Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Едва я опрометчиво и смело заткнул кулаком отверстие в скале, как случились сразу две вещи — нескончаемый плач утеса стал громче и надрывней, а меня за руку укусила какая-то гадина, плавающая с той стороны стены. И это уже не говоря про пронзивший мое тело электроразряд. Злобно заорав, я почти наугад ударил вторым кулаком и закупорил еще одно отверстие. Плач утеса стал напоминать рев капризного ребенка. Меня трясло в электрической агонии, волосы стояли дыбом, одежда хоть и мокрая, но дымилась, к потолку вздымались клубы дымного пара. Мне почудился запах говяжьего стейка…
— Святые угодники! — причитал Док, наотмашь хлестая меня волшебной оздоровительной плеткой. — Святые угодники!
Господи… я оказался в раю мазохистов.
— Ненавижу музыку! — прохрипел я, ударяя по стене лбом и затыкая третье отверстие.
Утес взревел как церковный орган. Меня отбросило от стены. Упав на гладкий каменный пол, залитый водой, я проскользил пару метров и затих в дыму. Кажется, у меня поджарился язык…
— Чума! Просто чума! — приплясывал надо мной щуплый доктор. — У тебя сапоги порвало! А сообщения-то какие!
— Какие? — просипел я, медленно поднимаясь.
— Читаю вслух, босс! Пока не дергайся, подлечу тебя. — Мне в плечи уперлись окутанные сиянием ладони врача, просевшая на две трети жизнь начала подниматься. — Просто слушай…
Сообщения не радовали.
Едва успокоившиеся было птицы устроили новое безумство, ускорившись в разы и резко расширив диаметр смерча, зацепив своими ударами с десяток парящих разведчиков от различных кланов. Утес Приливная Смерть привлек к себе всеобщее внимание. Вокруг гигантской скалы сосредотачивается все больше сил. Всем очень интересна суть происходящего. Но никто ничего не знает — кроме Неспов. А те загадочно созерцают горизонт и сплачивают ряды.
«Местные» упорно молятся и столь же упорно отмалчиваются. Никто из них не дает заданий, связанных с утесом или хотя бы просто с тем регионом. Как отрезало.
Только что, после того как я заткнул третье отверстие каменной «флейты» собственной головой, около утеса начали погибать игроки. Десятками. И это не шутка.
Суицеллы. Они устроили массовое самоубийство. Не из злобы — от невозможности продолжать жить. Плач утеса слышен не только нам — он прекрасно слышен и снаружи, более того, все тело утеса вибрирует в такт нескладной мелодии, звуковая волна настолько мощна, что резонансное эхо разносится очень далеко. Монстры-суицеллы же напоминают собой ожившие электрические лампочки с жалом, необычные безобидные существа. Но когда тембр плача изменился, суицеллы заметались из стороны в сторону, как обезумевшие. Их начало трясти. Внутри них нарастал звон… а затем существа попросту ударили себя собственными жалами. Так смертельно раненный скорпион пронзает себе спину жалом в желании быстрее обрести смерть. Вот только скорпионы не взрываются, подобно ядерной гранате. А суицеллы еще как…
Десятки мощнейших взрывов сотрясли песчаную полосу с ближайшей к Крылу части утеса. А там собралось немало игроков, с интересом ожидающих развязки неожиданного птичьего пляса. И тут начали раздаваться взрывы — причем необычайно сильные для столь небольших существ. Танки выжили. А вот маги, лекари, лучники, некроманты и прочие «хилые здоровьем» классы разом померли и улетели на далекую локацию возрождения, толком не успев ничего понять. Большинство получили ранения. Многие потеряли часть экипировки, вооружения и артефактов. Если у тебя хрустальный посох с уже пониженной прочностью… для его уничтожения многого не требуется. Это же относится к столь любимым не слишком обеспеченным магам костяным или же слюдяным волшебным головным уборам. Про мелких питомцев вроде скворцов вообще лучше не думать. Их убило даже не взрывом, а его первым дуновением.
В общем, пару минут назад вокруг утеса рвануло множество мощных динамитных зарядов. Детонировал их не кто иной, как я. В фильмах подрывники крутят рукояти взрывных машинок или нажимают кнопки миниатюрных детонаторов, я же их переплюнул — я подорвал кучу игроков самым удивительным образом. Я боднул каменную стену и тем самым убил много игроков… просто феерично…
Такие вот дела…
— Дерьмо! — прошипел я, вставая и стряхивая с переносицы бегающую там миниатюрную шаровую молнию. — Только этого не хватало!
— Злоба злобно матерится, — добавил Док. — Его трижды отбросило взрывами, помотало по пляжу, как тряпку, гонимую ветром, а затем сверху на него упал сбитый с лап белый медведь. Это спасло его от четвертого взрыва. Но на белого медведя рухнул черный носорог. О как… но он не в претензии, если мы найдем дверь в данж.
— Дверь! — заворчал я подобно голодному волку. — Мы тут мелодию найти не можем. И меня почти посадили на электрический стул! Куда уж тут с дверью… пиши — мы работаем.
— Понял… ты еще раз пробовать будешь?
— Буду, — набычился я и шагнул к стене. — Либо я правильно сыграю на этой долбаной флейте, либо помру в корчах! Приглядывай за мной.
— Ладно…
— И попроси всех любопытных покинуть зону поражения — скажи, что мы все еще музицируем и у нас нет нот.
— Передаю. Они все спрашивают про дверь.
— Пиши — мы работаем. Ну-с…
На этот раз мои дрожащие руки заткнули новые отверстия, а левое колено заглушило течь в нижней части стены. Результат не заставил себя ждать. Надрывные нотки исчезли, но в плаче послышалось некое радостное безумие, а общий звук напоминал смешливое прысканье в великанскую ладошку. Видимо, моя музыка рассмешила утес… Подергиваясь в судороге, я все же решился и заткнул лицом четвертое отверстие. Меня снова отбросило назад…
С громким треском потолок коридора позади мамонта раздался в стороны, как люк самолета-бомбардировщика. И в него начал пролезать гигантский гикран, издающий злобное писклявое верещание. У нас заложило в ушах — тварь использовала акустический удар. Трехсотый уровень монстра! Толком не восстановившись, я метнулся к проклятой стене и наугад «сыграл» новую мелодию. Люк в потолке схлопнулся с яростью медвежьего капкана. Гикрана передавило пополам, чудовище задушенно завыло, а затем его голову потряс чудовищный удар мамонтовой палицы, направленный снизу вверх. Видимо, Орбит попытался вбить гикрана туда же, откуда он пришел. Но края люка держали крепко, поэтому бескрылая летучая мышь осталась на месте, медленно умирая в ловушке. Эльфа такая непокорность разозлила. Пока я примеривался к «флейте», высчитывая новые варианты, до моих ушей доносились непрестанные чавкающие удары и сдавленное взблеивание гикрана. Еще слышалось оханье Дока, обрушившего на меня всю имеющуюся целительную магию.
Правое верхнее, правое нижнее, центральное левое, левое нижнее и центральное правое локтем…
Подземелье накрыло звуковым валом… плач превратился в песню. Весь громадный утес задрожал в пронзительной печальной мелодии, невероятно умиротворяющей, явно созданной очень хорошим композитором. И вряд ли здесь обошлось лишь духовыми инструментами — я отчетливо слышал струнные переборы.
Это колыбельная.
Однозначно.
И мелодия об этом говорит ласкающими слух переливами, и тихо шипящие валы набегающей и отступающей воды утверждают то же самое. Ну еще и высветившаяся перед нашими глазами надпись об этом заявляет напрямик.
Вы получили эффект «Божественная сонливость».Ваш физический и магический урон снижен на 20 %.Ваша скорость передвижения снижена на 20 %.Ваша грузоподъемность снижена на 20 %.Невозможна активация любых умений, связанных с бешенством и яростью.Все зелья, дарующие спешку, ускорение, ярость, бешенство, нетерпение и многие прочие схожие по типу эффекты, не подействуют при их использовании (подробней в описании).Сила и время действия любых заклинаний и умений, связанных с умиротворением, покоем и сонливостью, увеличены на 40 %.Эффект длится до исчезновения или покидания пределов действия эффекта «Божественная сонливость».
Внимание!Подземелье Ань Гдар под воздействием массового эффекта «Божественная сонливость»!Местные обитатели замедлены на 15 %.Урон местных обитателей снижен на 15 %.Агрессия местных обитателей снижена на 50 %.Местные обитатели впали в глубокий мирный сон с вероятностью в 10 %.Эффект длится до исчезновения или покидания пределов действия эффекта «Божественная сонливость».
Чуть ниже светилась специальная надпись, тихо и радостно напоминающая, что на меня божественные силы не действуют. Такова мощь эффекта «живой крови», нейтрализующей как плохое, так и хорошее. В данный момент я был рад этому.
— Божественная? — произнес я вслух, прикладывая ладонь к вибрирующей скале.
Меня больше не било электричеством. А через сквозные дыры стены-флейты можно было увидеть дрейфующих в воде неподвижных угрей. Монстры заснули.
— Птицы вокруг вершины утеса успокоились! Золотой дракон с всадником уже взлетели и по крутой дуге упали в джунгли. Дракон сильно пострадал, одно крыло не работает. Всадник почти голый, его ободрали до подгузника, — частя, начал докладывать Док, выступающий в роли специалиста по нашей связи с общественностью. — Вокруг Флориана и его драка собираются Архи. Будут лечить, я думаю.
— Освободился все же, — облегченно выдохнул я. — Что ж, мы обещали — мы сделали.
— Ой, вряд ли Флориан будет пылать к нам благодарностью, босс, — покачал взъерошенной головой целитель. — Скорее наоборот.
— Мы его туда не звали! — отрубил я — Еще новости?
— Море новостей! Птицы либо разлетелись, либо забились в норы. Перешли к режиму мирной жизни. Папы охотятся, мамы начинают нести яйца. Или наоборот. Кто знает законы их пернатых семейств?
— Не растекайся мыслью по утесу, Док. Суицеллы?
— Возродились, но ведут себя мирно. Не взрываются. Злоба пишет…
— Потом! Орб! Либо добей урода, либо пусть спит!
Шмяк!
Этот «шмяк» оказался последним, и гигантский гикран наконец-то сдох. Монстр развеялся в серой посмертной вспышке, вниз полетели трофеи, люк в потолке с треском захлопнулся. Интересно, а можно ли было люк как-то застопорить и забраться внутрь обиталища громадного бескрылого нетопыря? Наверняка можно было бы… но… но нам не до этого. Я не вижу здесь ни единого синего пятнышка — подсказки нужного типа. Не говоря уже о синих указателях. Но опыта дали много. Я получил еще один уровень.
— Что теперь, аньгдарские музыканты? — вопросил я, утирая мокрое лицо и сбивая последние дымки с почерневшей одежды.
— Как-как? Аньгдарские музыканты? Круто! Вот это прозвище, босс! Или так — музыканты Ань Гдара, напевающие беду…
— Понесло тебя, брат, понесло в дали приливные. Что дальше делаем?
— Жме-е-ем, — нарушил молчание эльф, принимая от Колывана подобранные с пола здоровенные клыки гикрана.
— Что жмем?
— Флейту-у-у.
— Я же уже сыграл, — впал я в недоумение. — Утес затих, Флориан улетел. Нам бы прекратить музицировать, Орбит. Вылезет еще одна тварь — с нашими срезанными силами нам не поздоровится. Так что, может быть, не надо?
— Надо! — остался категоричным тощий эльф, и я обреченно вздохнул, понимая, что играть придется на равных условиях — мы должны помогать друг другу в наших начинаниях. Вот только мои начинания скромны и дальше желания получить пару процентов маны не идут. Тогда как начинания тянущего слова провидца простираются весьма далеко и хаотично. И мне очень не нравится внезапно упоминание «божественности». Это очень настораживает.
Что еще за «божественная сонливость»?
— Сыграю, — кивнул я, возвращаясь к чертовой стене. — Вижу, ноты ты внезапно вспомнил, да?
— Ноты колыбе-е-ельной не знал, — покачал лысой головой тот. — Че-е-естно. Там только ме-е-етодом ты-ы-ыка…
— Методом тыка? Мой любимый способ… а сейчас что играть? Сколько отверстий нужно затыкать?
— Двенадца-а-ать… запомина-а-ай…
Через несколько минут инструктажа я взялся за дело, вооруженный новыми знаниями. Мой репертуар утесного флейтиста обогатился на одну композицию. Что ж… сначала правый кулак сюда, левый дырявый сапог сюда, лбом заткнуть отверстие вверху, локтем ткнуть сюда…
Сыграл я безошибочно. И меня даже не ударило электричеством. Что еще интересней — колыбельная продолжила звучать, успокаивая наши нервы и чудовищ поблизости. Но кое-что после моей виртуозной игры все же произошло — каменная флейта исчезла, буквально провалившись в пол. Я на мгновение увидел нечто вроде стремительно выпячивающегося бока водяного пузыря, что тут же лопнул и ударил в нас ревущим потоком. Колыван спас — мамонт послужил моей опорой, когда меня впечатало в его мохнатый зад. По лицу стучали мирно спящие угри, дважды мне в живот ударили крабы. Был и кто-то бодрствующий, но их унесло прочь, к моему булькающему счастью.
Когда вода схлынула, мы превратились в здоровенную кучу водорослей, по непонятной причине высящуюся посреди коридора. Открыв глаза, я едва не завопил от ужаса — у меня на животе сидела крошечная суицелла, с задумчивой истеричностью постукивая себя жалом по стеклянному затылку.
— Ути-пути-пути, — нервно зашептал я. — Ути-пути-пути… В каждом маленьком ребенке, и в мальчишке и в девчонке, есть по двести грамм взрывчатки или даже полкило! В суицелле так и больше — может, даже пять кило… Ты пойми, милая, жизнь — это великий дар! Не стоит им пренебрегать! Живи, живи, малышка… Наслаждайся каждым днем, каждым мигом своего существования. Живи!
Тюк-тюк… тюк…
Что-то пискнув, суицелла деловито спустилась с моего живота и поцокала себе вниз по коридору, ярко засветившись по ходу движения. От нас удалялась ядерная светящаяся граната…
— А-а-а… — выдохнул я, безвольно съезжая на мокрый пол.
Мелькнула тень, на камень шмякнулся трясущийся в судороге смеха лысый тощий эльф. Следом за ним сполз потрепанный Док, неопределенно поглядывая на меня и покачивая головой, как китайский божок:
— Да, босс… ты просто…
— Просто очень уж сильно жить хотелось, — признался я, с кряхтением поднимаясь и награждая Орбита пинком под ребра. — Я так понял, нам выше по коридору?
— Да-а-а-а… ути-пути-пути… гуки-гук-и-и-и-и-и…
— Ну так поднимайтесь и пошли, чего разлеглись? Кто мне расскажет о происходящем? Почему на всех напала сонливость, я понял — эффект колыбельной, которую я наиграл на каменной флейте самолично. А вот для чего здесь колыбельная божественного уровня? Только ради успокоения обычных обезумевших птиц?
— Я понятия не имею, даю честное врачебное слово, — заверил меня Док, прижимая руки к узкой груди. — Вот честное благородное слово. Рос, ты какой-то чересчур шустрый на нашем заторможенном фоне.
— На меня эффект «божественного умиротворения» не действует, — ответил я. — Что радует. Уважаемый Орбит, может быть, пришло время рассказать правду, какой бы она ни была? Куда ты нас ведешь? Что нас ждет за этой стеной? Я ее убрал при помощи сложного кода — даже боюсь представить, что бы случилось, ошибись я хоть немного.
— Чем длиннее комбинаци-и-ия — тем страшнее уда-а-ар… ты бы поги-и-иб.
— Отлично. А черт… вода подступает… прилив в разгаре. В боевой порядок, камрады. Время двигаться дальше. Я вот понять не могу — вода то сверху льется, то снизу на пятки наступает. Мы выше уровня моря или ниже?
— Орб бубнил себе под нос что-то про систему сифонов и колодцев давления, — сообщил Док.
— Бубни-и-ил, — согласился эльф. — Рос, этот утес приблу-у-удный, не здешни-и-ий.
— В смысле?
— В прямо-ом.
— Я мало что понял. Но слова твои пугают. Что нас ждет в конце этого коридора?
— Смерть.
Во время расспросов мы уже шагали, бодрым темпом, преодолевая метр за метром по медленно поднимающемуся тоннелю. Когда эльф произнес неожиданно и отрывисто слово «смерть», мы как раз достигли вершины подъема, и у наших ног разверзлась черная бездна, заполненная светящейся изнутри бурлящей водой, переливающейся через края и уходящей по коридору. Отзвуки мрачного слова отразились от потолка, вобрали в себя влажную мрачную насмешливость этого места и снова ударили по нам, заставив меня и спешившегося Дока отступить на шаг назад.
— Чья смерть? — мой голос невольно дрогнул. Слишком уж сильно происходящее напоминало начало фильма ужасов с невероятно плохим концом, где не выживет вообще ни один из героев.
— Ничья-я-я… и все-е-х… там спит убаюканная смерть, Рос… давай разбудим ее…
— Да ты о чем?!
— Аньрулл… — Полусумасшедшие глаза Орбита сверкали ярко, как никогда. — Пропавший бо-ог из пантеона пе-еервых… О нем ни слова! Он исче-е-ез!
— Бог Аньрулл? Я о таком не слышал никогда, — признался я. Стоящий рядом Док лихорадочно закивал. — Но даже если бы и слышал — зачем будить спящего бога? Это ведь не мирная соня Ивава, если я правильно понял! Это хороший бог?
— Аньру-у-улл? О нет! Он смерть! Его заставили заснуть обманом! Давным-давно — еще до нас!
— Тогда пошли отсюда, — дернул я нервно плечом, глядя на залитую черной водой пропасть. Парадокс — вода кристально прозрачна, светится изнутри, но при этом она черная и клокочущая.
— Рос… сейча-а-ас все боги плохи, — пытливо взглянул на меня эльф. — Все рвут друг друга на куски-и-и! За власть! За трон! За право жить и править! Там нет хороши-и-их.
— Так зачем нам еще один?
— Он первый! Сильн-ы-ый! Не мы — другие пробудят Аньрулла! Так пусть он будет должен нам! Без тебя ника-а-ак…
— Я не знаю, — признался я. — К черту Аньрулла, Орб. Это опасная затея.
— Прошу. Помоги-и-и…
Шах и мат. Я просил Орбита много раз. Он выручал меня много раз. Уже и не счесть, сколько раз рваноухий пророк спасал мою шкуру из передряг, помогал выполнить сложнейшие задания. А еще он мой друг. И до этого дня он меня ни о чем не просил, разве что об участии в очередной моей авантюре. И при этом он никогда не был мертвым грузом. Я должен ему куда больше, чем он мне. И с каждым днем мой долг не уменьшается, а растет в геометрической прогрессии. Я могу отказать Черной Баронессе. Но я не могу отказать ему.
— Что надо сделать? — выдохнул я.
— Вода в пропасти — жидкая сме-ерть. Аура Аньрулла. Божественная эссенция сме-е-ерти… — оживился и засиял эльф. — Дыша-а-ать ею нельзя. Плыть в ней не-е-ельзя. Убье-е-ет любо-о-ого в один миг! Но не тее-е-ебя… ни вода, ни аура божественной сме-е-ерти…
— Статус Великого Нави и мои особые эффекты, — понял я с полуслова. — Вот это совпало… ты предлагаешь мне утонуть в жидкой смерти. А там на дне…
— …Аньрулл! Плененный и усыпленны-ы-ый. И унесе-е-е-енный прочь…
— Предположим, я добрался до дна. И не умер. Дальше что?
— Я расскажу…
— Мужики! Вы чего?! Обалдели?! — вытаращился Док, понявший, что мы не шутим. — Не будите лихо, пока оно тихо! На кой черт?!
— На-а-адо…
— Я лишь инструмент, Док, — улыбнулся я, разводя руками. — На меня не смотри.
— Бог смерти? То есть темный бог? Усыпленный самими Великими незнамо когда и вместе с чертовым утесом отправленный сюда, а затем утопленный на дне океана? Да, может, из-за этого чертова утеса и утопили все местные острова! А вы хотите его разбудить? Аньрулла разбудить?
— Все боги серы! — махнул тонкой рукой эльф. — Великие усыпи-и-или и заперли Аньрулла — и они же закры-ы-ыли Зар'граа-а-ад. Может, не поплыве-е-ем ту-у-уда?
— Хм…
— Я верю ему, — прервал я спор. — Прекрати, Док. Если начнем выяснять причины и подоплеку — останемся здесь еще на трое суток. Может, больше. Если Орбиту это надо — мы ему поможем. Так же как он помогает нам — не спрашивая причин. Он просто забирается на мамонта и помогает. Давай поступим так же?
— Ну… если что — я тебя подлечу.
— Отлично… так как мне разбудить Аньрулла? Что шепнуть ему на ушко?
— Это легк-о-о-о, — широко, очень широко улыбнулся эльф, потирая ладони. — О-о-о…
— А когда он проснется, что будет?
— Будет оче-е-е-ень интере-е-е-есно… — пообещал нам лысый провидец.
— Рассказывай…
Долго объяснять не пришлось. Не потому что я умный — просто инструкции были предельно простыми. Веревка имелась. Тонкая эльфийская. Ею меня и обвязали вокруг пояса. За другой конец взялся Колыван. Запрокинув голову, я осушил фляжку с вином, утер губы рукавом, наклонившись, наполнил флягу страшной водой и, туго закрутив крышку, бросил флягу Доку.
— Прибереги для меня. Вдруг пригодится. Ну…
И я шагнул вперед.
Черная клокочущая вода беззвучно приняла меня в свои объятья, и я камнем ухнул вниз. Перед глазами замелькали панические красные сообщения, тут же сменяющиеся зелеными. Меня пытались растворить, утопить, разорвать, сплющить и отравить одновременно. Но проклятой воде я был не по зубам. А насчет дыхания… учитывая мой статус, я прекрасно обходился без оного, не обращая внимания на дрожащий замерший таймер.
Светляк в моей руке не выдержал чрезмерной божественности вокруг и угас. Но света хватало. Дно быстро приближалось, в моих ушах ревела невероятно сильная здесь колыбельная. Теперь я знал ее предназначение — она поддерживала сон Аньрулла. А птицы — это лишь побочный эффект.
На мое лицо упали зловещие зеленоватые отсветы. Вскоре я сумел разглядеть очертания того, что лежало на каменистом дне угрюмой пропасти…
Мне не требовалось работать руками и ногами. Бессмысленно — неведомая магия изменила гравитацию и превратила мое тело в слиток свинца. А вода злорадно расступалась передо мной. Я не тонул — я медленно падал. Мои глаза не отрывались от очень страшного «объекта» на дне глубокой пропасти. Еще пара минут — и я достигну дна.
Но сначала я кое-что сделаю. Это не часть моего долга и не часть моих обязательств. Это просто здравый смысл — что не редкость для меня в последнее время — и желание оградить друзей и просто союзников от череды возможных новых смертей. В случае с массовым взрывом суицелл — я просто не был в курсе, что все случится именно так. Но сейчас моего воображения вполне хватает, чтобы представить себе, что может случиться, когда пробудится насильно усыпленный древний бог смерти Аньрулл…
Отключив полную блокировку сообщений, я выбрал избранное игнорирование посланий и подключил к одному каналу два игровых ника — Злоба и Баронесса.
«Есть контакт? Злобыч, ЧБ».
«Слышу тебя, Рос», — это Баронесса.
«На связи! Вы живы там, бродяги? Что со вторым входом?! Уже нашли?!»
«К черту вход. ЧБ, что сказал Орбит или Док минуту назад? Они выходили на связь? Сообщали что-нибудь?»
«Нет».
«Нет. А что?»
«Ясно. Слушайте внимательно: Орбит отыскал в Ань Гдаре спальню-темницу бога смерти Аньрулла. Я сейчас стремительно погружаюсь, подплывая к его ложу на дне пропасти. Затем я ЕГО РАЗБУЖУ — и меня НЕ отговорить, предупреждаю сразу. Я пообещал Орбу и сдержу обещание. Как приняли? Скоро бог смерти Аньрулл проснется».
«!!!!»
«Ученик, ты охренел к чертям собачьим?!?!»
«Я предупредил, и совесть моя чиста. Если бог будет зол — тут может рвануть такой страшный фугас… А он в любом случае будет очень зол».
«Рос, мы не можем предугадать последствий! Черт… Орбит заблокировал сообщения. Не могу достучаться».
«Ученик, ты что? Послушай…»
«Злоба, помолчи!» — опять Баронесса.
«Молчу…»
«ЧБ, если не я — его разбудит кто-нибудь другой, — торопливо набивал я текст, краем глаза поглядывая на быстро приближающееся дно. — Побудка — дело тяжкое, но те же Архи могут и справиться, когда данж откроет свои двери для всех. Хочешь, чтобы бог был добр к твоим врагам? Я тебе точно не враг».
«Поняла… спасибо за предупреждение, Рос. Орбиту вырву ноги! Мы подготавливаемся. Время побудки?»
«Пара минут, не больше».
«Принято».
«Злоба!» — позвал я замолкшего волшебника.
«Слушаю!»
«Ведь именно в таких случаях появляются вокруг различные артефакты, сферы с яростью бога, прочие непонятные штуковины?»
«О да! Там все завалит материальными ошметками его ярости! Если тебе перепадет что-то особое — я первый на очереди, ученик. Ведь ты мой любимый ученик, мой друг, боевой товарищ, мой…»
«Злоба, замолкни!»
«Молчу, несравненная. Но…»
«Злоба!»
«…»
«Рос, постарайся не умереть. Про вход в данж НЕ забывай. Это МЕГАВАЖНО! Если все коридоры окажутся завалены сферами ярости и артами — мы должны первыми туда войти! А затем заблокировать вход и, никого не пуская, набросить фартучки с девизом «Не останется ни пылинки!», и тщательно пропылесосить каждый сантиметр данжа».
«Понял. Сделаю, что могу. Все… прилуняюсь… говорить не могу».
«Удачи».
«Удачи!»
До дна осталось меньше пяти метров. Я буквально падал на огромный продолговатый холм грязи и тины. Но среди грязи угадывались очертания черно-зеленой мантии, похожей на распластавшегося мертвого исполинского ската. А под мантией… это кости? Гигантские кости когтистой руки скелета подрагивают на дне, оставляя глубокие борозды…
Одна только рука представляла собой настоящее произведение искусства — странные массивные кости причудливым образом соединены вместе, это отнюдь не увеличенные человеческие останки. Пять пальцев — этим мы схожи, но я хоть и мало знаю анатомию, вряд ли в большом пальце человека может оказаться четыре фаланги. Когти страшные, каждый размером с мою руку в длину, хищно изогнутые, остро заточенные. Этой рукой если ударить наотмашь…
Все остальное скрыто грязью и загадочной мантией черно-зеленого цвета. Прямо сквозь грязь бьет черно-зеленый же свет. Скрытый от моих глаз колосс нервно вздрагивает, пальцы скрючиваются. Если он спит — ему снится кошмар.
Мои ноги коснулись дна у пальцев Аньрулла. Протяни руку — и коснешься когтя большого пальца. Но первым делом я присел и подхватил с грязи оторванный черно-зеленый лоскут. Не глядя свернул его и убрал в заплечный мешок. Внутри меня помимо ошеломления от созерцания древнего бога бешено крутилась юла восторженного самолюбования — я попираю игровые законы, спокойно купаюсь в эссенции божественной смерти, мне не страшны проклятья, и я не задыхаюсь в воде. Невольно и сам почувствуешь себя богом. Впрочем, я быстро отрезвел, прекрасно понимая, что хоть я и защищен от проклятий, но небрежный удар проснувшегося божества одним махом превратит меня в сплющенную котлету для гамбургера.
«Папа… все хорошо?» — тревожная мысль дочери пробилась сюда, подобно лучику света. Около моего лица заплясала ярчайшая искра света, что на мгновение превратилась во встревоженное лицо Роски.
«Все хорошо», — поспешил я вложить все силы в ответную мысль, давая понять, что беспокоиться нет причины.
«Холод и тьма вокруг тебя, папа!»
«Мне они не повредят».
«Мне прийти? Я могу, если очень сильно захотеть!»
«Нет! Запрещаю! Я скоро приду! Поймай для меня большую и вкусную рыбу».
«Хорошо…»
Черт, Роска не показалась мне успокоившейся. А характер у нее взбалмошный. Пора заканчивать с этим мрачным спектаклем. Тяжело шагнув, проваливаясь глубоко в грязь, я осторожно потянулся вперед и подложил под костяную ладонь свиток с заклинанием «облако жизни» высшего ранга.
Хотел уже активировать свиток, но вовремя вспомнил о страховке и, поспешно вытащив из-за пояса скрученную черную тряпку, повязал ее вокруг головы, постаравшись, чтобы на лбу оказался символ, изображающий зеленый треугольник с наложенной поверх него перевернутой пятилучевой звездой. По бокам имелось еще два символа — по три волнистые вертикальные линии. Художество Орбита. Эта тряпка — моя единственная защита от пробужденного божества. Такие же у эльфа, Дока, Колывана и змея. Символ означает, что я пусть и не поклоняюсь Аньруллу, но и не враг ему — по словам эльфа. Надо заключить весь символ в прямоугольную рамку из угловатых линий, чтобы громко заявить — я поклоняюсь богу Аньруллу. Все сложно, но необходимо — ибо первые мгновения бог будет похож на гранату с уже сорванной чекой.
Дополнительно я проверил канал связи с Орбитом и Доком — чтоб предупредить их, если случится что-то очень плохое. Пока они молчали — я попросил не отвлекать меня.
Кажется, теперь все в порядке…
Снова наклонившись, я коснулся свитка и активировал «облако жизни». Затем тут же отступил.
Что будет, если в руке смерти окажется искра жизни?
Ну а что случится, если в мою ладонь положить раскаленный добела уголь? Или вылить мне на ладонь черпак крутого кипятка?
Только что я ошпарил бога.
Едва внутри костистой ладони полыхнул мощнейший исцеляющий разряд в виде облака, заключившего в объятия кусок дна и кости, как рука Аньрулла резко сжалась — с молниеносной скоростью. Пальцы дернулись так же быстро, как и пятерка разъяренных атакующих кобр. Светящаяся искра жизни жалобно моргнула и потухла. Во все стороны рванула чернейшая мутная пелена, переполненная зелеными искрами. Аура накрыла меня с головой, зеленые искры с тонким и едва-едва слышным плачем заметались вокруг моего тела. Каждая искра — что-то страшное и разумное, микрослуга, деловито обследующий все вокруг. Черная аура мгновенно заполнила дно пропасти, чуть уплотнилась и рванулась вверх, к поверхности.
Громадный холм грязи начал подниматься и одновременно разваливаться на куски. Я поспешно отошел на несколько шагов, не пытаясь отвернуться или бежать. Мне не убежать от бога.
Теперь я видел две скелетные руки — поднялись локти, страшные ладони уперлись в дно, показались укутанные мантией плечи, а затем и скрытая гигантским капюшоном голова, выходящая из грязи. Послышался вздох — долгий и хриплый. В меня ударила волна воды, ноги пробороздили в тине две полосы, затем я шлепнулся на задницу. Быстро встал — уж если умирать, то в достойной позе. Скрестил руки на груди, предварительно проверив, не сорвало ли повязку с защитным символом.
Голова рывком поднялась выше, отброшенный капюшон отлетел к лопаткам. Ко мне повернулся ужаснейший из когда-либо виденных мною черепов.
Глаз нет. И никогда не было, даже если некогда этот костяной ужас облегала живая плоть. Сплошная костяная «стена» на том месте, где у людей глазные впадины и переносица. Стена сильно выгнута вперед, будто бы давая дополнительное место скрытому за ней мощнейшему мозгу. Пасть… столь кошмарная клыкастая пасть не должна принадлежать разумному существу. Этому «ротику» позавидует любая акула. Одно точно — Аньрулл не вегетарианец. Причем челюсти очень широкие и массивные, пасть сможет одним ударом клыков перебить любую кость или раскрошить челюсть.
Парой слов, мне показалось, что я разбудил слепого тираннозавра.
Но, даже не имея глаз, череп смотрел точно на меня. Из приоткрытой пасти вытекала между клыков черная грязь.
«Папа! Холода и тьмы все больше!»
«Все в порядке, милая! У меня с одним дядей взрослый разговор. Скоро я вернусь с подарками».
«О да! Удочка, крючки, поплавки и леска!»
Бог Аньрулл пробудился!
На удивление лаконичная и короткая надпись. Игровая система парализована от ужаса моим опрометчивым деянием?
«Эта часть плана прошла успешно», — с обмиранием подумал я, заставляя себя открыть рот и начать говорить:
— О бог Аньрулл! Древний и могучий! Не гневайся на нас — меня и двух моих друзей, стоящих выше. Мы здесь, чтоб пробудить тебя от сна длиною в вечность. И это все.
Странно разговаривать под водой… голос дрожит, слышны непонятный звон и бульканье, трудно управлять с непривычки интонациями. Надеюсь, я не показался ему описавшимся от хохота клоуном, сдавленно несущим всякую чушь.
— Сон длиною в вечность… — клацнувшая пасть породила рыкающие слова. Костяная выпуклая «стена» на месте глаз вдруг покрылась сотней причудливых трещин, что большей частью сразу же исчезли, а оставшиеся образовали некий странный рисунок, явно имеющий какой-то смысл, но далекий от моего понимания.
— Ты спал очень долго, бог Аньрулл, — подтвердил я. — Настолько долго… что я даже и не знаю, с чем сравнить.
Аньрулл закричал…
Поднимающийся на ноги исполинский скелет запрокинул череп и издал невероятно громкий резонирующий крик. Земля затряслась. Черная аура завихрилась водоворотом вокруг фигуры Аньрулла, мантия затрепетала в водном вихре. Ладони сжались в страшные кулаки, из костяшек пальцев вылезли длинные шипы.
Вода задрожала, налилась зеленым свечением, вибрация становилась все сильнее. Удар…
Меня сшибло с ног, закувыркало по грязи. Но я успел заметить, как древнее пробудившееся божество исчезает во вспышке черно-зеленого телепорта. На прощание он не сказал ничего. Но я не переживал — Орбит меня предупредил, что скорей всего так оно и будет. Да мне без разницы — я эту работенку выполнял не для себя.
«Он ушел», — напечатал я друзьям. И продублировал это же сообщение Баронессе.
«Мы уже в курсе-е-е-е! — сообщение от Злобы. — Мля-а-а-а-а!»
«Рос, поднимайся! Вот это кошмарина! Я чуть под себя не напрудил, — отписался Док. — Мы ждем тебя. Орб хочет показать дверку, за которой прибавка к мане. И еще какие-то древние знания! И еще магия! Давай быстрее!»
«Куда быстрее?! Веревка же у вас! Тащите меня!»
«Ой!»
«Пока не тащите! — вовремя среагировал я. — Соберу тут всякое».
«Ок».
На сбор «всякого» ушло минут двадцать, никак не меньше. Затем лишь я подал сигнал, давая знать, что жирную рыбку можно подсекать. Соединяющая меня с поверхностью эльфийская веревка дернулась, и я, словно пойманный карась, полетел вверх. За мной стелился шлейф мелкой грязи и тины.
«Орбит, что это за бог такой? Ну и личико у него!» — написал я, благо во время подъема заняться было нечем.
«Он стал богом. Но был смертным».
«Ого! И у какой же расы такие вот скелеты жуткие?»
«У той расы, что больше нет».
Ого… и как это понимать?
«Ты случаем не про Великих а.к.а. Древних?»
«Да».
Коротко и ясно. Спасибо тебе, Орбит. А я-то наивно надеялся на красочную, пространную историю.
Зубодробительный рывок его не разорвал меня пополам. Пронзив головой уже далеко не черную и не клокочущую воду, я по красивой траектории пролетел десяток метров и в крутом пике коснулся мокрого пола. За миг до этого мои друзья в прекрасно слаженном движении синхронно расступились. Шмякнувшись, я помотал головой и пробухтел:
— Опять меня не поймали…
— Ты бога разбудил, босс! — сверкая глазами, рядом приплясывал Док, очень сильно похожий сейчас на стоящего рядом эльфа, безучастно прячущего в сумку мамонта знакомую флягу с «мертвой водой».
— Верни фляжку с коктейлем Аньрулла! — потребовал я.
— Не-е-ет…
— На кой она тебе? На пакость какую-нибудь пустишь!
— Не-е-ет… на-а-адо…
Видимо, эльф сначала не видел ценности в эссенции божественной смерти, а позже, когда представилось время, дотумкал, что она может и пригодиться для некой особой цели.
— Речь не о деньгах, но ты представляешь, сколько может стоить такая фляга? — уточнил я. — Бом тебе за нее пасть порвет, душу из тебя вынет. Ты же понимаешь — на него твои речи не подействуют.
Помолчав, эльф почесал макушку и предложил:
— Бому не ска-а-ажем…
— Ладно, — согласился я и достал скомканный лоскут черно-зеленого цвета. Предмет едва заметно светился и был не идентифицирован. — Глянь-ка… кусок плаща Аньрулла. М? М?
— Да-а-ай…
— Нет уж. Продадим и озолотимся.
Новый рывок лишил меня драгоценной добычи. С флегматичным сопением Колыван передал вырванный у меня лоскут Орбиту, а тот живо осмотрел его и тут же спрятал к фляге.
— Рой себе могилу, — предложил я. — Если не для себя — то для мамонта. Кого-то из вас двоих Бом точно прикончит.
— А меня? — поспешил уточнить Док.
— А тебя за что?
— Ну… понимаешь… мы, когда сюда шли, он отписался — без полного мешка самых дорогих штук не возвращайся, мотовству Роса не потакай, безумству Орбита сопротивляйся, никому из чужих ничего в подарок отдавать не позволяй, полный список всего найденного мне предоставь. Мне вписывать грязный лоскут и флягу с жидкой смертью? Я не хочу, чтобы мне Бом пасть порвал… я же врач, мне важна успокаивающая милая улыбка… Да, решено — вписываю в список флягу и лоскут. Помечаю как: «наверное, очень дорогие».
— Иди сюда-а-а… — поманил его бледной рукой тощий эльф, стоя на краю заполненной водой пропасти и проверяя узел на привязанной к большому камню веревке.
— Иди туда-а-а-а… — заунывно простонал призрак, возникший за спиной доктора и начавший его подталкивать призрачными ладошками.
— Док, ты «Муму» читал? — спросил я, утирая лицо.
— Герасим, не надо! — завопил Док, упираясь ногами в пол. — Намек понял! Я буду молчать!
Привидение разочарованно завыло и воспарило к потолку, где уже крутился пяток призраков.
— Мана, — напомнил я. — Главная цель нашей прогулки.
— Я бы тоже не отказался, — вздохнул Док, боязливо отступая от края бездны. — Рос, ты был крут! Исчез в подводной тьме бесстрашно… потом стоял рядом со вставшим богом-скелетом. Я все заснял! Сначала так, а затем через подзорную трубу волшебную. Качество нормальное. Кэлен за это видео много золота отдаст — вернее, не она, а Вестник Вальдиры. Ты ведь тоже запечатлел моменты памятные, да?
— Нет, — признался я сокрушенно. — Черт… ну и ладно. Орб, куда нам? Вниз по коридору?
Дождавшись кивка нашего оракула, взбирающегося на Колывана, я скомандовал:
— Снова в путь! Порядок передвижения тот же. Ребят, только прошу — не расслабляйтесь! Мы многое совершили — за это нас в будущем еще распнут раскаленными гвоздями на живом ежовом кресте, танцующем диско, — но не расслабляемся. Док, вытяни нас. Мне очень нужна прибавка к мане. Хотя бы потому, что я завоюю ее сам, а не получу с ложечки, протянутой ЧБ. Иногда так хочется быть самостоятельным мужиком…
— Постараемся, босс, — браво отрапортовал Док. — Постараемся. Главное — не забираться к слишком сильным тварям. Там тебя в один удар вынесут.
— Ок…
— Сюда-а-а…
Орбит выбрал достаточно широкий проход по спирали, ведущий вниз. Воды в проходе было очень много, мне придется прыгать по стенам, как кузнечику. Мамонт скорей всего поплывет. Знакомые синеватые вспышки оповестили о наличии в воде угрей, жаждущих превратить нашу жизнь в череду сеансов электротерапии. Понадобилось три витка, прежде чем мы достигли очередного перекрестка, где свернули налево, обнаружив несколько синих точек на одной из стен. Путешествие было непростым — мы сражались за каждый метр. А перекресток и вовсе был занят монстром трехсотого уровня. Рисковать и вступать с ним в бой не стали — при помощи двух призраков Орбита атаковали гада-переростка в спину, а когда он, разъяренно воя, попрыгал за ними, успели осмотреться, выбрать нужное направление и вовремя смыться. Один призрак сумел спастись, другому не повезло — его развеял мощный удар монстра. Док спешно откачивал получившего откат эльфа, я продолжал драться с угрями. А мы спускались все ниже и ниже.
Трофеи… одних только яростно пылающих яростным огнем шаров я собрал около двух десятков. Это огромнейшая цифра. За такие трофеи убивают сразу и без разговоров. А я их собирал, как грибы-поганки. Порой уже лень было нагибаться, и лишь воспоминание о зеленом кулаке Бома давало мне стимул для очередного поклона.
Через час мы достигли нужного места. Промахнуться было невозможно. Как пройти мимо узкой дырки в полу, находящейся посреди здоровенной синей кляксы? Местность выглядела как гигантская посудомойная раковина со стоком, залитым синей краской. И к чему было мучиться с микроскопическими синими точками в предыдущих подсказках? Такое впечатление, что некоему дурню дали три литра синей краски и сказали: «Это тебе на все подземелье! Трать экономно, добавки не будет!» И дурень бережно капал краску на редких углах, делал тоненькие стрелки, махонькие кляксы. А потом добрался до финишной точки и понял, что у него в запасе осталось еще два литра неизрасходованной краски. И чтобы не заморачиваться, вылил остатки в колодец…
Конечно, краски никакой и в помине не было — тут некий ярко-синий природный камень с белыми вкраплениями. Воды в колодце не видно, но изнутри доносится характерный рокочущий грохот. Так что нового купания мне не избежать — и снова я отправлюсь один, если не считать за компанию эльфийскую веревку, давно уже ставшую мне почти родной.
Но прежде чем начать спуск, мы устроили короткую передышку. Минут на пять. Колыван снова проходил лечение у Дока, тот радостно сообщил, что получил третий ранг достижения «Звериный доктор». Радость и работа не мешали лекарю делиться известиями, исправно получаемыми им снаружи. Неспящие, видимо, писали непрерывно, сообщая много чего интересного.
Первое — прорыв божественной ярости все же состоялся. Но не внутри подземелья — чего я боялся очень сильно. Прорыв случился на многострадальной вершине утеса Приливная Смерть. Сначала к небесам рванулась черно-зеленая вспышка, исходящая жутким взбешенным воем. А затем во все стороны ударило черное облако с зелеными вкраплениями. И все, чего оно коснулось, сначала умерло, а затем превратилось в нежить. Сейчас вершину утеса «украшала» гигантская черная нашлепка, напоминающая колышущийся цветочный бутон, медленно опускающийся к земле и умертвляющий все на своем пути.
Игроков облако просто убивало — медленно, но верно выкачивая из них жизнь, сбивая с курса, лишая зрения, рубя характеристики. Помимо плохого во все стороны разлетелось и хорошее. Разлетелось с визгом и вжиканьем. Сферы с яростью, непонятный металл и осколки загадочных минералов, огромные магические кристаллы, неопознанные костяные амулеты. Обалдевшие после прорыва божественной ярости игроки не успели опомниться и захлопнуть разинутые от изумления рты, а Неспящие, что за секунды до случившегося почему-то рассредоточились и заняли новые места там и сям, начали рьяно исполнять роли профессиональных бейсболистов, ловя все, летящее с небес. Потому они и урвали львиную долю падающей манны небесной. Вовремя взмывшим воздушным созданиям тоже досталось немало падающих подарков, после чего они скромно испарились, унося добычу на корабли. За ними последовали десятки быстрых наземных зверей — гепарды и страусы устроили настоящий марафон с препятствиями, спеша убраться от утеса. Им вслед махала платочком Черная Баронесса…
И все это случилось на глазах прочих кланов, которым что-то все же досталось, но…
Затем воцарился хаос. Все поняли, что произошел прорыв невиданной по силе божественной ярости, причем зона поражения все расширялась, уже почти полностью захватив утес и начиная расширяться в сторону открытого океана и берега. Сейчас от черного смертельного марева были свободны лишь основание прибрежной скалы и узкая полоса пляжа.
Перекусившие «скромным» полдником Неспящие утерли рты, поблагодарили за угощение и теперь интересуются продолжением сытного банкета.
— Чего отвечать? — спросил Док.
— Ответь им — мы работаем, — кряхтя, пробухтел я, опуская ноги в черный зев колодца. — Орбит, ты уверен? Выглядит все слишком просто.
— Так и е-е-е-есть, — с сожалением вздохнул эльф. — Слишком про-о-о-осто… неинтере-е-е-есно…
— Чем проще — тем лучше, — философски заметил я, опускаясь в колодец по горло. — Травите!
— Док, плесни я-я-яду… — попросил эльф.
— Веревку травите, крысы сухопутные! — возмущенно заорал я и провалился под землю со скоростью утюга.
Путешествие оказалось недолгим. Даже слишком недолгим — на двадцатой секунде я плюхнулся в воду, и меня тут же шмякнуло налетевшей волной о скалу. Тряхнув головой, я вцепился в камень, огляделся и, найдя нужный ориентир, короткими саженками направился туда, с трудом преодолевая болтанку. Грохот прибоя оглушал. Вода заливала лицо. Меня интересовал ряд каменных колонн, выглядящих как щербатый злобный оскал гигантского чудовища. И я плыл прямо ему в пасть. Что ж, мне не привыкать. Но в данном случае колонны и каменные обломки играли роль заградительного барьера. Стоило мне добраться до «оскала» и протиснуться между двумя «зубами», как я увидел прелестное зрелище, могущее обрадовать любого добытчика, — в образованной дырявой стеной тихой бухточке колыхался на воде разнородный мусор. Дно бухты было красным, небо — синим. Выглядело все страшновато.
Теперь главное — не хвататься за что попало и НЕ заплывать в поле мусора. Тут вот какая хитрость — любой, кто сюда заплыл, может взять лишь четыре любых предмета. Только четыре. И даже щепка, попавшая под занесенную для гребка руку, будет посчитана за взятый предмет. Осторожно вытянув дрожащую руку, я выгадал момент и ловко сцапал приподнятую зыбью бутылку. Этикетки нет, но скорей всего это вино. А вон еще одна бутылка несется на камни со смелостью обреченного на смерть… надо хватать…
Спустя три минуты я стал обладателем трех бутылок и одного квадратного флакона. Все посудины запечатаны, все наполнены почти до горлышка. Подтянувшись, я взобрался на стертый водой почти до основания «зуб», перекинул ноги и ненароком зачерпнул рукой бултыхающуюся на воде полуразбитую арфу.
— Черт!
Я спрыгнул с камня как ошпаренный кузнечик, а спустя долю мгновения за моей спиной раздались хруст и чавк — каменная пасть сомкнулась с силой гидравлического пресса, раздавив в кашу абсолютно все, что было внутри бухты. Под водой послышался глухой звук, напоминающий одиночный удар по громадному барабану. Я воспринял это как выстрел стартового пистолета и выложился на полную, очень быстро достигнув места эвакуации и бешено задергав веревку. Меня выдернули из воды, и я влетел в колодец, чувствуя себя суперменом. Выставил перед собой руку и воспарил, старательно не обращая внимания на раздавшийся внизу рев разбушевавшейся воды.
— Срочно валим отсюда! — таковы были мои первые слова, когда я шлепнулся к ногам брезгливо отступившего мамонта.
— Че там, босс?
— Держи! — Я сунул в руки лекаря одну из бутылок. — Пей сразу, а то Бом заберет!
— Понял!
— Орб, выводи нас, а то тут становится слишком горячо и слишком скучно. Нам нужен выход.
— Тут есть скелет руса-а-алки! — попытался завлечь нас лысый эльф, и мы с Доком почти заглотнули столь заманчивую наживку, но я оценил свои силы и обреченно махнул рукой:
— Уходим.
— Ма-а-агия?
— По пути реально? И что там с древним знанием?
— Знание-е-е выучил я…
— О как. Ну поздравляю… а магия?
— Триста метров под водо-о-ой… там же третий вх-о-од…
— К черту. Сообщим ЧБ, пусть она ныряет. Тебе дать бутылку с добавкой к мане?
— Не-е-е-е…
— Силком вливать не стану. Уводи нас.
И Орбит повел…
Можно было долго описывать наш ломаный путь по темному подземелью, но все слова сольются в цикличный мотив «шаг-бой-шаг-загадка-бой-шаг-загадка-загадка-бой-бой-шаг-шаг». Под конец я двигался на автомате, вымотанный до предела, борясь с сенсорной перегруженностью, отмахиваясь от наседающих тварей и все чаще промахиваясь и нанося удар магией по стене или воздуху. Мы все устали.
Чуть меньше часа занял наш геройский путь. И залитая кровью врагов дорога привела нас в глухой и ничем не примечательный тупик. Тут не имелось ни единой подсказки, ни единого намека. Ни символов, ни царапин. Ничего. Просто обычнейший тупик. В таких местах часто разбивали лагерь игроки. И немного отдохнув, продолжали бой.
«Мы на месте», — отбил я сообщение.
«Мы тоже! Пребываем в полной готовности!»
«Тогда налегайте. Уже знаете, но повторю — толкайте вверх. Начали».
— Начали! — крикнул я вслух, упираясь плечом в каменный выступ и что есть сил толкая его. Рядом со мной кричали и ревели мои друзья, пыхтел и мамонт, упершийся в стену бивнями. А с той стороны стены тем же самым делом занимались Неспящие. Еще одна хитрость — открыть второй вход в данж можно лишь совместными усилиями, приложенными к препятствию одновременно. Кто-то должен был толкать изнутри, и кто-то снаружи. Вернее, не толкать, а поднимать — толстенную каменную дверь, замаскированную под обычную стену.
Стена вздрогнула, на нас обрушились ливень и каменный град. С тяжелым рокотом камень начал уходить вверх, на ноги упала тончайшая полоса дневного света, с каждым мигом становящаяся все шире.
— Дава-а-ай… — хрипел я, чувствуя всю тяжесть горы на своих плечах.
С громким двойным лязгом в щели под скалой появилось два рыцаря, едва-едва туда втиснувшихся. Лежа на спине, они уперли ладони в нижнюю кромку двери и начали выпрямлять руки в локтях. А мимо тяжеловесов в щель протискивались игрок за игроком, юркими тенями уходя за наши спины, разбрасывая повсюду включенные на полную мощность светляки. Пробежали шесть громадных крокодилов, с плеском ушедших в воду и тут же начавших рвать на куски тройку возродившихся крабов. Неспящие прибыли в Ань Гдар. И с ходу начали устанавливать свои правила.
— Виват! — Из тени соткалась знакомая фигурка, затянутая в черную кожу. — Грац! Можешь отпускать, наши ребята не уронят камешек.
— Уф, — выдохнул я, выпрямляясь. — Держи. Тут около сорока пяти кристаллов возврата к входу в данж. Все, что набили из монстров. Вот тебе карта подземелья. Покровитель еще жив, да ты и сама, наверное, видишь. Одну древнюю магию и одно древнее знание мы отыскали и забрали. Уже изучили и прочли. Еще одно заклинание — где-то в самом низу данжа. Вот блокнот с записями Дока — он внес туда все, услышанное от Орбита. Все касательно подземелья. Бойтесь черных узких расщелин у пола — там часто сидят хеллкорды, атакуют быстрее кобры, удар очень сильный. Удачи вам и хороших снов нам.
— Я скоро вернусь на Кольцо, Рос! Телепорты поблизости не работают, скоро здесь все затянет прорывом ярости Аньрулла. На выходе вас встретят и пояснят способ уйти, не раскрывая личностей кружащему вокруг воронью. Пробегите километра два и портуйтесь. Вас выбросит около наших шатров у пристаней. Засядьте внутри зеленого шатра и отдыхайте. Вот местные свитки. Никуда не уходите! Я очень хочу покопаться в ваших мешках! Если не дашь покопаться — может, сам чего-нибудь достанешь из закромов, а я с радостью куплю. Ты ведь точно что-нибудь хорошее отыскал?
— И вы отыщете, — указал я рукой на темный коридор. — Там этого добра… а мы далеко не по каждому проходу гуляли.
— Рос! Ну что?! — Рядом с ЧБ появился Злоба.
Я молча вытянул к нему руки. В одной ладони зажат флакон, в другой бутылка.
— Выбирай, — предложил я. — Скажу честно — в бутылке наверняка прибавка к мане. А что во флаконе — я не знаю.
— А можно взять оба? А? — Надежда в глазах наставника сверкала, как плазменная сварка.
— Забирай, — вздохнул я, отдавая добычу. — И одна осталась мне.
— Спасибо! За мной не заржавеет! ЧБ, я пошел испепелять все живое и мертвое!
— Без самодеятельности! И отдай карту Роммалу, пусть скопирует моментом.
— Принято…
На этом я ушел из подземелья. Последним вышел наружу, так как Орбит с Доком и Колываном уже успели покинуть затхлые застенки. Выйдя, удивленно моргнул — виденный мною свет оказался исходящим от большой магической лампы. А вокруг клубилась черная тьма — очень похожая на ауру Аньрулла, только без зеленых вкраплений.
Из-за усталости мне понадобилась минута, чтобы понять — Неспящие нарочно накрыли эту часть утеса рукотворным черным облаком. А сами скрылись внутри дымовой завесы. Не все из них, конечно, лишь некоторые — ударный рейд-отряд, направленный вычистить подземелье.
— Туда, ребят. По пляжу и сразу переходите на бег, — глотая слова, поясняла золотоволосая девушка. — Внутри завесы пробегаете шагов сто, а там уже начинаются джунгли. Там же будут ждать еще пять мамонтов, груженных бревнами, и одна связка бревен для Колывана. Вы же заберетесь в плетенные из тростника гнезда лучников на спине ящера. Как войдете в зону телепортации — улетайте на Кольцо. Лады?
— Лады.
— Спасибо! Вы, ребята, просто нечто… удачи!
— И вам…
Вскоре мы уже бежали в густом дыму, с трудом не теряя друг друга из виду. Самое трудное позади. Что-то я больше не хочу самостоятельности и приключений. Набил временную оскомину. Хочется отдыха… может, и мне посидеть с удочкой на берегу?
Войти с помощью соц. сетей: