Алина Григориева.

 

«Всё это так бессмысленно», — чертыхнулась про себя Алина, входя в комнату Фелин. Ей хотелось выть от отчаяния и чувства собственной беспомощности. Как она ни старалась, ей не удавалось точно идентифицировать отдельные предметы мебели. То, что могло быть кроватью, столом, шкафом или стулом, для неё оставалось лишь бесформенными тенями. Единственное, что позволяло отличить их от живых существ, — они не двигались. В отличие от Эмилии, стоящей рядом.

— Вы ищете что-то конкретное?

Когда Алина повернулась к ней, у неё чуть не вырвался испуганный вздох — она оказалась лицом к лицу с кем-то чудовищно уродливым. Она понимала, что наверняка несправедлива к Эмилии: для глаз, привыкших видеть с детства, черты её лица могли быть вполне симметричными. Но для Алины она выглядела как монстр, особенно когда открывала рот, чтобы заговорить.

— Полиция уже осмотрела здесь всё, — сказала Эмилия, и Алине пришлось отвернуться, потому что движения рук женщины заставляли её нервничать.

«Как же глупо было думать, что я смогу использовать свои глаза, чтобы подтвердить догадку!»

Хотя до сих пор ей удавалось отказываться от помощи Цорбаха, сейчас она в ней нуждалась.

— Заметил что-нибудь? — спросила она.

— Если скажешь, что ты ищешь, от меня может быть больше толку, — отозвался Цорбах.

— Ищи то, чего не хватает.

— Это я и сама могу вам сказать, — ответила Эмилия. — Не хватает обычных девчачьих вещей. Даже здесь Томас следит за тем, чтобы ничего не валялось, а кровать была заправлена по-армейски.

Тень от тела Эмилии, предположительно рука, указала на другую длинную тень — вероятно, кровать.

— Он не хотел, чтобы Фелин тратила время на косметику или музыку вместо учебы. Книги он ей, конечно, разрешал. Но никаких плакатов поп-звезд или чего-то подобного на стенах. Единственное, что он позволил, это вот это — потому что он учитель физики и географии.

Всё, что видела Алина, — это пятно на стене слева, но когда Цорбах прочитал надпись на постере, она представила, что там изображено:

— «Мы Все Знаем: Мама Юли Села Утром На... ничего».

— Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун! — произнесла Алина. Она знала мнемоническое правило для запоминания последовательности восьми планет Солнечной системы. Первые буквы слов в предложении соответствовали первым буквам небесных тел.

— Я думал, там говорится: «...Села Утром На Пилюли», то есть девять планет, — заметил Цорбах.

— Так было до того, как Плутон лишили статуса планеты, отчасти из-за того, что он слишком мал, — сказала Эмилия, казалось, радуясь, что разговор ушел в сторону от того, что могло случиться с её дочерью.

Но Алина не дала этой эмоциональной передышке продлиться долго.

— Фелин говорила мне, что в её сундуке есть потайное отделение, — сказала она.

— Вы имеете в виду её старый деревянный ларь?

Алина увидела, как тень Эмилии двинулась к окну и открыла предмет, похожий на сундук.

— Она использует его как сиденье. Но потайное отделение?

— Что внутри? — спросила Алина.

— Ничего, что полиция сочла бы важным.

Цорбах, чья тень тоже склонилась над сундуком рядом с Эмилией, был более конкретен:

— Ручки, просроченные проездные и удостоверения, грамоты с балета и юношеских игр, фотоальбом, еще один. Старые выпуски журнала Bravo.

— Вытащите всё, — скомандовала Алина, попросив Эмилию убрать дно сундука.

— Я ничего об этом не знала, — растерянно проговорила мать, открывая тайник, где Фелин хранила свои «сокровища», о чем она рассказала на одном из сеансов терапии.

— Видите её MP3-плеер?

— Какой плеер? — переспросила Эмилия.

Должно быть, Фелин скрывала его и от матери.

Алина объяснила всё про часы и про то, почему она подарила Фелин MP3-плеер.

— Я об этом тоже не знала, — грустно сказала Эмилия. — И Томас, очевидно, тоже, иначе он бы его отобрал.

В голосе Эмилии звучали нотки самобичевания. Не в первый раз она, должно быть, задавалась вопросом, насколько контролирующая натура мужа отдалила от них дочь.

— Нет, плеера здесь нет. Только вот это.

Эмилия снова наклонилась над сундуком и достала что-то, что Алина не могла описать или с чем-то сравнить, просто потому что никогда в жизни не видела ничего подобного.

Хотя она могла различить очертания громоздкого серо-зеленого предмета, ей пришлось прикоснуться к нему, чтобы действительно понять его назначение.

— Кассетный магнитофон? — удивился Цорбах, пока Алина держала ручку древнего устройства, которое, вероятно, предназначалось для того, чтобы дети слушали на нем сказки, и проводила другой рукой по крышке деки.

Затем она поставила магнитофон на поверхность, которую сочла письменным столом.

— Можешь вставить это для меня? — попросила она.

Цорбах опередил Эмилию, выхватив из руки Алины кассету, которую та забрала из коробки в кабинете Нильса, когда заходила к нему ранее. Без лишних слов он нажал кнопку воспроизведения, и голос Фелин наполнил комнату.

 

Отправить