Глава шестая

Я насытился первым.

На мягко опущенный на стол потускневший, но все еще красивый графин с мутноватым самогоном внимания не обратил. На принесшую его девушку глянул пристальней. Мы самогон не заказывали. И официантка не по своей прихоти его решила нам принести. Ее послали. А по виду гонца можно многое понять.

По виду…

Весь ее вид – коротенькие шортики, тонкий узкий топик на слишком для него большой груди, распущенные волосы, тронутые помадой улыбающиеся губы, скромно потупленные густо подведенные глаза – говорил о многом. Но послание это можно трактовать по-разному. Умный поймет – им тут рады, для них работает лучший персонал, подаются лучшие напитки, об оплате съеденного и выпитого можно не беспокоиться. Все за счет заведения. Среднего ума гоблин поймет примерно так же, но еще решит, что и официантка входит в перечень «подаренного», и попытается сжать в похотливой лапе самые выпирающие места. Ну или шлепнуть с оттягом. Глупый же подумает, что отважные деяния настолько потрясли общественность, что официантка влюбилась без памяти в могучего героя. И опять же полезет похотливой лапой… Есть и другие варианты – отвергнет самогон, примет самогон и тут же разольет по стопкам, мигом хлопнув первую…

И что это дает тем, кто почти раздетую девушку сюда послал?

Так это и дает – оценку умственных возможностей и склада характера лидера геройской группы. Нас прямо сейчас оценивают, и я даже догадываюсь, кто. Те четверо серьезных с виду полуросликов. Серьезных и смешных. Все как один в плащах, сидят чересчур вальяжно, морды мрачные и серьезные, а оттого смешные. При виде их на ум пришло странное словосочетание клоны-клоуны. Сидят через три столика в почти пустом Веселом Плуксе. Недостаток посетителей меня не насторожил – очень раннее утро. Лентяи еще спят. Работяги же уже вовсю пашут, причем трудятся там, внизу, на дне стального каньона, старательно расчищая завалы костей, отскребая от металла троллье дерьмо, сметая грязь, протирая стены и выполняя еще море выданной системой невероятно грязной работы. Помимо них из Дерьмотауна прибыл памятный нам вагончик, вставший посреди Гиблого Моста. С него протянулись вниз цепи с оборудованием, на дне каньона засверкали всполохи сварки. Система торопилась залатать дыры, восстановить сломанное.

Мы все это видели сами, вернувшись к бывшей Клоаке спустя полтора часа. Посмотрели, Баску пересказали. Задержавшись еще на пару минут, поглядели как четверо бедолаг с хрипами, стонами и булькающими горловыми звуками втаскивали наверх труп Тролса, порой прерываясь на отдых и заодно орошая металл фонтанами рвоты. Упорные блевуны почти подняли труп. Но дохлый Тролс оказался коварней живого. Как оказалось, он выжидал. И метров за двадцать от края каньона воспользовался своей суперсилой склизкости и вывернулся из рук носильщиков. После чего чуть ли не вприпрыжку рванул вниз, но ему не повезло – налетел на первую же торчащую из стены стальную стойку. Чавкнуло. Заурчало. Лопнуло. Пролилось. Блевуны выразили всю силу своего разочарования парой рвотных фонтанов и грустно поплелись вниз, оскальзываясь на каждом шагу.

Этого мы Баску пересказывать не стали – пусть хоть у него аппетит не испортится. А то там так лопнуло и так пролилось… Но зомби по звукам догадался сам и весь путь до Веселого Плукса скорбно покачивал головой, заодно нервно почесываясь. Да мы все почесывались, но зуд быстро проходил. Система вкатила нам по пятнадцать инъекций каждому. Колола практически в одно и то же место и позднее я даже проверил – может, она к игле нитку присобачила и вышила у меня на коже цветок ромашки? Помимо уколов, мы познали закапывание глаз с помощью стального и страшного на вид манипулятора. А до всех процедур, когда перед медблоком мы по требованию бдительной системы зашли в душевые кабины, нас окатили не обычной водой, а странным белесым раствором, после чего потребовали его хорошенько втереть во все труднодоступные места, особое внимание уделяя подмышкам, паховой области и пальцам на ногах. Испугала ли меня столь долгая процедура по очищению от осевшего на коже тумана? Нет. После знакомства-то с Тролсом…

Как я честно признался группе – был впечатлен количеством и качеством медицинских процедур. Система сделала все, чтобы ее боевые герои-полурослики не сдохли после подвига и не обратились в опухших троллей. С нас не взяли ни единого сола – все пошло в счет одной из дополнительных наград.

Как всегда короткий диагноз порадовал и немного насмешил. Похоже, у меня вечно останется легкий токсикоз.

Общее физическое состояние: норма.

Состояние и статус комплекта:

ПВК: норма.

ЛВК: норма.

ПНК: норма.

ЛНК: норма.

Дополнительная информация: борьба организма с последствиями острой интоксикации. Легкий токсикоз.

Хотя закралось подозрение – а может, система считает за токсины остатки постоянно пребывающего в крови самогона?

После посещения медблока, вернувшись к проплаченной капсуле, порылись в добыче. Оценив несколько находок, попавшихся Йорке и Баску, я тихо рассмеялся и сразу отложил их в сторону. Добавил к ним еще один предмет, и мы отправились в Веселый Плукс. А здесь нас уже ждали. Даже не спросили про заказ – просто на столе одна за другой начали появляться тарелки с жареным мясом, рядом встало несколько кувшинов с бульоном и компотом. И вот раздетая… разодетая девушка принесла графин самогона. И стоит, потупив глазки, покачивая бедрами. Йорка тревожно зыркнула на красотку, потом глянула на жующего безразличного Баска и, успокоено вздохнув, вернулась к еде.

А от меня ждут реакции… и я ее предоставлю. Глянув на официантку, чуть пододвинулся, будто давая место, хлопнул ладонью рядом с собой и с широкой улыбкой спросил:

– А ты не хочешь позвать Энгри?

– Ой… я бы рада. Но нам нельзя садиться к гос… а? Что?

Йорка зафыркала, Баск старательно прятал лицо. Я терпеливо смотрел на стремительно наливающуюся краской девушку. Дождавшись, когда она станет ярко-красной, а глаза нальются подступающими слезами смущения, повторил:

– Позови сюда Энгри. Скажи, что гоблин Оди хочет с ней перекинуться парой слов. Если она не занята.

– К-конечно… к-хм… я… я быстро… наверное, не занята… Энгри… зато у меня больше!

С этой потрясающей фразой она удалилась, напрочь забыв покачивать всем, чем там покачивают аппетитные красотки. Утопала как солдат – набыченная, кулаки сжаты, строго смотрит перед собой.

К самогону даже не притронулся. Йорка задумчиво глянула на графин, но я покачал головой. Нет. Вечером – может быть. Но не сейчас.

Налил себе стакан компота, откинулся на стену, вытянул ноги и расслабленно затих. Над нами проехала крохотная полусфера. Задержалась, мигнула задумчиво зеленым и поехала дальше. Лениво проверив интерфейс, с нескрываемым облегчением выдохнул – пока никаких заданий. Ни рабочих, ни боевых.

Энгри появилась через двадцать минут. Коротко переглянулась с сидящими плащеносными полуросликами, скинула рюкзак на соседний выступ и подсела к нам. Как по команде Йорка и Баск отвалились от стола и залегли поспать. Энгри на них как снотворное действует, что ли?

Теперь уже мне интересна реакция боевой девчонки с амбициями. Как она отреагирует? С чего начнет?

Энгри меня не разочаровала. Наклонившись вперед, тихо сказала:

– Обалдеть!

– Спасибо.

– Как ты решился?

– А кто-то мог отказаться от такого шикарного шанса? – удивленно приподнял я бровь.

– Шикарного шанса? – понизила голос Энгри. – Шутишь?! Это же смерть. Говорили, что там смерть приходит ниоткуда. Просто р-раз! – и кто-то из группы падает, исчезая в тумане. А когда остальные подбегают к тому месту – на полу только кровь, а самого тела нет! Затем пропадает еще один – будто в тумане растворившись. И отчетливо слышен чей-то тоненький смех.

– Дай примерно угадаю, – хмыкнул я. – Это рассказывают те, кто побывал в Клоаке и вернулся оттуда с провалом задания и далеко не полным составом. И было это давненько.

– Ну… меньше года назад последний случай. И да – из группы в пять рыл вернулись только двое. Почти целехоньких, но жутко перепуганных. Один отделался разбитым носом – при бегстве налетел на опору. Другому система накладывала швы, его еле спасли – у него по лицу сбоку, шее и груди борозды как от когтей. Кровища хлестала здорово.

– Ага. Задание у них было какое? Разведка и патруль?

– Что-то в этом роде.

– А до того, как нырнуть в Клоаку, – кому-то рассказывали?

– Шутишь? Да их туда толпа провожала. Они всем растрезвонили о грядущем походе едва получили задание! Потом еще часа два стояли на краю – с духом собирались. Самогона две бутылки выпили на пятерых. И нырнули.

– Вот и вся жуть. – пожал я плечами. – Скажи, Энгри, смогла бы ты, зная Клоаку как свои пять пальцев, пользуясь туманом, суметь устранить пьяных шатающихся чужаков. Так, чтобы они тебя не заметили.

– Смогла. – почти уверенно ответила девушка. Секунду подумала и кивнула уже уверенней: – Да. Если бы знала заранее о планируемом вторжении. И трупы бы утащить успела – я знаю какой там туман.

– Спускалась?

– Ныряла на пару минут. Для испытания.

– Чего?

– Кого. Меня. Но я и так была в себе уверена.

– Нахрена тогда ныряла? Туман для кожи не полезен.

– Чтобы доказать.

– Себе?

– Им. – едва заметный кивок в сторону оккупированного плащеносными столика. – Видишь ли, Оди, вы, гордые носители стада головастиков, зачастую считаете девушек созданиями слабыми, пугливыми и даже беспомощными. И предпочитаете нас видеть именно такими – робкими, прячущимися за вашими мускулистыми плечами, и чтобы прямо прижимались к вам грудью, не забывая оттопыривать при этом шикарную задницу. Я в этом приколе не участвую. У меня бицуха как у иных мужиков шея! Про бедра и силу удара промолчу. И я боец не хуже остальных!

– Поэтому я тебя и позвал. – кивнул я, наливая нам компота. – Разговаривать будем с тобой.

– Не сразу поверила, когда меня выдернули из-под моста и сказали, что меня срочно требует герой Оди.

– По пути инструктировали?

– Само собой. Начать с похвал обильных, можно даже намекнуть, что ты настолько крутой, что я тебе дам в любой день и час какой назначишь. А потом потихоньку перевести разговор на нужную на тему.

– Причем постараться выдать тему за малозначимую, да? Так… небольшой пустяк, но бригада Соплей будет рада…

– Солнечное Пламя.

– Сопло?

– Пойдет. И да – ты опять угадал.

– Я не гадал. Просто это единственное объяснение, почему вдруг нас обслуживает позабывшая одеться красивая официантка.

– Вот она к плечу прижиматься и задницу шикарную оттопыривать умеет. – Энгри презрительно скривила губы.

– Об этом речь? – спросил я, откидывая край грязной тряпки. Показались четыре приклада.

Оценив увиденное, воительница кивнула:

– Все верно. Четыре бригадных игстрела.

– И в чем такая важность? Вряд ли Сопли стали бы переживать из-за тысячи двухсот солов.

– Солнечное Пламя.

– Ну да. Так в чем причина стремительного оголения телес официантки?

– Они не личные. Это бригадное оружие, Оди. Система выдала его по запросу бригадного лидера. Им может пользоваться любой член бригады при наличии боевого статуса.

Оглядев приклады – на каждом имелось по старательно прикрепленному желтому языку пластикового пламени, я почесал затылок и снова пожал плечами:

– И что? Ну просрали вы четыре ствола. Дальше что?

– Система ведет учет. Каждый раз, когда игстрел появляется под ее сенсорами – он передает данные с чипа. Как мне объясняли, есть мнение, что игстрел передает данные о каждом сделанном им выстреле, причем с точными координатами и временем. Поэтому даже стреляя из него на сумрачных тропах…

– Рано или поздно система об этом узнает. – понял я. – Узнает все – сколько выстрелов было сделано, где, с какой частотой стреляли. Вся инфа ляжет в общую базу, сопоставится, и если в том районе вдруг найдут дохлого гоблина с иглой в горле…

– Как пример – да. Тут уже куча вариантов. Даже стрельба без веского повода в обычном коридоре – системе не понравится. Но… Оди, бригада у нас большая. Каждый день ссоры, каждый день кто-то с кем-то дерется. То и дело кто-то из бригады пропадает на пару дней. Потом появляется опухший от недавнего пьянства. А теперь представь, что ему попадет в руки бригадный игстрел, и он начнет палить. Завалит пару гоблинов. И система мгновенно предъявит жесткую претензию. В первую очередь – бригаде. А это страшные штрафы, падение статуса и прочее… Причем наказание справедливое, не поспоришь – раз получили оружие не персональной, а бригадной доступности – следите за ним.

– Согласен. – кивнул я. – Как пропали стволы?

– Вместе с группой бригадных дебилов, решивших сойти с патруля и стать теми, кто сумеет преодолеть всю Стылую Клоаку. Пройти под Гиблым Мостом. Так свидетели рассказали. Группа из шести рыл нырнула… и больше их никто не видел. Но слышали. И была стрельба – несколько игл вылетели из тумана и шибанули в потолок. Еще через пару часов на край тумана выбросили одно тело – искромсанное, изрезанное, с отрезанными руками и ногами. Парня буквально исчертили следы когтей. Мы сначала решили, что над ним поработал здоровенный плукс. Но нет следов укусов. И слишком уж много следов когтей в паху. Будто его с размаху ударили туда раз так… тридцать… а может, и пятьдесят.

– А это когда случилось?

– Семь месяцев назад. Хоть группа и проявила глупость, все равно многие из бригады благодарны вам – за то, что прикончили тех, кто убил наших ребят.

– Вот в этом я сомневаюсь.

– Как это? Вы прикончили тролля! Десять минут назад его труп загрузили в медблок. Ну… то, что дотащили… это ты отрубил ему голову, проткнул тушу в нескольких местах и переломал конечности?

– Отрубил голову. Срезал пару опухолей – из сострадания к бедолаге. Больше ничего не делал.

– Значит, плохая доставка… Но тролля вы прикончили. Долбанного ублюдка, убившего наших!

– Он ходил с грацией обожравшейся свиньи, Энгри. И с такой же скоростью. Бесшумно напасть в тумане, одного за другим убить настороженных бойцов… нет. Это работа не жирного тролля. Тут постарался кто-то другой. Вооруженный… ты видела того выжившего парня? Которому наложили швы?

– Да. И?

– А мертвеца выброшенного на край Клаки?

– Тоже.

– Следы оружия одинаковы?

– Стой… я до этого как-то даже не… – Энгри нахмурилась, вспоминая. – Да… там и там двойной след от ударов. Колотые и рваные раны. У тролля было такое оружие?

– Нет. И вы не найдете его в Клоаке. Убийца давно ушел оттуда и прихватил любимую игрушку с собой.

– Куда?

– А куда стекается все дерьмо мира?

– Дренажтаун… Что знаешь об этом?

– Пока ничего. Только предположения. – я бросил короткий взгляд на спящего зомби, по обыкновению прикрывшего изуродованное лицо бейсболкой. – Спасибо за рассказ, Энгри. Забирай игстрелы. И спасибо, что пришла.

– Погоди… вот так просто?

– Вот так просто. – ответил я. – Но своим ты так не говори. Скажешь, что все это время убеждала меня, налегала на наше старое знакомство, напоминала о взаимопомощи и о том, что с вашей бригадой выгодно дружить и иметь деловые отношения. И, якобы, я сдался и отдал тебе оружие как залог нашей дружбы. Так и скажешь.

– А на самом деле?

– А на самом деле – докажешь им, что от тебя, хрупкой девушки с шикарной задницей, толку куда больше, чем от некоторых мужиков.

– Хм… ну смотри. Потом торговаться поздно будет.

– Ты уже выпросила себе в командование три звена бравых ребят?

– Намекнула. Мне велели подождать до более подходящего времени.

– Вот как вручишь им игстрелы – так и настанет подходящее время для разговора. – улыбнулся я.

Затихшая Энгри пыталась что-то высмотреть в моих глазах. Ничего не обнаружив, спросила напрямую:

– Тебе что с того?

– Ты поднимешься выше по бригадной лестнице. – легко ответил я.

– Это я поняла. Не дура. Тебе-то это зачем?

– Потому что ты умна, и тебя очень многое не устраивает. – развел я руками.

– Это не ответ.

– Какой есть.

– Бесплатное мясо – только у плукса в желудке.

– Я ничего у тебя не прошу, и ты мне ничего не должна, Энгри. Считай это ни к чему не обязывающей дружеской услугой. Но если вдруг однажды я или кто-то из моих попадет в беду, и ты сможешь с этим помочь…

– Я поняла. – девушка упруго поднялась, сгребла сверток с игстрелами, смерила меня пристальным взглядом. – Я поняла… И просто напомню – все за счет заведения. Даже секрет небольшой открою – официантке ты нравишься. Да многие из них от тебя пищат. Понять бы еще, почему.

– Удачного дня. – улыбнулся я, и беседа завершилась.

Энгри покинула Веселого Плукса, а через минуту за ней проследовали плащеносные. Еще через пять минут к столу подошла давешняя официантка, успевшая натянуть белые штаны, блузку и убрать волосы под платок. Эротическая составляющая обслуживания завершена… подберите слюни, гоблины! На меня она старательно не смотрела. Убрала пустую посуду и без каких-либо просьба выставила три бутылки с компотом. И у сладкого напитка знакомый оттенок – уже заряжен энергией до самой пробки. Тут не обошлось без Энгри.

Едва слышно кашлянув, официантка указала в сторону входа и сообщила:

– С вами хотел бы поговорить один полурослик. Из нашей бригады. Если вам удобно сейчас.

Эльфы меня задери… как же непривычно слышать на Окраине вежливые слова!

Если вам удобно сейчас…

– Нам удобно. – ответил я с вежливой нейтральной улыбкой.

Облегченно выдохнувшая девушка кивнула и отошла. Ее тут же сменил улыбчивый мужчина лет за сорок. Первое, что бросалось в глаза – его мускулистое телосложение и зализанные набок редкие волосенки, тщетно пытающиеся прикрыть огромную лысину. Выражение глаз было доброжелательным и предостерегающим одновременно «не стоит замечать мою лысину, чувак. Не делай этой глупости или однажды я перережу тебе глотку».

С огромным трудом проглотив рвущийся наружу совет взять острый нож и соскоблить с головы агонизирующую поросль, я скользнул взглядом по желтому языку пламени на его груди и выжидающе улыбнулся. Мужик не заставил себя ждать:

– Мы бы купили.

– Что?

– Что продадите из добычи. Все видели, как вы поднимались, сгибаясь под тяжестью рюкзаков и ящиков. И как загружали все в капсулу. Кстати, бесплатный совет, хотя может, ты уже в курсе.

– Да?

– Если прекращаешь проплачивать капсулу, и она снова уходит системе – лучше позаботься, чтобы она блестела идеальной чистотой. Система ценит гигиену, и засранная грязью капсула… ей как серпом по зрительным проводам. Может наказать.

– И серьезно?

– Смотря как поглядеть. Если ушел по солам в минус и спать собираешься на улице – наказание тебе не страшно.

– Лишение капсул?

– Ага. Минималка вроде как трое суток без возможности воспользоваться капсулой. Максималка… я слышал о месяце. Но там у мужика психоз какой-то состоялся, и он набил капсулу рваными кусками высосанной мертвечины. Плуксы троих высосали и ушли. А мужик чудом выжил, раскорячился как-то под потолком, чуть ли не жопой к стене присосался, молитвами поддерживая давление в напряженных булках. Да потом мы туда специально ходили и смотрели. Даже пробовали. Никак не удержаться больше пары минут в обычном упоре. Голый металл и никаких зацепок. А он провисел полчаса! Мы даже обнюхали эти стены – может, клеем каким себя присобачил? Но нет. Никакого намека на клей. Зато следы соли и легкий аромат мужского одеколона «Вот и случилось». Висел, потел и срался. Но как висел? Загадка Окраины… Короче, пока он висел – все это дерьмо видел и слышал. Как спустился – уже веселым и бормочущим – принялся трупешники в капсулу прессовать. И все что-то про райский колумбарий бормотал. Система дохлую начинку стального пирожка не оценила. Вскрыла, дала задание на очистку и доставку, мужика лишила возможности пользоваться капсулой на месяц. Но он не дожил – через две недели коридорного сна плуксы стянули его с выступа и высосали. И снова загадка – свидетели утверждали, что плуксы выбрали именно его, пройдя мимо пары спящих прямо на полу зомби. По запаху одеколона навелись? Как-то так в общем.

– Трогательная история.

– Жизненная.

– А если я оплачу капсулу, но в нее ляжет тот, кому запрещено ими пользоваться?

– Она не закроется.

– Ясно. Спасибо за совет! И за историю.

– Так что насчет продажи? Или пока хотите выбрать что-то себе из находок?

– Глянуть – глянул. – кивнул я. – Но мельком. Так что можно совместить с процессом оценки.

– Отлично. Когда реально приступить? После обеда?

– Прямо сейчас?

– Я только за. Но твоя группа…

Глянув на дрыхнущих бойцов, спросил у безымянного лысого, достигшего средних умений в маскировки лысины:

– Их ведь здесь не потревожат?

– Героев Клоаки? Ни в коем случае. Пусть спокойно спят. Ни персонал, ни гости не потревожат. Я распоряжусь. Если кто сунется несмотря на просьбу – охранники вежливо и тихо выведут нехорошего гоблина наружу и попрыгают на его ребрах.

– Ценю хорошее обслуживание. Тогда вперед.

Тихо сползя с выступа, прислушался к ощущениям и понял, что чувствую себя великолепно. Полностью исчез зуд, ни малейших болевых ощущений, перестали слезиться пораженные туманом глаза. Благодарная система вколола нам что-то действительно действенное. При этом не малейшего следа наркотической эйфории, этой частой спутницы мощных лекарств. Откуда, интересно, я про это знаю? У меня на торсе нет следов старых ранений – тщательно проверил. Но… их и не должно быть. Раз нам стирают память – то должны стирать и прочие внешние признаки прежней жизни. Татуировки, шрамы от пуль и ножей. Отсутствующие пальцы и конечности не в счет – все равно руки-ноги отрезают, а по выданным ты можешь задуматься о чьей-то чужой жизни, но точно не о своей. Глаза…

Догнал крепыша у выхода, где он перекинулся парой слов с понятливыми охранниками. Каждый их стоящих у входа вышибал протянул мне руку, уважительно потряс, сказал пару одобряющих слов. И это было искренне, а не по причине того, что мы часто сюда захаживаем и общаемся с руководством бригады. Еще раз убедился, что в этом мире все более… искренне… более… громко… Никак не получается описать это состояние конкретней. Но сейчас меня беспокоят другие вопросы.

Пока шагали к капсуле, начал с только что пришедшего в голову.

– Бывает, что гоблины появляются на Окраине одноглазыми или слепыми?

– В смысле – сразу при побудке? От рождения?

– Ага.

– Никогда о таком не слышал. Вообще никогда. И все рождаются с руками-ногами.

– Понял. А проблемы со зрением? Близорукость? Дальнозоркость? Косоглазие?

– Никогда. Пока плукс тебе глаз не выбьет – видишь зорко как орел коридорный! Хм… а я ведь я даже и не задумывался об этом раньше. Самому интересно стало. Ну-ка давай еще вопросы. Дам нагрузку на мозговой коктейль.

– Как? – хмыкнул я. – Мозговой коктейль? Нелестно ты о своих мозгах.

– Так у всех у нас мозговой коктейль в кокосовом орехе на плечах булькает. Ты не слышал о красных плуксах?

– Расскажи леденящих подробностей…

– Они всегда присасываются к головам, Оди, – крепыш остановился, удивленно на меня уставился: – Ты чего? Чаще всего красные плуксы попадают на Окраину из Стылой Клоаки. Где-то там у них есть проход. Во вскрываемых гнездах они тоже встречаются, но куда реже. И если обычным плуксам лишь бы зацепить и присосаться к любой части тела – шла б в пасть кровь и шинкованное мяско – то красным плуксам подавай мозги. Быстрые, далеко и высоко прыгают, никогда не бывают слишком большими. Если попадутся в связке с мандаринами, то и сверху свалиться на голову могут. Это из реальных и проверенных фактов. Из мифов – якобы красные могут срезать подбородочную лямку и стаскивать с упавшего бойца шлем, чтобы без помех присосаться к голове. Сам не видел. Но мы часто находим в дальних коридорах дохлых гоблинов и орков. И порой рядом с ними валяются содранные шлемы… Погоди. И вы нырнули в туман, не зная о красных плуксах?

– Так логично же. – усмехнулся я. – Знай мы о мозгососах – раз пять бы подумали. Сколько всего видов плуксов встречается?

– На Окраине? Серые бойцы, оранжевые командиры, красные мозгососы, серые домоседы. Последние гнезда не покидают.

– Почему?

– А я знаю?

– Трутни?

– С чего бы? Хотя… но самки-то в гнезде нет.

– Нет?

– Даже ни намека на женское начало. – хохотнул крепыш. – Парадокс, да? Яйца есть – ну или икра, хотя какая разница по сути? Икра есть. А матки нет… Если серые это трутни… то, с кем они там в гнезде страстно вибрируют? С друг дружкой? А яйца тогда откуда берутся? И только не говори, что мужики и сами при нужде могут.

– А как вообще поняли, что матки нет? А с чего решили, что серые это мужики?

– Так ведь матка она же должна быть огромной, верно? С пузом длиннющим.

– Нет. – уверенно ответил я. – Этот подход здесь не прокатывает. Плуксы непохожи на муравьев или пчел.

– Да насрать, если честно. – приостановившись, крепыш заглянул мне в глаза и повторил: – Насрать. Как я считаю – их просто надо уничтожать. Методично и быстро. Давить каждую икринку, рубить каждого плукса. Не надо искать к этой гадости особые подходы. Не надо их изучать. Мы для них просто пища. И нам их всех не перебить. Откуда-нибудь да вылезет еще несколько. Ну и отлично – нам больше работы и мяса. Понимаешь?

– Понимаю. – согласился я, пристально изучая глаза стоящего напротив крепыша. – А ты в курсе, что у тебя глаза друг от друга чуток по цвету отличаются?

– Ага. Девкам нравится. Но у меня оба глаза карие. А у некоторых один зеленый – другой синий или серый. Еще круче выглядит. Завидуешь?

– Есть немного. – хмыкнул я. – И много таких разноглазых?

– Не особая редкость.

– Понял. А насчет плуксов – их гнездо ведь что-то вроде мешка из кожи и мяса, верно?

– О… только не начинай. – помотал головой крепыш. – Давай, скажи мне, что мясное гнездо плуксов – и есть их матка. Ага. И все они дружно живут прямо внутри нее. Да это невозможно!

– Расскажи это кенгуру. – пожал я плечами. – Или другим сумчатым. Это эволюция. А у нее свои причуды. Хотя, если честно, мне больше интересно другое – что вообще такое эти плуксы? У нас блокирована память. Хорошо. Но я помню про медведей, про крыс, пауков. Да если покопаться в голове – пару часов без остановки смогу животных и насекомых перечислять.

– Как и я. Не мни себя уникумом, герой. Я вот тоже кенгуру помню. И мартышек. Мелких таких. Все время жрут, срут, чешут в заднице, а потом нюхают пальцы. Прямо как один наш звеньевой, когда думает, что его никто не видит. А нам ему потом руку пожимать… Еще помню шимпанзе. И что?

– Где живут кенгуру?

– В зоопарках, где еще. Реже у богатеев. Вроде бы так…

– А где живут плуксы?

– Не подловишь, Оди. Не ты первый на мягком вираже подкатываешь. И я спрашивал многих. Никто из нас не знал о плуксах до того, как проснуться на Окраине. Это местный зверь. Нам чужой.

– Это местный зверь. – повторил я. – Нам чужой. То-то и оно… Что ты понимаешь под словом «местный»? И как объяснить избирательность красных плуксов? Почему они высасывают мозг? В моей памяти нет воспоминаний об обычных диких зверях, охотящихся за мозгами. Это бред. Посуди сам – мозг расположен высоко, еще допрыгнуть надо, и спрятан он под природной броней, которую еще надо пробить, чтобы добраться до полужидкой вкусняшки. С какого перепугу у красных плуксов мог появится непреложный инстинкт охотиться за мозгом?

– Стоит ли забивать голову мыслями о застенных кусачих паразитах, Оди? Во всем есть польза. Даже в мозгососах – красные плуксы особенно хороши на вкус. Их жир тает на губах. Вкуснее мяса я не едал. И мне плевать, на какой пище они свой жирок нагуляли. Убей, пожарь, съешь, забудь. Живи проще, живи дольше, живи веселей. Вот и все.

– Вот и все. – повторил я и остановился. – Пришли.

Повернувшись, крепыш махнул рукой, и к нам заспешили трое сопливых рядового ранга. Открыв капсулу, невольно наморщил нос – запашок оттуда рванул ужасный. Вонь перепревшей и сгнившей крови. Глянув на крепыша, я, демонстративно отступив, сказал:

– Доставайте. А я и отсюда вижу.

– Вот так всегда…

– И в нашу сделку входит дополнительный пункт – тщательная очистка этой капсулы. Чтобы даже чистюле-системе не было к чему придраться.

– Договорились. – с тяжелым вздохом кивнул крепыш, натягивая перчатки. – Капает что-то с тесака…

– Слизь и кровь тролля.

– М-да… сразу скажу – оружие в ужасном состоянии. Ржавье, не стоящее и пяти солов.

– Знаешь заведение с интересным названием Жопа Мира?

– Типа конкурентов? И что?

– А то, что сегодня вечером это дешевое ржавье будет висеть на стене Жопы Мира. С табличкой внизу: «Им был обезглавлен ужасный тролль, живший под Гиблым Мостом». Да, букв многовато. Но… на него все равно прибежит поглазеть толпа любопытных гоблинов и орков, что принесут с собой немного солов на пару стопок самогона. Поэтому не трать пять солов на эту железяку, брось на пол. Я потом разберусь.

Постояв, повздыхав, бригадник тесак не бросил. Покрутив его в руках, задал неизбежный вопрос:

– Сколько?

– А сколько предложишь за сей несравненный артефакт?

– К-хм… ну… пятьдесят?

– Две сотни.

– Сколько?! Обалдел?

– И впрямь – чего это я? На этот тесак из самого Дренажтауна прибегут посмотреть. А может, прямо в городе и продать его? Давай так – предложи три сотни солов и пару бутылок самогона. И, может быть, я соглашусь.

– Ну… – переглянувшись с помощниками – а те не отводили глаз от обычного ржавого тесака – крепыш сплюнул и сказал: – Оди, слушай, отдай мне этот артефакт за три сотни солов и пару бутылок самогона?

– Договорились. – с широкой улыбкой махнул я рукой. – И двести солов за всю кучу этого ржавого хлама. Тут навскидку под сотню с небольшим единиц оружия, можно было бы заморочиться и устроить розничную распродажу в ближайшем коридоре, но так и быть.

– Договорились. Двести за все. – он не скрывал довольной улыбки. И я его понимал. Тут не меньше двадцати ножей, под пятьдесят шил, сколько-то дубин и дротиков. Но оружие в ужасающем состоянии. Покрыто коркой жира и грязи, изломано, выщерблено. Бригаде выгодно. Они отмоют, почистят, заточат – и вручат новичкам. Не придется покупать инструмент и оружие в торгспотах – где придется отдать втридорога.

– Это заинтересует? – я указал на ящик, забитый пищевыми брикетами и таблетками.

– Шутишь? – выпучился бригадник. – Хочешь продать такой запас еды на черный день? Уже даже и запаковано. Проплати капсулу на пару месяцев вперед. Не забывай доплачивать и проверять. И в случае чего…

– Жрачку людоеда? – скривился я. – Кто знает, когда на ящик накинули пленку. Вон пятна какие-то бурые и желтые. Ты вот можешь сказать, что за хрень капала на тот качественный пищевой брикет? Цвет капель желто-серый. И что это? Сопли тролля? Моча тролля? Диарея тролля? Мозговая жидкость жертвы, рухнувшей с пробитой головой? Все вместе взятое? А может, ящик стоял у кровати, и у жирного малыша случилась бурная поллюция из-за навеянных туманом эротических сновидений? А мне это жрать?

– Хреново ты рекламируешь товар. – бригадника перекривило почище моего. Да и его помощники не скрывали эмоций.

– Я это есть не буду. И вам не советую. Бесплатно не отдам, продам… по половинной стоимости.

– Четверть!

– Треть.

– Договорились. Уверен, что не пожалеешь?

– Я просмотрел. Большей частью жрачка. Есть качественная, некоторых брикетов раньше не видел. Из таблеток – ничего особенного. Так что забирайте.

– Момент… – крепыш повернулся к черноволосому дистрофику и скомандовал:

– В бой, доблестный боец! Пересчитай-ка живо.

– А чего сразу я? – возопил несчастный. – Я даже перчаток не взял! А на брикеты тролль капал. Всяким…

– Держи. – дистрофику вручили перчатки, и он со вздохом поперся к ящику.

Как быстро у нас появляется и пропадает брезгливость. Уверен, что будь он червем, и кинь я ему перед мордой брикет, – он бы живо сожрал предложенную еду. И даже не задумался бы о происхождении странных пятен. Но вот он, орк-чистюля – и даже касаться не хочет оскверненной пищи без перчаток.

Считал он быстро. Показал три пальца начальнику. Тот повернулся ко мне и озвучил:

– Триста солов.

– Пойдет. И не забудьте почистить капсулу.

– Сделаем. Только не уходи десяток минут.

Аптечку и разную оставленную мелочевку я перебросил в соседнюю капсулу и закрыл, кое-что уложил в рюкзак. Постоял рядом с первой капсулой, смотря, как прибывшие два парня споро вымывают ее тряпками и огромными губками. Десять минут ждать не пришлось – капсула засияла через пять. Прощаясь с бригадником, тихо добавил:

– Есть кое-что поценнее. Горячий блок. Серые таблетки. Если интересно – я в Плуксе.

– Понял. Деньги сможешь снять прямо там. Восемьсот солов. Проценты с нас, как и положено.

Быстро он сориентировался со своими «как и положено». Не упомяни я о более интересном и дорогом товаре…

На том и расстались.

Вскоре я сидел на соседнем с дрыхнущими бойцами выступе, положив руку на тяжелый рюкзак и ожидая второй части выгодных переговоров. Прямо передо мной, у противоположной стены коридора, задумчиво стояли несколько парней, прикидывая, как и куда именно закрепят тесак тролля Тролса. Я с ленивым любопытством прислушивался. Основной темой разговора была здравая идея о том, что тут часто бывают пьяные – да ладно! – и посему надо этот тесак закрепить намертво. С другой стороны – оружие у входа не забирают, и тесак надо скорее от кражи обезопасить – а то эти гоблины точно сопрут.

Увидев короткий вежливый кивок сидящей у банкомата невероятно красивой и ухоженной черведевы с белыми волосами и васильковыми глазами, забрал причитающиеся солы.

Баланс: 1424.

Вернувшись к заряженному компоту, бросил в него таблетку купленной по пути «шизы». Солы на балансе – важная вещь. Но здоровье и сила – куда важнее. Я старательно пичкал организм восстанавливающей химией и питательными веществами. И в благодарность тело с каждым днем становилось все послушней и сильнее.

Тело…

Поверх бокала глянул на начавшую засыпать черведеву.

Ухоженная, накрашенная, красиво и сексуально одетая – шортики, розовая маечка, розовые ленточки в волосах. Выглядит сонной и спокойной. Улыбчива. Светлые волосы и полуприкрытые яркие синие глаза.

А до нее у «кассы» Веселого Плукса сидел другой ампутант – безрукий одноногий парень. Со светлыми волосами и синими-синими глазами. Он тоже был удивительно ухожен, весел, спокоен, улыбчив. В прошлый раз я отмахнулся от этого, как от незначительного. Но у парня были чуток подведены глаза – причем мастерски, чтобы косметика была почти незаметна.

Интересное я сделал наблюдение. Значительное? Малозначительно? Незначительное?

Почему меня зацепило это наблюдение?

Из-за его значимости?

Нет… правильней будет сказать – из-за его тревожности.

Есть что-то тревожное и нехорошее в том, чтобы сажать за кассу красивых, ярких и беспомощных кукол со светлыми волосами и синими глазами. Нехорошее не из-за отсутствия конечностей – никто из нас, гоблинов, не застрахован от опасности стать зомби, а затем и червем. И здесь к этому давно привыкли, никто не бросит лишнего взгляда. Червь и червь…

Просто банкомат Веселого Плукса на самом виду. К нему обязательно подойдут или пройдут рядом – каждый раз проходя мимо улыбчивых синеглазых кукол, выставленных на всеобщее обозрение. Выставленных их… хозяином? Слишком уж это все походит на чью-то любовно собираемую обожаемую коллекцию…

Но я тороплюсь с выводами. Двое с васильковыми глазами и светлыми волосами – это может быть простым совпадением.

– Добрый день. Можно? – в женском голосе звучит легкая усталая хрипотца.

– Добрый день. – мне пришлось сделать небольшое усилие, чтобы сохранить внешнюю безразличность. – Прошу.

Грациозно изогнувшись, напротив меня уселась прекрасная блондинка. Поерзала, устраиваясь поудобней, сохранив осанку, замерла в подчеркивающей все ее прелести позе. Она будто предлагала – посмотри на меня, ведь я красива. И она не лгала – действительно красива. Одета просто, но не абы как. Розовые и явно побывавшие в руках умеющего обращаться с иглой гоблина брюки, синяя укороченная футболка, подчеркивающая высокую грудь. Яркие синие глаза смотрят благожелательно и спокойно. Девушка настолько естественна, что не сразу замечаешь – у нее нет рук.

Вежливо улыбнувшись красивому зомби, взглянул с выжидательным намеком. Но она никак не отреагировала, продолжая сонно смотреть на меня и улыбаться.

Какого…

– Лана. – тихий спокойный голос был переполнен лаской и… стальной непреклонностью.

Подошедший мужчина своей внешностью меня уже не удивил. Ему за пятьдесят, если судить по лицу. Тело – как у тридцатилетнего бойца, занимающегося собой каждый божий день. Казалось, что при каждом шаге ему приходилось сдерживаться, чтобы не показать свою истинную скорость и силу. Белая майка, серые штаны, зашнурованные кеды с коротко обрезанными концами шнурков. Светлые волосы не причесаны, он вообще выглядит только вышедшим из душа. На одежде нет отметин о принадлежности к бригаде Солнечное Пламя. Но судя по поведению работников заведения – мужчина имеет прямое к ним отношение. И занимает высокое положение. …

Переведшая на него взгляд Лана запоздало зашевелилась, грациозно встала и с детской доверчивой улыбкой… упала на вовремя подставившего руки мужчину. Он мягко опустил ее на пол, поцеловал в покорно подставленную пушистую макушку и легким шлепком направил к банкомату, где сидела и улыбалась еще одна блондинка.

Сев на ее место, мужчина протянул над столом руку. Сжав ее, ощутил ответную хватку – опять же сдержанную, точно лимитированную.

– Мир похож на набитые пластилином стальные трубы, не считаешь?

– Каждый видит мир по-своему. Я Оди.

– Я Лан. Видение мира… все мы видим и понимаем одинаково, но выражаем свое видение разными словами и цветами. Что ты слышишь, когда кто-то говорит «пластилин»?

Подобной беседы я не ожидал… Но почему не подыграть? Проверив интерфейс и убедившись, что система пока не дала о себе знать, помедлил еще пару секунд с ответом и неспешно произнес:

– Податливый. Сминается. Принимает любую форму. Разделяется и соединяется. Смешивается. Из него можно лепить.

– Из него можно лепить. – с широкой улыбкой кивнул Лан. – Браво, Оди. Тебе следовало выбрать себе имя, начинающееся с другой буквы.

– Л? Лан. Лана.

– Буква лучшая из лучших. Оди… вот видишь, как легко понять человека, задав ему всего один вопрос – что он слышит, когда кто-то произносит слово «пластилин»? И ответ безошибочно определит цену отвечающего. Других вопросов можно не задавать. Оди, ты знаешь, из чего делают старый и добрый настоящий пластилин?

– Нет.

– А зря. Ведь пластилин – это мы. Мы схожи с ним. Мы столь же идеальный материал, как и он. Настоящий пластилин состоит из глины, воска, животных жиров и пары капель воды. Само собой, глина белая. Белейшая.

– Само собой.

– Стоит добавить немного цветных пигментов… и из пластилина можно лепить человеческие фигурки иных цветов. Но кому нужны эти примеси? Белая безупречная кожа, белые волосы с золотым отливом, синие глаза. Разве это не эталон?

Я молчал пожал плечами. И даже не спросил, откуда взялся синий цвет, если там только белая глина как основа.

– Как грустно, что наша Мать в своем порыве придать нам движение пришивает конечности безоглядно. – подавшись вперед, Лан положил ладони на стол. – Как можно деве с белоснежной кожей пришить мерзко уродливые черные руки? Разве это не искажает эталон? Разве это не уничтожает природную красоту?

– Я не задумывался. – спокойно ответил я, скользя взглядом по его рукам.

Белые. Идеально подходящие по цветку к коже его торса. Ноги под штанами, ступни скрыты кедами.

– Пластилин мягок, податлив. Один удар – и фигурка сплющена в лепешку. Но подержи пластилин в обжигающем огненном жаре – и фигурка станет твердой и звонкой. Сломается, но не согнется.

Я даже не моргнул, когда в руках Лана возникла крохотная белая фигурка. Торс, руки, ноги, безликая голова. Судя по очертаниям – это женщина. Бережными движениями чуть примяв глину, Лан легонько и медленно потянул. Одна из ручек сначала истончилась, вытягиваясь, а затем оторвалась. Я невозмутимо наблюдал за этими манипуляциями, неспешно цедя компот.

Резкое движение, и фигурка смялась в сжатом кулаке. Одновременно с этим я чуть пододвинул рюкзак с принесенным товаром.

– Нагревающийся блок.

– Не новый. Оставшийся ресурс неизвестен?

– Верно.

– Пятьсот солов.

– Хорошо. Таблетки?

– Какие? И сколько?

– Мемвас. Сотня.

– Славная награда за голову тролля… с ним трудно пришлось?

– Нет. Все прошло даже слишком легко.

– Туман съел его разум. Пережевал его мозги. До меня доходили слухи, что его любимыми заказами стали десятки таблеток обезболивающего и наркоты. Я заплачу по пять солов за таблетку. Заберу все. И оплачу проценты банкомата.

– Согласен, но с небольшим дополнением. В рюкзаке пустые картриджи, иглы. Пусть заберут их тоже. А взамен отдадут снаряженные картриджи.

– Хорошо, Оди. Хорошо… Это все?

– Да.

Он ушел молча. Обнял прильнувшую к нему блондинку, поцеловал в макушку сидящую у банкомата девушку, и они исчезли в служебных помещениях, оставив после себя запах цветов и легкого морозца.

Через несколько минут подошли двое, молча забрали рюкзаки. Еще через четверть часа я наведался к банкомату и положил на свой счет тысячу солов. Когда вернулся, рядом со столом лежали рюкзаки и в одном из них нашлось двадцать снаряженных картриджей для игстрела.

Баланс: 2424.

Троллей-людоедов валить выгодно.

Троллей-людоедов валить необходимо.

Как и всех, кто мнит себя могущим ломать чужие жизни и судьбы, превращая сородичей в безмозглых свиней… или в странных улыбчивых кукол.

Я хотел задать несколько вопросов, но беседа с самого начала не задалась. Поговорили о свойствах пластилина в среде стальных труб. В одном уверен – проданные мной таблетки мемваса в свободную продажу не попадут. Не то чтобы я чувствовал наркоманов, но иногда это само бросается в глаза.

Подозвав официантку, попросил писчие принадлежности. И получил их – странную ручку, словно бы вырезанную из синей жесткой губки и большую пластиковую табличку. Набросав список, подложил под тарелку, рядом оставил ручку. Прихватив с собой бутылку компота, наведался к банкомату, после чего перебросился парой слов с орками у входа, получив заверение, что со спящими клиентами все будет в порядке. Донес рюкзак до капсулы, где разгрузился, сунул бутылку с компотом подмышку, забрался на соседнее ложе, и крышка опустилась. Капсула погрузилась в темноту. Но она не могла мне помешать забросить в рот четверть таблетки мемваса и разгрызть. Кисловато-горький едкий вкус. Неприятный. Но наркоманам плевать на вкус.

Я же не наркоман. Но проверить информацию о флешбэках просто обязан.

Одно дело слушать чужие откровения о неких прорывах в блокаде воспоминаний. Это может оказаться обычным наркотическим сном, не имеющим ни малейшего отношения к реальности. Слишком уж выгодно для наркодилеров звучит описание мемваса – мягкий не слишком долгий кайф, а яркие воспоминаний идут бонусом. И все по вполне доступной даже для гоблина цене. Лучше рекламы не придумать.

Я должен узнать…

Вжав кнопку открытия, повернулся на бок и в едва приоткрывшуюся щель выплюнул сладкую горечь. Прополоскал рот, выплюнул. Еще прополоскал. Вывалившись из капсулы, убедился, что полусфер нет и строгая система не засекла хамского нарушения чистоты.

Отбросив половину таблетки, пошел по коридору, в третий раз полоская рот.

Нет. Наркотики – не тот способ для восстановления воспоминаний. Ведь даже повторенная мысленно сказочка про чудо-мемвас прозвучала насмешливым хохотком.

Нет… я очень хочу вспомнить все.

Но сделаю это другим способом. Не таким.

На бросившегося за упавшей половиной таблетки зомби я взглянул мельком, увидев, как мемвас исчезает в его рту, как разочарованно и злобно кривится не успевший за счастливчиком гоблин в рваных шортах. Как он наградил удачливую нежить сильным пинком, сначала глянув на потолок.

Сплевывая компот, я тихо рассмеялся, потирая запульсировавшие глаза.

Богов боятся – но грешат.

Божьей кары страшатся – но грешат!

Электронную богиню славят – но грешат!

Нет… человечество ничуть не изменилось за тысячелетия, что прошли с того момента, как убивший соплеменника из-за гнилого плода первобытный человек увидел быстро темнеющее грозовое небо и, возомнив, что изменение погоды вызвано его поступком, упал на колени и перепуганным воем попытался выразить всю глубину своего раскаяния. Его убила молния, прожарив до костей. И пожирая хрустящую на зубах подгорелую плоть бедолаги, его племя смотрело на успокоившееся небо уже совсем иначе – отныне они верили, что сверху может прийти страшная кара, жестоко и мучительно кого-то убьет, зато остальным дарует хрустящие вкусняшки.

То же самое происходило и сейчас – только на этот раз стальному небу не было плевать на твои поступки. Система не бог. Она страшнее. Она реальна и безжалостна. Она покарает. Лишит рук и ног, безмолвным приказом обратит тебя в червя…

Гоблин попался на втором пинке – вылетевшая из-за поворота полусфера зафиксировала акт насилия и резко остановилась. Зажегся красный свет. И окрасившийся красным преступник с перепуганным воем рухнул на колени, воздев дрожащие лапы к потолку. Он каялся в грехе и молил о прощении… он сожалел…

Так что в нас изменил прогресс за эти минувшие тысячелетия?

Ответ тот же – ничего.

Но кое в чем прогресс все же есть – теперь никто не посмеет усомниться в реальности божества. Никто не посмеет задать крамольный вопрос – а есть ли бог? Ибо нет смысла в вопросе, если все знают ответ – да, система реальна.

И я понял кое-что еще…

Я под наркотой.

Мемвас успел просочиться в мою кровь, а с ней мгновенно очутился в мозгу и сейчас вовсю там резвился, порождая странные глупые мысли. Мир стал ярче. Коридоры уже не казались столь унылыми и однотипными. Шагая, я осознавал, что нахожусь под небольшим, если не сказать микроскопическим, наркотическим воздействием. Это не назвать трезвым мышлением, но я не выпал из реальности. И понимал – картинка не исказилась. Я по-прежнему вижу строгие скучные коридоры. Но теперь они кажутся мне… захватывающими. Хочется шагать и шагать по этим коридорам километр за километром, хочется…

Осознав, чего именно мне хочется, замер изумленным истуканом. Желание тотчас исчезло, но при этом не забылось – очень уж оно было сильным, почти непреодолимым, и поэтому не стерлось из памяти. Так бывает, когда глянешь на слишком яркую лампу – уже отвел взор, но в глазах по-прежнему плавает белое пятно засветки сетчатки. Так и здесь. Бывает же…

Выпив полбутылки компота, огляделся, убедился, что никто не наблюдает, и с силой врезал кулаком о стену. Костяшки взорвались болью, но меня больше обеспокоило запястье – оно возмущенно хрустнуло. Руки непривычны к таким перегрузкам. Но стало полегче. Я это понял по резко поскучневшим коридорам. Проверив ушибленный кулак, обнаружил ссадину и промыл ее компотом – поистине универсальный напиток! Чудодейственный эликсир, годный для любого применения!

Нет… все же меня не отпустило…

Требовалось заняться чем-то важным и практичным. И стоящие в нескольких шагах от меня торгспоты вполне годились для этой цели. Приобретать что-то серьезное я не собирался – для этого нам предстоит сегодня же наведаться в места с более богатым ассортиментом. Глупо закупаться в деревне, когда город под боком. Но что-то сделать надо было, поэтому я решил последовать совету бывалого бригадника.

Потратив пятьдесят солов, приобрел тридцать стандартных пищевых брикетов, пятнадцать таблеток «шизы» и витаминов, пять бутылок воды. Еще пятнадцать солов ушло на дубину и шило. Покупки сгрузил в сооруженный из футболки мешок. Дотащив его до облюбованной «иглы», оплатил новую капсулу, после чего потратил еще шестьдесят солов, проплатив ее на два месяца вперед. Брикеты и таблетки разложил аккуратными стопками, расставил бутылки, поместил тут же дубинку и шило. Крышка капсулы закрылась, послышался щелчок запоров. Сделано. Мой личный НЗ на черный день готов. И я очень надеюсь, что мне никогда не придется им воспользоваться.

Чем теперь заняться? Меня еще «типает». Может, дать физическую нагрузку, чтобы наркотик быстрее вышел из разгоряченного тела? Нет, не вариант. Впереди долгий день, и только система знает, где и как он пойдет дальше. Усталость и сонливость мне ни к чему.

Интерфейс?

Система словно поняла, что ее верный гоблин-герой начал баловаться наркотой, и выдала сразу два задания. Боевое и рабочее. Начинай с любого. И верно трудись на благо системы, о житель Окраины! Трудись неистово, и однажды твои усилия будут замечены ЕЮ…

Нет… меня еще не отпустило.

Зато навалилась сонливость. Не могу списать это на воздействие микроскопической дозы мемваса – просто выдалась тяжелая ночка. Так что задания подождут еще пару часов. Открыв капсулу с рюкзаками, чуть подвинул их и развалился, бережно придерживая ладонью бутыль с этим прекрасным и могучим сладким эликсиром ком…

Спать! Спать, гоблин! Спать!

Отправить