Алина Григориева

 

С того момента, как Зарин Зукер забрался к ней на кушетку и вдавил колени в локтевые сгибы, окончательно обездвижив её, Алина пыталась расслабиться — прежде всего чтобы не усиливать грядущую боль. Конечно, она читала когда-то, что адвокаты защиты могут истолковать отсутствие сопротивления как согласие на половой акт, и тогда обвинение в изнасиловании рассыплется. Но сейчас ей было всё равно. Тем более что с той секунды, как она ощутила пах Зукера на своём животе, она уже не рассчитывала когда-либо давать показания.

— Зачем вы это делаете? — спросила она. — Почему я?

Это был один из десятков вопросов, с помощью которых ей пока удавалось оттягивать неизбежное. Всякий раз, когда Зукер говорил, он переставал её лапать.

— Я же сказал вам ещё в дамском туалете, когда забирал вас, моя дорогая. Я хочу закончить то, что начал.

Он положил руку на её правую грудь.

— Но это совсем на вас не похоже!

— Нет? — Он громко расхохотался. — Вы же сами при нашей первой встрече заявили, какой я беспринципный насильник.

— Я не о том, — простонала Алина, когда он прокрутил штангу пирсинга в её соске. — Это не вяжется с тем, что вы отступаете от своего метода.

— Вот как? И каков же мой метод? — Последние два слова он произнёс с подчёркнутым весельем.

— Всё начинается… — Алина подавила крик, когда его рука скользнула между её ног. — Я имею в виду, всё начинается не так.

— Вы умная девочка, Алина. — Он отдёрнул руку. — И вы правы.

— В чём?

— Я не стану вас насиловать.

Алина с облегчением почувствовала, как тяжесть, давившая на её тело, в одно мгновение исчезла. Звуки тоже не оставляли сомнений: Зукер слез с кушетки.

— Даже если вы, возможно, пожалеете об этом, Алина. Но я не собираюсь с вами спать.

— Нет? — спросила она более умоляющим тоном, чем собиралась.

— Нет. По крайней мере, пока. — Он хихикнул, и Алина была уверена, что сейчас он скажет: «Сначала я срежу вам веки».

Но в этом не было никакого смысла. Не с ней. Не со слепой.

«Здесь ничто не имеет смысла. Я не должна была оказаться в его лапах. Если он наслаждается страхом в глазах своих жертв, то со мной ему ловить нечего».

— Что же вы тогда хотите от меня?

— Сначала я хочу вас прооперировать, Алина. Помните, что я сказал вам в тюрьме? Я держу слово. Я сделаю так, что вы снова сможете видеть.

Хотя изнасилование занимало первое место в списке её кошмаров с огромным отрывом, мысль о том, что Зукер может исполнить свою чудовищную угрозу, показалась ей невыносимой. Вернуть ей зрение — только для того, чтобы она не просто чувствовала свой ужас, но и видела его.

— То, что было сейчас, — лишь краткое вступление, намёк на грядущее. Прошу прощения за эту маленькую шалость, я просто не смог удержаться.

Теперь Зукер стоял у неё за головой и положил руку ей на лоб. Затем большим и указательным пальцами раздвинул веки её правого глаза.

— Нет, пожалуйста…

— Ш-ш-ш… Я же говорил, вы должны расслабиться. — Алина услышала металлическое звяканье. — Иначе я не смогу правильно установить скобы.

— Не-е-ет! — Всё тело Алины сжалось в судороге. — Не надо, я не хочу этого! Оставьте меня в покое, ублюдок!

— Ну-ну, к чему эти оскорбления? Я хочу сделать вам подарок, а вы сопротивляетесь, как дикая кошка. — Голос Зукера теперь звучал раздражённо. — К тому же вы должны понять: это необходимо. Я не могу позволить вам идти по жизни дальше, не открыв глаза и не встретившись лицом к лицу со своей виной.

«Виной?»

— Единственный, кто здесь в чём-то виноват, — это вы, подонок. И поверьте мне: если вы совершите хоть одну ошибку, если у меня появится хоть малейший шанс освободиться — клянусь Богом, я убью вас.

Алина сделала паузу, чтобы набрать воздуха, но прежде чем успела снова выплеснуть свой страх в операционную этого безумца, её отвлёк звук, раздавшийся всего в нескольких шагах.

«Что это?»

Сначала звук был едва различим, но чем дольше Алина прислушивалась, тем громче становилось скуление, пока не переросло в гортанный стон — он однозначно исходил из горла страдающей женщины.

«Боже, я здесь не одна», — подумала она в тот момент, когда врач установил первый металлический расширитель. Поначалу это открытие даже принесло слабое утешение — пока Зукер неодобрительно не цокнул языком:

— Ну вот, посмотрите, что вы наделали, Алина. Своими криками вы разбудили донора органов, который мне так срочно нужен для вашей операции.

 

Отправить