Александр Цорбах.

 

— Ты помнишь, что было на постере в спальне Фелин?

— Считалка для запоминания планет?

Мы снова были на кухне, стояли у деревянной столешницы, потому что сидеть было не на чем. Алина прислонилась к нише, где, вероятно, когда-то была раковина. Я забился в угол под лампочкой, одиноко свисающей с провода.

— «Мой Воображаемый Медвежонок Юра Скушал Утром Никакой Пирог», — продекламировал я английскую версию мнемоники, где первые буквы слов соответствуют названиям планет.

— «Никакой», — поправила меня Алина. — Нептун — это «Никакой». Но как планеты помогут нам расшифровать плейлист Фелин?

— Давай пройдемся по песням вместе, и ты сама все поймешь. Я отправил скриншот плейлиста себе на телефон.

Алина вздохнула.

— Ладно, читай.

- «J»unkie – Majan

- «E»vermore – Namika

- «M»aze – Lotte

- «E»rlking – Kool Savas

- «U»nder – Justin Jesso

- «R»ose – Rea Garvey

- «S»ilver Lining – Tom Walker

- «L»ive in Peace – Joris

- «A»lone in a Crowded Room – Charlotte Jane

- Million Tweets – Silbermond

- 85 Minutes of Your Love – Alle Farben, Hanne Mjøen

- Under the World – Johannes Oerding

- I Need You – Beth Ditto

- Open Eyes – Tim Bendzko

- Para Paradise – Vize, R4GE, Emie

Я оторвал взгляд от телефона и увидел, что Алина усиленно моргает, словно ей что-то попало в глаз.

— Погоди, ты хочешь сказать, что важен порядок первых букв в списке?

Я самодовольно ухмыльнулся, гордый тем, что разгадал загадку, но тут же счел свое поведение настолько ребяческим, что понадеялся, что Алина не сможет угадать выражение моего лица. Учитывая послание Фелин, которое я хотя бы частично расшифровал, моя радость была совершенно неуместна.

— Именно, — сказал я. — Все дело в первых буквах. Но не исполнителей. Если выписать их, получится что-то совершенно непроизносимое: MNLKJRTJCSAJBTV.

— Какая-то тарабарщина, бессмыслица, — сказала Алина, покачивая бритой головой, и я задался вопросом, не мерзнет ли она без отопления. Впрочем, возможно, волнение от моего открытия согревало ее так же, как и меня.

— Вовсе нет — слушай! Первые буквы песен: J, E, M, E, U, R, S, L и A. Сложи их вместе, и получится…

— ЖЕМЕРСЛА? — Алина сухо кашлянула в сгиб локтя. — Я не понимаю.

— Потому что ты не учила французский в школе. Нужно расставить пробелы в правильных местах. Тогда это читается как: «Je meurs là».

— Ты говоришь по-французски? — недоверчиво спросила она.

— Нет. И я не знаю, грамматически ли верна эта фраза, но я вбил слова в Google Переводчик…

— И что вышло? — перебила меня Алина.

Я сделал шаг назад и почесал затылок. Прочитать это про себя — одно. Произнести вслух — совсем другое.

— Как я и говорил, Алина, тебе это не понравится.

Она закатила глаза — чего я раньше за ней никогда не замечал, — поэтому я поспешил озвучить мрачное послание.

— Согласно переводчику, это означает: «Я умираю там».

— Серьезно? — Она резко втянула воздух. Затем кивнула, словно это я задал вопрос. Она шевелила пальцами — что я принял за еще один признак нарастающей нервозности — и что-то подсчитывала в уме, как я вскоре понял.

— Постой-ка. «Je meurs là». Это всего девять песен. У Фелин в плейлисте было пятнадцать.

Она была права. «Million Tweets», «85 Minutes of Your Love», «Under the World», «I Need You», «Open Eyes» и «Para Paradise» остались не у дел.

— Боюсь, я не могу найти ни смысла, ни логики в этих начальных буквах или цифрах.

*M 85 U I O P*

— В случае с «85 Minutes» я даже не знаю, должны ли мы смотреть на цифру 8 или на букву E (eight), предполагая, что хоть что-то из этого имеет значение.

Алина склонила голову набок и на мгновение показалось, что она изучает потолок на предмет паутины.

— Фелин как-то сказала мне, что до аварии дважды в неделю ездила на верховую езу под Дальгов. Именно поэтому она и попала ко мне на лечение.

— И?

— Кажется, она говорила, что дорога туда занимала ровно восемьдесят пять минут.

— Это может быть зацепкой.

— Да, но к чему? К конюшням? Ну, текст песни подходит.

Алина напела несколько строк из хита Alle Farben и Hanne Mjøen:

«Ноги над землей, голова в облаках, ты — мой адреналин…»

— Именно так я и представляю себе езду на лошади.

— Ладно, но что означают буквы после этого? Ты гуглил?

— Да, но я не нашел ничего для UIOP, что указывало бы на место, — я потер усталые глаза. — UIO, с другой стороны, согласно Википедии — это аббревиатура университета в Осло или аэропорта в Эквадоре. Если бы она была в одном из этих мест, она бы выбрала скандинавские или латиноамериканские песни, не так ли? Не говоря уже о том, что Эквадор или Осло не особо сужают наш район поисков.

— Черт! — Алина ударила кулаком по столешнице, давая выход накопившемуся напряжению. — Такое чувство, что мы так близки к разгадке плейлиста, — выругалась она. — И все же мы ни на шаг не продвинулись.

Я не стал ей возражать; не было смысла. Мое открытие насчет первых букв было интересным, но бесполезным. Потому что тот факт, что Фелин скоро умрет «где-то», мы могли бы заключить с почти стопроцентной уверенностью и так.

Вопрос был в другом: где?

Где это «там»?

Эта загадка, самая важная из всех, оставалась неразрешенной.

И все же я намеренно попытался сохранить оптимизм:

— По крайней мере, мы знаем, что Фелин была жива два дня назад, когда меняла плейлист.

— Или это сделал ее похититель.

Я видел, как Алина обхватила себя руками. Ее губы посинели еще сильнее, чем несколько минут назад; теперь она, похоже, действительно замерзла.

— Мы не можем здесь оставаться, — решил я. — Тебе нужно домой, а я найду отель с отоплением.

— Мы могли бы растопить печь в гостиной.

— У тебя есть бумага? — Я видел в гостиной кучу дров и зажигалку на подоконнике. Но ни растопки, ни бумаги, чтобы развести огонь.

— Принеси, пожалуйста, мой рюкзак. Можно использовать газету, которую я только что купила.

— Газету?

— Бездомный продал мне «Мотц».

Я нашел ее рюкзак у двери и достал газету. Из тонких страниц выпала открытка, которую я принял за рекламу. Она тоже могла помочь разжечь печь, поэтому я поднял ее и понес свою добычу обратно на кухню. Только сейчас я понял, что держу в руках.

— От кого ты это получила? — спросил я Алину, которая жадно пила прямо из-под крана.

— Что ты имеешь в виду? — явно встревоженная суровостью моего голоса, спросила она.

— Кто дал тебе это?

— Я же сказала: бездомный. Какой-то бедолага.

— Он не был бездомным, — сказал я ей.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он оставил для тебя послание в «Мотц».

Я снова посмотрел на открытку, выпавшую из газеты. Рекламная карточка, вроде тех, что можно найти на стойках в кафе. На них печатают забавные высказывания или картинки в надежде, что вы повесите их на стену или холодильник дома или, что еще лучше, отправите кому-нибудь. Эта открытка была из книжного магазина, и на ней было написано: «Чтение может повредить вашей глупости!»

— Эта карточка выпала из газеты.

— На ней есть мое имя?

— Не могу сказать.

— А? Откуда ты тогда знаешь, что она для меня?

Я подошел к Алине вплотную, схватил ее пальцы, которые были ужасающе холодными, и вложил карточку ей в руку. Она сразу поняла, что я пытаюсь сделать. Словно автоматически, ее подушечки нащупали крошечные бугорки на обороте.

— Вот почему, — пробормотала она.

— Вот почему — что?

— Тот парень сказал, что написал историю на центральном развороте и я должна ее прочитать.

— Это шрифт Брайля? — спросил я.

Она кивнула.

— Ты можешь это прочесть?

Она снова кивнула.

Глаза Алины закрылись, веки затрепетали; она была предельно сосредоточена, снова ощупывая бугорки на обороте открытки. Словно хотела убедиться, что не ошиблась при первом прочтении.

Затем она продиктовала телефонный номер.

— Это там написано?

— И слова: «Позвони мне, как только прочитаешь это».

— Есть отправитель? Какая-нибудь подпись?

— Нет, только имя человека, о котором идет речь.

— Кого? — нетерпеливо спросил я.

Молчание Алины нарушал лишь шум крана, который не закрыли до конца. Звук капель, ударяющихся о стальную раковину, отдавался в ушах подобно метроному, настойчиво отсчитывающему наше ускользающее время.

— Фелин? — наконец спросил я.

— Амброзия, — поправила она меня.

 

Отправить