Снаружи поднялся ветер, волны с неровным ритмом били в корпус судна. Когда я приехал, снег падал беззвучно, ничто не предвещало бури. Теперь же доски под ногами начали ходить ходуном, а вода с чавкающим звуком плескалась о борта Хаус бота.

— Пожалуй, я лучше пойду, — сказала моя таинственная гостья, пока я зажигал старинную масляную лампу, которую всегда оставлял заправленной на подоконнике перед уходом.

— Стойте, не так быстро.

Сернисто-желтый свет лампы, которую я поставил на журнальный столик перед слепой, задрожал, отбрасывая пляшущие тени по всей каюте. Рассмотрев ее вблизи, я был вынужден скорректировать свою оценку возраста. Женщине было от силы двадцать пять, а то и меньше. Мой взгляд упал на ее сильно испачканные ботинки. Сбоку они были украшены цветным изображением обнаженной японки, что удивительно ей подходило: упругая кожа, высокий лоб и широко расставленные глаза придавали ее лицу легкий евразийский оттенок. Но самым приметным в ее облике были бесчисленные, выкрашенные в ярко-красный цвет дреды.

Мой отец назвал бы ее панком. Мать, вероятно, отнеслась бы терпимее, хотя втайне переживала бы, не испортят ли постоянные окрашивания волосы такой симпатичной девушки.

— Я тоже буду счастлив, если вы поскорее отсюда исчезнете, — сказал я. — Но сначала вы ответите мне на пару вопросов.

— Например?

Кто вам звонил? От кого вы получили описание маршрута? И на что вы рассчитывали, явившись сюда ко мне?

— Начнем с того, как вас зовут.

— Алина.

Она нащупала черный рюкзак, который поставила между своих длинных ног.

— Меня зовут Алина Григориева, и я уже по горло сыта этим днем.

Изо рта у нее шел пар, и только сейчас я осознал, насколько здесь холодно. Нужно было срочно растопить угольную печь, как только я останусь один.

— Что вам от меня нужно? — повторил я.

— Еще раз, для особо понятливых, господин репортер: это вы уговорили меня на эту самоубийственную миссию.

Алина изобразила телефонную трубку предметом, который держала в руке, и передразнила воображаемого собеседника:

— «Поезжайте на автобусе до Никольское Вег. Оставайтесь на той же стороне улицы и идите до следующего въезда направо».

Это невозможно, подумал я, пока она продолжала пересказывать маршрут с той же точностью, с какой я сам следовал ему всего несколько минут назад.

— «Оттуда до развилки. Затем дальше, пока не упретесь в поперечную балку, бла-бла-бла...»

Совершенно невозможно...

— Это был не я, — сказал я, пытаясь сохранить самообладание.

Кто, кроме меня, знает об этом месте? И кому понадобилось сыграть со мной и слепой девушкой эту злую шутку?

Я запнулся и с новым подозрением посмотрел на женщину на диване.

— Вы же должны слышать, что звонил не я.

— С чего бы это?

— Ну... потому что вы...

— Потому что я слепая? — переспросила она с горькой усмешкой. — От журналиста-расследователя я ожидала большей эрудиции.

Она с наигранным разочарованием покачала головой.

— Это глупый предрассудок, будто все слепые слышат лучше зрячих. Конечно, мы более сосредоточены, так как не отвлекаемся на визуальные раздражители, и другие чувства часто компенсируют отсутствие зрения. Но это не превращает нас автоматически в летучих мышей, да и у каждого слепого все индивидуально.

Она взялась за жесткую рукоять собачьей шлейки и встала.

— У меня, к примеру, хороший только пространственный слух. По отражению звука моего голоса я понимаю, что между моей макушкой и потолком едва влезет ящик пива; и я знаю, что шага через четыре врежусь в деревянную стену.

«Все-таки звучит как описание летучей мыши», — подумал я, но промолчал.

— А вот с распознаванием голосов у меня полная беда, — продолжила она. — Я теряюсь, если кто-то на улице просто бросает мне «Привет» или «Это я». Часто я могу сопоставить голос с человеком только после долгой беседы.

— Такое случается даже с близкими друзьями и давними пациентами.

— Пациентами? — изумился я, наблюдая, как Алина вытягивает длинный предмет, оказавшийся телескопической тростью.

— Я физиотерапевт.

Она прощупывала концом белой трости ножки журнального столика.

— Я скорее узнаю людей на ощупь, по их телу, чем по голосу.

Она мягко потянула за дугу шлейки.

— Вперед, Том-Том. К выходу.

«Том-Том?» — мелькнуло у меня в голове. Я на секунду отвлекся, оценив этот черный юмор: назвать собаку-поводыря в честь навигатора. Пес отреагировал мгновенно.

— Эй, стоп. Не так быстро... — произнес я, когда Алина попыталась обогнуть меня. — Я не выпущу вас отсюда, пока вы не скажете, зачем пришли. Допустим, тот человек, что вам звонил...

«...и который выдал себя за Александра Цорбаха. И который почему-то знает мое убежище...»

— ...допустим, этот тип заманил вас сюда. Но это вовсе не объясняет, почему вы согласились.

«Да еще и в вашем состоянии», — подумал я.

— Итак, на что вы рассчитывали, встречаясь со мной в такой глуши?

Алина замерла. Ее ответ прозвучал устало, словно она повторяла это уже в тысячный раз:

— Я сочла своим долгом приехать сюда. Чтобы потом не корить себя за то, что не попыталась сделать хоть что-то. И поскольку я читала ваши статьи, господин Цорбах, я действительно поверила, что вы звонили, потому что вас интересуют мои показания.

— Какие показания?

Света масляной лампы не хватало, чтобы осветить ее лицо, поэтому я не мог прочесть на нем никаких эмоций — хотя я и не был уверен, насколько мимика вообще поддается прочтению у слабовидящих людей.

— Вчера я была в полиции и рассказала им все, что знаю. Но эти идиоты не приняли меня всерьез. Пришлось давать показания какому-то кретину, у которого даже собственного кабинета не было.

— Да о чем речь-то?

Она вздохнула.

— Как я уже сказала, я физиотерапевт. Обычно я работаю в основном с постоянными клиентами. Но вчера в мою практику без записи пришел незнакомец. Он жаловался на сильные боли в пояснице.

— И? — спросил я с растущим нетерпением.

— Я начала массаж, но далеко не продвинулась. Мне пришлось прервать сеанс.

— Почему?

Очередная волна заставила всю лодку содрогнуться. Я бросил взгляд на решетчатое окно, выходящее на озеро, где царила непроглядная тьма.

— По той же причине, по которой мы сейчас разговариваем. Мне вдруг стало ясно, кем был этот человек.

— Кем? — Мой желудок скрутило спазмом еще до того, как я услышал ответ.

— Ну, тем самым, о котором вы в последнее время так много пишете.

Она сделала короткую паузу, во время которой холод вокруг меня стал почти осязаемым.

— Я почти уверена, что вчера лечила «Коллекционера глаз».

 

Отправить