— Что вы сделали с телом? — спросил я, потирая виски.

Головная боль пока была терпимой, но мне срочно нужно было принять таблетку, иначе мигрень перешагнет критический порог и выведет меня из строя на несколько часов.

— Я выволокла ее за кабель наружу. Все происходило с бешеной скоростью, будто кто-то в моей голове включил перемотку. Но это типично для моих видений наяву.

— Куда вы дели убитую? — нетерпеливо спросил я.

— Я протащила ее через гостиную к двери на террасу и выволокла в сад. Там было заметно прохладнее, под ногами скрипел снег. У забора, чуть поодаль от небольшого сарая, я ее и бросила.

— Просто так?

— Нет. Не просто так. — Она сделала последний глоток. — Перед этим я вложила ей кое-что в руку.

— Что?

— Секундомер.

Всё ясно.

Мое терпение испытывали достаточно долго, и теперь я больше не мог сдерживаться. Всё, что она мне рассказала, можно было слепить из сообщений сегодняшних газет. Даже пары моих старых статей хватило бы с лихвой. То, что убитая женщина незадолго до смерти разговаривала с мужем, не было секретом. Это выяснилось при проверке ее телефонных звонков и муссировалось в утренних новостях — лакомый кусочек для заголовков в духе «Последнее прощание перед смертью?». О содержании разговора ничего не сообщалось, но это Алина могла и выдумать.

А уж история с секундомером давно перестала быть тайной. После первого убийства криминалист опасался, что сам запустил обратный отсчет, сдвинув труп. Позже выяснилось, что секундомер был запрограммирован простым таймером, который включался автоматически в установленное «Коллекционером глаз» время — момент, когда, по расчетам убийцы, жертву должны были найти. Не самый точный метод для человека, который до сих пор, за исключением пары волокон одежды, не оставил никаких пригодных улик.

После обнаружения второго тела прошло четыре часа, прежде чем запустился смертельный отсчет. Когда полиция в третий раз оцепила место преступления «Коллекционера глаз», часы в руке трупа тикали уже сорок минут.

— Дайте угадаю... — сказал я, не утруждая себя попытками скрыть сарказм. — Таймер был установлен ровно на сорок пять часов!

К моему удивлению, она энергично покачала головой.

— Нет.

— Нет?

Я уставился на сигарету, медленно дотлевающую в пепельнице.

«Любой ребенок знает об ультиматуме».

Об этом писали во всех газетах. Я был первым, кому разрешили об этом написать, после того как Стоя доверил мне эту информацию для публикации шесть недель назад.

Алина коротко цокнула языком, и Том-Том вскинул голову.

— Я знаю, о чем вы думаете. Но вы ошибаетесь. Газеты, радио, интернет — они все передают неверную информацию. Там было сорок пять часов и семь минут.

Она поставила пустую чашку на стол и поднялась с дивана.

— Сорок пять часов и ровно семь минут. А теперь мне пора идти.

 

Отправить