Алина Григориева (Видение)

 

Комната темная, и женщина не одна. Слышно дыхание на соседних койках. Кроме нее и больной женщины, в палате есть по меньшей мере еще один умирающий.

Смерть.

В этом нет никаких сомнений.

Запах дезинфицирующего средства не может перебить аромат смерти — этот настой из спертого дыхания, пролежней и водянистых выделений.

— Я вернулся, — слышит она свой шепот мужским голосом. Быстрый, задыхающийся. Хриплый.

Женщина, у которой глаза ее матери, но которая все же остается кем-то чужим, не реагирует. Да и как она может, если на ее лице лежит прозрачная маска? Тень, которую Алина не может истолковать, вероятно, потому что не знает этого прибора. Потому что трехлетней девочкой она его никогда не видела или теперь уже не может вспомнить.

Что-то пищит в комнате, как неугомонный электронный будильник, на который всем наплевать.

Затем позади нее скрипит дверь, и становится светлее. Кто-то хлопает в ладоши.

— Как хорошо, что вы снова заглянули, — разносится по палате женский голос.

Затем тень проскальзывает у нее за спиной к другой кровати.

Шорох. Дуновение воздуха от приподнятого одеяла. Взбивают подушки. Кто-то стонет.

Алина хватает руку, лежащую на кровати. Ломкая серая кожа на белом накрахмаленном белье.

Грудная клетка женщины на больничной койке медленно поднимается и опускается. Иногда кажется, что сердце раздумывает, стоит ли ему биться дальше.

Затем она наклоняется вперед, убирает прядь со лба старой дамы и целует ее. Перед уходом она в последний раз сжимает ей руку.

И затем, примерно в тот момент, когда где-то вдалеке срабатывает пожарная тревога, она поворачивается к тумбочке и поправляет маленький квадратный предмет. Рамку для фото.

На снимке нет ни отца, ни матери, значит, это может быть только ребенок. Мальчик или девочка. Тень на фотографии не позволяет разобрать. Она может различить только глаза. Точнее, один глаз. Другой закрыт. Или его вообще нет.

Она оборачивается, смотрит на открытую дверь, и сирена тревоги становится громче. Одновременно мир вокруг нее темнеет…

И вспышки снова превращаются в черные пятна. Образы сменяются всеобъемлющей чернотой…

…в которой Алина просыпается.

Разбуженная сигнализацией галереи шестью этажами ниже.

И яростным стуком в дверь ее квартиры.

 

Отправить