Для моей первой статьи в новой должности криминального репортера мне довелось брать интервью у пожилой пары, чью квартиру ограбили. Самым ужасным в преступлении, сказали они мне, была не кража ценностей; даже не потеря незаменимых памятных вещей вроде фотографий, сувениров и дневников. По-настоящему невыносимым было то, что теперь они испытывали отвращение, переступая порог собственного дома.

— Перерывая наши ящики, лапая наше белье, да просто дыша воздухом в наших четырех стенах, эти мерзавцы осквернили нашу интимную сферу.

Тогда говорил в основном 72-летний муж, а жена держала его за руку и согласно кивала на каждом слове.

— Нас не обокрали. Нас изнасиловали.

Тогда я счел эту реакцию чрезмерной. Сейчас, в тот момент, когда я пытался бесшумно ступить на внешний релинг, я понял, что пытались объяснить мне старики. Кто бы ни ждал меня там, в темноте внутри Хаус бота, он уничтожил чувство защищенности, которым это место всегда встречало меня.

Я раскрыл самое длинное лезвие швейцарского ножа и крадучись спустился по ступеням на среднюю палубу. В крайнем случае тяжелый фонарь послужит дополнительным оружием.

Прочные доски скрипнули, когда я ступил на последнюю ступеньку перед каютой, которую за долгие недели собственноручно переделал в жилую комнату и кабинет. Если взломщик все еще в главной каюте, я отрезал ему единственный путь к отступлению — разве что он сиганет в озеро через одно из больших решетчатых окон. Другой возможности спрятаться надолго здесь не было.

Мой Хаус бот был не больше просторного гаража. Помимо крошечного камбуза и еще более тесного туалета, пространство делилось на две смежные каюты в средней части судна. Я стоял перед той, что побольше; через нее нужно было пройти, чтобы попасть в спальню на носу. Во входной двери, которую я все эти годы не запирал, на уровне головы было стекло, через которое я осторожно заглянул внутрь.

Если не считать красной точки, которая, словно светлячок, парила в воздухе в левом углу комнаты, каюта тонула в абсолютной тьме. Хаус бот в его естественной гавани был так надежно укрыт деревьями и кустами, что я с трудом различал дверную ручку.

Я задержал дыхание, прислушиваясь к ударам собственного сердца, и приготовился к драке. Почувствовав, что готов, я рванул дверь, ворвался в каюту и заорал во всю глотку:

— РУКИ ВВЕРХ!

В то же мгновение я включил фонарь и направил луч на широкий диван, стоявший прямо под окном с видом на озеро.

Я ожидал чего угодно: бродягу, решившего с комфортом переждать холода в моем доме, или даже Стоя, которому каким-то чудом удалось найти мое убежище раньше меня. Чего угодно.

Только не этого.

 

Отправить