— Да неужели? — Верхняя часть тела Алины напряглась.

Она сняла один из трех своих свитеров и небрежно бросила его рядом с собой. Под воротом оставшейся одежды я снова заметил край татуировки на шее и задался вопросом, что могло побудить слепого человека набить рисунок на коже.

— Вы ведь та безглазая, которая вчера в полицейском участке двинула мне дверью по лицу? — спросил он.

— Франк? — Я предостерегающе кашлянул.

— Вы налетели на меня и даже не обернулись.

Он перестроился в другой ряд.

— Франк!

— Не видели куда прете?

— Фра-анк!

— Что? — буркнул он. — Она будто слепая.

— Не гони… — Он поспешно обернулся. — Серьезно?

Мы оба кивнули, и Алина открыла глаза. Два тускло отполированных шарика. Словно роговицу заменили матовым стеклом.

— Это… я этого совсем не заметил, — пролепетал он.

— Спасибо, — сухо ответила Алина.

Я снова выключил свет в салоне, и какое-то время не было слышно ничего, кроме монотонного шума мотора и гудения шин по мокрому асфальту, изредка прерываемого скрипом дворников.

— Я имею в виду, теперь, когда вы сказали, я, конечно, припоминаю вашу трость, — снова начал Франк. Мы миновали площадь Эрнст-Ройтер-Плац и ехали по улице 17 Июня. — Блин, вы шли так целеустремленно. Черт, я принял вас за фанатку скандинавской ходьбы, когда вы пронеслись мимо.

— Я была зла.

— Это было заметно.

— Как вы это делаете? — спросил он. — Вчера вы сбежали вниз по лестнице участка, а сегодня без посторонней помощи забрались ко мне на заднее сиденье.

— Я слепая, а не парализованная.

Красное пятно расплылось по щеке Франка, словно от пощечины.

— Извините. Я не хотел вас обидеть.

— Вы и не обидели. Во всяком случае, не больше, чем все остальные. — В голосе Алины прозвучала легкая горечь, которую она, похоже, сама заметила. Уже в следующей фразе она улетучилась. — Не берите в голову. Я всю жизнь училась дурачить людей. Например, когда я цепляю кого-то в клубе, мы с подругами всегда заключаем пари, сколько времени пройдет, прежде чем новенький поймет, что я слепая.

Она рассмеялась. Любопытство Франка, казалось, проснулось.

— Знаете, — возбужденно сказал он, — я проходил альтернативную службу в доме престарелых, там по субботам всегда собиралась группа слепых. Простите, если скажу слишком прямо, но в отличие от вас, они выглядели как-то…

Я понял, что он хотел сказать «глупо», но, прежде чем я успел снова кашлянуть, он поправился сам.

— …выглядели они странно. Некоторые раскачивали головой, другие давили пальцами на глаза. И у большинства лицо было застывшим, как маска. Я имею в виду, у них совсем не было выражения, как после ботокса. Вы же, напротив…

— Что я? — Она уперлась локтями в спинки наших передних сидений и подалась вперед.

— При приветствии вы молча кивнули мне и подняли брови, когда я впервые к вам обратился. Прямо сейчас вы улыбаетесь и поправляете прическу, которая, кстати говоря, выглядит довольно круто.

— Спасибо, — сказала она, и ее улыбка действительно стала чуть шире. — Я тренировалась.

— Что?

— Жесты и мимика. Я думаю, проблема в том, что слабовидящие слишком рано оказываются только среди себе подобных. Мои родители руками и ногами упирались, когда после несчастного случая меня хотели отправить в спецшколу. Конечно, раз в год я ездила в лагерь, где были только слепые. Но остальную часть года я ходила в обычную школу и играла со зрячими друзьями на самых обычных площадках. Разумеется, были отличия. У меня был свой компьютер, на котором я печатала тексты на уроках, а когда мы катались на велосипедах, подруги брали меня в «коробочку», чтобы я могла ориентироваться по звуку их движения. Но все-таки я ехала на своем велосипеде. Я падала чаще, чем все остальные, но одноклассники быстро привыкли к виду маленькой сумасшедшей, которая на перемене врезается в турник или другое препятствие, но не сдается и тут же встает.

Она снова откинулась на мягкую обивку заднего сиденья. С его коричневыми чехлами и рулоном бумажных полотенец на задней полке автомобиль мог принадлежать только пенсионеру. Я бы поставил свою годовую зарплату на то, что в бардачке найду тщательно проштампованную сервисную книжку вместе со всеми документами и телефонами, необходимыми на случай поломки. У меня в багажнике не валялось даже знака аварийной остановки.

— Не знаю, как здесь, в Германии, но в США было много учреждений, где слепые были более или менее предоставлены сами себе. Когда зрячему ребенку становится скучно, он начинает ковырять в носу, строить рожи, кидаться кубиками или что-то в этом роде. И обычно рядом есть кто-то, кто его одернет. Когда слепые дети находятся одни, никто не замечает, если они ведут себя странно; часто даже воспитатели слепые. Или им все равно.

Она погладила по голове Тома-Тома, который дремал. Как солдат в окопе, он, очевидно, использовал любую возможность поспать.

— Позже, если привыкнешь давить на глаза и раскачиваться, от этого очень трудно избавиться. И большинство «нормальных» думают, что этот госпитализм — часть клинической картины слепоты, и никто не решается ничего сказать. Людям это еще неприятнее, чем указать тебе на то, что у тебя из носа торчит козявка.

Она громко рассмеялась, отчего Том-Том удивленно поднял тяжелую голову.

— Мне повезло, что с самого начала рядом был хороший друг из детского сада. Джон. Он всегда поправлял меня, когда я вела себя странно. Когда я выглядела сердитой, просто потому что сосредоточилась. Или когда я бессознательно закатывала глаза, нервируя собеседника. Джон — что-то вроде моего зеркала.

Я машинально посмотрел в зеркало заднего вида, и Франк обернулся.

— Он научил меня жестам и мимике. Показал все трюки тонкой тактики общения.

Алина снова наклонилась вперед, надула губки, вызывающе провела языком по верхней губе. Затем кокетливо захлопала ресницами, смиренно склонив голову набок. Франк, наблюдавший за этой демонстрацией актерского мастерства, рассмеялся.

— У него я научилась флиртовать.

«А лгать?»

Чем больше времени я проводил с этой необычной практически во всех отношениях личностью, тем более загадочной она мне казалась. С одной стороны, она рассуждала так здраво, давая мне захватывающее представление о лишенном света мире, в котором жила и о котором я не знал ровным счетом ничего. С другой стороны, она сообщала о сверхъестественных способностях, которые озадачили бы даже Никки. Я пришел к выводу, что Алина либо поехавшая сумасшедшая, либо одаренная актриса. Или и то и другое.

***

Когда я сейчас вспоминаю те моменты в машине — сегодня, зная все, что еще должно было случиться, — мои тогдашние беспомощные мысли вызывают у меня смех.

Правда, это сдавленный, хриплый смех человека, который вот-вот начнет харкать кровью. Мне смешно, потому что тогда я на полном серьезе думал, что держу свою судьбу в собственных руках; что могу своими нелепыми указаниями определить маршрут нашей поездки, которая в конечном счете привела нас не в квартиру Алины в Пренцлауэр-Берге, а прямиком к смерти.

Я был, конечно, выбит из колеи и сбит с толку, но думал, что все еще крепко держу руль. На самом же деле его уже давно перехватил «Коллекционер глаз». Оставалось всего несколько часов до того момента, как я узнаю об этом, пройдя через чудовищные муки.

 

Отправить