Глава вторая. Шу-шу-шу…

Шу-шу-шу…

Бу-бу-бу…

Шу-шу-шу…

Бу-бу-бу…

Шептание и бормотание в роскошных тропических декорациях — вот как бы я назвал происходящее на восставшем с океанического дна Кольце Мира. Никакого демонстративного лязга оружием, никакого намекающего звона тетив, никакого громыхания воинских сапог спешащего куда-то отряда. Да и отрядов нет — все разбиты на мелкие «кучки». Все улыбаются, в руках небрежно зажаты наполненные вином, морсом, кокосовым молоком или икряной брагой бокалы.

В земле там и сям видно множество разных по размеру дыр, заполненных почти неслышно звучащими фонтанами. В толще пенящейся и вздымающейся вверх воды колышутся размытые очертания ахилотов, зависших в родной стихии и свободно могущих разговаривать с сухопутными расами. А эльфы, люди, гномы и полуорки бесстрашно ступают в фонтаны и вопреки току воды медленно спускаются на дно, где, стоя внутри дрожащей водяной «колонны», могут обозревать дно на многие метры в стороны, беседовать с ахилотами, глазеть на динозавров и гигантских рыбин, хищно снующих у дна в поисках добычи. Смуглые «местные» не лишены здорового любопытства, и их часто можно заметить среди игроков.

И даже там, у самого-самого дна, среди густорастущих водорослей и рыбных косяков, все так же слышно:

Шу-шу-шу…

Бу-бу-бу…

Шу-шу-шу…

Бу-бу-бу…

Шептание и бормотание, шептание и бормотание.

Кланы отложили оружие и стряхнули пыль с радушных улыбок, вежливых объятий, добродушных похлопываний по плечу и лукавых подмигиваний. Военная пора временно закончилась. Началась эпоха деловая, не менее кипучая и столь же безжалостная, как самая жестокая битва.

По-восточному лениво возлегая на пышных коврах вокруг низеньких столов, небрежно сидя на берегу с ногами, опущенными в воду, лежа на траве и смотря в безмятежное небо, неспешно гуляя по тропинкам и любуясь живописными видами, швыряя в море плоские камни и считая количество отскоков — чем бы ни занималась бо́льшая часть игроков, одновременно они вели деловые переговоры. Купля и продажа, обмен, наем, заключение сложных и мало кому понятных многоэтажных договоренностей — все это совершалось ежеминутно.

Шу-шу-шу, бу-бу-бу…

Низенький гном с радостной улыбкой хлопает по красивому зеленому бедру нависающей над ним полуорчицы, скалящей острые клыки. У них все сложилось. Договорились.

Два эльфа все крепче обнимают друг друга за плечи. Улыбки становятся все более натянутыми. Тут дело не ладится, видно невооруженным глазом. До открытой конфронтации не дошло, но все впереди.

Две заливающиеся веселым хохотом девушки внезапно ударяются лбами. Повторяют этот прием еще дважды, после чего жмут руки и расходятся. И здесь сладилось…

И так повсюду. Круглые сутки. Без отдыха. Даже без небольших пауз. Сделки заключаются с такой скоростью и с таким размахом, что я невольно вспомнил произведение Роберта Асприна, где фигурировал некий крайне оживленный базар с самыми диковинными товарами и столь же необычными торговцами. Здесь я чувствовал себя самым настоящим пентюхом из далекого захолустья. Главное — не покормить чужого дракона…

Но, несмотря на нескончаемые шу-шу-сделки, все шло мирно, спокойно и тропически лениво. Однако порой случалось резкое оживление, граничащее с легкой формой безумия, когда вальяжно плавающие вокруг «денежные сомы» внезапно превращались в стаи тех самых мутировавших ненасытных пираний, начинающих рвать кого-то на части с клекочущим азартом, а иногда и с похрюкивающим визгом — пираньи начинали походить на стадо не кормленных пару дней свиней, отталкивающих друг друга от кормушки. Что за кормушка? В этот раз та же, что и в прошлый раз. Глава одного из тех кланов, что прибыли сюда самыми последними и большей частью оказались здесь лишь благодаря волшебному попутному ветру, насланному Бессмертными.

Происходило все как обычно — мало чем примечательный игрок не спеша забрался на тумбу, отбросил мешающий клетчатый сине-желтый плащ за спину, громко откашлялся, а затем громогласно и с некой обреченностью сдавшегося человека изрек:

— Клан Ферзевые Короли дальше не пойдет! Мы продаем все!

Его крик произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Все сначала замерли на мгновение, а затем развернулись и понеслись к одинокой фигуре на каменной тумбе, служившей несчастному единственным оплотом от надвигающейся воющей волны покупателей.

— Архи купят все! — заорал непомерных размеров толстяк, за один прыжок покрывающий четыре метра. — До последнего гвоздя!

— Неспы забирают все! — чуть-чуть опоздала Голди, бегущая с толстяком нос в нос. Хоть ставки делай, кто финиширует первым.

— Огласите весь список, пожалуйста! — истерично закричал длинный и худой эльф со странной лохматой прической. — Весь список!

— Барракуды готовы начать покупать! — этот торговый клич меня не впечатлил.

— Списков много… первый корабельный. Пятьдесят два больших боевых корабля, — послушно начал оглашать список Глава Ферзевых Королей. — Почти не поцарапанные даже, с полным такелажем. Очень дорого! Тридцать восемь больших боевых кораблей в различной степени разбитости и обгорелости. Их чуть дешевле… Двенадцать средних…

— Не читай, друг! Неспы заберут все. В цене сговоримся!

— Отвалите, Неспы! Вы и так хапнули неплохо!

— Отвали сам, толстомясый!

— Да у вас кошельки бездонные! — поддержал кто-то толстяка из Архов. — Блокаду Неспам! Оттесняйте их от тумбы, ребята! Тесните! Толкайте! Пихайте!

— Я тебе оттесню! Я тебе пихну! — громовой рев Алого Барса на мгновение заглушил шум толпы. — Я тебе так толкну! Мало не покажется! Мы не пожалеем пару десятков кораблей, отстанем, дождемся самых крикливых и недовольных, а затем оттесним вас от Зар'граада так далеко, что только лет через пять туристами туда прибыть сможете! И только по трехчасовой визе! Понял? Я тебе оттесню!

— Да мы…

— Да мы все знаем, кто вы…

— Пятьдесят два корабля я забрал, — замахал руками толстяк Архов, почему-то говоря об этом как уже о свершившемся факте. — Что там дальше по списку корабельному? Ты дай мне его, чего в руках держишь. Да и пойдем уже — заберу товар сразу, чего тебя задерживать, дружище.

— Эй! — снова завопила Голди, избегая хватать наглого Арха за руку или иную часть тела, справедливо опасаясь «местных» стражей — хоть полуголых, но очень крутых. Даже крутейших. По силе один местный туземец стоил десятка стражей Альгоры — как мне сообщил Клест.

— Тебе еще никто ничего не продал! Давайте аукцион! По кораблю на лот!

— Да ну на! До вечера за каждую шхуну грызться станем! По двадцатке и десятку кораблей на лот! Так быстрее будет! И по пять тонн однотипного груза на лот! Будь то алхим или дрова!

— Да!

— Нормально!

— Давайте по десятку!

— С тоннажем согласны! За пару лотов повоюем!

— По пятерке кораблей на лот самое большее! Вы чего слушаете этих крикунов? Они нас живо обставят и выпрут из торгов! Это же подставные орут! Даже по тройке кораблей на один лот многовато, но еще куда ни шло! Все по справедливости!

— Да мы… — попытался снова войти в дело Глава Ферзевых Королей. — Да у нас… еще грузы… алхимия там, оружие, материалы… всем хватит! Полная распродажа!

— Да мы уже поняли. Говорят же тебе — по пять тонн однотипного груза на лот! И тебе быстрее, и нам легче!

— Дай гляну список, — снова протянул ручищу ушлый толстяк.

— Эй! Сто тысяч золотом за пять фрегатов и пару клиперов! Как тебе?

— Сто десять тысяч золотом за пять фрегатов!

— Куда такие дикие цены?! Эй! Дайте и нам шанс!

Толпа, казалось, прокрутилась вокруг своей оси, как многоликое бешеное существо, и зашумела так громко, что от ленивости и безмятежности тропического рая остались только воспоминания.

Покачав головой, я накинул на голову маскирующий мои данные капюшон и поспешил дальше, увлекая за собой друзей. Мы сворачивали на каждом шагу, снуя между игроками, как мелкие рыбки в хищной стае щук. Далеко впереди скакал Орбит верхом на Колыване. Мамонт не сворачивал, справедливо полагая, что если вокруг щуки, то его самого можно считать за мохнатого аллигатора. Зря я задержался, чтобы посмотреть, как несчастного продавца рвут на части живьем. Другие двое были поумнее — они пришли только к Архам и Неспам одновременно — по представителю на каждого. И предложили устроить закрытый аукцион. Хотите аукцион только для двух кланов, хотите для пяти. Архитекторы и Неспящие решили повоевать вдвоем, не вовлекая лишних жадин. И таки сумели договориться, изрядно облегчив карманы от тяжелого золота и пополнив клановые резервы кораблями, оружием, грузами, алхимией и прочим добром, необходимым для продолжения плавания. И на тех аукционах количество кораблей было куда большим, чем у несчастных Ферзевых Королей, потерявших почти весь свой флот.

— Зачем нам опять в горы? — пропыхтел Док.

— Добавка к моей мане, — ответил я, стараясь не терять из виду толстый зад мамонта. — Роска подсказала. Так что инфа уникальна скорей всего. Черт…

— Что такое?

— Злоба не отвечает на сообщения.

— Без него не справимся?

— Я хотел секретом с ним поделиться. Он же мне помогал.

— А Роска откуда узнала?

— Сам не понял. Она как-то смутно что-то объяснила про смуглого седого старика, котелок с тройной ухой, острые специи, трещащий костер и бутылку матросского черного рома. Старик оказался говорливым и памятливым. И загадочным.

— Да-а-а…

— Черт… Что ж Злоба не отвечает… О! — Тут до меня наконец дошло, и вместо нудных посланий: «Свяжись со мной срочно» я написал: «Прибавка к мане уплывает!» И отправил. Теперь я полностью могу быть уверен, что если Злоба прочтет мои сообщения, то ответит сразу же, как только освободится.

С облегчением скрыв с глаз надоевшее меню, я продолжил бег, сделав все, чтобы поспеть вслед за Орбитом. По сути, сейчас уже вечер, но дни здесь очень долгие, а закаты столь медленно наступают, что, если вздумаешь встретить заход солнца с бокалом в руке, есть все шансы упиться вусмерть, прежде чем на бирюзовую воду упадет хотя бы один багровый отсвет погружающегося за горизонт солнца.

За прошедшие часы мы успели сделать немало. А Бом сделал очень многое, если брать в расчет его денежные сделки. Куда ему столько денег? Почему он никогда не забывает про наживу? В наших приключениях у него маловато времени на сбор могущей быть проданной добычи, но он все равно успевает что-то подобрать и спрятать в огромный мешок. А как он себя ведет, когда идет по какому-нибудь лесу в одиночестве? Вряд ли он станет праздно разгуливать. Он предпочтет деловитое ползание на карачках. Какую сумму он уже накопил? А порой с его губ срываются слова о непонятных вложениях, инвестициях, один раз он занял у меня немалую сумму, вернул быстро, сияя при этом, как начищенная до блеска золотая монета. Удачная инвестиция… не удивлюсь, если ему принадлежит немалый кус земли или уже построенной недвижимости. Вполне в его духе.

Мы дважды выбирались за пределы мирной территории. В первый раз познакомились с Лугром Мерзейшим. Второй раз нам — вернее, Бому — поручили пройтись по некогда имевшейся, а теперь полностью исчезнувшей дороге. Нам предписывалось идти точно по выданной карте и через каждые двадцать метров ронять на землю светящиеся кусочки морских ракушек. Следом за нами появлялась и сама дорога — волшебным образом земля покрывалась ровной и уже утоптанной полосой крошеных ракушек. Одним словом, Великий Навигатор асфальт клал… не по статусу работенка, но молотом махать не приходилось, надсмотрщики кнутом не стегали, и ладно.

Одно плохо — спустя три сотни шагов из тысячи эльф окончательно повесил нос и начал тихо стонать, намекая, что восстановление дорожных артерий — дело пусть и нужное, но крайне нудное. Бом огрызался, напоминая, что эти острова поднялись не на пару дней со дна морского, а навсегда. И в будущем острова послужат точкой отдыха, морским караван-сараем между двумя материками. И что аборигены уже обмолвились много кому про наличие еще пары десятков немалых размеров островов поблизости — надо только снарядить разведывательные суда и проверить — как там оно?

Нам что с того? Ха!

Платят туземцы не просто щедро, а суперщедро! Деньги не считают, баллы репутации растут на глазах. Пока есть возможность — надо помогать. В будущем, может, и пригодится, окупятся плоды наших усилий!

Логично… Но Орбиту от столь сухой логики стало еще хуже, тощие плечи тряслись от подступающей агонии. Тогда я отправил Дока, Орбита, Крея, Тирана и Колывана на разведку, а сам продолжил считать шаги и «мостить» дорогу.

Спустя пару минут раздались истошные крики, с треском взорвались джунгли, в воздух взмыла неведомая птица размером с легковой крылатый автомобиль, легко несущая в небольших, по сути, когтях, пузатого мамонта, трубящего во весь хобот. Уцепившись за конец хобота, в воздухе моталась тощая фигура и восторженно вопила:

— Какое прелестное нарушение физических зако-о-о-онов!

Снизу доносился завистливый рык — Тиран тоже хотел веселья.

Друзья вернулись не скоро — мы успели прошагать положенные тысячу шагов и продолжили путь уже безвозмездно, спеша исчерпать запасы магических ракушек. Два десятка перламутровых кусочков Бом бережно завернул в крайне богато выглядящий красный шелковый платок с золотой вышивкой и крупными инициалами ЛЦС. Не знаю, кому принадлежит лоскут, но сомневаюсь, что Бом потратил на его приобретение хотя бы медяк. И понятия не имею, зачем ему ракушки — где еще он собрался строить двухсотшаговую дорогу? Спрашивать я не стал. У меня свои секреты — у него свои. Он жадный и умный хомяк по натуре, а я… я — это я…

Едва мы вернулись во второй раз — снова успешно и с богатой добычей, — как опять засобирались в путь. Ибо ко мне подскочила прыгучая, как сто обожженных чертей, Роска и, немилосердно теребя меня за рукав, начала рассказывать про то, как они с Киреей встретили на песчаном бережку худого векового дедушку с длиннющей бородой, уходящей в воду. И как они помогли ему с ловлей рыбы: когда Роска за один взмах удочки вытащила из воды сразу пять толстых рыбин, дед от шока забыл про стоящую поодаль недавно установленную табличку с просьбой «Не сорить» и уронил на пляж челюсть. Едва до штрафа дело не дошло… но дедушку спасли, помогли ему с ухой, подарили бутылку рома. После десятка больших глотков дед ударился в воспоминания…

Знал дедушка немало. Дочка запомнила все до последнего словечка, — к моей печали, это сказывалась не схожесть с папой, а собственная божественная память и еще перенятая от Орбита манера выискивать мелкие и странные интере-е-есности, ибо только они ведут в вожделенную мифическую страну, незнакомую с понятием скуки.

Благодаря рассказам дочери я узнал, где зарыт сундук со странными черными раковинами, однажды появившимися на берегу. Во время ветра раковины начинали заунывно стонать, многие звери сходили от этих звуков с ума, начиная нападать на жителей. Раковины собрали и закопали. Дедушка лично лопатой орудовал.

Еще сообщили о запечатанной пещере с проклятыми сокровищами. Возьмешь оттуда одну-единственную монету и…

А еще неведомые следы на окаменевшей глине, ведущие к еще одной пещере, сокрытой в глубине джунглей. И в эту пещеру вход заложили наглухо. Но до сих пор оттуда порой доносится долгий и протяжный вой неведомого существа. Черт его знает, что это за тварь такая, но кто может оставлять глубокие отпечатки на мгновенно окаменевающей под ним глине?

Половину рассказанного я уже забыл, оставив в памяти только самые яркие истории. Но стоило мне услышать про прибавку к мане, моя память тут же показала себя превосходно, запомнив все до мельчайших подробностей. Особенно хорошо я помнил детали предстоящего маршрута.

Левое Крыло Войны. Совсем недалеко от морского берега. Высокий прибрежный утес, некогда заселенный тысячами ласточек и стрижей. Весь утес изрыт глубокими норами, скрывающими в себе птичьи гнезда. Утес так велик, что не заметить его невозможно. И отвесен со всех сторон — по нашим меркам это настоящий небоскреб, поставленный торчком брусок из камня и глины, свечой уходящий высоко в небо. Туда мы и направлялись бодрой трусцой. Орбит снова прихватил с собой мамонта, хотя я четко сообщил всей честной компании, что нам предстоит подъем по отвесной стене — придется заняться альпинизмом. Эльфа мои слова не впечатлили. Мамонт пошел с нами. Змея тоже. Тиран остался с Роской. Волк хоть и легендарный, но подняться по вертикальной скале…

Помимо волка нас покинул Крей, решивший остаться около Кэлен, окруженной пятеркой белозубо улыбающихся писаных красавцев эльфов и людей, жаждущих угостить милую журналистку парой бокалов вина и поведать ей о некоторых секретах и достоинствах своих кланов. Сердце гнома не выдержало и рухнуло в пучину ревности…

Бом тоже страдал сердцем. Его могучее орочье сердце не выдерживало осознания страшного факта — кланы готовы платить бешеные деньги почти за любой хлам, валяющийся прямо под ногами. И кланы готовы покупать сей хлам в таком количестве, что этот спрос попросту невозможно удовлетворить. Сердце Бома стучало так громко, что я слышал его еще долго после того, как тащивший за собой двухколесную тележку полуорк скрылся вдали…

Мы остались усеченным составом. Я, Док, Орбит, мамонт и змей. Больше никого.

Территории здесь неизведанные, но я не переживал — пока размышлял, мы успели пройти через телепорт и оказаться на левом Крыле. Дальше помчались по столь знакомой ракушечной дороге, причем не в одиночестве — в обе стороны двигался пусть не очень плотный, но весьма оживленный поток игроков, жаждущих приключений и наград. И почти все из них выше нас уровнями, двигаются плотными группами по десятку и больше игроков, зыркают настороженно по сторонам и буквально соревнуются в быстроте убивания пробегающих, проползающих и пролетающих мимо монстров. Жаждущие адреналина игроки истребили все живое около дороги. С той же безмятежностью мы могли бежать по центральному проспекту Альгоры — здесь нам абсолютно ничто не угрожало. В том числе и прочие игроки — мы находились далеко от той части острова, где царил полный хаос. Там же находились места выполнения самых ценных заданий. Поэтому тамошняя мясорубка работала не переставая…

— Это он? — оторвался Док от книги в первый раз с тех пор, как полчаса назад нам удалось забраться на спину мамонта.

— Да, — ответил я, спрыгивая на землю и глядя на почти квадратный в сечении монумент утеса.

Я стоял вдалеке от оставленной нами дороги, проходящей метрах в сорока от обрывистой кромки берега. Обрыв уходил вниз метров на пять, затем шла узкая полоса усыпанного щебнем и водорослями пляжа, а там уже начинался сам утес Приливная Смерть. Название придумал не я. Так это чудо природы назвал тощий старик, обосновав свои слова тем, что со стороны океана у подножья утеса нашли последний покой на дне не меньше ста кораблей, притянутых сюда невообразимо сильным течением, возникающим при каждом приливе. На полном ходу корабли врезались в утес и тонули. Обрывались жизни моряков. Отсюда и Приливная Смерть.

— Будешь ждать? — спросил я эльфа, поправляя лямку рюкзака. — Или с нами? Но мамонта оставляй пастись. Карабкаться он не сможет.

— Это не наш мето-о-од… — качнул ушастой головой тот. — Я с вами.

— Пошли…

Один за другим мы спрыгивали вниз, приземляясь на скрежещущий под ногами щебень. От водорослевых куч отбежали непонятные создания сотого уровня, выглядящие как включенная электрическая лампочка на паучьих ножках. Длинный сегментный хвост тащился по земле, вверх торчал растущий из его конца опасно выглядящий острый шип. Агрессии непонятные существа не проявили, предпочитая вернуться в море. Я успел прочитать их названия — суицеллы. Через десяток шагов мы уперлись в отвесно уходящий вверх утес. Почти добрались до цели…

— Во-о-от… — спешившийся Орбит вручил мне толстый клубок с множеством торчащих из него тончайших нитей-паутинок.

Каждая паутинка полупрозрачна, очень тонкая, но прочная. Это не эльфийская веревка и не гномьи цепи, но ощущение именно такое — каждая паутинка очень прочна. Но слишком большой вес не выдержит. Тощего эльфа точно выдержит. Меня — может быть. Бома — наверняка нет. Мамонта — стопроцентно нет.

— Сюда-а-а… сюда-а… и сюда-а-а… — Клубок легко разместили у меня на груди наподобие небольшого рюкзака. — Прилепляй по несколько-о-о каждые три-четыре метра-а-а…

Не желая терять времени на расспросы, я кивнул, переглянулся с Доком, уцепился за как нельзя к месту торчащий камень и начал подъем. Преодолел одним рывком первый десяток метров, не забывая цеплять паутинки к скале — прилеплялись они легко. Потом глянул вниз и удивленно выпучил глаза на продолжающего стоять внизу Дока, даже не подумавшего лезть следом за мной.

— Ты чего?

— Мы за тобой, босс, — заверил меня лекарь, демонстративно разминая плечи. — Вот-вот…

— Ну-ну…

Спустя еще двадцать метров уверенного восхождения я уперся в настолько выглаженный цифровыми ветрами участок скалы, что руки скользили по камню и не находили ни единой зацепки. Пришлось воспользоваться заклинанием «лозы», чтобы преодолеть вертикальный ледовый каток, благо запасов маны у меня много, можно висеть на «лозе» очень долго. Паутинки, выданные эльфом, цеплялись без проблем, хотя меня начало мотать из стороны в сторону как маятник, то и дело ударяя об утес. Ветер… Здесь начиналось царство порывистых ветров, кружащихся вокруг величественного утеса, как невидимая карусель. Или центрифуга. Порой меня отрывало от скалы, и я болтался в воздухе, держась обеими руками за тонкую растительную плеть, молясь, чтобы она не порвалась и не отлепилась от скалы, — у каждого подобного заклинания есть свой предел прочности. Еще через десять метров пришлось воспользоваться сразу двумя «лозами». Выглядел я при этом как копия знаменитого парня в красно-синем трико, любящего прыгать с небоскребов и мостов на паутинной тарзанке. Только я был очень неуклюжей копией знаменитости и матерился при каждом порыве или тычке ветра столь громко и грязно, что детям такую непотребщину слушать точно нельзя.

Попав в узкую расщелину, неплохо защищающую от вконец обнаглевшего ветра, я отдышался, позволил шкале усталости побледнеть, уйти из опасной зоны полного паралича. Подъем выматывал — когда держишься за лиану и тебя мотает на ветру, как знамя армии придурков, устаешь очень быстро. На это и расчет коварной игровой системы, чьи усилия всегда направлены только на одно — отсев слабаков.

Глянув вниз, я пару мгновений вглядывался в пропасть, затем широко улыбнулся и выдал несколько хитросплетенных ругательств, порицающих коварство Дока и восхваляющих мудрость Орбита.

Подо мной медленно поднимался по воздуху мамонт. Поднимался сам собой — прикрепленный к его толстой грузовой сбруе пучок паутинок был практически незаметен, и Колыван выглядел тем самым летающим слоненком из мультфильма. Правда, слоненок изрядно подрос и пренебрегал бритьем. А также маневрами и порханиями — он поднимался вверх, как лифт, неся на себе двух улыбающихся пассажиров. С досадой воющий ветер, как ни силился заставить тяжеленную тушу мамонта мотаться или хотя бы немножко колыхаться в воздухе, раз за разом терпел поражение. Спокойно висящий мамонт меланхолично обирал с проплывающей мимо него скалы крупные тропические цветы и пышные растения. Полдничал…

— Клево же, Рос? — возопил лежащий на спине Док, жующий травинку, держащий под рукой флягу с неким напитком и удерживающий перед собой книгу с шелестящими на ветру страницами.

— Клево-клево, — закивал я, утирая перепачканное глиной лицо и задумчиво дергая закрепленную рядом паутинку. — Резануть, что ли? Из вредности…

— Рос, да ты чего? Ну смысл сразу всем мучиться, стонать и упорно карабкаться, если твоих страданий хватает?

— И не говори, — фыркнул я, снова активизируя «лиану» и продолжая подъем. — Если моих страданий хватает — можете и дальше попивать голубой кюрасао, возлегая на теплой спине лакомящегося цветами мамонта, безмятежно парящего в тропическом раю… чтоб вас чертовы рабовладельцы…

— Босс, можешь уже писать мемуары — неплохо получается! И во фляге у меня чуть забродившее кокосовое молоко… бодрит!

— Уф…

Продвигаясь выше и выше, я не забывал бдительно поглядывать по сторонам, понимая, что один хороший удар какого-нибудь пикирующего пернатого гада может запросто сбросить меня в бездну. И последует смерть от удара о землю, если не успею зацепиться «лианой». Хотя еще вопрос, куда и с какой силой меня отшвырнет сильный и капризный ветер. Улечу куда-нибудь в открытый океан, где мною перекусит злобная рыба… а мамонт останется болтаться на отвесной стене, как привязанный футбольный мяч…

Но местные игровые божества сегодня были милостивы… пока все спокойно. И ни единого монстра вокруг.

Местные божества милостивы… либо же они еще не проснулись… а есть ли они тут вообще?

Или здесь будут царить «наши» боги из «старого» мира?

А если местные божества все же существуют, то не начнется ли и здесь война богов, когда сюда нагрянут сильные мира сего, приведенные игроками? Местного люда много. Это новая паства, щедро дающая божественную силу. И тут много других островов, разбросанных там и сям, если верить рассказам. Здесь может оказаться целый архипелаг. А моя Роска? Я не успевал проводить с ней время, но во время коротких возвращений и посиделок я отчетливо замечал, что вокруг моей дочери с каждым разом кучковалось все больше местных детишек и женщин постарше. Во время нашего последнего с ней разговора в стороне нетерпеливо переминалось около тридцати смуглых туземцев, а сама Роска щеголяла в яркой цветастой юбке, у нее появились ракушечные и коралловые ожерелья, на запястьях и щиколотках браслеты, вокруг пояса богато украшенный пояс. Подарки от аборигенов, как мне пояснили. Роска им с каждым днем нравилась все сильнее.

И она не только старичку помогла с уловом рыбы — моя дочь ловила рыбу беспрестанно, но не продавала, а раздавала ее сразу же после подсекания, короткой битвы и вытаскивания из воды. Одним словом, Роска щедро кормила множество туземцев, не требуя за это ни копейки. А они в ответ дарили ей одежду, ожерелья и уйму прочих красивых безделушек. И прическа у Роски изменилась — в ней появились цветы и веточки кораллов, сами волосы переплелись замысловатым образом. И кожа у нее потемнела…

Черт… я ползу как букашка по отвесной стене… нашел же время для ненужных размышлений.

— Крыльев нам не даровали, — прошептал я слова полузабытой старой песни. — Мы дорогу к небу протоптали…

— Рос! — предупреждающе крикнул снизу Док. — Рос! Влево и вверх! Смотри влево и вверх!

Первым делом я закрепился на скале прочнее, прилепил еще одну «лиану», только потом взглянул влево, опасаясь увидеть уже пикирующего монстра. И он там был… к нам стремительно приближался огромный крылатый зверь, ярко-ярко сверкавший на солнце, выглядевший как ожившая статуя из благородного металла.

К нам летел золотой дракон. В мире Вальдиры я знал только одно подобное существо.

— Привет, альпинисты! — вальяжно рассевшись на спине зависшего в воздухе дракона, весело поприветствовал нас золотой рыцарь. — А что это вы тут делаете, а? С мамонтом и на такой высоте…

Я сохранял молчание. В проявлении столь вопиющей невежливости меня оправдывало несколько веских причин. Во-первых, я висел на скале, обдуваемой всеми ветрами, и мне особо некогда разговаривать с крылатыми слитками золота. Во-вторых, в голове тотчас зароилось столько мыслей, что требовалось время для выбора ответа. И в-третьих — а с чего, собственно, мы должны давать объяснения нашему скалолазанию? Ну и последнее — подлетев, золотой дракон остался парить выше нас. Не на одном с нами уровне, не ниже нас, а немного выше. И, стало быть, нам всем приходилось буквально задирать головы вверх и буравить взорами грудь, брюхо дракона и едва виднеющееся лицо Флориана.

— Доброго дня, — проявил хорошее воспитание Док.

Эльф и мамонт промолчали.

— Рос, как твои дела? Как отдых? Чего молчишь?

— Не люблю с задницами драконов разговаривать, — отозвался я спокойным голосом. — А твой голос раздается именно из нее. И даже гулкое эхо в наличии. Он тебя сожрал? Ты уже видишь свет свободы?

— Упф… — Дракон поспешно опустился на несколько метров ниже, наездник снял шлем, широко улыбнулся: — А ты все столь же едкий, да?

— А ты все так же любишь смотреть на знакомых свысока?

— Да нет, чего ты сразу? Просто привык прикрываться броней дракона от стрел, дротиков, заклинаний и прочих нехороших подарков, летящих снизу, — примирительно махнул рукой рыцарь. — За последние дни привычка только окрепла. Особенно после ВОС.

— Это да, — кивнул я, снова начиная двигаться вверх. — Какими судьбами?

— Да летал тут по заданию одного из местных лидеров. — Флориан взял паузу, но я ничуть не выглядел впечатленным его достижениями и знакомствами в вершине иерархической лестницы островов, поэтому он тут же сбавил уровень пафоса: — Курьерская работенка, ничего особенного, сплошная воздушная рутина. Лечу обратно, смотрю — на утесе кого-то ветер треплет. Дай, думаю, подлечу, посмотрю.

— Спасибо, что проверил. Вдруг бы и правда путники в беде оказались? Но у нас все в полном порядке, спасибо тебе, Флориан.

Только полный дурак не прочел бы между строк — я буквально напрямую сказал, что он может улетать. Мы будем только рады, если он проявит понимание и отправится по своим делам. Самый нейтральный и нормальный для меня ответ, учитывая положение, в котором я находился, — не потому что я карабкался по отвесной стене, а потому что участвовал в Великом Походе вместе с Неспящими, а не с Архитекторами, дышащими нам в спину.

Паутинки цеплять я не забывал. Мамонт поднимался нормально.

— А волчара твой матерый как?

— Живой и кусачий.

— Дока и Орбита вижу. А остальные где из вашей компании? Хотя вроде видел Кирею с удочкой. Какое-то там место она взяла сегодня призовое. Не первое, но достойное. Не помню точно. — Пока рыцарь говорил, дракон медленно работал крыльями, поднимаясь вместе со мной. По скале медленно ползла его огромная тень, медленно настигая мои пятки.

Возможно, Флориан ожидал, что я попрошу его помочь — подкинуть меня до вершины. Но я лучше грохнусь вниз и снова начну подъем с нуля, чем приму его помощь.

Почему так категорично?

А я не верю в его искреннюю душевную теплоту и нейтральные мотивы. Равно как не верю и в то, что наездник дракона не обладает умениями или хорошей подзорной трубой, чтобы рассмотреть любой объект издалека, не тратя на подлет силы питомца. Флориан прекрасно разглядел карабкающихся по утесу приключенцев. Узнал нас. Узнал меня. И только затем подлетел — еще бы, Великий Навигатор мухой прикинулся, цепляется лапками за камень… и Флориан уже доложил о происходящем на самый верх. Надеюсь, новых гостей не предвидится.

— Все заняты, чем придется, — отозвался я, поддерживая нить насквозь фальшивой беседы.

— Дел много, — поддержал меня снизу Док, делая большой глоток из фляги. — Продохнуть не успеваем.

— Вижу. — Флориан демонстративно смерил взглядом разлегшегося на спине мамонта лекаря. — Обессилел ты просто. Вы тут ставите сценку из картины «Бурлаки на Волге», перенесенную на вертикаль?

Пока я думал, как достойно ответить на стеб, утес закончился. При очередном взмахе рука ухватила лишь воздух. Удалось. Поднялся. «Скалолазание» не повысили, что скорей всего связано с использованием «лозы». А вот заклинание неплохо прокачал. Так, глядишь, до следующего ранга доберусь. Причем скоро — не прыгать же с этой верхотуры вниз… придется как-то спускаться.

Наляпав на край утеса побольше паутины, я подтянул ноги, перевалился через кромку и облегченно выдохнул, лежа на спине и глядя в небо. Надо мной мелькнула огромная тень, на лицо упали золотые отсветы. Флориан, несмотря на намеки, прямые и косвенные, убраться прочь не пожелал. Золотой дракон грациозно приземлялся на вершину Приливной Смерти.

Чтоб тебя…

Досрочно прекратив отдых — чтоб тебя, Флориан, — я перевалился на бок и начал контролировать подъем мамонта. Не то чтобы я опасался открытого акта агрессии со стороны старого знакомца, но береженого бог бережет. Вдруг Флориан здесь не один? Вот я и приглядывал за друзьями, не стесняясь оборачиваться и смотреть на приземлившегося дракона.

Что показательно — рыцарь наш золоченый на меня внимания вообще не обращал. Флориан цепко и жадно осматривал плоскую вершину утеса. Ключевые слова — цепко и жадно. И с большим знанием дела. Игровой стаж у него немалый, взгляд парня буквально облизывал камни, не пропуская ни единой щелочки и пятнышка. Ничуть не скрывая намерений, Флориан искал ту причину, что сподвигла нас на изнурительный подъем. Ведь не ради открывающихся с такой высоты природных красот мы втащились на вершину, срывая виртуальную кожу с пальцев и проливая цифровой пот, — ну, я во всяком случае. Флориан резонно полагал, что сюда нас привела некая наводка от «местных» жителей. И, стало быть, под ногами в пыли может валяться какая-нибудь волшебная штуковина, довольно ценная в плане денежном и практическом. Ну или свиток с некими сакральными знаниями…

Флориан пытался найти эту штуковину быстрее нас и забрать ее себе.

Неприятно… И несомненно прагматично. А куда же подевались та знакомая по старой памяти радушная улыбка и щедрые обещания?

Но я не переживал. Откатившись, поднялся на ноги, взглянул без страха на рыцаря, способного убить меня парой ударов. За моей спиной на утес ступил тяжело пыхтящий мамонт. Огромный неуклюжий слон, что в два раза меньше в размерах золотого дракона. Царящий здесь ветер трепал наши волосы и рвал плащи. Мы стояли друг против друга и уже почти не скрывали истинных чувств.

Разительная разница между двумя противостоящими сторонами.

Он… Одинокий и величественный рыцарь в блистающей броне, за его спиной застыла живая статуя сверкающего золотого дракона. Они будто бы вышли прямиком из сказки про спасение принцессы из мрачного замка черного колдуна.

И мы… Грязный мамонт и три еще более грязных парня в перепачканной и кое-где уже порванной одежде. Прицепить к Колывану повозку с кучей картошки или облепленной грязью репы — и готово. Осенняя страда…

Мы как замызганные крестьяне, наткнувшиеся на дороге на путешествующего королевского рыцаря. И смотрит он на нас с легкой брезгливостью, замаскированной за бесстрастностью и спокойствием. В его глазах посверкивают огоньки жадного любопытства.

Что ж, цветочный рыцарь не ошибся. Мы пришли сюда не просто так. Но Флориан спутал нам карты. И уходить явно не собирается, несмотря на намеки. Попробую рубануть сплеча.

— У нас здесь личные дела, — улыбнулся я скупо, но мирно, широко разводя руки в извиняющемся жесте.

— Личные дела у трех мужиков и мамонта? — хохотнул Флориан. — Ого…

— Ну, мы хотя бы в одни и те же цвета не одеваемся, — заметил я скромно, смотря сначала на золото доспехов, а затем на золото драконьей чешуи.

А черт… не хотел его подкалывать, огрызнулся на автомате и накалил обстановку. Трудно быть дипломатичным.

— У меня здесь передышка. Долгая. — Драконий наездник демонстративно уселся на камень, принялся перебирать какие-то корешки и веточки.

Что ж… карты вскрыты. Мы открытым текстом попросили его убраться, а он нам столь же открыто отказал. Не драться же теперь. А словесных аргументов не осталось. Утес нам не принадлежит. Это здоровущая скала, истыканная пустыми норами птичьих гнезд, высящаяся у прибойной кромки и похожая на стоэтажный дом. Могильное надгробие великанских размеров.

— Так что здесь, Рос? — Флориан передернул с лязгом закованными в металл плечами. — Ясно же — ради чего-то реально особого сюда забрались и слона на талях подняли. Делись инфой. Может, и я в ответ пару секретов про здешние места раскрою. Мы здесь много чего откопали на островах туземных. Давай не будем играть в шпионские игры. Просто поделимся инфой. Мы же взрослые.

Хмыкнув, я оставил его слова без ответа, продолжив мерно шагать по вершине Приливной Смерти, выискивая указанные стариком приметы. Одна надежда, что Роска мне все рассказала правильно и ничего не напутала. Иначе зря поднимались. Док и Орбит молчали, наслаждались видами, хотя по эльфу отчетливо заметно, что он недоволен присутствием и наглостью рыцаря, поэтому замышляет какую-то каверзу. Вон как у него обкусанные уши дергаются…

— Рос, не тяни время. Не набивай цену, — продолжил нудную обработку Флориан. — Колись…

Я молчал. И внутренне усмехался — ведь понятно, что ему сейчас не сидится здесь, его тянет поскорее убраться прочь, продолжить свои дела. Время — деньги. Быстрый и могучий легендарный дракон представляет собой огромное преимущество при выполнении заданий, транспортировке, убийстве сильных противников. Флориан наверняка заработал очень много, поднял репутацию, выполнил немало поручений. Ему бы продолжать… но он сидит здесь и смотрит, как солнце катится к закату. А с этой высотищи закат виден особенно хорошо…

— Рос…

Услышать продолжение очередной фразы я не смог, равно как и прочие. Уши заложило от дикого птичьего многоголосого крика, пустой до этого воздух за долю секунды заполнился тысячами стремительных черных «прочерков» — мельтешение на диких скоростях незнамо откуда взявшихся вопящих птиц.

Гигантский утес Приливная Смерть оказался окружен тысячами небольших, но очень быстрых птиц. А вот и местные ласточки. Не знаю, где они были до этого, но возникли разом, словно выпали из массового телепорта. На мгновение я снова ощутил себя на мостике флагмана во время прохождения адских рубежей ВОС.

Игровая система вывесила донельзя грустное сообщение, что с появлением новой угрозы мы потеряли очень многое.

Исчезла возможность телепортации отсюда. Пропала связь — в том числе через сообщения. Мы оказались заперты в ловушке. Пространство на вершине пока оставалось свободным, но, как мне упорно чудилось, горластый птичий сонм спускался все ниже. Скоро нам придется присесть, а затем и вытянуться лежа, чтобы нам не состригло уши и не подровняло волосы.

И что теперь?

Прорваться через вжикающую смерть в прыжке? Ну, может, и прорвемся, после чего ухнем в пропасть и падения нам не пережить. Да и скорости у птиц такие, что я сомневаюсь, что удастся пройти через эту преграду живыми… даже бронированному дракону придется туго. Тысячи птиц вокруг! Они сделают с драконом то же самое, что делают птичьи стаи с реактивными самолетами в реальном мире. Прошедшая на очень малом расстоянии от утеса неведомая птица задела камень крылом — и на скале осталась глубокая царапина. Плохо дело… совсем плохо…

— Ты заманил меня?! — натужно заорал золотой рыцарь, сжавший кулаки и рывком развернувшийся ко мне. Грозный и страшный рыцарь…

Я покрутил пальцем у виска, подошел поближе и, наклонившись к его лицу, произнес:

— Много возомнил о себе.

Мои слова отрезвили Флориана, он тряхнул головой, освобождаясь от нахлынувших злых эмоций. Крутнулся на месте, ругаясь в бессилии. Дракон пригнул длинную шею, тревожно смотря на черный от птиц воздух.

Отойдя, я сделал небольшой круг, снова отмечая взглядом указанные ориентиры. Проверил еще раз, и результат остался неизменным. Вот черт… не кармическое ли наказание это?

Шагнув к Орбиту, прошептал ему несколько слов. Тот кивнул, нацепил на лицо поистине акулью улыбку, они с Доком шустро забрались на спину мамонта. Я же достал хорошо знакомый всем опытным игрокам шар, активирующий купол отрицания. Следом за Колываном подошел ближе к золотому дракону, занявшему центральную позицию на вершине утеса.

— Купол нас всех не накроет, Рос! — крикнул рыцарь.

— Он не для всех, — улыбнулся я в ответ. — И только на всякий случай.

Пока отвечал, сделал несколько шагов вправо, вжал пяткой небольшой серый камень. Повернувшись, прошел еще десяток шагов и трижды ударил ногой скалу, стараясь не промахнуться мимо совсем уж крохотного черно-красного камушка.

— Что ты делаешь, Рос?

Не ответив на этот раз ничего, я перешел дальше, снова ударил один раз.

— Рос?!

И последний камень. Песочно-желтый. Шесть быстрых ударов. Сделано.

Вернувшись к мамонту, я уцепился за его хобот. И, прикрываясь его тушей, крест-накрест «черканул» подошвой сапога по угольно-черной квадратной плите.

— Рос, что ты делае… Рос?!

Вопль золотого рыцаря едва был слышен со все увеличивающейся дистанции — косматый мамонт внезапно ухнул в открывшийся под ним провал. Будто бы люк открылся на вершине утеса, и мы провалились в него. Черный бездонный колодец… стоящие на спине мамонта Док и Орбит поспешно разбрасывали в стороны тонкие плети магической паутины. Они не выдерживали, тотчас рвались, Колыван продолжал падать, но уже медленнее. Все новые плети паутины упорно липли к стенам колодца…

Я активировал волшебный свет, включил и бросил вниз два «светляка». Пространство вокруг нас посветлело и наполнилось бликами.

— Ро-о-о-ос-с-с! — показалось или я все еще слышал рев оставленного наверху рыцаря?

А затем светлое пятнышко вверху исчезло. Пропустивший нас через себя люк закрылся.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы первые из героев, кто оказался на территории затерянного подземелья Ань Гдар!

Вам не повезло!

Но решимость и упорство помогут преодолеть все невзгоды!

Вы первопроходец!

Идти нетореной дорогой всегда было труднейшим делом в отличие от тех, кто пойдет по вашим следам!

Штрафы:..

— Подземелье? — в бешенстве заорал я не хуже Флориана. — Какого черта?! Здесь должна была быть просто комната!

— Интере-е-е-еесно-о-о, — ликующе завопил приплясывающий на спине падающего мамонта эльф.

— Нам всем коне-е-е-е-ец… — тихонько заплакал в сумраке Док…

А мы продолжали падать к подножию оказавшегося пустотелым утеса, со скоростью камня несясь к наверняка очень твердой земле…

А Флориан… проход широк. Но дракону через него не пройти, не пролезть верблюду через игольное ушко. А мамонт прошел свободно…

Золотой рыцарь остался заперт на вершине Приливной Смерти, отрезанный от свободы тысячами носящихся вокруг утеса птиц, вооруженных крыльями, способными резать камень.

Глава третья. Ань Гдар

Под звон лопающихся паутин мамонт, подобно ярко освещенной лифтовой кабине, пролетел последние десятки метров и… все же остановился, причем, к нашей вящей радости, остановился в воздухе, а не путем шмяканья о землю. Вернее, о воду — лежащие на дне сброшенные мною магические шары-лампы испускали зеленоватый свет, пробивающийся через слой воды. Под нами водная поверхность.

Пассажиры «лифта» дружно испустили облегченный вздох. Мамонт опустил хобот в воду и задумчиво пустил с десяток пузырей, побалтывая в воздухе ногами.

— За эту подставу прошу прощения, — нарушил я снова навалившуюся было тишину, разбавляемую лишь плеском воды.

— Мы простим, — заметил лекарь. — Бом не простит. И Кэлен.

— Они сделали свой выбор, — почесал я затылок в некотором смущении. — Честно говоря, из слов Роски я решил, что тот старик рассказывал про некую потайную комнату, сокрытую на вершине утеса. Запечатанная пещера или что-то вроде. Пустая и заброшенная. А тут… я даже не знаю, как отсюда выбраться.

— Ань Гдар… — произнес Док. — А что означает название? Кто-нибудь знает? Затерянное подземелье Ань Гдар.

— Прили-и-ив смерти, — ответил эльф, показав знание языка Древних, ничуть меня не удивившее. — На стене-е-е че-ерта. Надо спешить.

— На стене? — переспросил я и вгляделся в скальную стену колодца.

Сначала не понял, о чем он говорит, а затем поднял глаза и заметил отчетливую цветовую границу — снизу камень светлее и покрыт кое-где ракушками, обрывками водорослей. А выше — чистый и более темный. Примерно метра на четыре выше наших голов отмечена граница, до коей доходит вода во время прилива. Захлебнемся с гарантией.

— Прилив когда начинается? — спросил я в пространство.

— Скоро-о-о… — с нарочито мрачными нотками прогудел Орбит. — Прилив смерти-и-и вот-во-от возвы-ы-ы-ысится…

— Ну а мы тогда падем? — вопросил Док.

— Что здесь за монстры? И что здесь за повелитель данжа? Пролезет ли мамонт в проход? А не сузится ли дальше коридор? Черт… вопросов больше, чем ответов. У всех связь блокирована?

— Да.

— Да-а.

— Флориан нас точно в свой черный список занес, — напомнил наш походный врач об оставшемся в ловушке золотом рыцаре.

— Я себя виноватым не ощущаю, — буркнул я зло. — Мы его не звали!

— Я ощущаю себя счастли-и-ивы-ым…

— Надеюсь, карты у всех рисуются? У меня нет, — признался я. — Док, у тебя как?

— Карта будет. Не очень, но будет.

— Врубай ауры. Сразу несколько. На расходы маны наплюй.

— Ок.

— Орбит, зови своих жалобно плачущих и злобно воющих друзей. Без призраков нам не обойтись. Нужна разведка. — Я в легкой панике взъерошил волосы.

У нас проблема. Большая чертова проблема — мы открыли подземелье, получили статус К.А.П.С. Мы не готовы по снаряжению и запасам алхимии к прохождению новой неизведанной локации. Вот-вот начнет подниматься уровень соленой воды, а из всех имеющихся сил у нас в наличии толстый и совершенно лишний под землей мамонт, один боевой волшебник с урезанными в силе заклинаниями, один маг-целитель и один «говорящий с духами». Такая вот бравая компания, висящая в воздухе в самом-самом начале данжа Ань Гдар. И что нам теперь делать?

Из плюсов слова старика: «следуйте синим словам».

Из новых минусов подсказка была бы мне более-менее понятна, окажись мы в небольшой пещере или склепе. Но мы в темном подземелье, уходящем невесть на сколько десятков метров в глубь утеса или же прямо под океаническое дно. И где мне искать «синие письмена»?

— Мы ищем синие слова, — решил я сразу прояснить нашу цель. — Или синие буквы, непонятные руны и даже отдельные мазки отдаленно синего цвета. Одним словом, ищите любую настенную мазню! По словам старика, отметины приведут нас к точке, где можно будет получить прибавку к мане. Думаю, никому из нас она не помешает, а мне прибавка вообще позарез нужна.

— Это понятно…

— Синие подсказки по закону подлости окажутся где угодно, но только не на самом видном месте. Нарисованы на дне под слоем грязи, на высоком своде, куда не достает свет наших ламп. Поэтому крутите головами и старайтесь увидеть хоть какое-то указание, пусть даже самое невнятное.

— Такое не подойдет? — уточнил Док, указывая рукой чуть выше моей головы. — Действительно невнятное…

Недоверчиво покосившись на лекаря — не подколка ли? — я все же повернулся, взглянул и невольно засмеялся. На сырой стене, над довольно большим проходом в скальной толще грубо намалевано четыре разноцветные стрелы. И все они указывали вниз. Стрелы синяя, красная, зеленая и желтая. Мы находились у «стартовой черты», отсюда уходил только один коридор, поэтому понятно, почему все подсказки указывали на него. Значит, позднее будут ответвления, нам же следует держаться синих отметин. Более четкого указания быть просто не могло.

Жалобно прогудели последние паутины, Колыван тяжело упал в воду по брюхо. Поднятая им волна укатилась по коридору и затерялась в темноте. За ней следом с заинтересованным плачем понеслись два призрака. Еще один побежал по стене — многоногий волосатый паук размером с ротвейлера. Хоть раз Орбит решил играть серьезно, а не в своей обычной никому не понятной манере, выводящей из себя союзников и до колик бесящей противника.

Вместе с Колываном в воду плюхнулся и я. По грудь окунулся. Терпимо. Долго стоять на месте не стал, предпочитая пусть медленное, но движение. За мной двинулся мамонт с двумя седоками. Из Колывана получается неуклюжий, но живучий танк. Однако если я пойду ЗА мамонтом, то видеть буду только его задницу. Если поеду НА мамонте, то моя собственная мобильность сведется к нулю. Поэтому пока я играл роль беззаботного хилого придурка, отважно шагающего по неизведанному подземелью, прикрывающегося тканой курткой, а не мощной броней. Пока нормально — если припечет, влезу на слона. В правой руке приготовлена ледяная магия, в левой «струна». Терновая пуща наготове. Несколько свитков и склянок в специальных кармашках на широком кожаном поясе. Из заплечного мешка достал жалкую горсточку «липунов»: тут штук сорок самое большее.

Судя по тихой ругани, Док также проводил ожесточенную ревизию припасов, и результаты его особо не радовали. Нас окутала тройная аура, регенерация маны и жизни скакнула вверх, повысилась защита от физических повреждений.

— Рос, у меня есть волшебная спица вспоможения святого старца Лурилия. Могу ее сломать… полчаса утроенной регенерации и выносливости.

— Пока прибереги, — мотнул я головой, делая очередной шаг вперед. Шагать в воде тяжело, но мне в спину уперся хобот Колывана, начавший толкать меня вперед. Да и волна от шагающего реликта неплохо подталкивает.

— Крабы семидесятого уровня-я-я… электрические угри девяностого… — голос эльфа звучал как мрачное обещание, я покосился на свое тело, погруженное в воду. Если угри шарахнут природным электричеством, никому из нас мало не покажется.

— Есть что от молний и электричества? — задал я риторический вопрос. Ответом была тишина. Плохо. — Далеко монстры? Сколько их?

— Два кра-а-аба под водой. За ними угорь. Оди-и-ин.

Быстро поменяв заклинания, я поднял руку, и в потолок коридора впилась «липкая лоза». С помощью заклинания я выбрался из воды, зацепился на стене. Но с мамонтом и его седоками такой фокус не получится. Их шарахнет электричеством по-любому. А я, вися на липкой лозе, исходящей из моей руки, теряю половину скорострельности и огневой мощи.

— Док, здоровье Колывана в твоих руках. Береги зверя.

— Сделаю все, что могу, Рос.

— Принято. Готовьтесь к бою. Стоп… сообщение пробилось…

Мы отдалились от приведшего нас сюда темного колодца где-то на сотню шагов. И этого хватило, чтобы вернулась возможность связи с внешним миром. Но не возможность телепортации. Мы по-прежнему в ловушке.

«Рос! Куда вы угодили? Вы на вершине того утеса? Наблюдатель потерял вас из виду. Он видел в подзорную трубу, как вы зашли за дракона златого. Затем дракон подвинулся, и вуаля — вас нет. Че за фокусы, ученик?»

«Мы ПОД утесом. Провалились, — лихорадочно принялся я строчить ответ. — Тут затерянное подземелье. Статус КАПС. Повелитель данжа жив. Здесь же обещают прибавку к мане. Тут два заклинания Древних и одно знание, если верить высветившейся инфе. Мы начали прохождение. Я, Орбит, Док и Колыван. Телепортация блокирована».

«Черт! Черт! Как к вам попасть? Я не мог ответить раньше — мы сражались в джунглях. Где дверь заветная? Шепот плачет. Утешь ребенка».

«Через вершину утеса. Там проход».

«Невозможно! Там заперт Флориан. Бьется грудью дракона о птичью стену, и его отшвыривает как котенка! Мы его еле видим через их мельтешение! Он что-то там орет, весь красный от бешенства, но ни хрена не слышно. Полная блокада, и черт его знает, когда она кончится. Птицы летают все быстрее».

«Постой», — напечатал я в ответ, так как хобот Колывана начал меня толкать особенно сильно. Пришлось отреагировать и зло взглянуть на наглый хобот. Тот указал в сторону, подчиняясь воле хозяина. На стене имелась надпись. На вполне понятном мне языке, обычной краской, несколько неровным крупным почерком:

Подземный плач прилива птицам даст покой!

Оценив написанное, я испустил долгий вздох, кивком поблагодарил задумчиво теребящего губу Орбита и вернулся к переписке, косясь на темный коридор впереди, откуда доносились отчетливое постукивание и пощелкивание.

«У нас здесь надпись: «подземный плач прилива птицам даст покой». Наверное, мы должны заставить прилив заплакать — и птицы успокоятся. А до тех пор Флориан будет сидеть там. Дайте ему это понять, чтобы не бился головой о птичьи пуза».

«Черт… во попадалово. Рыцарю передадим. Ищите второй вход! Он должен быть! Рос, найдите второй проход! Мы должны попасть в данж! И первыми!»

«Здесь я, Орбит, Док и мамонт! А впереди по коридору электрические угри и крабы. И это только начальные строчки обещанного ресторанного меню, Злобыч. Перспективы мрачные. Дай нам время. Мне пока не пишите, списывайтесь с Доком. Я шагаю впереди, и отвлекаться нельзя. Я, как только смогу, отпишусь про еще парочку узнанных секретов — и с них хочу получить треть прибыли, если таковая будет».

«Принято! Рассказывай секреты. Рос, насчет подземелья: Неспящие очень надеются на тебя, друг! И я надеюсь!»

«Я здесь только ради себя и друзей, — чуть подумав, ответил я. — Если по-честному говорить. И тебя старался вытащить сюда ради прибавки к мане. Но звал я тебя как друга и наставника, а не как одного из вашего клана. За Неспящих я сейчас не радею, Злобыч. Все, ждите от нас душераздирающих новостей. И пожелайте нам удачи».

Искренне надеюсь, что Злоба и остальные меня поймут. Я знаю об их глобальных целях и нуждах, но не собираюсь с треском рвать собственные жилы ради тех, кто и без того далеко не беден и уж точно не слаб. На добряках воду возят, а на спинах самых добрых помои вывозят за городскую черту. Одно дело — помогать в действительно критичных ситуациях, и совсем другое — когда речь идет не о хлебе насущном, а о дополнительном слое сливочного масла и шмате колбасы.

С завывающим уханьем в бой вступили призраки, потусторонняя собственность приплясывающего эльфа, жадно оглядывающего стены подземелья и что-то бормочущего. Орбит соскучился по примитивному веселью. Это куда интересней, чем смотреть, как ползут по водной глади корабли. Вот эльф и отрывается на полную катушку, понимая, что долго мы на суше не пробудем. Пытался хотя бы на время сделать свою жизнь более интере-е-е-сной. Я радовался его активности, прекрасно понимая, что в окружающей нас неизведанной подземной тьме эльф является моей главной козырной картой. Очень не хотелось глупо погибнуть, оказавшись выброшенным за пределы утеса Приливной Смерти.

Облепленный облачками двух привидений, с плеском поднимая волны, в освещенную светляками зону вбежал почти полностью погруженный в воду гигантский краб, живо напомнивший своих разумных сородичей крабберов — столь же мощный, бронированный и злобный. Но кое-чем все же отличался — клешнями. У этой твари их было две, причем каждая размером с промышленный секатор. Клешни щелкали над самой водой, угрожая перерезать нас пополам. Что еще хуже — позади краба в воде крутился великанский электрический угорь, занятый битвой с третьим призраком, наскакивающим на угря с бесстрашностью мертвеца.

Высаживать «терновник» глупо, я ударил «струной», стараясь попасть по торчащим вверх стебелькам голодных глаз. Промазал. Засекший опасность моб круто развернулся на месте, поднял клешни выше и попытался отрезать мне мокрые пятки. Подпрыгнув, я перелетел коридор перепуганной пташкой и с помощью «лозы» зацепился за его противоположную сторону. Тарзан из меня аховый — сильно приложился лицом о камень, потерял хиты жизни и во время короткого полета уж точно мало походил на грациозного и мускулистого красавца. За моей спиной в голос ржали Док с эльфом, качал огромной головой мамонт. Но при этом в мое плечо ударила слабая вспышка зеленовато-синего цвета, мгновенно восстановившая утраченную жизнь.

Я врезал по крабу еще одной «струной», он развернулся и двинулся ко мне. Его глаза смотрели с такой бесстрастностью и решительностью, что впервые за долгое время я ощутил тот первобытный страх игрока-новичка, столкнувшегося с первым в его игровой жизни серьезным противником. Выпущенный мною огненный шар с ревом накрыл глаза монстра, заставил его окунуться с головой в зашипевшую воду, сбивая с себя яростное пламя. Умело избегающие дружеского огня призраки нырнули за крабом следом, вцепились в его многострадальные глаза. Тот выскочил наружу, подобно подводной лодке, задрал клешни… и… в его панцирь с хрустом ударила невероятно большая дубина из темного дерева, удерживаемая хоботом Колывана. Дубину я узнал — именно такими были вооружены лесные великаны-людоеды, обитающие в дремучем лесу Темный Край. Помимо дерева наличествуют торчащие шипы из черного блестящего камня. Вестник темного прилива — так назван краб — оказался оглушен, «поплыл», его лапы подогнулись. Я воспользовался шансом и продолжил бить огнем и «струной», делая паузу, когда на голову моба опускалась страшная дубина. Тактика сработала. Монстр умер, не сумев причинить нам вреда, — хотя успел вскользь зацепить меня клешней, и я обзавелся огромной дырой в штанине.

— Шагаем! — крикнул я, на пару секунд спускаясь в воду и подбирая со дна выпученные глаза, одну клешню, кусок темно-оранжевого мяса и фрагменты панциря. Всю добычу перебросил Доку, тот суетливо спрятал трофеи в очень вместительные сумки.

Колыван сделал шесть шагов вперед. Словно в шахматной партии, мы медленно продвигались по игровой доске. Однако против нас множество фигур, тогда как нас только трое, не считая питомцев. Учитывая мои метания, я скорей всего в ранге бешеного коня с дальнобойной магией. Орбит — ферзь? Док — король. Он не атакует, только лечит, если же мы потеряем лекаря, наши шансы на прохождение данжа упадут до нуля. Колыван? Если брать в расчет мамонта, то это все сшибающая на своем пути прямолинейная ладья. Было бы логичней назвать его шахматным слоном, но мамонт ходит отнюдь не только по диагонали, был бы только проход достаточно широким.

Подняв руки, стоя в воде, я послал над колышущейся водой два огненных шара. А затем еще два. Впереди в воздух поднялось два призрака, вцепившихся и тащащих за собой сопротивляющегося угря. Привидения вовремя порскнули в стороны, и огненные шары ударили в мокрое тело змеи. Не успел враг опомниться, как его настиг еще один двойной опаляющий удар, и только затем угорь со знакомым шипением рухнул в воду. И на большой скорости рванул к нам, стремясь отплатить обидчикам.

— Впереди еще два краба, — напомнили мне…

— Принято, — отозвался я, накрывая пространство коридора ядовитой терновой пущей. Змея юркая, легко проскользнет между острыми иглами. Но не стоит сбрасывать со счетов воющих привидений, уже пикирующих в терновник… Вроде есть книга с похожим на нашу ситуацию названием: «Орущие в терновнике».

Мы продвигались вперед рывками различной протяженности. Самая настоящая настольная игра, где много зависит от удачи. Иногда мы делали двадцать шагов. Иногда только два. Но ни разу за десятки крайне ожесточенных битв мы не отступили. Даже в тот раз, когда из-под свода коридора на нас набросился гикран, похожий на летучую мышь, лишенную крыльев, — от них остались жалкие лохмотья, прикрепленные к передним и задним лапам. И никакой шерсти, лишь мерзкая серая кожа с черными пятнами. Мерзкая пучеглазая морда, пасть, ощеренная сотней зубов-игл, свисающий широкий и толстый язык, часто-часто перфорированный, прямо-таки дыра на дыре. Монстр превратил собственный язык в дырявую рыболовную сеть. И в некоторых отверстиях ужасного языка копошились белые жирные черви, истекающие ярко-синей жижей, смешивающейся со слюной гикрана. Новый яд? Не знаю, испытать не довелось — от испуга мы забили стодвадцатиуровневого монстра за минуту, так и не подпустив бегущего по потолку урода. Страха натерпелись немалого, в то же время один из крабов-вестников почти добрался до хобота Колывана. Но справились… и снова продвинулись вперед на десяток шагов.

Гикран стал предвестником грядущего ужаса — обстановка в и без того мрачном влажном подземелье стала еще более гнетущей, со всех сторон доносились звуки чьих-то битв не на жизнь, а на смерть. Судя по этим звукам, кого-то рвали живьем на части, топили, били о стену, со злобным воем преследовали и с диким визгом от кого-то убегали. Вода поднялась выше: теперь крабы скрывались в ней с головой, а стелющиеся у самого дна угри могли остаться не замеченными до момента атаки. От одной такой сдвоенной и чудовищной по силе электроатаки мы все едва не погибли, особенно сильно досталось Колывану, принявшему на себя бо́льшую часть удара. Шерсть мамонта дымилась сверху и колыхалась мокрыми сосульками снизу, огромный зверь обессиленно привалился к скале, временно оглушенный электричеством. Великанская дубина беспомощно качалась на волнах, мы сами не могли бы ее даже поднять, а к нам уже шагал очередной краб, и слава всем игровым богам, что угри поспешили отступить, дабы восполнить батарейки.

Мы справились в очередной раз. Выжили. Подняли здоровье Колывану, подлечились сами. Стараясь не обращать внимания на жуткие звуки, продолжили путь в мокрой какофонии кошмара. А пенная вода все прибывала. Появились первые рыбы — безобидные промысловые. Их можно поймать на удочку или в сеть, пронзить острогой. Но мы игнорировали чешуйчатых обитателей, расталкивая их, чтобы не мешались под ногами.

Знаки, подсказки и угрозы. Их было в избытке, но были они скрыты. Я пропускал почти все из подсказок — и по своей невнимательности, и по причине постоянной занятости. Орбит был занят не меньше меня, но замечал куда больше. И он легко прочитывал все адресованные чужакам послания, хотя порой они выглядели нелепо — бесформенные кляксы, обычные потеки на стене, почти стершиеся руны, глубокие царапины, напоминающие воплощенную в изобразительном искусстве агонию неведомого когтистого существа.

Следуя указаниям эльфа, мы проходили боковыми коридорами, бесстрашно прыгали в темные провалы, где нас ждали водяная подушка и обилие сталактитов, натыканных вокруг. Мы проламывали тонкие перегородки, в воду с плеском летели незнамо кем и когда установленные кирпичи, покрытые кусками окаменевшей замазки. Из проломов на нас вываливались яростно клацающие челюстями скелеты, облаченные в сгнившие юбки из грубо окрашенного пальмового волокна, на костяных ключицах громыхали ожерелья из ракушек. А это кто? Кто эти строители, что явно были замурованы заживо? Мы проломили стены трижды. И трижды в каждый из проломов хлынула вода, затопив некогда осушенные подземные проходы.

Я заблокировал сообщения. Орбит поступил так же. Док стал тем несчастным, кто поддерживал связь с внешним миром. Я попросил не озвучивать мне послания Неспящих, где говорилось одно и то же: найдите выход и укажите нам. Мы жаждем примкнуть к вам и помочь вам, мы вместе очистим подземелье и вызнаем каждый его даже самый мелкий секрет. Мы поможем тебе, Рос! Не писал подобной шелухи только Злоба. И еще Шепот. Они оба очень хотели попасть сюда, но избегали упоминания о Неспящих.

Кое-что я все же от Дока слышал. Получал крохи новостей из внешнего мира. И хронология известий получалась занимательная. Каждый раз, когда мы проламывали очередную каменную перемычку и запускали зловеще бурлящую и становящуюся все выше воду туда, куда ее не допускали по легенде очень долго, птицы над вершиной утеса и вокруг его верхней трети начинали кружить все быстрее, резали камень все глубже. И пернатые летуны становились все агрессивней — случилось несколько атак на барражирующих вокруг драконов и других птиц. Золотой дракон и рыцарь Флориан заняли центральную позицию на вершине утеса и распластались на скале, превратившись в щедро позолоченный коврик. С их окрасом не отсвечивать на солнце трудно, но они старались. Флориан унял свою злобу и редкими знаками просил лишь одного — вызволения.

Но наши действия внутри подземелья приводили к противоположному эффекту — птицы не унимались, они превращались в еще более грозную бешеную силу. Увидевшие над утесом мельтешащую смерть местные туземцы резко сбледнули в загаре и посерели. Но заданий, связанных с утесом Приливная Смерть, не давали, предпочитая сохранять упорное молчание, но при этом усердно молились. Молились! Какому-то божеству — его имени пока услышать не удалось.

Одним словом, наша авантюра с походом за маной превратилась в нечто куда большее. А начиналось-то все так банально… Черная Баронесса лично мониторит ситуацию и ждет. Чего ждет? О, чего-нибудь она точно дождется — ее собственные слова. Но обстановка стала крайне напряженной.

Беда…

А лысый эльф с восторгом читает начертанные и выцарапанные на камнях послания, порой радостно чешет себе бока и затылок, пускается в кружащийся танец и выглядит с каждой минутой все более счастливым. Я пока терпеливо выжидаю. Я жду привала. И вот там я собираюсь расспросить Орбита. Но пока безопасного места не обнаружено. Мы воюем уже несколько часов. Силы еще есть. Но чуть передохнуть не помешало бы.

Сейчас расспрашивать не хочу — не желаю отвлекать мудрого проводника. Благодаря его указаниям нам постоянно удается избегать узловых точек, где в подземелье концентрируется особенно большое число монстров. Я видел такой коллектор из дыры в стене — внутри овального помещения бродило два десятка крабов, а между ними стелились в воде угри, не обращающие внимания на кричащих под потолком гикранов. Там же бродила нежить, а в дальнем углу, скрытом тьмой, пару раз колыхнулась громадная фигура, шибко напоминающая грейвера или некий его подвид.

Вторая проблема, из-за которой я не мешал Орбиту, — Колыван. Чертов мамонт огромен. И очень часто нам приходилось отказываться от того или иного прохода — мохнатый слон туда попросту не пролезал. Поэтому мы вынужденно искали другой путь. Одно хорошо — благодаря постоянным вихляниям туда-сюда наша карта быстро пополнялась и обрастала деталями. Когда выдавалась секунда передышки, я забирался на спину мамонта, и вместе с Доком мы ставили на карте метки, указывая точки, где появлялись монстры, где мы проламывали стены, где находили подсказки и предостережения. За такую карту позднее можно запросить немало золотых монет. Но золото меня интересовало в наименьшей степени. Я жаждал ману. И немножко я жаждал древних знаний — как и эльф, что обронил тихонько о своем желании найти сокрытые здесь некие знания. Не магические заклинания, а именно что некие знания. Интересные знания…

Трижды нам пришлось плыть. И это было не веселое купание в теплых закатных водах некой мирной тропической лагуны. Мы смело погружались в очищенные от электрических угрей каменные бассейны, проплывали от пяти до пятнадцати метров в кристально чистой воде и выныривали в совершенно ином месте подземелья. В третий раз, даже спустя двадцать метров заплыва, выхода из подводной ловушки не обнаружилось. Мечась под водой, я чудом отыскал втиснутый между потолочными камнями проем-щель и, добравшись туда, нашел воздушный карман. Следующая минута ушла на то, чтобы подтащить к потолку вставшего под водой на дыбы Колывана. Еще некоторое время мы мирно дышали, в воздухе дрожал магический свет, бросающий блики на наши мокрые бледные лица — едва не померли ведь. Рядом с нашими лицами и разлегшейся на голове Дока змеей из воды торчал жадно дышащий хобот. Сам мамонт плавал ниже. Едва мы успели отдышаться и свериться с картой, как Колыван бешено задергался — его атаковала неведомая змея белесого цвета и неведомой длины. Трудно описать мой ужас, когда я понял, что толстое змеиное тело настолько огромно в длину, что попросту не помещается в подводном проходе и уходит в какую-то дыру в стене.

Монстр страшный… двухсотый уровень, неимоверная силища, плоская морда с длинными пучками щупалец вместо глаз, с большой пастью, скрывающей в себе длинный полый шип. Пасть не для глотания — для хранения драгоценного шипа-хоботка. Мы встретили гигантского подводного кровососа. И первым делом он атаковал спину Колывана, глубоко погрузив жало в его тело.

Мы не смогли убить титаногхара — как некий неизвестный вальдирский биолог назвал ужасающую тварь. Мы воспользовались представившимся шансом и трусливо бежали прочь. Громадная змея последовала за нами. И лишь благодаря ее слепоте и нашим крутым маневрам вскоре мы сумели оторваться от древнего подземного монстра.

Колыван хромал… хромал упорно, даже после того, как Док полностью восстановил здоровье слона. Причем мамонт хромал на обе задние ноги, его грузоподъемность и скорость ходьбы уменьшились. Белый исполинский змей отравил мамонта. Но нам все же удалось уйти. Мы спаслись. И нашли место для привала — в одном месте коридор существенно расширялся. Выемка достаточная в размерах, чтобы приютить нас всех. Со стенами, сплошь испещренными сотнями непонятных закорючек, букв, корявых рисунков и кривых линий. Такое впечатление, что здесь жил некий ученый или сумасшедший зубрила, страдающий манией графического самовыражения.

Док колдовал над тяжело дышащим и постанывающим мамонтом. Я стоял на страже, находясь на зыбкой границе света и тьмы, пугливо вглядываясь в наполненную плачущим эхом темноту. Теперь я знаю, как себя чувствовали наши первобытные предки, обитающие в пещерах. Зыбкий дрожащий свет, воющие в ночи хищные звери, плачущие дети в глубине укрытия, слабая надежда встретить следующий рассвет…

Орбита парализовало. В переносном смысле — едва завидев множество символов, он закостенел, прилип к ним взглядом и полностью отключился от окружающего мира. Теребить его бесполезно. Но передышка нам не помешает, так что мне его временный «анабиоз» только на руку, не придется сидеть рядом с непоседой, ненавидящим скуку, и контролировать, чтобы он не смылся.

— Учи, босс. — На мгновение отошедший от Колывана лекарь передал мне странную каменную шкатулку.

— Это еще что? — удивился я, принимая предмет.

— Заклинание, — пожал плечами Док — Видимо, особенное и древнее. Его Орб отыскал — в том воздушном кармане, внутри хитро открывающейся ниши.

— Ого! А я почему не видел?

— В то время ты с белой змеюкой наперегонки плавал, стараясь обмотать ее вокруг подводного сталактита, — фыркнул врач. — А она пыталась достать твои пятки двухметровым шипом. Фильм ужасов, блин… ты спас нас, Рос.

— А вы спасали меня до этого. В этом суть дружбы, Док. Но заклинание…

— Орб пробормотал, что это обычный магический древний мусор, но не знания. Отдавать кому-то — глупо. Продавать — на кой черт нам несколько миллионов? Мне такая магия ни к чему. Там что-то боевое. Так что ты учи смело.

— Ты представляешь себе, насколько это весомая часть добычи? — поинтересовался я.

— Будешь отдавать долг годами, — засмеялся Док, доставая из сумки несколько эликсиров зеленого цвета. — Золотом и приключениями, босс. Меня это устраивает. Остальных тоже. Поход к Зар'грааду — это веселый ивент. А впереди нас ожидает еще мно-о-о-ого чего… Ладно, ты приглядывай за нами. А я пока кольну мамонта полынной вакциной. Вдруг поможет… или нет… Но отменные галлюцинации ему гарантированы!

— Оки…

Вернувшись на пост, я осторожно приподнял крышку. Это даже не шкатулка. Каменный ящичек с крышкой. Куча загадочных рун. Внутри красновато-черный свиток. Выглядит таким старым, что боязно трогать.

Я не удержался…

Открыл на мгновение меню сообщений и отбил письмо Злобе:

«Нашли древнюю магию. Приступаю к изучению».

Ответ пришел почти мгновенно:

«Не-е-е-е-е-е-ет!!!»

Я тут же вырубил связь и протянул руку к свитку. Магия-с…

Прочитал. Озадаченно подергал себя за ухо. Снова прочитал. Что за…

— Орбит!

В ответ тишина… лопоухий эльф продолжает изучать каракули древних стенописцев.

— Орбит!

Одно ухо едва заметно дернулось, я принял это за знак продолжать:

— Это заклинание странное! К чему мне это?

— Кирпичик будущего, подходящий по размеру и материалу, — последовал весьма странный ответ. — Учи, пожалуйста. Надо.

— Мой урон порезан!

— Неважно. Учи, пожалуйста. Надо.

— Надо — значит, надо, — пробормотал я. — Хотя кирпичик загадочный…

Поздравляем!

Вы изучили заклинание «Аньллаур»!

Действие заклинания: создает вокруг мага крутящуюся стену из мертвящего воздуха и воды. Смерч «Аньллаур» непрестанно отбрасывает во все стороны воздушные потоки и брызги, расходящиеся все дальше и дальше.

Требуемое количество очков маны: 3000 на активацию и 2000 в минуту на поддержку. Через четыре минуты после активации и непрерывного использования расходы маны на поддержание заклинания составят 5000 пунктов в минуту.

Через пять минут после активации заклинания и непрерывного использования в зоне действия заклинания раскроется аура «ань гора тулосса».

М-да…

Вот я стал обладателем заклинания. Причем эльф утверждал, что это нечто боевое. Но я надеялся получить истинно боевое заклинание — мощный энергетический хлыст, кислотный взрыв, землетрясение или еще что-то. Однако стал обладателем жутко непонятного заклинания.

— Изучил…

— Никому о нем ни слова-а-а-а, Рос, — снова отреагировал эльф, напряженно сканирующий взглядом испещренные рисунками стены. — Никому-у-у…

— Понял. И ради чего все это, если не секрет?

— Для всего. И ради Роски.

— Вопросов больше не имею, — скупо ответил я, сворачивая виртуальное описание изученного заклинания. — Ради Роски я и кислоты хлебну. Док, ты ничего не видел.

— А я и не видел. Специально не стал читать о заклинании, — пожал плечами хилый лекарь. — Меньше знаний не по профилю — меньше дрожи в руках во время операции. Но если подвернется что-нибудь подходящее моей бунтующей целительской душе…

— Я не забуду про тебя, дружище, — кивнул я понятливо. — Как и ты про меня. Мы уже долгое время вместе. Команда.

— Команда Роса, — рассмеялся Док. — Тот день у Карстовых Пещер стал для меня золотым билетом, Рос. Что бы ты ни говорил.

— Хвали его, — указал я подбородком на медитирующего эльфа. — Что там с нашим мохнатым другом Колываном?

— Травма хребта. Нервный яд. Эта змеюка его едва не кокнула.

— Вылечится?

— Через девять минут и тридцать три секунды все негативные эффекты спадут, — успокоил меня Док. — Наш мамонт не вымрет. Он, кстати, уже везде побывал! Колыван наш! На земле, под водой, под землей, в воздухе.

— Не мамонт, а герой, — подтвердил я, вытягивая руки в стороны и высаживая по две терновые пущи в коридоре. На всякий случай. — Орб, ты еще долго?

— Упустить ничего нельзя-я-я…

— Нам топать по синей стрелке, — напомнил я.

— И по мертвяще желто-о-ой…

— Какой-какой стрелке?

— ….

— Мертвяще желтой, — судорожно сглотнув, Док напомнил мне слова безумного эльфа.

— Зашибись… и ответа теперь не добиться, — озлился я. — Он снова впал в прострацию. Орб! Через три минуты выступаем! Вода поднимается!

Тут я не соврал — мы пришли сюда посуху, камень под нашими ногами был лишь слегка влажен и покрыт белыми пятнами высохшей соли, мелкими обрывками водорослей, камушками и песком. Сейчас же через мои ступни мягко перекатывала прохладная вода. Издалека слышался нарастающий грозный гул. Подземелье Ань Гдар напоминало о себе, собираясь утопить нас, как котят.

Меня это нервировало. Задержки меня злили. Гнетущая атмосфера заставляла пребывать в непрестанном напряжении. Но я сдерживался и намеревался продолжать в том же духе. Моя группа малочисленна, и ее члены пришли сюда лишь ради меня. Будь им нужна выгода материальная — проще было бы отправиться с «ишаком» Бомом по его крайне нудным челночным делам. Прижимистый полуорк своих не обидит. Будь им нужно развлечение — остались бы рядом с Роской и Кирой, что продолжали рыбачить, а с их позиции открывался прекраснейший вид на всю центральную площадку Кольца Мира, где ежесекундно что-то происходило.

Но они пошли со мной — и оказались в стылой грязи и гулкой темноте. Новые Карстовые пещеры. И наше здесь времяпрепровождение мало напоминало предписанный Бессмертными безмятежный отдых без напряжения цифровых тел и бессмертных душ.

Потому я терпеливо ждал и стоически взвалил на свои плечи максимально подъемную ношу. Фигурально выражаясь, ножки мои подгибались, колени потрескивали, позвоночник похрустывал, а глаза от натуги вылезали из орбит. Но я держался. И отлично понимал, что мы до сих пор живы не только благодаря моему гению (несуществующему), а и благодаря возросшему профессионализму Дока и дьявольскому уму Орбита. Благодаря лысому проводнику мы избежали множества проблем. Не попали в ловушки и в лапы особо страшных монстров подземелья.

А страшных и даже кошмарных тварей здесь хватало! И нам они точно были не по зубам. Много раз мы оказывались у перекрестков и развилок, где некоторые коридоры были помечены красным — стрелками, кругами, кляксами, отпечатками «кровавых» лап и рук, скалящимися черепами, вбитыми в расщелины и небрежно закрашенными красной краской. И дважды мы попытались пройти по отмеченным опасными метками коридорам. Прошли всего ничего, затем остановились и на цыпочках вернулись назад, стараясь сдержать нервное перепуганное икание.

В первый раз мы увидели мерцающую багровую надпись над ворочающимся в глубокой грязи загадочным монстром. Четыреста двадцатый уровень. Склизкий смертохват.

Во второй раз мы ушли еще быстрее, буквально вылетели наружу. Но успели заметить ошеломляющие цифры. Шестисотый уровень. Хеллкорд. За нами метнулось что-то огромное, но мы успели свернуть и помчались стремительно, как антилопы, — в том числе и многотонный Колыван.

Вывод прост — незнамо как Орбит выискивал в этом смертельном подземелье относительно безопасные проходы, влет читая многочисленные подсказки и загадочным образом находя оные под толстым слоем грязи, мха и мусора.

Я обеспечивал наше выживание на выбранном пути, принимая на себя некоторые удары, отвечая огнем на огонь и принимая быстрые тактические решения.

Док также обеспечивал наше выживание, своей исцеляющей и поддерживающей магией компенсируя и сводя на ноль мои ошибки как лидера, когда мое решение приводило к различным ранениям.

Колыван защищал седоков, толстым лбом принимая на себя удары. И мамонт же являлся нашей главной физической силой, буквально сплющивая противников при помощи чудовищной дубины, зажатой в хоботе. Если враг прорывался ближе — в дело шли бивни и ноги.

Так вот мы и продвигались…

Эльф закончил познавательную медитацию через десять минут, и наша передышка, к моему облегчению, завершилась — приливная вода поднялась почти по колено и не собиралась останавливаться на этом уровне.

Мы выстроились в куцый боевой ордер и двинулись дальше, для начала поджарив и раскрошив тройку темных предвестников прилива. Несколько раз свернув, поднялись чуть выше по вылизанному потоками воды наклонному коридору, где и уперлись в шести местах пробитую стену. Из дыр извергалась бурлящая вода, в них же мелькали электрические вспышки.

— Та-а-ам, — указал эльф, хлопая ладонью по голове Колывана.

Мамонт поднял дубину и небрежно ударил по едва-едва отличающемуся цветом месту у самого потолка. Что-то вроде светло-серой заплаты на сером фоне. Я бы вряд ли заметил так быстро — особенно при этом освещении, заметно уступающем дневному свету. Мощный удар заставил заплату продавиться внутрь и покрыться трещинами. Следующий удар завершил дело. В воду полетели куски похожего на сухую глину материала. А затем наши уши заполнил тонкий и жалобный плач… дрожащие и гудящие звуки разлетелись далеко в стороны, заставили завибрировать поверхность воды, наполнили уши тоскливыми переливами.

— Плач прилива, — догадался Док. — Принцип органа? Нет… тут скорее принцип шотландской волынки. Вода поднимается и давит на некий воздушный карман, откуда воздух выходит через тонкое отверстие, издавая этот звук… ух ты…

— Что пишут про птичек? — осведомился я, преодолевая желание снять блокировку с входящих сообщений.

— Каких птичек? А! Секунду…

Доку потребовалось времени несколько больше, чем одна секунда, но вскоре он обрадованно воскликнул:

— Бинго! Сильви-Голди передает, что птицы у вершины утеса немного снизили накал. Но окончательно еще не успокоились.

— Голди? — удивился я тому, что Док выбрал для связи именно ее.

— Ну… да… а что? Она же из Неспящих…

— Это да, — согласился я. — Отлично. Прилив заплакал. Но как-то недостаточно сильно он плачет — птицы еще летают.

— Мало в флейту ду-у-уть… еще надо игра-а-ать…

По достоинству оценив очередное высказывание Орбита и мало что из него поняв, я просто уставился на его указующий перст и обнаружил, что он указывает на бьющие из дыр в стене струи воды. Затем представил себе флейту, благо инструмент по внешнему облику знаком. Полая трубочка с несколькими отверстиями, которые во время игры периодически закрывают и снова открывают при помощи пальцев.

Отверстия в стене размером примерно с мой кулак, заткнуть их я смогу — хотя бы парочку. Если воспользуюсь коленями и головой, то закупорю еще несколько, но тогда напор воды меня попросту отбросит назад. Стоп…

Так вот оно что…

Если прилив исполняет роль человеческих легких, непрерывно дуя в каменную «флейту», то мне предстоит стать «пальцами», затыкающими отверстия. И тем самым мы породим некую мелодию. Я и прилив станем флейтистом — он дует, я исполняю. Шикарная перспектива…

— А какие дыры затыкать? — задал я логичный вопрос, решительно вставая под струи бьющей из стены воды. — Ай! Твою так филармонию! Какого черта?!

К этому мигу я уже лихо отплясывал, несинхронно подергивая плечами и ногами. Вокруг меня в воде поблескивали тысячи голубых электрических искорок.

— Лечу тебя, — среагировал Док, бросивший в меня сгусток зеленовато-белой магии, восполнившей часть уходящей жизни, — и она продолжала уходить. Я находился под большим электрическим напряжением.

— Угри за стенкой? — предположил врач, накрывая меня аурой. — Рос, лучше отойди. Если долбанет разрядом, а не статикой — я могу тебя и не спасти. Испепелит. И останутся от тебя только веселые глаза, покачивающиеся на водной глади…

— О-о-о-о… — с уважением отозвался Орбит, смотря на Дока несколько иначе. Мамонт вытянул хобот и постучал лекаря по плечу, также выказывая уважение.

— Нашел время разродиться шутками! — рыкнул я, роясь в сумке.

— Он пра-а-ав… нажатие — уда-а-ар, — протянул эльф, разводя руками. — И затыка-а-ать только рукой…

— Отлично! — рявкнул я, перерывая свое барахло еще сильнее. — Ну же… ну же… о! Не совсем то… но на безрыбье…

Я нашел эликсир «стойкость истинного алхимика» — пузатую бутылку, наполненную сиреневой жидкостью с алыми и черными вкраплениями. Эликсир обещал комплексную защиту для алхимиков, проводящих опасные опыты. Давал устойчивость к некоторым кислотам, ядам, огню. В том числе немного защищал от электрических разрядов всех типов, кроме божественных и темных. Но я надеялся, что местные угри порождают обычное электричество. Выхлебав бутылку, я повел плечами, снова шагнул к стене и повторил вопрос:

— Какие дыры затыкать?

Вместо ответа лысый эльф развел руками, давая понять, что ответа не знает.

— Честно не знаешь? Или хочешь посмотреть на электрогопак в моем исполнении?

— О-о-о-о…

— Орбит!

— Не зна-а-а-аю…

— Босс, затыкать мало, — встрял второй мой спутник. — Если это флейта — надо играть мелодию. Перебирать пальцами…

— Скажи, я похож на флейтиста? — уточнил я, стоя в пораженной электротоком воде и нервно дергаясь всем телом. В моих вставших дыбом волосах сверкали миниатюрные молнии.

— Не очень, — признался Док. — Но мы тоже далеки от них… если только Колыван не скрывает в себе талант Бербигье Антуана…

— Чей талант?

— Бербигье Антуана Бенуа Транкиля…

— О-о-о-о… — Эльф в экстазе закачал головой, мамонт вновь похлопал лекаря по плечу хоботом и одновременно покачал громадной головой, давая понять, что подобных талантов за ним не числится.

— Тьфу на вас, — буркнул я, засучивая рукава. — Буду жать на авось. Хм… а если нажму неправильно, меня случаем не шарахнет электрической штрафной санкцией?

— Запросто, босс! Но мы тебя откачаем! Я магией, а Колыван реанимационным методом хобот-в-рот.

— Ты сегодня явно в ударе, любитель блудливых демониц, — рыкнул я, примериваясь взглядом к стене. — Короче так — я жму! И за результат не ручаюсь!

— Жми, босс!

И я нажал — решительно подался вперед и воткнул сжатый кулак в левое верхнее отверстие…

Отправить