющенной и отрубленной голове личность дохлого гоблина.

– Потому что сплющили?

– Нет. Потому что до этого ее хорошенько пососал красный плукс. И когда система прошлась сканом по плуксу…

– Он высосал чип… – тихо сказал согнувшийся Баск. – Так?

– Я так думаю. Но тут думать мало. Надо проверить. До сумрака далеко?

– Минута с небольшим. Сворачиваем.

Мы уже успели пройти финальный отрезок тридцатого коридора и оказались в широченном двадцать девятом магистральном, этой артерии, идущей дугой вокруг Окраины. Создавая ажиотаж у прохожих своим внешним видом, свернули на узкую тропку.

– Вы не останавливайтесь, – сказал я. – В том же темпе идете до медблока. Йорка. Хватай голову. За волосы.

– Лопнуть и сдохнуть… о… у него еще и глаз выпал… болтается на ниточке мясной…

– Мы в сумраке, командир.

– Вперед.

Проводив взглядом умчавшуюся крохотную полусферу, сел на пол, опустил дохлого плукса спиной вниз на скрещенные ноги. И уставился на полураскрытую и удивительно небольшую клыкастую пасть. Ряд расположенных под углом кривых зубов, что выглядят, скорее, как зацепы, помогающие лапам удержаться на месте. Из центра рта торчит мускулистый отросток, снабженный четырьмя плотно прилегающими друг к другу изогнутыми клыками. Все вместе выглядит как миниатюрная буровая установка… В теле отростка несколько щелей – оттуда истекает белесо-розовая масса. А вот и мозги… Бур пробивает кожу и кость, проникает внутрь черепа и начинает измельчать и высасывать мозг – эта массы проходит по отростку и вылезает через щели прямо в пасть. А почему не сразу в желудок? А хрен его знает. Может, чтобы вкусовые сосочки порадовать? Больше рассмотреть ничего не получалось – пасть забита начавшей густеть смесью из мозгов и крови. Веселый холодец. Выглядит прямо как чаша с готовым блюдом для людоедов-гурманов. Добавить еще пару кубиков льда, сбрызнуть лимончиком, зачерпнуть…

Избегая клыков, засунул руку в пасть и принялся ощупывать, процеживать пальцами жижу, выискивая любые инородные предметы. Насколько крупным будет чип? Он обязан быть миниатюрным. Но я должен его найти. Если найду – догадка про чип в голове получит доказательство. Зачем мне это знать? А затем, что если от чипов в руках и ногах избавиться достаточно легко, то вот вытащить чип из головы…

Есть…

Осторожно вытянув руку, разжал кулак и уставился на окровавленную ладонь. Вот он… плюнув на черный крохотный предмет, размазал по нему слюну, очищая от крови. Кость или…?

На моей руке лежал крохотный черный предмет, напоминающий в два раза уменьшенное тыквенное плоское семечко. Правильная форма, идеальные закругления. Крохотная белая маркировка. Приблизил к глазам, но различить не смог. Понял лишь, что это белые буквы и цифры на черном фоне.

– Командир! Время! – крик пронесся по тропе, отразившись от стен тревожным эхом.

Впихнув чип обратно в мозговую кашу, подскочил и размеренно зашагал по коридору, догоняя своих.

Ладно. Одна догадка получила подтверждение. Не знаю пока, что это дает, но информация редко бывает бесполезной.

Отправить