Хотя деньги мне бы не помешали. И это были бы легкие деньги. Гонорар позволил бы мне привести мой плавучий дом в порядок. Пришвартованный в бухте, невидимой с воды и доступной только по узкой тропинке через Грюневальд, он был моим постоянным пристанищем последние несколько лет. Однако три месяца назад лесник обнаружил и доложил о моей незаконной швартовке, тем самым вынуждая меня продать мое любимое место на земле.

— Вы что, спятили? — в шоке спросил Альтхоф. — Какая, к черту, разница, какой рукой моя дочь играет в теннис или держит ручку?

— Ну... — начал я, разворачивая снимки так, чтобы они лежали правильно для отца Антонии и моего адвоката, — все повреждения находятся на правой стороне ее тела.

— И что?

— Порезы, — продолжил я, указывая на одну из фотографий, — неглубокие и очень ровные. Кроме того, их нет на внутренних, труднодоступных частях тела.

— Где же они тогда? — спросила Кристина Хёпфнер, чересчур спокойно. Как эксперт в уголовном праве, она точно понимала, к чему я клоню.

— В тех местах, где меньше болит.

— На что вы намекаете? — спросил отец.

Я посмотрел Альтхофу в глаза.

— На то, что, по всей вероятности, Норман не имеет никакого отношения к ранам вашей дочери.

— С какого перепугу вы так решили?

Я наклонил голову, хрустнув позвонками, но это не сняло напряжения.

— Знаете, хоть и прошло несколько лет с тех пор, как я проходил курс судебной медицины, но длинные, параллельные порезы в местах, до которых легко дотянуться... Я также видел запястья вашей дочери, и там нет никаких следов того, что ее удерживали или что она пыталась защищаться. По мне, это выглядит как классический случай нанесения увечий самой себе.

Альтхоф вспылил.

— Вы хотите сказать, что Антония...

— Не просто хочу сказать.

— Но... — Он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Зачем ей делать что-то подобное?

Я пожал плечами. Подростки, которые занимаются самоповреждением, страдают от серьезных психологических проблем. Это может быть попыткой облегчить эмоциональный стресс или наказать себя. Была ли Антония жертвой травли в школе? Стал ли развод родителей причиной травмы? Я знал ее недостаточно хорошо для диагноза, да и моей квалификации не хватало, чтобы проникнуть в глубины души подростка.

Поэтому я сказал ее отцу:

— Я не знаю, что заставляет ее это делать, но именно это вам и нужно выяснить. И для этого Антонии нужен не адвокат или частный детектив. Ей нужна терапия.

Он вскочил со стула.

— Да кто вы, черт возьми, такой, жалкий частный сыщик? Вы думаете, что можете прийти в мой дом и делать такие возмутительные заявления о моей...

Альтхоф не договорил, и не потому, что Кристина мягко положила руку на его ладонь, а потому что — как и все мы — он услышал голос.

— Пожалуйста, папа.

Мы все синхронно повернулись к двери. Антония возникла из ниоткуда, словно кто-то включил проектор и направил ее изображение в дальний конец комнаты. Я понятия не имел, как давно она нас слушала, но, без сомнения, достаточно долго. Хотя она плакала, мы отчетливо разобрали ее слова.

— Он прав.

Мы все вздрогнули, когда она с силой захлопнула дверь. А затем она побежала по коридору, предположительно, обратно в свою комнату.

 

Отправить