Прошло некоторое время, прежде чем я пришел в себя. Прежде чем перестал слышать шум крови в ушах, а чувствительность пальцев вернулась.

— Я не могу разглядеть его лицо, — сказал я, что соответствовало правде. Человек, имитировавший мою слегка сутулую походку и стиль одежды, натянул капюшон парки на голову.

То, чего я никогда не делал. Даже под дождем! Я попытался поймать другой кадр, проматывая стоп-кадр вперед и назад, но ракурс не улучшился. Было совершенно невозможно сказать, моего ли роста и телосложения этот человек — он был слишком далеко от витрины.

«Но на нем моя куртка. Мои джинсы. Мои ботинки».

Желудок сжался в комок. Вид призрачной фигуры на экране вызвал тревожное дежавю.

— Понятия не имею, кто это, — сказал я, чувствуя себя так, словно даю ложные показания под присягой.

— Но это доказывает, что он был там, — сказала Алина.

То ли она все же замерзла, то ли по какой-то другой причине изменила свое мнение. Во всяком случае, теперь она стояла перед открытым шкафом и спокойными, размеренными движениями доставала одежду.

— Нет, это доказывает лишь то, что в это время кто-то вышел из твоего дома.

Я прокрутил запись дальше в надежде, что человек совершит ошибку и случайно повернется к камере. Но произошло обратное. Вероятно, чтобы мокрый снег не бил в лицо, он шел, опустив голову и уставившись в землю.

Но затем, как раз перед тем как незнакомец исчез из поля зрения камеры, это случилось.

Столкновение.

Поскольку он не смотрел ни вправо, ни влево, он не заметил чемодан нищего, стоявший поперек тротуара. Парень, очевидно, наступил в него, потому что внезапно на асфальт посыпались монеты, и в кадре появился тощий, изможденный молодой человек с яростным выражением лица.

— Твой пациент поссорился с бомжом, — объяснил я Алине.

— Этот бомж, как он выглядит? — спросила она.

— Среднего роста. Черные сальные волосы, которых, впрочем, осталось не так уж много. И он держит в руках гитару.

— Я его знаю.

Я повернулся к ней.

— Кто это?

— Уличный музыкант. Играет здесь через день. Я всегда подаю ему, хотя никогда не слышала, чтобы кто-то пел так фальшиво.

— У тебя есть принтер? — спросил я и тут же разозлился на свой дурацкий вопрос.

— Не-а. И PlayStation в моей коллекции тоже пока нет.

Мы оба улыбнулись. По крайней мере, Алина восприняла это с юмором. Я достал телефон из кармана куртки, поспешно вставил аккумулятор, но оставил телефон в «авиарежиме», чтобы он не зарегистрировался в сети и не выдал Стоя мое местоположение. Если они его уже давно не вычислили. Затем я сфотографировал экран. После трех попыток у меня получилось более-менее сносное фото уличного музыканта без мерцания и одно фото неизвестного двойника.

— Ты готов? — услышал я вопрос Алины за спиной.

Когда я обернулся, она была полностью одета. На ней были джинсы с кожаными заплатками и красно-коричневая клетчатая рубашка лесоруба, завязанная узлом на животе. Дополняли новый образ потертые ковбойские сапоги со стертыми каблуками, которые казались на размер больше, чем нужно.

— О нет. Я не буду втягивать тебя в это еще глубже, — сказал я, все еще немного сбитый с толку ее визуальным преображением. Девушка из левой тусовки превратилась в грубоватую девчонку в стиле кантри.

— Не неси чушь. Думаешь, я останусь здесь одна?

Уверенными движениями она так быстро направилась из спальни по длинному коридору к входной двери, что я с трудом поспевал за ней.

— Иди сюда, Том-Том, нам нужно снова идти, — позвала она, добравшись до гардероба. Не обращая внимания на мои возражения, она открыла комод и быстро ощупала несколько париков. Вскоре она выбрала короткий светлый парик с градуированной челкой.

Затем, ловко надев на Том-Тома шлейку, она схватила вельветовую куртку на меху, подошла к двери и открыла ее. Поскольку все это время она не открывала глаз, то выглядела при этом как лунатик.

— Это же безумие, — сказал я больше себе, чем ей.

— Возможно. — Она надела куртку и подняла воротник. — Но если мы простоим здесь еще немного, приедет полиция.

С Том-Томом на коротком поводке она вышла на лестничную площадку, и датчик движения включил яркое потолочное освещение.

— И тогда я, к сожалению, не смогу привести тебя к тому уличному музыканту, которого ты только что видел.

 

Отправить