— Твою мать, мужик. Ты совсем долбанулся, что ли? — рявкнула на меня молодая, совершенно незнакомая женщина, по-хозяйски устроившаяся в кромешной тьме на моем диване.

— Сначала я, пока сюда добиралась, раз десять чуть шею себе не свернула, а теперь вы меня до смерти напугать решили?

Я поднял правую руку и направил луч фонаря ей прямо в лицо. К моему изумлению, она даже не моргнула и не прикрыла глаза рукой. Незнакомка, которой на вид можно было дать лет тридцать, осталась сидеть неподвижно, стоически глядя в мою сторону.

— Вы кто, черт возьми, такая? — выдохнул я, хотя язык чесался выпалить следом еще пару вопросов: «Что вам здесь нужно?» и «Как вы меня нашли?».

— Ну, это уже просто ни в какие ворота.

Голос у нее был низкий, с легкой хрипотцой — под стать сигарете в руке и довольно развязной, почти мужской позе. Она сидела, широко закинув ногу на ногу, уперев левую лодыжку в правое колено.

— Вы на полном серьёзе заявляете, что дело жизни и смерти, все такое, заставляете меня битый час ждать здесь...

Она постучала пальцем по циферблату массивных часов на запястье. Крышка, закрывающая стекло, почему-то была откинута, так что ее пальцы касались оголенных стрелок.

— ...а теперь вы, похоже, еще и пьяны в стельку.

Окончательно сбитый с толку, я позволил лучу фонаря скользнуть с ее лица ниже, освещая фигуру.

На ней были узкие, рваные на коленях джинсы, заправленные в черные десантные ботинки. Вместо зимней куртки она натянула на себя несколько разноцветных свитеров. Насколько я мог судить при тусклом свете, одета она была странно, но не неряшливо.

— Мы знакомы? — неуверенно спросил я.

— Нет, — она выдержала паузу. — Именно поэтому я здесь.

Меня посетило неприятное подозрение, что я имею дело с сумасшедшей. Психиатрическая клиника «Ванзее» была неподалеку, как и лесная больница для психосоматических расстройств. Ну просто великолепно, только этого мне сейчас не хватало.

Как, ради всего святого, я смогу спровадить отсюда душевнобольную, не привлекая лишнего внимания? Наверняка ее уже ищут.

— Послушайте, я понятия не имею, кто вы. Так что, пожалуйста, немедленно покиньте мой...

Я осекся на полуслове и неосознанно отступил на шаг.

Дерьмо, что это было?

— Все нормально? — спросила незнакомка, хотя нормальным тут и не пахло.

Проклятье, что-то только что шевельнулось. Прямо возле дивана. Очевидно, таинственная женщина была не единственной, кто пробрался на мою лодку.

— Что вам от меня нужно? — спросил я. От одной мысли, что сейчас мне придется столкнуться еще с одним непрошеным гостем, пульс взлетел до небес.

— Что вы там бормочете? — спросила она тоном, в котором сквозило сомнение в моем здравомыслии. — Это ведь вы мне позвонили.

— Я?

Абсурдность ее заявления немного притупила мой страх. Казалось, она тоже начала терять уверенность.

— Вы ведь Александр Цорбах, журналист?

Я кивнул, но она раздраженно повторила вопрос — вероятно, потому что не могла видеть мой жест в темноте.

— Да, это я. Но я вам не звонил.

Никто не мог этого сделать. Потому что никто, кроме меня, не знает об этом месте. Никто, кроме...

Она вздохнула и убрала прядь волос со лба.

— А кто тогда продиктовал мне маршрут в эту задницу мира?

Никто, кроме моей матери. Но она уже много лет жива лишь благодаря аппаратам жизнеобеспечения.

Я открыл рот, не зная, что ответить, настолько необъяснимой казалась вся ситуация. Но прежде чем я смог выдавить хоть звук, в хаосе вопросов всплыл первый ответ. Я внезапно понял, «кто» еще пробрался на лодку вместе с женщиной. Или, точнее сказать, «что».

Луч моего фонаря скользнул вниз, влево от дивана, и выхватил из темноты рукоятку, лежащую на полу.

Это была жесткая дуга шлейки, в которую была запряжена собака. Лабрадор или золотистый ретривер — я не был уверен. Зато мне стало ясно кое-что другое, то, что казалось невозможным.

Я подошел к дивану вплотную. Посветил женщине прямо в глаза.

Твою ж мать...

Сомнений не оставалось. Пазл сложился: откинутая крышка часов, собака в специальной шлейке, ее жалобы на то, что она спотыкалась по дороге. Что здесь происходит?

Я нашел один ответ — и теперь еще меньше понимал, как эта безымянная женщина умудрилась попасть в мой плавучий дом.

Я знал только одно: она никогда не моргнет, сколько бы я ни светил ей в помутневшие зрачки.

Потому что женщина, обнаружившая мое убежище, была слепа.

 

Отправить