«До истечения ультиматума осталось 13 часов и 57 минут»

«Александр Цорбах (Я)»

 

— Становится только хуже, — произнес я, обводя взглядом приемную. — Теперь я уже слышу голоса!

Как и во время первого визита, я задался вопросом: куда деваются все деньги, которые многочисленные частные пациенты закачивают в эту клинику? Психиатрическая лечебница с её пятнистыми стенами из песчаника даже снаружи выглядела потрепанной. Внутри же здание и вовсе молило о капитальном ремонте. За время моих посещений врач принимал меня в трех разных кабинетах, отличавшихся лишь площадью да оттенками водяных разводов, тянувшихся от потолка по стенам вниз, к затертому до тусклого блеска линолеуму.

— Я учился не так долго, как вы, доктор Рот. До посттравматических расстройств мы на курсе не дошли, поэтому спрашиваю вас прямо: может ли это быть как-то связано?

Связано с тем, что семь лет назад я застрелил женщину?

Главный врач, сидевший за письменным столом, внимательно посмотрел на меня и промолчал. Доктор Мартин Рот был одаренным слушателем — качество, предопределившее его выбор профессии психиатра. К моему удивлению, на его губах заиграла мягкая улыбка. Не припомню, чтобы он позволял себе подобное во время наших сеансов. И мне показалось, что момент для этого он выбрал, мягко говоря, неподходящий. Пока я нервно перекидывал ногу на ногу, мечтая о сигарете, его улыбка становилась всё шире, отчего он выглядел еще моложе, чем обычно. При первой встрече я принял его за студента, а не за эксперта, чье имя гремело в заголовках моей газеты несколько лет назад в связи с лечением известного на всю страну психиатра Виктора Ларенца. (примечание: отсылка к первому роману автора «Терапия»)

Как и многие до меня, я его недооценил. Но когда ожидаешь увидеть светило в области тяжелых расстройств личности, вряд ли представляешь себе подростка. Кожа у Рота была гладкой, без единой морщинки, почти розовой, а белки глаз сияли ярче, чем новая футболка, надетая под обтягивающее поло. Лишь редкие волосы и глубокие залысины намекали на то, что юность осталась позади.

— Для начала успокойтесь, — наконец произнес он, вытягивая тонкую папку из плексигласового лотка. — Нет причин для беспокойства.

«Нет причин для беспокойства?»

— Только вчера я слышал голоса в полицейской рации, которых на самом деле не существовало, а вы говорите мне не волноваться?

Он кивнул и открыл папку.

— Хорошо, давайте пройдемся по фактам еще раз. После инцидента на мосту вы проходили лечение. В то время вы страдали от серьезных нарушений восприятия.

Я утвердительно хмыкнул.

Мои кошмары выплеснулись в реальную жизнь. Лучше и не опишешь. Сначала я чувствовал запахи, потом слышал звуки и, наконец, начал видеть то, что раньше преследовало меня лишь во сне. И речь шла не всегда о женщине с младенцем на мосту. Через две недели после трагедии мне, например, приснилась молния, которая била в землю рядом со мной с интервалом в секунду. Я бежал босиком, спасая свою жизнь, раня ноги о битое стекло, иглы и ржавые консервные банки, которыми был усеян мой путь. Слишком поздно я понял, что молния загнала меня на гигантскую свалку, из центра которой вздымалось золотистое сияющее дерево. Под ним я и попытался укрыться.

«Ивы избегай».

Во сне я плакал, потому что не мог разобрать, к какому дереву прижался.

«Дуба опасайся».

Я был уверен, что угодил в ловушку. Я ждал смертельного удара с минуты на минуту.

«Бук ищи».

Дрожащими пальцами я ощупывал кору, и тут случилось нечто ужасное. Дерево изменилось. Кора стала мягкой, приобрела консистенцию желе. Что-то липкое осталось на моих пальцах. Разглядев опарышей, копошащихся не только в моей ладони, но и повсюду вокруг, я начал кричать. А когда увидел, что дерево, да и вся свалка целиком состоят из шевелящейся массы жуков, личинок и червей, я заорал так, что проснулся. Но гнилостная вонь свалки никуда не исчезла, заполнив мою комнату. Я бросился к окну, распахнул его, но вдохнуть полной грудью не удалось. Вместо свежего воздуха в спальню ворвался новый, не менее отвратительный смрад. И хотя за окном стояло солнечное, безоблачное воскресное утро, с неба ударила молния и попала прямо в дерево перед домом. Ствол взорвался, рассыпавшись на тысячи личинок. Они сформировались в конвульсивно дергающийся поток, который хлынул через газон и устремился к нашему дому.

В тот момент, когда опарыши уже ползли вверх по фасаду прямо ко мне, кто-то схватил меня сзади и оттащил от окна. Никки.

Мои крики разбудили её и до смерти напугали. Позже она сказала, что мне потребовался битый час, чтобы прийти в себя.

— Тогда вам немедленно назначили медикаментозное лечение, — продолжил доктор Рот, перелистывая страницу в истории болезни. — Вам давали нейролептики, состояние улучшилось, и спустя два года симптомы исчезли полностью.

— Чтобы вчера вернуться снова.

— Нет.

Доктор Рот оторвал взгляд от папки, и на его губах вновь заиграла эта непривычная улыбка.

— Нет? — изумленно переспросил я.

— Видите ли, за то короткое время, что я вас знаю, я, конечно, не могу поставить окончательный диагноз. И видения, которые вас настигли, я тоже не собираюсь отрицать. Я лишь сильно сомневаюсь, что они имеют шизофреническую природу.

— Почему?

— Я не хочу делать поспешных выводов. Дайте мне время до завтра, тогда я получу результаты полного скрининга крови и буду знать, подтвердится ли мое подозрение.

Я кивнул, не зная, как к этому относиться. Любой другой пациент наверняка обрадовался бы предположению Рота, да и я сам очень хотел верить, что моим симптомам есть безобидное объяснение. Но если я не страдал расстройством восприятия, это означало бы, что...

«...голоса были реальны. А значит, между мной и Собирателем глаз существует связь».

При этой мысли в моем правом ухе возник тонкий писк, словно кто-то ударил по камертону прямо у виска. Я попытался улыбнуться и встал, чтобы пожать руку доктору Роту на прощание. Сконцентрироваться было трудно. Выйдя из кабинета, я уже хотел вернуться, чтобы попросить рецепт на снотворное — последние ночи я почти не спал, — но тут в кармане брюк завибрировал мобильный.

«Позвони мне!» — гласило сообщение. Писк в ухе стал громче. «Быстро. Пока не стало слишком поздно».

Оглядываясь назад, я думаю, что именно в этот момент началась гонка со смертью.

 

Отправить