Алина Григориева

 

Когда Алина проснулась, ей на мгновение показалось, что она умерла. Как и каждое утро, она открыла глаза, чтобы уставиться в безграничную пустоту, но сегодня больше не чувствовала своего тела. Обычно перед подъёмом она ещё несколько минут лежала неподвижно, ощущая собственный вес, вдавливающий её в матрас. Лишь постепенно, водя рукой по влажной от сна простыне, она позволяла сигналам окружающего мира разбудить её. Она вдыхала пыльно-древесный воздух мансарды, слышала шум транспорта внизу на Брунненштрассе, чувствовала на языке неприятный утренний привкус. Но сегодня всё было иначе.

Сегодня чёрная пустота поглотила её без остатка. Исчезли звуки, запахи, ощущения жары или холода. И хотя она ещё не пробовала, была уверена, что и голос ей откажет.

«Неужели именно так чувствуешь себя, когда жизни больше нет?»

Всё, что у неё осталось, — смутное воспоминание о резкой боли, пронзившей позвоночник, прежде чем она потеряла сознание. Эту боль сопровождали другие, нереальные образы: женский туалет, радиоведущий, Александр Цорбах… но они были так же неуловимы, как обрывки сна, что тоже говорило в пользу того, что она не выжила.

«Но почему я тогда всё ещё слепа?»

От этой мысли стало грустно. По какой-то иррациональной причине она всегда верила, что после смерти больше не будет страдать от своего увечья.

Намереваясь нащупать пульс, она попыталась пошевелить руками, но ничего не вышло.

«Я дышу?» — спросила она себя, не зная, как это проверить.

И вдруг её резко завалило набок. Она потеряла равновесие, судорожно замахав руками и ногами в поисках опоры, которая удержала бы её от падения в зияющую бездну. В этот миг она поняла, что всё ещё спала. Её сознание до сих пор отказывалось покидать мир грёз. Но теперь в реальности произошло нечто, что разрушило милосердное состояние невесомости.

Если мгновение назад она боялась смерти, то теперь её охватил куда более чудовищный ужас: она почувствовала свои лодыжки, закованные в жёсткие металлические кандалы. Услышала звон цепей, которыми её руки были стянуты за головой. И ощутила язык Зарина Зукера на мочке своего уха, когда он произнёс хриплым голосом:

— Добро пожаловать ко мне домой.

 

Отправить