Алина Григориева.

 

— Цорбах? — выдохнула она. Он пытался дозвониться трижды за последние двадцать минут. Только сейчас она нашла в себе силы ответить на звонок.

— Прости, что не позвонил раньше. Но вчера на меня напали, и пришлось ехать в больницу.

— Ох. — Алина пока не могла сказать большего. Она всё еще была в шоке от событий на станции метро «Виттенбергплац». Прямо сейчас она шла домой по Курфюрстендамм в сторону Уландштрассе; косой ливень хлестал её по лицу почти горизонтально.

— Ты нашел Фелин? — заставила себя спросить Алина, хотя ей хотелось повесить трубку. Не потому, что ей было неинтересно. И не потому, что она всё еще боялась, что общение с Цорбахом отравляет её душу. А потому, что она была на грани нервного срыва и не хотела рухнуть прямо здесь и сейчас, на Курфюрстендамм, под проливным дождем.

— Без понятия, — загадочно ответил Цорбах. — А если и да, то я не уверен, что она всё еще жива.

— Я не понимаю. Ты нашел её или нет?

Этот вопрос послужил спусковым крючком для длинного монолога, к концу которого Алина успела пройти еще один квартал до Фазаненштрассе. Теперь она знала всё о ночной вылазке Цорбаха в «Амброзию» у озера Швиловзе, о его открытии — девушке, явно страдающей в хижине у озера, — и о его сотрясении мозга.

— Стоя сейчас там, разговаривает с женщиной, которая якобы управляет отелем, — подытожил он. — Судя по всему, дипломат. Вся собственность, похоже, является суверенной территорией, поэтому получение ордера на обыск займет время.

— Вот же дерьмо, — сказала Алина.

Она старалась звучать как можно нормальнее, но в конце фразы голос её сорвался.

— Алина? — встревоженно спросил Цорбах. Сотрясение не лишило его интуиции. — Что случилось?

— Ничего.

— Не лги мне.

Она шмыгнула носом и вытерла дождь с очков, сквозь которые всё равно ничего не видела.

— На меня тоже напали, — сказала она. — Том-Том...

Горло перехватило. «Твою мать, только не это». Алина не хотела сейчас плакать. Не хотела, чтобы руки так сильно дрожали. Ей с трудом удавалось удерживать телефон у уха на ходу. Она привыкла быть сильной — женщиной, которая, будучи слепой, ориентировалась в мире лучше многих зрячих. А теперь она превратилась в комок нервов.

— Что с ним?

Она посмотрела на поводок в своей руке и всхлипнула.

— Какой-то псих скинул его под поезд.

— Он мертв?

Она глубоко выдохнула, не в силах действовать рационально. Она не могла идти дальше, не могла просто стоять здесь, не могла ответить. В конце концов, её вывел из ступора сигнал рассерженного водителя автобуса, гудящего внедорожнику, чтобы тот убрался с его полосы.

— Я успела схватить поводок в последний момент и вытащить его.

«Господи. На волоске от смерти».

Алина наклонилась и погладила мокрую голову Том-Тома. Он радостно лизнул ей руку.

— Слава богу, — с облегчением выдохнул Цорбах. — А с тобой что-нибудь случилось?

Она тоже почувствовала, как груз свалился с плеч. Словно она исповедалась Цорбаху.

— Нет, я в порядке. Мы оба в порядке. Невредимы. Просто меня колотит. В смысле, этот псих начал охотиться за мной еще в поезде. Сначала он спер мой телефон.

— Тот, с которого ты сейчас звонишь?

Она закивала так энергично, что парик едва не съехал. Мокрым он держался хуже.

— Вот в чем странность. Он вернул его мне.

— Твой телефон? После того как столкнул Том-Тома на рельсы?

Цорбах звучал озадаченно. И это понятно. Она сама ничего не понимала, могла лишь строить догадки.

— Ты хочешь сказать, что нападавший сначала скинул Том-Тома на пути, а потом исчез в толпе? — спросил он.

— Да.

— Похоже на психопата.

«Или на спектакль».

— Я не уверена, но мне кажется, этот тип хотел выманить меня из метро. Выбить из колеи.

Силы, казалось, возвращались к ней с каждым шагом, приближавшим её к Литценбургер-штрассе. Том-Том тоже тянул поводок, словно близость смерти наполнила его новой жаждой деятельности. Но, скорее всего, он просто хотел уйти с сырости в тепло.

— Думаешь, он тебя знает? — спросил Цорбах. — Может, это как-то связано с нашим делом.

— С «твоим» делом, — поправила она его. — Я не знаю, но, возможно, я выяснила кое-что, что может помочь тебе в поисках Фелин. — Это была единственная причина, по которой она ответила на звонок; она проигнорировала всех остальных, кто пытался связаться с ней до этого.

— Что именно?

— Расскажу, когда заберешь меня. Как быстро ты сможешь приехать?

 

Отправить