«До истечения ультиматума осталось 7 часов 24 минуты»

Александр Цорбах (Я)

 

Он мертв.

Это была моя первая мысль. Вторая крутилась вокруг вопроса: почему бармен, который проводил Алину, Том-Тома и меня в эту глухую подсобку без окон, так благодушно улыбается, пока на его бильярдном столе разлагается труп?

Человек, которого мы искали, лежал поперек зеленого сукна; его голова безвольно свешивалась через борт с левой стороны, где-то между передней и средней лузой. Глаза были широко распахнуты, изо рта тянулась нить красной слизи. Лужа крови, расплывшаяся под грудной клеткой, выглядела уже не совсем свежей.

— Чем это здесь так воняет? — с отвращением спросила Алина, прижимая ладонь ко рту и носу. — Я… я не знаю точно, но мне кажется…

— Его знатно разнесло, а? — довольно хохотнул бармен.

Я отшатнулся и наступил ему на ногу. Лихорадочно соображая, к чему мы успели прикоснуться в баре и могут ли повесить на меня еще и это убийство, я активировал свой мобильный.

— Ничего не трогать! — крикнул я Алине, вводя пин-код.

Я уже собирался набрать полицию, когда телефон едва не выпрыгнул у меня из рук. Вибрация сигнализировала одновременно о нескольких пропущенных вызовах и одном входящем прямо сейчас.

— Алло? Алекс?

О черт. Никки!

Разумеется, сейчас было самое неподходящее время для разговора с женой, но я случайно нажал не ту кнопку, и теперь она висела на линии.

— Ну наконец-то, слава богу, я уже несколько часов пытаюсь до тебя дозвониться.

Ее голос дрожал от страха. Меня охватило дурное предчувствие, и внезапно я почувствовал себя еще более паршиво, чем выглядел интерьер этой забегаловки.

— Юлиан. Ему плохо.

Пожалуйста, только не это.

На мгновение все остальное стало несущественным. Алина, Том-Том, трактирщик, даже труп — всё теряет значение, когда твоя плоть и кровь в опасности. Здесь, в задней комнате, связь была никудышной. Я слышал Никки лишь обрывками, поэтому молча вышел из помещения.

— Что с ним? — спросил я, когда на дисплее снова высветились четыре деления сети.

— Он кашляет. Боюсь, становится хуже.

Мой желудок скрутило в тугой узел.

— Температура?

— Да, мне кажется.

Что значит «кажется»? С каких это пор градусник измеряет температуру не в градусах Цельсия, а в предположениях?

Я проглотил едкое замечание; в конце концов, это я за час до дня рождения сына был не дома, а в компании слепой, трупа и, очевидно, совершенно свихнувшегося бармена.

— Когда я мерила в последний раз, было 38,9, — сказала она.

— Это пограничное состояние, — с облегчением выдохнул я. Немного выше нормы, но далеко от критического жара.

— Мне вызвать скорую? — удивила меня Никки разумным вопросом.

Из соседней комнаты донесся голос Алины. Затем снова рассмеялся бармен.

— Да, вызывай, — попросил я, хотя и считал это преувеличением. Но береженого бог бережет. — Только, пожалуйста, не звони в частную неотложку. Они вечно присылают какого-нибудь олуха, который сначала пытается лечить акупунктурой.

Я начал понемногу успокаиваться. Юлиан болен, но, похоже, угрозы жизни нет, и его мать, в виде исключения, не рвется к чудо-целителям.

— Что ты имеешь против акупунктуры? — спросила она.

— Ничего. Просто это не мой первый выбор при острой инфекции.

Или что бы это ни было, от чего Юлиан страдает уже так давно. Мой голос дрожал, но Никки, казалось, не заметила в нем гнева. Постепенно мертвец, которого мы только что обнаружили в подсобке, снова начал занимать мои мысли.

— Ах, Зорро, — вздохнула она, назвав меня прозвищем, которого я давно от нее не слышал. — В чем твоя проблема? Почему ты всегда такой ожесточенный, когда мы разговариваем?

В чем моя проблема? Я в ярости переложил телефон к другому уху. Ты хочешь знать, в чем моя проблема? Ладно, я скажу тебе.

— Я сейчас немного на взводе, детка, потому что охочусь на извращенца, который, судя по всему, хочет свалить вину за свои убийства на меня. И единственный свидетель, который может меня оправдать, — это слепая, утверждающая, что может видеть прошлое. Вот моя проблема.

Не говоря уже о разлагающемся трупе, находящемся в нескольких метрах от меня в бильярдной.

Я снова посмотрел на дверь. Трактирщик не сдвинулся с места, а значит, за это время не подходил к Алине.

— Слепая?

Я закрыл глаза. Как я мог быть таким идиотом, чтобы затронуть именно эту тему? С тем же успехом я мог бы подарить Никки пригласительный на ярмарку эзотерики. Ее интерес вспыхнул мгновенно, и теперь она не отстанет с расспросами.

— Она медиум, да?

— Забудь, что я сказал.

Я подошел к входной двери и накинул цепочку, чтобы никакие другие посетители не ворвались в этот бедлам.

— Послушай, Зорро. Это очень важно сейчас, ты слышишь?

— Милая, я действительно не могу сейчас говорить!

В соседней комнате на пол с грохотом упал кий, затем я услышал бормотание Алины, в то время как Никки продолжала:

— Я знаю, ты не веришь в это. В вещи, которые мы не можем объяснить. И это не страшно. Но…

— Мне правда пора…

Я взглянул в сторону бильярдной: бармен исчез из моего поля зрения.

— Ты должен держаться от нее подальше.

— Что? Почему?

Теперь я не слышал ни слова — ни от Алины, ни от трактирщика, зато в зал бара просочился долгий хриплый звук. Я двинулся с места.

— Я говорила тебе это уже тысячу раз, — продолжала Никки, но ее голос превратился в фоновый шум. Как зловещая музыка в кино, сопровождающая героя на пути к опасности.

Только я не актер.

— Ты притягиваешь зло. До недавнего времени ты только писал о нем, а теперь оно с тобой…

Так и есть. Оно со мной. Прямо здесь…

— …и оно тебя уничтожит, Алекс. Эта слепая, я ее не знаю, но чувствую, что она втягивает тебя во что-то, из чего ты не выберешься, ты понимаешь меня?

— Да, — сказал я. С одной стороны, потому что она, сама того не ведая, была права: я действительно чувствовал себя утопающим, который тем глубже погружается в трясину, чем сильнее барахтается. С другой стороны, мне нужно было наконец закончить этот разговор.

— Держись подальше от любых негативных энергий. Не призывай зло, иначе однажды оно тебя погубит. Лучше приезжай домой — на день рождения Юлиана.

С этими словами Никки повесила трубку, оставив меня одного посреди безумия, в которое превратилась моя жизнь. С Алиной, Том-Томом, трактирщиком.

И с мертвецом, который подмигнул мне, когда я вошел в бильярдную.

 

Отправить