— У меня с самого начала было дурное предчувствие. Мужчина назвался Тимом и записался анонимно через контактную форму на моем сайте.

«Тим?» Я почувствовал, как желудок скрутило спазмом.

— Этого не может быть, — невольно прошептал я, чем вызвал недопонимание.

— Вас удивляет, что слепые пользуются интернетом? — снисходительно улыбнулась она. — Существуют программы, которые зачитывают нам содержимое страниц, если они грамотно сверстаны. К тому же у моего компьютера есть брайлевский дисплей, преобразующий текст под моими пальцами в рельефно-точечный шрифт.

Говоря это, Алина ощупывала журнальный столик. Сначала я подумал, что она хочет сделать еще глоток кофе, но потом понял: она ищет зажигалку. Я протянул ее, удивившись, насколько холодными были кончики ее пальцев, когда мы соприкоснулись. Сам я, казалось, пылал как в лихорадке.

— Вернемся к вашему пациенту, — попросил я. Вернемся к «Коллекционеру глаз».

— Когда он пришел, он почти не разговаривал, — сказала Алина, доставая свежую пачку сигарет из рюкзака, который снова стоял у ее ног. Ее собака, казалось, с таким же интересом, как и я, наблюдала за тем, как хозяйка ловкими движениями срывает пленку, вытряхивает сигарету и прикуривает. — Он лишь прохрипел, что у него воспалены голосовые связки и ему запрещено говорить. Но куда большей проблемой была спина. Сказал, что надорвался.

Перед моим мысленным взором невольно возник призрачный образ мужчины, тащащего безжизненное тело в тайник. Облако дыма поплыло в мою сторону, напомнив о бесполезном антиникотиновом пластыре на руке, который я бы сейчас с радостью обменял на настоящую сигарету.

— Я пошла в ванную вымыть руки, а когда вернулась, с размаху врезалась босой ногой в тяжелую цветочную вазу.

Алина жадно затянулась. Что-то в выражении ее лица сбивало меня с толку, но в тот момент я еще не мог понять, что именно.

— Я была вне себя от боли, — продолжила она. — И одновременно в полном замешательстве. Мое чувство ориентации никогда не подводило меня в собственном кабинете. Я там ориентируюсь, так сказать, с закрытыми глазами. — Она усмехнулась. — Сегодня я задаюсь вопросом: а не был ли это тест?

— Какой тест?

— Возможно, этот человек хотел проверить, действительно ли я слепая.

«Тогда преступник законченный параноик», — подумал я. Ведь до сих пор не существовало ни фоторобота, ни единого свидетеля. С чего бы «Коллекционеру глаз» перестраховываться именно со слепой, если даже зрячие не могли его опознать?

Словно услышав мои мысли, Алина добавила еще одно объяснение:

— Впрочем, такое случается довольно часто: люди, которые меня плохо знают, бывают невнимательны. Мне уже трижды приходилось менять уборщицу, потому что они не соблюдали мои строгие требования — ради всего святого, ничего не переставлять.

Она повернула голову в мою сторону, и на мгновение показалось, что она ищет зрительного контакта.

— Я не хотела подавать виду и подавила боль, — продолжила она. — Вероятно, уже в тот момент я почувствовала: с этим типом что-то не так, и хотела покончить с сеансом как можно скорее.

Она вздохнула, и ее веки снова начали нервно подрагивать.

— В начале сеанса шиацу я стою на коленях позади пациента, который сидит передо мной на футоне, скрестив ноги. Из этой позиции я локтем стимулирую меридиан от шеи вниз к плечам.

Я утвердительно хмыкнул, вспомнив этот болезненный опыт.

— Цель такого массажа — снять блоки и позволить жизненной энергии снова течь свободно. Многие до сих пор посмеиваются над этим подходом, но раньше мало кто верил и в иглоукалывание, а сегодня его оплачивает даже больничная касса.

«Они оплачивают и лечение корневых каналов, но добровольно я на это не подпишусь».

— Как бы то ни было, обычно после этого пациент должен лечь на спину, и начинается собственно массаж.

— Но до этого дело не дошло?

— Нет. Потому что внезапно я почувствовала то, что периодически переживала на протяжении всей жизни, только в этот раз все было гораздо хуже.

— Что случилось?

— Думаю, так себя чувствуешь, когда после долгих лет в темнице снова выходишь на дневной свет. Я надавила на его плечо, и вдруг в моих глазах вспыхнули стробоскопические молнии. Это была безумная пляска темных лоскутов и ярких световых пятен. Поначалу свет был настолько ослепительным, что я скорее слышала, чем видела.

— Что вы слышали?

— Женский голос.

— Вашей матери?

— Нет, не думаю. Я не настолько вслушивалась. Я была слишком напугана ощущениями, которые внезапно на меня обрушились.

— Что говорила женщина?

Алина положила сигарету в пепельницу и взялась за кружку с кофе.

— Это было очень странно. Кажется, она разговаривала по телефону с мужем, я слышала электронный писк, как бывает, когда я включаю громкую связь. Потом женщина засмеялась и сказала: «Извини, я немного замоталась. Мы тут играем в прятки с нашим сыном. И знаешь, что самое безумное? Я нигде не могу его найти».

— Она смеялась? — недоуменно спросил я.

— Да, но не весело. Скорее нервно и неестественно. Так смеются, когда на самом деле хочется плакать.

— Как отреагировал ее муж?

— Он был в полной панике и только твердил: «О Боже. Как я мог быть таким слепым? Уже слишком поздно».

— Слишком поздно?

Она кивнула.

— А потом он закричал. Его голос дрожал от отчаяния: «Ни в коем случае не ходи в подвал. Ты слышишь меня? Не ходи в подвал».

Она отпила глоток кофе.

— В этот момент вспышки света утихли, и я смогла различить первые призрачные очертания обстановки. Представьте себе картинку, похожую на засвеченную фотографию.

Я удивился этому сравнению, но она тут же пояснила:

— Так однажды медиум в телерепортаже описывал свои видения, и я почему-то поняла, что он имел в виду.

За стеклом печи треснуло березовое полено.

— Мужчина по телефону сказал: «Не ходи в подвал»? — вернулся я к теме после того, как она сделала долгую паузу, нервно пропуская пальцы через волосы.

— Таковы были его слова.

— Что произошло дальше?

— Потом женщина повернулась ко мне, и я заглянула в глаза своей матери.

— Она повернулась к вам? — растерянно переспросил я.

— Да. Так происходит всегда. Не знаю почему, но мне кажется, что при прикосновении к определенным, энергетически заряженным людям я словно проскальзываю внутрь них. Будто нащупываю темную тайну их души.

Говоря это, она слегка отвернулась и, казалось, смотрела в окно на озеро. Я проследил за ее пустым взглядом в темноту.

— Значит, вы видели свое видение глазами... — Я запнулся, на секунду сам не веря, что собираюсь задать столь безумный вопрос.

Она воспользовалась паузой, чтобы закончить фразу за меня:

— Да, — сказала она, снова повернув голову ко мне. — Я была «Коллекционером глаз». Все, что происходило дальше, я видела его глазами.

В этот момент крупная волна ударила в борт судна, заставив кофейную ложечку звякнуть в ее алюминиевой кружке. Пламя масляной лампы дрогнуло от ветра, который со свистом нашел лазейку в щелях оконной рамы.

— И что было потом? — спросил я, когда порыв стих.

Алина заговорила быстрее, словно спешила сбросить тяжкий груз.

— Я заметила, что стою за деревянной дверью, которая была не заперта, и что я все это время смотрела через щель в комнату, где женщина говорила по телефону.

— Что она сделала дальше?

— То, что запретил ей муж.

«Не ходи в подвал».

— «Милый, ты меня пугаешь», — сказала она и сделала шаг к двери, за которой стояла я. И тогда случилось ужасное.

Глазные яблоки Алины быстро двигались под закрытыми веками. Том-Том поднял голову и навострил уши, словно внутренняя тревога хозяйки передалась и ему.

— Я выскочила из-за двери и накинула ей на шею кабель. Она оцепенела от ужаса.

Голос Алины стал глухим. Она шмыгнула носом и едва слышно прошептала:

— Потом я сломала ей шею.

Я невольно задержал дыхание, и Алина тоже казалась запыхавшейся, когда произнесла:

— Раздался такой звук, словно я раздавила сырое яйцо. Она умерла мгновенно.

 

Отправить