Эмилия Ягов.

 

В мгновение ока Якоб раздобыл новенькую медицинскую каталку, на которой они перевезли Таби из главного здания во флигель — туда, где вчера Либерштетт осматривал саму Эмилию при поступлении.

Оказавшись на месте, Эмилия первым делом перевернула пациентку в восстановительное положение на боку и подняла боковые ограждения кровати, чтобы та не скатилась с матраса. Затем она убедилась, что дыхательные пути свободны, и убрала подальше все острые и угловатые предметы, о которые Таби могла бы удариться и пораниться, если судороги снова усилятся. Когда рукава толстовки Таби задрались, Эмилия увидела, что её предплечья сплошь покрыты царапинами.

— Вот наша аптечка, — сказал Якоб, открывая для Эмилии шкаф с медикаментами.

Хотя в «Амброзии» остро не хватало врачей, медсестер и санитаров, её внутренняя аптека могла бы соперничать с запасами университетской клиники.

— Что вам нужно? — спросил Якоб, вновь подтверждая, что находится здесь отнюдь не из-за своих медицинских познаний.

— Ничего.

Якоб перевел взгляд с Таби, чье тело все еще сводило судорогой на каталке, на Эмилию. В его загнанных глазах промелькнуло подозрение.

— Все подходящие лекарства пришлось бы вводить ректально, — пояснила она. — Они подействуют только минут через двадцать. Эпилептический припадок обычно заканчивается гораздо быстрее. Смотрите...

И действительно, Таби вела себя уже гораздо спокойнее, чем во время собрания. Эмилия взяла её за руку — холодную, но уже не такую напряженную.

— С ней раньше такое случалось? — спросила она Якоба.

— Насколько я знаю, нет. А я бы точно знал, потому что Таби здесь вроде как постоянный житель.

— Что это значит?

— Она вечно связывается не с теми мужчинами. Но до сих пор её травмы никогда не были необратимыми.

— Ей выжгли глаза?

— Кислотой, да.

Якоб взглянул на Таби, чья грудь вздымалась и опадала так, словно она только что пробежала спринт.

— Она всегда была немного не в себе, но после травмы глаз кажется, будто она окончательно ушла в свой собственный мир.

— Кто это с ней сделал?

— Это не ваше дело, и я не собираюсь это обсуждать. Но, может, мне стоит принести радио.

— Зачем?

— На случай, если приступ повторится. Музыка действует на Таби успокаивающе. Поэтому мы разрешили ей оставить ту штуку, которую нашли при ней.

— Какую штуку?

— Сейчас покажу.

Якоб подошел к столу и выдвинул ящик.

Эмилия почувствовала, как по позвоночнику словно скользнул кубик льда. Она вздрогнула, предчувствуя то, что сейчас увидит.

— Мы не знали, что с помощью этого устройства можно отследить местоположение Таби, — сказал Якоб, доставая прибор. — Поэтому вчера мы его конфисковали и выключили. С тех пор она постоянно напевает песни из плейлиста, который там был.

Фелин!

Эмилия едва не выкрикнула имя дочери, но вовремя зажала рот рукой. Потому что на первый взгляд устройство в руке Якоба выглядело как обычные современные часы — если бы не торчащий из них белый провод от наушников.

Господи Иисусе...

Эмилия уже собиралась схватить MP3-плеер Фелин, когда у Таби снова начались спазмы. Хуже и яростнее, чем прежде.

 

Отправить