Глава 9

До пляжа добрался уже не в таком плохом настроении: Алексия нарыла в «паутине» много интересных фактов о Норвегии и о самом роде Ольденбургских и принялась троллить меня тем, что будущая жена точно заставит меня добираться до университета на лыжах. Почему именно на лыжах, понять я так и не сумел, но позитивный настрой девушки меня порадовал. Облик Леси меня тоже удовлетворил: я чуял, что в эмоциональном плане наша эстрадная звезда вполне стабильна.

Дошагав до пляжного бара, первым делом решил восстановить справедливость, для чего отозвал в сторону братьев и испанскую принцессу.

— Изабелла, — обратился я к испуганной моими действиями девушке, — матушка Саши намекнула нам, что во время съемок ты в очередной раз подверглась нападкам со стороны Марии Федоровны. Это так?

Испанка гордо вскинула голову и отвернулась, так ничего и не ответив.

— Понятно. Тогда от своего имени, от имени Николая и, самое главное, от имени Александра позволь принести тебе наши самые искренние извинения за… слишком эмоциональное поведение нашей бабушки.

Изабелла кивнула, к нам так и не повернулась, но ответить все-таки решила:

— От тебя, Алексей, и от тебя, Николай, извинения принимаются, а вот Александр мог бы извиниться и лично.

Саша засмущался.

— Изабелла, я как раз собирался! Прости, пожалуйста! И знай, что моей матушке ты очень понравилась, и она даже высказала Марии Федоровне все, что думает о ее поведении!

Испанка наконец повернулась к нам и с недоверием уставилась на Сашу.

— Это правда? Просто мне Екатерина Ва-сил-ев-вна, — с трудом выговорила она, — тоже очень понравилась! Она меня перед императрицей как могла защищала! А у вас почему съемки сорвались? Только не говори, что из-за грима, как нам всем тут уже сообщили!

Теперь я перед собой наблюдал прежнюю Изабеллу Савойскую — гордую и уверенную в себе испанскую принцессу, а не испуганную и зашуганную девочку. И то, что я наблюдал, нравилось мне гораздо больше по одной простой причине: вряд ли озлобленная на весь мир принцесса могла сделать Александра хоть в какой-то степени счастливым, раз уж придется пожениться.

— Ну… — протянул Саша. — Дело в том, что…

Я схватил Колю под локоток и повел обратно к бару:

— Не будем мешать. И я бы рекомендовал тебе обратить внимание уже на свою невесту, а то она все время, пока мы тут с Изабеллой разруливали, в твою сторону ревнивого косяка давила.

— Намек понял, — хмыкнул Николай. — Уже мчусь…

Сам же я направился к молодым людям и с ходу у них поинтересовался:

— Друзья, надеюсь, вы тут без меня не скучали?

Медичи, Гогенцоллерны и Аль-Нахайяны вздрогнули, но тут же, как и все остальные, расплылись в улыбках.

— Конечно же скучали! Что у вас со съемками? А то мы мечтаем уже увидеть себя в «паутине».

— Грим не лег, — пожал плечами я. — Да и осветительные приборы начали выходить из строя. Но это все ерунда — завтра запишемся. Кстати, насчет завтра, — я посмотрел на упомянутых выше принцев, — вы не передумали по поводу учений?

Все шестеро переглянулись и после недолгих раздумий дружно кивнули:

— Мы согласны.

— Отлично! — заулыбался я. — Друзья, вас ждут незабываемые впечатления! А что у нас с планами на вечер?

— Все нормально у нас с планами на вечер, — отчитался Витя Нарышкин. — Как и заказывали: покатушки на автомобилях, рестик и клуб. Не скажу за остальных, но моя Mazerati готова к выезду, — с некой долей гордости сообщил он. — Алексей, я стесняюсь спросить, а в чем будут заключаться завтрашние учения?

Я решил подвесить интригу:

— Вы у друзей поинтересуйтесь, — и кивнул в сторону принцев, — они в курсе. А я, с вашего позволения, хоть стакан минералки выпью…

Одним стаканом минералки я не ограничился и, взяв второй, направился в сторону лежаков, чтобы наедине с природой и собой подумать о дальнейших планах. С Соней в таком разобранном состоянии общаться я не хотел: девушка не виновата, что у меня такие еб@нутые родичи, а грузить ее своими проблемами — такое себе…

Итак, что было, что будет, чем сердце успокоится? Если убрать лишние эмоции, то на всю сложившуюся ситуацию стоит смотреть трезво и непредвзято.

Твою же медь! Легко сказать — трезво и непредвзято! Особенно когда тебя ни во что не ставят! И это все после того, как я изо всех сил долгое время облизывал бабулю со всех сторон! Нет, больше такого не будет!

Алексей, успокойся! И думай!

Итак, царственная бабуля во всех раскладах с участием Романовых играет далеко не первостепенную роль, хоть и очень хочет засунуть во все пироги свои пальцы. У старушки все-таки роль второго плана, но далеко не проходная. Да, с ее мнением считаются, к ней прислушиваются, но все важные решения принимают старшие родичи мужского пола. С другой же стороны, бабуля имеет огромное влияние на царственного супруга и на сыновей, которые ранее уже дали мне понять, что супругу и матушку любят, ценят и поддержат при любых раскладах. Если смотреть вообще сбоку, такое вопиющее поведение старушки и стало возможным только при полном попустительстве со стороны этих самых супруга, сыновей и остальных старших Романовых. Вот и имеем, что имеем, но терпеть закидоны императрицы даже при такой серьезной поддержке я не намерен.

Твою же бога душу мать!!! Дать бы этот расклад Ванюше Кузьмину на анализ, он бы мне мигом выдал самый оптимальный сценарий поведения, исходя из моих конечных целей! Но, сука, это мои личные проблемы, значит, и решать их только мне, а вмешивать колдуна в семейные разборки западло… Стоп! А какие у меня, собственно, цели? Чего я хочу добиться в результате? Если смотреть совсем широко, глобальная цель у меня одна: жить с собой в гармонии, остальное само приложится. Как этого добиться? Элементарно! Просто надо перестать играть в хорошего мальчика, которым я был последние пару месяцев, и вспомнить о наличии собственных интересов! Родичам все равно деваться некуда: я у них второй в очереди наследования, а если меня и подвинут — невелика беда, проживу как-нибудь без званий цесаревич, а потом и император. А что делать с вредной бабулей, которая цинично похерила все мои усилия по нормализации наших с ней отношений? Да просто на нее забить! Не замечать и не вспоминать, вычеркнуть ее из своей жизни — все равно горбатую могила исправит.

От умствований меня отвлек вибрирующий телефон — звонил отец. Отбой вызова! И еще! Потому что повод для звонка мог быть только один. А вот и царственный дедушка сподобился! Отбой! А вот этот вызов не стоило игнорировать только из любви и уважению к звонящему.

— Слушаю, деда.

— Ты чего себе позволяешь, Лешка? — Голос князя Пожарского был ласков до приторности. — Почему сбрасываешь отца и деда Колю? Почему мне приходится за тебя краснеть?

— Виноват, ваше высокопревосходительство! Молодой, исправлюсь! — вздохнул я.

— Исправится он… — Голос деды Миши заметно «потеплел». — Как сам? Чем занят?

— Нормально я. Собираюсь искупаться в море.

— Тоже дело… Чего у вас там на интервью произошло?

— Ничего не произошло, деда, просто перенесли интервью на завтра.

— Врешь ведь, подлец малолетний! Глупостей не наделаешь?

— Нет. По крайней мере, топиться не собираюсь. И, деда, будь так добр, передай отцу, что я сегодня на яхте переночую.

Князь часто задышал в трубку и наконец заорал:

— Я тебе что, Лешка, передаст? Сам отцу скажи! Передаю телефон!

Дожидаться, пока в эфире появится родитель, я не стал и сбросил вызов. Кинув вибрирующий телефон на лежак, разделся, рванул к морю и врезался рыбкой в набегающие волны, стараясь таким нехитрым образом растворить все эти жизненные сложности в бескрайней толще соленой воды…

Подполковник Михеев, подошедший к сидящим на шезлонге Белобородову и Кузьмину, первым делом уточнил, показывая в сторону моря:

— И сколько Алексей так плещется?

— Мы минут двадцать наблюдаем… — лениво бросил Кузьмин. — А сколько до нас… Что, Вова, Романовы тебя тоже послали следить за надежей и опорой?

— Мимо, Ваня. — Михеев присел на соседний лежак. — Я для надежи и опоры приволок конверт, который ему, в свою очередь, притащил на яхту хорошо нам известный господин Бланзак. Морячки, понятно, послали гонца и вручили конверт уже мне. Ничего по этому поводу вашему покорному слуге сказать не хотите, господа канцелярские?

Ожидавший хоть какой-то реакции от Белобородова и Кузьмина подполковник просчитался: те как смотрели лениво в сторону моря, так и продолжили смотреть. Среагировал с большим опозданием только Белобородов:

— Вова, у тебя в училище была своя специализация, профессионал из тебя получился штучный. Вот и не надо лезть в дела, в которых ты, при всем уважении, ни хрена не понимаешь. Охолонись. А лучше искупайся по примеру сынки. Говорят, помогает…

Михеев поморщился.

— Ладно, проехали. А из-за чего у нас вообще сыр-бор? Цесаревич злой как собака, остальные Романовы тоже, а князь Пожарский так и вообще застроил всю дежурную смену и обещал их от имени государя на губу отправить на трое суток! И эта губа, как выяснилось, находится не абы где, а в машинном отделении «Звезды»! Чего происходит-то, уважаемые?

Отвечать взялся Кузьмин:

— Сложные жизненные перипетии происходят, Вова. Если вкратце, то во время подготовки к интервью царевич в очередной раз что-то не поделил с государыней. Слово за слово, хером по столу, и царевич с этого интервью сдристнул, как та скользкая глиста, а за ним и его два брата-акробата. Судя по реакции Романовых, за царевичем вина присутствует, но ее самый минимум. Вот старшие и возбудились, потому что на оскорбленного в лучших чувствах царевича завязано просто огромное количество грандиозных проектов международного масштаба, а характер у юноши… Ты же сам знаешь, Вова, какой у него характер.

— Знаю, — кивнул Михеев. — Если он всерьез обидится, ничего хорошего нам ждать не стоит. Короче, остается уповать на благоразумие Алексея.

Кузьмин ухмыльнулся и пихнул Белобородова локтем:

— Петрович, ты глянь, как точно и емко Вова сформулировал наши общие чаянья!

Сам воспитатель великого князя веселья колдуна не поддержал.

— Чего скалишься, Ванюша? Вова все правильно говорит. Не дай бог у сынки замкнет не в том направлении, и все последние усилия Романовых в области внешней политики пойдут по пиzде!

— Так уж и по пиzде? — напрягся Кузьмин. — А запасные варики?

— Запасные варики не так эффективны, как при прямом участии сынки. Имей это в виду.

— Ок. Но мы-то чем можем помочь?

— В первую очередь терпением. Так что ждем, Олегыч, ничего другого нам не остается…

Великий князь вылез из воды спустя буквально пару минут и тут же направился к ожидавшей его троице.

— Все плохо, — пробормотал Белобородов. — Все очень плохо!

— В каком смысле? — напрягся Кузьмин.

— Я знаю эту слишком уж уверенную походку, как на таран идет. Все, решение сынкой принято и обжалованию не подлежит.

— Какое решение?

— А я почем знаю?..

Подойдя к Прохору, Ване и Владимиру Ивановичу, я не смог сдержать ухмылку.

— Родичи решили сразу с козырей зайти? Но где тогда самый главный козырь — дед Миша?

Воспитатель поморщился:

— Не дело, когда заслуженный князь Пожарский за взрослым внуком по пляжам бегает. Согласен?

Я кивнул.

— Согласен. Ляпнул не подумав. Но с вами у меня разговора тоже не будет: эмоции еще свежи, а я всю эту фигню хочу забыть как можно скорее, поэтому слушайте. Глупостей делать не собираюсь, сбегать не собираюсь, все свои обязательства выполню в полном объеме. Так можете Романовым и передать, сам я их видеть пока не хочу. Жить буду на яхте, вас приглашаю переехать на яхту тоже, если хотите, конечно. Доклад закончил.

Прохор вздохнул:

— Ну, хоть так, а то Романовы реально подумали, что ты уже ищешь борт, на котором в Москву улетишь.

— И пропущу свою помолвку, помолвки лучшего друга и братьев? Вот так вот обо мне, значит, думают любимые родичи? И почему я должен был обязательно лететь в Москву? Есть куча других мест — Рим, например, — где можно с пользой для души и тела время провести.

Воспитатель на провокацию не поддался.

— Рано еще в твоем возрасте о таком изощренном способе самоубийства думать. — Он вздохнул. — Короче, сынка, тебе шмотье в мастер-каюту доставить или ты займешь более скромные апартаменты?

— В мастер-каюту. Я уже к ней как-то привык.

— Добро. Тут тебе Владимир Иванович какой-то конверт принес. Ознакомишься?

Я взял из рук подполковника незапечатанный конверт и достал обычную флешку.

— И что это? — поинтересовался я у дворцового.

— Бланзак на яхту для тебя принес, а морячки мне передали.

— Ясно. — Я протянул флешку воспитателю. — Прохор, вызвони, пожалуйста, дипкурьера Сидорова, пусть накопитель на всякую ерунду проверит, а то с лягушатников станется вирус подсадить. А дальше… дальше ты знаешь, что делать.

— Принято, — кивнул воспитатель, и флешка исчезла у него в кармане пиджака. — Как вечер собрался провести? Есть планы?

Я заулыбался:

— А какие могут быть планы на вечер у охреневшего мажора? Покататься на тачке, покурить кальян в дорогом ресторане, а потом завалиться в клуб, где в пьяном угаре тусить до утра. Прохор, на своем «ренже» прокатишь? А я тебя за это в Ниццу возьму и отличным ужином угощу. Иван Олегович, Владимир Иванович, вас, кстати, это предложение тоже касается.

За воспитателя и дворцового ответил вскочивший колдун:

— Мы согласны! Особенно на фоне того, что имеем прямой приказ от тебя не отходить ни на шаг! Царевич, только ужин пусть будет с переменой блюд! И кальян самый дорогой! И я на лайбе Петровича за рулем катаюсь тоже!

Кто-то, не знающий Кузьмина, мог бы после этих его слов заподозрить колдуна в меркантильности, но я воспринял реплику Ванюши как попытку еще сильнее разрядить обстановку. Поэтому ответил в том же духе:

— Любой каприз, Ваня! Могу тебя даже в клуб с собой взять.

— Обойдусь, — отмахнулся он. — Тачки и жрачки мне будет вполне достаточно.

И тут я вспомнил про запланированные на завтра учения и сообщил об этом колдуну. Тот оскалился:

— Вот и покуражимся над похмельными принцами!

Теперь возбудился уже Прохор:

— А если накладка какая произойдет? Все только в моем присутствии!

— Без проблем…

Император Николай III хмуро рассматривал сидящую в кресле бледную супругу. Интерьер спальни на втором этаже их номера не очень располагал к семейному скандалу, но государь все-таки решил начать трудный разговор:

— Маша, ты зачем вообще полезла в эти дела Шереметьевой с интервью? Тебя кто просил? — зло бросил он, усевшись на кровать. — И зачем ты опять унижала Савойскую?

— Что, Катька уже успела стукануть? — фыркнула Мария Федоровна. — Вот тварь неблагодарная!

Император поморщился.

— Уверен, Катька с Наташкой про тебя думают еще хуже, но сути это не меняет. Суть меняет другое — ты зачем опять с Лешкой поругалась? Внук и так долгое время терпел все твои закидоны и постоянно первый делал шаги к примирению. А ты, наверное, решила, что теперь его выдрессировала достаточно, и сподобилась показать, кто в доме хозяин?

Так и не дождавшись ответа от супруги, император рявкнул:

— В доме один хозяин — и это я! — Императрица вздрогнула. — А ты так!.. У тебя даже мозгов не хватило понять, что Алексея с детства воспитывали одни только мужики! Только от Прохора и Миши Пожарского он чувствовал и чувствует любовь, только к ним испытывал и будет испытывать уважение! А от старших баб из рода Пожарских, и в первую очередь от твоей покойной подружки Ксении, он получал лишь ненависть, презрение и бесконечные унижения! Именно по этой причине Лешка стерпит от меня и от Сашки очень и очень многое, а от тебя терпеть не станет ничего! Вот такая вот ролевая модель поведения на подсознательном уровне сформировалась у нашего с тобой внука.

— А раньше мне не мог сказать? — буркнула Мария Федоровна. — Или тоже решил на контрасте со мной хорошеньким для любимого Лешеньки стать?

Николай в сердцах хлопнул себя по колену:

— Ей что в лоб, что по лбу! Тебе досье на внука в полном объеме передавали для ознакомления, в том числе и его психологический портрет, составленный канцелярскими психологами! А ты даже его читать не стала! Думала, что провинциального мальчика обломаешь в любом случае? Ну раз он тебя выставил, уж извини, полной дурой, ну два, зачем снова лезть голой жопой на ежа? Ты что, хочешь как на работу на похороны своих Дашковых ходить?

Императрица опять вздрогнула, затравленно огляделась в поисках воды, но обессиленно упала на спинку кресла. Император же продолжил:

— Хотя я уверен, что Лешка повзрослел и уже не испытывает к твоим родственникам былых кровожадных чувств. Да и к тебе, пожалуй, тоже. Заметила, что во дворце Гримальди не было с его стороны никаких иллюминаций и царского гнева, а Лешка просто ушел? — Николай покривил губы в улыбке и рявкнул: — На меня смотри, когда я с тобой разговариваю! Так заметила?

Мария Федоровна дернула головой и сглотнула:

— Заметила.

— А это, моя дорогая, о многом говорит! Кроме того, Прохор отзвонился и доложил, что Алексей переехал жить на яхту. Догадываешься, от чьего именно общества он бежит?

— Кто бы сомневался! — буркнула Мария Федоровна.

— Слава богу, что на яхту, а не в Россию! А то у нас тут на Алексея куча планов завязана. Посему слушай мой приказ, дорогая. До возвращения на родину ты находишься под домашним арестом. Из номера выходишь только на официальные мероприятия и только в моем сопровождении. При любой попытке косо посмотреть в сторону Алексея, отпустить любую злобную реплику, затеять интригу — немедленный вылет в Москву, где тебя прямо из порта повезут не в Кремль, а в Жуковку до особого распоряжения. Хочешь на свежем воздухе пожить, дорогая? Голову от дурных мыслей проветрить?

Вместо ответа императрица внезапно вскочила, схватила с тумбочки вазу из муранского стекла и запустила ее в императора. Тот даже рукой прикрываться не стал и, приняв на доспех дорогущий метательный снаряд, спокойно поднялся с кровати, давя ногами осколки.

— Посчитаю это за твое согласие, дорогая, — хмыкнул он. — К вечеру не жди, переночую-ка я тоже на яхте, а то ты еще какую пакость ночью придумаешь. Счастливо оставаться!

После того как за императором захлопнулась дверь, Мария Федоровна кинулась к сумочке, достала телефон и набрала младшего сына.

— Коляшка, ты вообще в курсе, что у нас тут происходит? — обиженным тоном поинтересовалась она у великого князя Николая Николаевича.

— В курсе, мама. Отец мне уже отзвонился, и не только он. Дела неважные, и я тебя сразу хочу предупредить, что отец запретил мне с тобой общаться на эту тему.

— И ты вот так легко бросишь свою маму в трудной ситуации? — чуть ли не рыдая, спросила императрица.

— Мама, твоя манипуляция не пройдет. — Николай тяжело вздохнул. — Я, конечно же, готов тебя выслушать и даже что-то посоветовать, но ничем помочь не смогу.

После этих слов младшего сына императрица не стала себя сдерживать:

— И ты меня тоже предал! Вы все меня предали! А во всем виноват проклятый ублюдок!

Она кинула телефон в кресло, сама упала на кровать и разрыдалась…

Шереметьева появилась на пляже минут через пятнадцать после того, как я вернулся к бару. Моральное состояние у нашей звездной журналистки было подавленным, хоть она и старалась выглядеть приветливой. На вопрос наших девушек, почему Аня так надолго задержалась, интервьюерша ответила кратко: убирала оборудование и проверяла запись с Изабеллой.

С Аней я решил сейчас не разговаривать, а сделать это в ресторане — пусть она успокоится и придет в себя. В этом меня поддержал и Александр.

— Да на Аньке лица нет! — подошел он ко мне. — Давай извинимся перед ней или в рестике, или вообще в клубе?

— Давай, — кивнул я. — Как Изабелла?

— Довольна, что вырвалась из Ниццы, хоть и натерпелась от нашей бабули.

— Как с тобой?.. Ну, ты понял.

— Нормально, — заулыбался он. — Говорит, что или завтра, или послезавтра наши родичи едут к ее родичам фактически на окончательные переговоры перед помолвкой. Знаешь, Лешка, — Шурка засмущался, — у меня сложилось такое впечатление, что Изабелка даже рада уже, что будет моей невестой.

— А ты сам рад? — хмыкнул я. — Характер-то у нее не сахар.

— Разберемся! — легкомысленно махнул рукой он. — После свадьбы заделаю Изабелке ребеночка, и пусть своими бабскими делами занимается. А потом еще одного… — Шура заулыбался еще шире. — Это нас с Коляшкой матушка с теткой Натальей подучили, как действовать с Изабелкой и Евуськой. Как говорится, стерпится — слюбится.

— Дай-то бог!.. — кивнул я и решил перевести разговор на более насущные проблемы: — Родичи звонили?

— А как же… — поскучнел брат. — Мне — дед Саша, а Коляшке — дед Петро. Мы рассказали, что бабушка уже совсем берегов не видит… — Он откашлялся. — Ну, не так, конечно, прямо, но смысл был именно такой.

— И что, они поверили?

— Как я понял из контекста, до разговоров с нами деды успели выяснить обстоятельства инцидента у матушки и тетки Натальи, а те молчать не стали.

— А кто мне говорил, что ваши матушки бабулю как огня боятся?

Шура вскинулся:

— А не надо было Изабеллу до истерик во время интервью доводить! У каждого терпения есть свой предел! Вот матушка и не выдержала, а тетка Наталья ее поддержала, предполагая, что с Коляшкиной Евуськой бабуля, по своему обыкновению, проделает тот же излюбленный трюк: сначала под лавку загонит, а потом начнет воспитывать из них «настоящих Романовых». Кстати, Лешка, дед Саша передал тебе благодарность за то, что ты перед Изабеллой за бабушку извинился.

Я отмахнулся.

— Не стоило. Нам с Изабеллой, похоже, долго рядом жить, а «под лавкой» она у меня уже побывала, так что с нее достаточно. И пока не забыл: я уже сегодня переезжаю на яхту, имейте это в виду.

Шура нахмурился.

— А как же мы с братом? Мы с тобой! Не знаю, как у Коляшки, но у меня лично тоже нет никакого желания жить с бабулей под одной крышей. Стой здесь и никуда не уходи — сейчас я Коляшку из цепких лап Евуськи вырву!..

На целых три часа трасса Ницца — Монако в очередной раз превратилась в самый настоящий гоночный трек. За рулем Прохоровского «ренжа» успели прокатиться все, включая и Георга Виндзора. Особые восторги английский автомобиль вызвал у девушек из России, где подобные машины были хоть и не большой, но редкостью. Необычный дизайн, роскошная отделка вместительного салона, передняя панель с двумя мониторами, очень качественная акустика и мощный мотор не оставили равнодушными наших красавиц. Еще больше им понравилось гонять на Mazerati, и нам стоило больших усилий уговорить девушек все-таки поехать в ресторан.

Сам Прохор управляемостью подарка тоже остался доволен.

— Высоко сидишь, далеко глядишь, — гладил он руль. — Не то что в ваших седанах! А моща? А удобнейшее сиденье? А приборная панель? Ванюша, твой «гелик» и рядом не пляшет!

Колдун, сидевший сзади с Колей и Сашей, критику воспринял довольно остро:

— Сравнил тоже мне жопу с пальцем! У меня самый настоящий рамный внедорожник, а у тебя, Петрович, слабенький несущий алюминиевый кузов! И электроники до хрена, с которой ты еще намучаешься!..

Очередная перепалка двух друзей по поводу достоинств и недостатков их автомобилей продлилась аж до самого ресторана и очень позабавила нас с братьями. К единому знаменателю воспитатель с колдуном пришли уже на стоянке отеля «Негреску»: дареному коню в зубы не смотрят, особенно когда коня дарят особы самых голубых кровей.

В самом ресторане во время общения с друзьями я попереписывался с Алексией, удостоверившись, что с девушкой все в порядке. Это же мне иносказательно подтвердил и Кузьмин, который успел созвониться с супругой. Аню Шереметьеву нам с братьями удалось пригласить на разговор только часа через полтора, когда молодежь начала распадаться на отдельные компании. Произнеся очередные извинения и не став расспрашивать нашу журналистку о событиях, произошедших после нашего ухода, мы сразу заверили Аннушку в своей готовности дать интервью в любое удобное для нее время.

— Завтра после обеда, — заулыбалась она. — Та же гостиная во дворце Гримальди. Все оборудование на месте, операторы и гримеры ждут моего звонка.

Мы с братьями переглянулись и кивнули.

— У нас там учения на после обеда были запланированы, но мы перенесем их на часик.

— Очень хорошо! — Шереметьева была явно довольна. — И не пейте сегодня, молодые люди, а то двух слов связать не сможете, да и видок будет не очень.

За нас троих ответил Александр:

— Любой каприз, Анечка! Но шампанского-то можно? Чисто горло промочить…

— Можно. Но не ящик, Сашенька. — Журналистка посерьезнела. — Умоляю вас, не подставьте меня перед государыней! Вам-то ничего не будет, а вот мне… — У нее навернулись слезы.

Я не выдержал:

— Анечка, тебе тоже ничего не будет при любых раскладах, это я тебе обещаю! Обещаю тебе и другое: теперь уже лично я на тебя сильно обижусь, если ты не сообщишь мне о любых поползновениях государыни в твою сторону, хоть хороших, хоть плохих. Ты меня услышала?

— Услышала, — часто закивала она.

А я подумал, что о страхах Шереметьевой надо обязательно рассказать отцу — пусть внесет свою лепту в благородное дело борьбы с беспределом, творимым его злобной мамашей.

— Все, успокойся, Анюта. — Это был уже Николай. — Раз Алексей тебе пообещал, значит, так и будет. Не переживай, завтра мы к тебе придем трезвыми как стекло!

— Правда?

— Правда-правда!..

Тут мне на глаза попалась Лена Панцулая, со смехом что-то рассказывающая братьям Гогенцоллернам, и список девушек, которым старушка могла бы сделать какую-нибудь пакость, чтобы досадить мне, увеличился еще на одну фамилию. В том, что пакости последуют, я уже не сомневался: раз бабулю вломили даже тетки Катя с Наташей, у которых перед старшими Романовыми авторитета гораздо больше, чем у нас с Колей и Сашей, старушке сейчас приходится несладко. А она, насколько я успел ее изучить, таких вещей не прощает и будет мстить, в том числе и близким ее обидчиков…

Поговорить с Соней у меня получилось только в десятом часу вечера, и то инициатором нашей беседы выступила сама норвежская принцесса, прилюдно взявшая меня за локоток и выведшая с веранды «на подышать».

— Алексей, что случилось? — разглядывала она меня. — Что у вас вообще происходит? Почему Изабелла вся дерганая, Аня расстроенная, почему ты раздраженный, как и твои братья?

Охренеть! Я не услышал самых главных вопросов, которые задала бы любая другая девушка на месте Сони: «Почему ты меня избегаешь? Я тебе что, больше не нравлюсь?». И это в лучшем случае! Судя же по моему небогатому лицеистскому опыту, девушка, если она, конечно же, ценит себя, разбираться бы не стала и просто обязана была смертельно обидеться на меня в ответ. А тут!..

— Сонечка, прости меня за такое поведение! — в который раз за день начал извиняться я, поминая про себя бабулю недобрым словом. — У нас кое-что неприятное случилось, и я просто не хотел тебя грузить своим дурным настроением. Поверь, у меня был очень трудный в эмоциональном плане день, который все не желает закончиться.

— Бедненький! — Девушка смешно сморщила носик. — Я могу чем-то помочь?

— Можешь, — кивнул я. — Если не будешь задавать лишних вопросов.

— Хорошо… — протянула Соня. — Тогда я задам совсем не лишний вопрос: тебе действительно необходимо показаться на людях с этой старухой фон Мольтке?

— Мой отец побывал у твоих в гостях? — прищурился я.

— Побывал. Мой дед совсем недавно сообщение прислал и предупредил, что ты со мной на эту тему должен поговорить. Так что вы скажете в свое оправдание, молодой человек? — Принцесса буквально прожигала меня взглядом строгой училки.

Я чуял, что Соня ревнует, но не так чтобы сильно, поэтому спокойно ответил:

— Сложная многоходовка, ничего личного. Ты же мне сама говорила, что не видишь между мной и фон Мольтке сексуального желания. Что-то изменилось?

Соня опять смешно наморщила носик.

— Ничего не изменилось! Просто я тоже хочу поучаствовать в какой-нибудь сложной многоходовке! — Она топнула ножкой. — Я так скучно живу!

Я вздохнул.

— Сонечка, позволь задать тебе простой вопрос: за все время нашего с тобой знакомства ты хоть раз меня в радостной эйфории видела?

— Нет, — помотала она своей блондинистой головкой. — Ты ровный… или просто веселый… или очень злой… — Соня поморщилась. — Когда ты злой, я тебя очень боюсь, даже больше твоего страшного Кузьмина.

— Вот видишь! А у меня тут сложных многоходовок было огромное количество, и особого удовольствия от участия в них я не испытал. Веришь?

— Верю. Но так хочется самой попробовать!

— Не дай бог, Сонечка! Не дай бог…

Великий князь Александр Николаевич с интересом наблюдал, как баронесса фон Мольтке сосредоточенно изучает на планшете последние страницы своего собственного досье, собранного на нее французскими спецслужбами. Наконец, планшет был отброшен в сторону, и баронесса взяла с прикроватного столика бокал с вином. Великий князь улыбнулся и решил спросить:

— Комментарии последуют, Санечка?

Фон Мольтке изогнула бровь.

— Хорошо работают французики, этого у них не отнять. Боюсь себе даже представить, что собрали на меня немцы и англичане, хотя… — Она отпила вина. — Ты заметил, что французы рассматривают меня только в качестве жадной до денег и влияния авантюристки, но их аналитики рекомендуют отказаться от моей прямой вербовки и предлагают использовать только втемную, а лучше вообще «под чужим флагом»?

— Заметил, конечно, — кивнул Романов. — И я бы на их месте поступил точно так же — слишком уж солидными связями ты успела обрасти по всей Европе, можно на ровном месте вляпаться в грандиозный скандал.

— Именно, Шура! — Баронесса поставила бокал и придвинулась поближе к цесаревичу. — Только связи и спасают бедную вдову от подлых нападок спецслужб… Ты же меня защитишь, если ситуация выйдет из-под контроля?

— Всех порву! — зарычал цесаревич и поцеловал баронессу в шею. — Это у тебя после прочтения досье мысли о плохом возникли?

— А как ты хотел? — вскинулась фон Мольтке, подперла голову рукой и уставилась Романову в глаза. — Для меня не было секретом, что по мне активно работают, Шура, но когда собственными глазами видишь результаты этой работы… Поверь, приятного мало. Это только в шпионских фильмах главный герой весь из себя невозмутимый и смелый, а в жизни… — Она моргнула, и по щекам девушки покатились две слезинки. — Еще ты тут весь из себя красивый нарисовался, хрен сотрешь! И Питер стал сниться! Вот и накатило!.. — Баронесса уткнулась цесаревичу в грудь и разрыдалась.

— Сашенька, ты чего?.. — растерялся тот. — Ты чего, милая?..

Успокоилась фон Мольтке только минут через десять и сразу же убежала в санузел, чтобы привести себя в порядок. Вернулась она уже другим человеком, это Романов почувствовал сразу, и с ходу заявила:

— Шура, прости мне эту минутную слабость. Больше не повторится.

— Тебе не за что извиняться, Сашенька. — Цесаревич растерялся еще больше, потому что совершенно не представлял, что именно надо отвечать, чтобы не обидеть девушку.

А та заулыбалась.

— Видел бы ты сейчас свое лицо, Шура! Уверена, такое выражение будущие подданные видят у тебя крайне редко! — Александра сбросила на пол полотенце, походкой «от бедра» подошла к прикроватному столику и взяла бокал с вином. — Прием с участием Петровых-Врачинских мы с тобой обсудили, мое досье прочитали. Какие еще будут темы для разговоров, ваше императорское высочество, прежде чем мы с вами вновь сосредоточимся только друг на друге?

— Завтра вы с Алексеем идете в ресторан. Вместе, — сглотнул Александр, пожирая глазами роскошное тело своей любовницы.

Баронесса надулась.

— Совсем вы, ваше императорское высочество, не думаете о репутации бедной девушки! — И, не выдержав, рассмеялась: — Особые пожелания будут?

— Будут! — кивнул заулыбавшийся цесаревич и похлопал рукой по кровати. — Иди-ка ко мне, я тебе все особые пожелания на ушко прошепчу!..