Глава 8
До дворца Гримальди наша очень представительная делегация добиралась пешком, а инициатором столь неподобающего поведения членов правящего рода Российской империи выступил «демонстративно плюющий» на все условности и требования протокола Сан Саныч.
— Надо после обеда растрястись, — заявил он. — Полезно, знаете ли, для здоровья. Да и идти тут чуть…
Вот мы и пошли, провожаемые удивленными взглядами праздно шатающихся по Золотой площади зевак. Слава богу, кроме поклонов, со стороны экзальтированных дамочек не случилось никаких показательных выкриков, в том числе и «Алекс, я хочу от тебя детей!».
Около дворца всю нашу делегацию встретили гвардейцы и проводили не в сад, как предполагалось, а на автомобильную стоянку, где нас ожидали князь Монако, король Индии, император Японии — все с наследниками — и вся наша молодежная компания, включая Изабеллу Савойскую и Сашку Петрова. Недалеко от вышеперечисленных лиц стоял накрытый чехлом автомобиль совсем немаленьких размеров. Как говорится, интрига закручивалась!
Никаких ручканий не случилось, все поприветствовали друг друга кивками с краткими восклицаниями, и официальная часть началась. Началась она, кстати, очень неожиданно: вперед выступил Георг Виндзор, обозначил поклон и обратился на своем родном языке к моему царственному деду:
— Ваше величество, разрешите попросить господина Белобородова подойти к нам?
— Не возражаю, — кивнул дед и повернулся к удивленному воспитателю: — Прохор Петрович, шагай уже…
Мой воспитатель кивнул.
— Есть, государь. — И, стерев с лица удивленное выражение, чуть ли не строевым шагом вышел навстречу английскому принцу.
Георг, оглянувшись на остальную молодежь и дождавшись, пока Аня Шереметьева с фотоаппаратом в руках займет удобную позицию для съемки, кивнул, приосанился и важно заявил:
— Господин Белобородов, от лица моих друзей и от своего лица тоже хотел бы выразить вам искреннюю благодарность за ваши с нами занятия. Поверьте, мы хорошо усвоили ваши уроки и очень надеемся, что вы в самом ближайшем будущем передадите нам еще какую-то часть вашего бесценного опыта! А в качестве искренней благодарности просим принять от нас этот скромный подарок!
Виндзор махнул рукой, и чехол, подхваченный двумя маленькими воздушными смерчами, красиво слетел с автомобиля. Молодые люди захлопали, а Георг начал презентацию:
— Range Rover LWB V8 turbo, Прохор Петрович, максимальная комплектация, двигатель 4,4 литров, 615 лошадиных сил, полный привод, разгон до ста километров за четыре с половиной секунды. — Английский принц достал из кармана ключи и вручил Прохору. — Цвет — серый металлик, выбирали девушки. — Виндзор указал на компанию молодежи. — Но молодые люди выбор одобрили. Владейте!
Прохор отмер.
— Ваше высочество, у меня нет слов! Дизайн автомобиля действительно великолепен, ваши спецы знают толк… в хищной красоте! Буду ездить с удовольствием! Спасибо вам. — Воспитатель поклонился Георгу и обозначил поклон в сторону молодежной компании: — Спасибо, молодые люди! Всех сегодня вечером приглашаю на тест-драйв!
Посмотреть внутри автомобиль Прохору не дал князь Монако:
— Господин Белобородов, это еще не всё. Мы тут с царственными братьями решили вас тоже отметить за мастерство во владении холодным оружием. Подойдите, пожалуйста!
Первым одаривал Прохора японский император — воспитатель получил в подарок самый настоящий дайсё: изготовленную одним мастером пару из обычной катаны и короткого самурайского меча-вакидзаси. Со слов Нарухито выходило, что этот дайсё был произведен каким-то очень известным мастером на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков.
— Иван Олегович, — повернулся к Кузьмину мой царственный дед, — помоги Прохору Петровичу подарки подержать.
— Есть, государь! — Колдун приблизился к воспитателю сбоку, поклонился японцам и, объяснив Прохору цель своего появления, аккуратно принял от того мечи.
Вторыми были индийцы. Вот тут все присутствовавшие смогли наблюдать настоящую экзотику! Император Гулаб вручил Прохору пата — индийский меч с длинным прямым обоюдоострым лезвием, соединенным с латной рукавицей — стальной гардой, которая защищала руку до локтя. Чашка пата, закрывающая кисть, была выполнена в виде головы слона, а глаза этого самого слона очень подозрительно поблескивали на солнце двумя довольно крупными красноватыми стекляшками.
Последними вручили воспитателю старинную французскую алебарду Гримальди. Очень сомневаюсь, что эта алебарда хоть раз побывала в бою, да и вообще она больше относилась к произведениям искусства, нежели к церемониальному оружию: древко из отполированного темного дерева с накладками из золота и покрытое тем же золотом острие с боевым топором со сложнейшим красивым узором. В отличие от двух японских и одного индийского мечей, я бы на месте Прохора эту алебарду повесил на стену и любовался ей по большим праздникам — уверен, все это золочение легко царапается даже о воздух.
Всю процедуру раздачи подарков на фотоаппарат тщательно фиксировала Аня Шереметьева, она же руководила и портретными съемками, так что теперь у моего воспитателя была возможность украсить стены в покоях не только экзотическим оружием, но и эксклюзивными фотографиями с представителями разных правящих родов мира.
Когда с официальной частью было покончено, Прохор подвергся самой настоящей атаке ценителей холодняка из Японии, Индии, Монако и России: алебарда и три меча буквально пошли по рукам двух императоров, одного короля, одного князя и целой кучи принцев, в том числе и великих. Тут же послышались оценочные суждения о развесовке оружия и удобства пользования в той или иной ситуации. Кузьмин, избавившийся наконец от обязанностей оруженосца, так мне прокомментировал происходящее:
— Как дети малые, ей-богу! — оскалился он. — Говорят, что первые сорок лет самые сложные в жизни мальчиков, а тут я наблюдаю и семидесятилетних юношей, не собирающихся стареть душой. Глянь, царевич, как Нарухито в алебарду вцепился и не хочет отпускать! Теперь ты знаешь, чем по-настоящему можешь обрадовать старика, когда решишь посетить Страну восходящего солнца.
— Это да, — согласился я. — А тебя, Ванюша, что, совсем холодняк не возбуждает?
— Только и исключительно в утилитарных целях, — отмахнулся он. — Хлебушек там порезать, овощи-фрукты или мяско с рыбкой. В целях же нанесения противнику максимального ущерба без особых звуковых эффектов или добычи полезной информации тоже кое-что умею и даже смею надеяться, что очень неплохо, учителя хорошие были, но, — колдун поморщился, — предпочитаю людишек отправлять на тот свет в товарном виде, хоть и с выжженными мозгами, а не калечить, превращая в кровавые обрубки. Надеюсь, что на Страшном суде мне это зачтется…
— Если хочешь знать мое мнение, Ваня, — я улыбнулся, — уже даже мне с моим скромным личным кладбищем на Страшном суде снисхождения не будет. Про вас с Прохором, Виталия Борисовича и моего отца и говорить не буду.
— Умеешь ты утешить, царевич, — вздохнул колдун. — Как думаешь, если патриарху в ноги упасть и покаяться, поможет?
— Не уверен. — Я пожал плечами. — Как бы у Святослава удар не случился после твоей исповеди.
— И то верно. — Вздох Ванюши был особенно тяжел. — Вот и приходится тяжкий груз грехов лихой молодости через всю жизнь на себе тащить… Царевич, — Кузьмин внезапно ожил и, прищурившись, уставился мне в глаза, — ты же моему «гелику» с Прохоровским «ренжом» изменять не будешь?
Я обалдел от такого резкого перехода и даже не сразу нашелся, что ответить:
— Э-э-э… Но прокатиться-то пару-тройку раз можно? Воспитателя уважить?
— Если только пару-тройку раз, — махнул рукой Кузьмин. — Чисто из уважения к Петровичу. Помни, царевич, ты в моем экипаже штурманом числишься, и никаких изменений в штатном расписании я не потерплю!
Я поднял руки в защитном жесте.
— Ваня, как ты только посмел обо мне так плохо подумать? Тьфу на тебя! И еще раз тьфу!..
Наигравшись с холодняком и оценив чисто внешнюю эстетику и цвет кузова прохоровского автомобиля, короли, императоры, князь и принцы решили продолжить свое общение за бокалами вина во дворце Гримальди. Из старшего поколения представителей правящих родов на стоянке задержалась только моя царственная бабуля и тетки Екатерина с Натальей.
— Так, молодые люди, — оглядела нас императрица, — дальнейший план будет такой. Сейчас мы с Аннушкой забираем у вас на интервью Изабеллу, в одной из гостиных дворца все уже готово, а потом забираем Алексея, Николая и Александра. — Теперь бабуля смотрела только на нас троих. — Я могу надеяться, дорогие внучки, что вы дождетесь вызова на интервью, а не уедете кататься на новой игрушке Прохора Петровича?
— Государыня, как можно⁈ Мы не давали повода так плохо думать о себе!
— Верю, — кивнула она и повернулась к воспитателю: — Прохор Петрович, будь так добр, проследи за юношами.
— Прослежу, государыня.
После ухода бабули и теток все наши друзья, как и мы, расслабились и тут же начали ознакамливаться с внутренним наполнением прохоровской машины. Роль консультанта, понятно, взял на себя Георг, с гордостью вещавший нам обо всех многочисленных примочках «ренжа». Лично я в детали вникать не стал — если этот английский аппарат за туеву хучу бабла мог доставить Прохора из точки «А» в точку «Б» с максимальным уровнем комфорта, то я был за воспитателя очень рад! Хотя сильно сомневался, что Прохор на любимой родине по собственной инициативе хоть раз воспользуется этой красивой игрушкой даже для покататься по нашему кварталу, а уж выехать в город… У него на этот случай была любимая «Нивка».
Сам воспитатель, как я чуял, подарком был явно доволен и с огромным интересом слушал Виндзора, с любовью поглаживая деревянные вставки на панелях автомобиля. Наши девушки, испытывавшие к Прохору легкую зависть, стесняться не стали, набились в салон, открыли панорамную крышу и принялись на все лады хвалить изделие английских умельцев. Молодые люди открыли капот и с умным видом разглядывали силовую установку, обмениваясь своими, вне всяких сомнений, экспертными мнениями об увиденном.
Ко мне подошли Гогенцоллерны, Медичи и Аль-Нахайяны, и Вилли сообщил:
— Мы жребий тянули, из какой именно страны Прохор Петрович получит автомобиль. Георг победил и теперь пожинает лавры. — И без всякого перехода: — Алекс, вас вновь прибывшие родичи на вечер ничем таким не загрузили? А то скучно становится и заняться нечем…
— Вроде ничем… — пожал я плечами. — Можно на машинах и мотах покататься по трассе Монако — Ницца, потом в ресторане в отеле «Негреску» поужинать и сходить в «Джимис» на дискотеку. Как вам предложение, подкупающее своей новизной?
Реакция была не очень: заскучавшие мажоры отнеслись к моей идее без особого энтузиазма.
— Как вариант, — протянул Умберто Медичи. — Послушай, Алекс, мы в курсе, что наши общие друзья из России, — он мотнул головой в сторону «ренжа», где собрались мои упомянутые соотечественники, — несколько дней назад побывали в Испании с ответственной миссией. Они, конечно, молчат, ты не подумай, — Ума поднял руки в защитном жесте, — нам старшие родичи сказали… Да и ты на месте не сидишь… Вот мы и подумали, что наш друг Алекс сможет для нас придумать… развлечение с реальным риском для жизни.
Все шестеро принцев смотрели на меня с надеждой, а я не знал, что им ответить. Первой мыслью, которая пришла в голову, было предложить братьям Медичи наведаться в Геную и зачистить торгующую наркотой ндрангету, в том числе и весь род Берлускони. Но, здраво рассудив, решил все удовольствие от этой зачистки ни с кем не делить и приберечь для себя любимого. Второй мыслью было устроить турнир по ножевому бою в браслетах, но этот варик я тоже быстро откинул: парни горячие, вспыльчивые, особенно итальянцы с арабами, на кураже друг друга до смерти порежут. Мне-то по большому счету наплевать — пусть хоть все передохнут, кроме Аль-Нахайянов и Сингха, которые мне ничего не сделали, но с кем мне в будущем важные государственные дела вести?.. Что же придумать?.. И тут мне на глаза попался господин Кузьмин, заглядывавший с большим интересом в открытый багажник Прохоровского «ренжа»…
Я заулыбался:
— Друзья, придумал! Адреналина хапнете от души! — И позвал колдуна: — Иван Олегович, можно вас на минуточку?
Если Аль-Нахайяны чуть встревожились, а Гогенцоллерны напряглись, то вот Медичи не на шутку испугались, хотя внешне, надо отдать должное всем шестерым принцам, они свои эмоции практически никак не показали.
— Лексей Ляксандрович! — Кузьмин подвалил к нам в своем фирменном дерганом стиле. — Ваши высочества! — обозначил он поклон принцам и уставился на меня преданными глазами.
— Иван Олегович, — продолжал улыбаться я, — тут у нас проблема назрела: их высочества заскучали. И попросили меня что-нибудь придумать для своего развлечения. Что-то, похожее на недавний рейд в Испанию, которым как раз вы и командовали.
Принцы, казалось, замерли и забыли, как дышать, а Ванюша меня не подвел:
— Было дело, — с важным видом кивнул он. — Надо организовать что-то подобное?
— И побыстрее, — хмыкнул я. — Принцы очень скучают…
* * *
Медичи, Гогенцоллерны и Аль-Нахайяны с огромным напряжением слушали, о чем говорят безбашенный Алексей Романов и этот боевой колдун, на которого разведки их стран успели собрать самый минимум противоречивой информации. Твердо знали принцы только одно: с господином Кузьминым лучше не сталкиваться ни при каких обстоятельствах. И вот этот самый колдун с подачи Алексея предлагает организовать что-то подобное рейду русских в Испании, а великий принц соглашается и требует осуществить мероприятие как можно быстрее…
— Если как можно быстрее, — задумался Кузьмин, — то предлагаю взять штурмом дворец Гримальди. — Он указал замершим принцам на комплекс зданий. — А чего далеко ходить? Тем более все присутствующие неплохо ориентируются во дворце, знают все входы и выходы. Сейчас только объект на сектора разобьем, распределим по секторам бойцов и будем начинать.
— Э-э-э… — протянул обалдевший Вилли Гогенцоллерн. — А какой-нибудь другой дворец мы можем штурмом взять?
Колдун нахмурился.
— Ваше высочество, при всем уважении, но у меня нет времени таскаться по Европе и искать для вас подходящий дворец! Ляксей Ляксандрович задачу сформулировал предельно четко: их высочества скучают и срочно требуют эпичной операции! В наличии у меня только вот этот объект, и штурмовать мы его с вами будем максимально жестко! При малейшей попытке сопротивления приказываю валить всех без разбора! Все трофеи, а также казну Гримальди делим поровну, но наложниц я забираю себе. И это не обсуждается!
Возбудившиеся принцы, уже десять раз пожалевшие и о том, что они заскучали, и о том, что обратились к явно больному на голову Алексею, не сговариваясь повернулись в сторону этого самого отмороженного русского принца:
— Алекс, это шутка?..
— Алекс, прекрати это немедленно!..
— Нам уже не скучно!..
— Алекс, во дворце же куча твоих собственных родичей!..
Продолжавший улыбаться Романов только отмахнулся.
— Жребий брошен, господа, дворец Гримальди должен пасть… И три дня на разграбление.
— Какой жребий?..
— Как пасть?..
— Какие три дня на разграбление?..
В перепалку вмешался господин Кузьмин, не очень громко, но очень веско приказавший:
— Молчать!
И тут Медичи, Гогенцоллерны и Аль-Нахайяны, повернувшиеся в сторону колдуна, обнаружили на его месте самого настоящего Джокера из голливудских фильмов! Растрепанные сальные волосы, улыбка рваного рта, подкрашенные тушью безумные глаза и фриковатый костюм — все соответствовало тому, как Джокера изображали американские комиксы!
Принцы замерли в ужасе, а Джокер, гадливо рассмеявшись, заявил:
— Что-то я не вижу в ваших рядах былого энтузиазма, господа! И это печально! Хорошо, сегодня брать штурмом дворец Гримальди не будем, да и у меня пропало настроение для массовых убийств и грабежа. Но вот в следующий раз, молодые люди… — Он опять хохотнул и повернулся к русскому принцу. — Ляксей Ляксандрович, я могу наконец быть свободен?..
* * *
Я с огромным интересом рассматривал бледный фантом Джокера, который накинул на себя Ванюша, и прикидывал, что если даже я вижу эту весьма качественную иллюзию, то каково сейчас приходится моим родовитым дружкам⁈
— Конечно, Иван Олегович, не смею задерживать. Но у меня будет к вам еще одна просьба.
— Внимательно слушаю, Ляксей Ляксандрович. — Фантом Джокера растаял, а сам колдун замер в почтительном ожидании.
Я хмыкнул.
— Надо будет завтра провести с их высочествами учения, максимально приближенные к боевым, и отработать способы защиты от ментального воздействия высокой интенсивности.
Ответить Ванюша не успел: «их высочества» решили не дожидаться согласия колдуна.
— Не надо никаких учений, Алекс! — хриплым голосом заявил Дияб Аль-Нахайян. — Нам сегодняшних хватило!
— Да, хватило! — присоединился к нему Фриц Гогенцоллерн. — И вообще, у нас завтра важные дела!
Его старший брат, оба Медичи и младший Аль-Нахайян активно закивали, и последний с опаской спросил:
— Алекс, можно мы уже пойдем?
— Конечно, Заид, — кивнул я. — Но по планам на вечер у нас же всё в силе?
Активные кивки всех шестерых принцев свидетельствовали, что да, всё в силе.
— Со Стефанией и Евой договоритесь по поводу ресторана и клуба? Отлично! Увидимся позже.
Глядя вслед удаляющимся принцам, Кузьмин буркнул на русском:
— Зассали, сосунки! Скучно им, бл@дь! Всё им с детства на блюдечке преподносили и еще благодарили за то, что брали! Всех в армию на пару годков, и на людей станут похожи!
— Ваня, — я поморщился, — не будь к ним таким строгим. В данный конкретный момент их высочества на скучной, однообразной, но обязательной работе по представлению своих стран на встрече глав правящих родов в Монако, как и мы с Колей и Сашей. Если бы не наши редкие акции, я бы тоже уже со скуки на стены лез. А у принцев и такого нет… Хотя ты абсолютно прав, когда называешь их сосунками, уверен, на первом же серьезном деле большинство из них точно лютую измену поймает.
— О чем и речь! — кивнул Ванюша. — Ладно, пойду с Петровичем договариваться насчет испытаний его новой шушлайки. — Он уже повернулся, но, замерев на секунду, сделал шаг назад. — Царевич, а может, все-таки грохнем Медичи? А то бесят они меня! Государю и цесаревичу ничего докладывать не станем, обтяпаем все тихо и под массовую сердечную недостаточность. Ни один эксперт не подкопается. Давай, а?
Я вздохнул.
— И ты мне это предлагаешь после того, как публично из себя Джокера тут явил? Эксперты, может, и не подкопаются, но все остальные точно проведут причинно-следственные связи.
Ваня сплюнул.
— Сука, прокол! Что же делать?.. Придумал! — засиял он. — Прямо сейчас мы макаронников трогать не будем, а когда меня насильно припрягут к деятельности иностранного отдела Канцелярии, я себе организую командировку в Европу и… — Ваня щелкнул пальцами. — Вуаля! Дело в шляпе!
— Я тебя первый не пущу в лапы к католикам, так что командировка отменяется.
— Царевич, включай мозги! — хмыкнул колдун. — Только дурак будет валить макаронников в Италии! Я дождусь, когда эта семейка заявится к кому-нибудь с официальным визитом, и… Фотографии в траурных рамках во всех газетах, некролог, рыдающая Италия, потерявшая лучших своих сыновей… Короче, Вика будет отомщена!
У меня кольнуло в груди, но я себя сдержал.
— Ванюша, а на хрена мне ты, если я могу все это сделать с Медичи в любой момент даже из Москвы?
Колдун нахмурился.
— Я типа сам хотел тварей исполнить… Или ты их все-таки лично решил?..
Меня начало потрясывать.
— Ваня, бл@дь, тебе что, по итогам того нашего ночного визита к итальянцам расклад не ясен? Нельзя их валить, тогда вообще все по пиzде в мире пойдет!
Кузьмин нахмурился еще сильнее.
— Да ладно, царевич, я же так… в качестве альтернативного варика… Но королька все-таки можно и вальнуть: он уже старенький, пожил достаточно, никто ничего не заподозрит. А его похоронами можно воспользоваться как поводом ко вполне официальному посещению Рима. Там мы ватиканских колдунов оптом и грохнем.
— Или они нас… — буркнул я, признавая за Кузьминым чуть ли не гениальность в построении всех этих оперативных комбинаций. — Ладно, надо подумать над твоим предложением. И вообще, Ваня, откуда в тебе столько кровожадности? У Прохора нахватался? Только и слышно от тебя: давай этих завалим, давай этих грохнем! Кто мне совсем недавно про свои тяжкие грехи и Страшный суд плакался?
— Забей, царевич! Отмолю! — Колдун был явно доволен результатами проведенных со мной «переговоров». — Пойду шушлу Петровича более подробно осмотрю — как раз молодежь от лайбы отошла.
— Подожди, я с тобой…
* * *
— Как Алекс вообще терпит рядом с собой этого колдуна? — недоумевал Дияб Аль-Нахайян. — Он же вообще… ненормальный! А если тому в голову взбредет… — Принц осекся и оглядел друзей. — Я, конечно, все понимаю, безопасностью пренебрегать нельзя, но с таким персонажем и спать ложиться даже в соседних номерах страшно!
Ответил арабу старший из братьев-немцев:
— Дияб, дружище, ты неверно сформулировал вопрос. Звучать он должен так: а что может сам Алекс, если у него на побегушках обретается такой вот персонаж? Разницу улавливаешь?
Аль-Нахайян покивал, а Гогенцоллерн продолжил:
— И насчет взятия штурмом дворца Гримальди. Уверен, если бы Алекс действительно поставил перед господином Кузьминым такую задачу, наша помощь не понадобилась бы. — Вилли хмыкнул. — Отец нам с Фрицем дал полный расклад по операции русских в Испании — вчера информация пришла по каналам разведки, — так вот, наши с вами друзья, — он мотнул головой в сторону «ренжа», — выполняли там роль статистов, а всю работу, судя по всему, проделал именно господин Кузьмин. Делайте выводы, друзья. И вы как хотите, но я на завтрашние учения, пожалуй, схожу.
Принцы переглянулись, но от комментариев воздержались…
* * *
Автомобиль Прохора был осмотрен, поздравления воспитателю высказаны, с друзьями по поводу планов на вечер переговорено, а царственной бабули, зовущей нас на интервью, все не было и не было. Этой задержкой я решил воспользоваться, чтобы пообщаться с Сашкой Петровым, с которым не виделся целых три дня.
— Ну, рассказывай, Шурка, как вчера на прием сходил? — хлопнул я по плечу друга, когда мы с ним отошли в тенек. — Не посрамил честь Российской империи? Надеюсь, не продешевил, когда поддавался уговорам коварных иностранных шпионов продать им поэтажный план нашего особняка и конкретное местоположение винного погреба в придачу?
Сашка грустно улыбнулся:
— Все шутишь, Лешка! А вот нам вчера было не до шуток! Одна матушка удовольствие получала от всеобщего навязчивого внимания, а мы с отцом и Димкой не могли дождаться, когда же все это закончится.
— А поподробнее?
— Отец обещал все в этом… в рапорте изложить, он сейчас как раз в номере заканчивает написание, но, если в двух словах, всех наших дальних родственников со всей Европы и родственников этих родственников интересует исключительно возможность выхода Петровых-Врачинских конкретно на тебя и род Романовых в целом.
— Ожидаемо, — кивнул я. — Конкретные предложения поступали?
— Конечно же нет, Лешка. — Шурка поморщился. — Все эти родственники, косящие под утонченных аристократов, коими они, кстати, и являются — я имею в виду, аристократами, — такого себе на людях позволить не могут. Только намеки и недосказанности, никакой конкретики. Зато из нас буквально выбивали обещания приехать в гости на пару-тройку недель, а среди мест назначения называли все европейские столицы и крупные курорты, включая и Лазурный берег. Лешка, не поверишь, кое-как отделались обещаниями приехать чуть позже из-за проблем с переездом из Смоленска в Москву.
Я не смог удержаться от подколки:
— А представь, Шурка, что со всеми вашими родственниками случится, когда они узнают, что ты на Кристине Гримальди женишься? Прикинь, скольким из них захочется побывать на вашей свадьбе? Короче, ближе к знаменательному событию ждите в Москве целый табор родственничков, оказавшихся в Первопрестольной якобы по очень важным делам.
Сашка смотрел на меня круглыми глазами.
— Лешка, ты не шутишь? Думаешь, им самим так навязываться будет не стыдно?
Господи, спасибо тебе за то, что хоть друг у меня нормальный человек, хоть и чуточку наивный! А то одни волчары зубастые вокруг, кого ни возьми!
— Не стыдно им будет, Шурка, — поспешил я его разочаровать. — Это они только на приемах из себя аристократов строят, а вот когда доходит до бизнеса, у этих ледей и джентльменов голый, ничем не прикрытый прагматизм прет из всех щелей. Шурка, пойми, они такими родственными связями точно разбрасываться не будут, особенно когда светит прямой выход и на Романовых, и на Гримальди, и на Бурбонов. И я не говорю про остальных твоих друзей из нашей компании, это которые принцы и принцессы! Твой брак с Гримальди и принадлежность к древнему графскому роду Врачинских фактически узаконивают твое право общаться с Романовыми, Гогенцоллернами, Виндзорами, Медичи, Бурбонами и другими представителями правящих родов практически на равных. Я малеха преувеличиваю насчет равных, но все же…
Сашка тяжело вздохнул:
— Перспективка, конечно, вырисовывается не ахти… Ведь просто художником мечтал стать, а дружок Лешка Пожарский взял и познакомил меня с Кристиной Гримальди… И все, пропал Шурка Петров, сын обычного смоленского дворянина. Спасибо тебе, дружище!
Я не удержался от смеха.
— Кристина сама хотела с тобой познакомиться после той выставки, а если учесть, что вы оба учитесь в Суриковке, только на разных курсах, ваше знакомство состоялось бы и без моего участия.
— Не оправдывайся, твое императорское высочество! Лучше уделяй своему другу больше времени, а то реально поговорить не с кем.
— Договор! — кивнул я. — Давай сегодня в «Джимис» поболтаем, пока твоя ненаглядная Кристина плясать будет.
— Договор.
— Кстати, как там Димарик?
— Не поверишь, ныть начал, что домой хочет. — Сашка хмыкнул. — Надоело ему тут все. Но отец сделал ход конем: сводил неделю назад малого в местный книжный магазин и купил тому пару книг по ботанике и фармакологии на французском языке, а также справочник по морской фауне Средиземного моря с иллюстрациями. Димка теперь безмерно счастлив и очень занят изучением научной литературы.
— А как он себя на вчерашнем приеме вел?
— Задачу отец перед ним поставил простую: вежливо со всеми здороваться, всех запоминать в лицо и по именам — а память у братца великолепная, — хлопать глазами и строить из себя милого мальчика. Димка с задачей справился на отлично и сегодня с самого утра помогал отцу писать этот самый рапорт. — Шурка ухмыльнулся. — За помощь, правда, потребовал от бати еще один визит в местный книжный, а цены в Монако… Ну, ты сам знаешь.
Я, никогда не обращавший на ценники особого внимания, все же кивнул:
— Знаю. Как матушка?
— Матушка в перманентной эйфории от происходящего волшебства, — посмурнел друг. — Только регулярные рыки отца возвращают ее иногда с небес на землю.
— Ничего страшного, Шурка! Вот увидишь, скоро тетка Тоня привыкнет к своему новому высокому статусу, и все у вас наладится…
* * *
— Бабушка, чего так долго-то? — стал возмущаться Николай, когда нас все-таки довели до места съемок. — Вы там что, целый документальный фильм про Изабеллу сняли?
— Лучше бы фильм сняли! — Старушка была явно раздражена. — Большую часть времени потратили на макияж будущей жены твоего братца! То ей не то, это ей не это! И ведь ничего не скажешь паршивке испанской — у нее три раза после моих совершенно невинных реплик истерика случилась, пришлось заново мордаху штукатурить.
— Невинных реплик, Мария Федоровна? — язвительным тоном поинтересовалась у бабули тетка Катя, матушка Александра. — Я бы так не сказала! Чего только бедная девочка от вас не выслушала!
— Молчи, Катька! — рявкнула императрица. — Не буди во мне зверя! А Изабелка могла бы и поскромнее себе макияж просить. — Она усмехнулась. — На казни вон на весь мир в прямом эфире своей некрашеной мордашкой светила, и ничего, страхолюдиной ее никто в «паутине» не назвал.
— Вы сравнили тоже, Мария Федоровна! — Тетка Катя всплеснула руками. — Кто на казнь приходит в ярком макияже? А Изабеллочка очень красивая девочка, а фигурка у нее какая!
— С лица воду не пить! — припечатала бабуля. — И когда эта принцесска испанская стала для тебя, Катька, Изабеллочкой? Ты забыла, что именно соплеменники твоей Изабеллочки с нашими дипломатами сотворили? В добрую свекровку решила поиграть? На контрасте со мной? Государыня у нас, значит, злыдня конченая, а ты вся из себя зайка-попрыгайка?..
Старушка явно завелась; тетка Катя не желала сдаваться и тоже «лезла под кожу»; тетка Наталья старательно делала вид, что происходящее ее не касается; Коля с Сашей взирали на это с философским смирением; две женщины-гримера делали вид, что их здесь вообще нет; одна только Аннушка Шереметьева сидела в углу и тяжело вздыхала.
Мне же перспектива просидеть в этой гостиной следующие полтора часа в гнетущей атмосфере бабского конфликта не улыбалась от слова совсем, поэтому я, несмотря на риски попасть под раздачу, решил вмешаться.
— Дорогие и любимые женщины! — на полуслове прервал я очередные обвинения императрицы в адрес тетки Кати. — Предлагаю три варианта дальнейшего развития ситуации. Первый: вы успокаиваетесь, нам не мешаете, и мы в теплой и дружеской атмосфере записываем интервью. Вариант второй: вы продолжаете ругаться, но уходите со съемочной площадки, и мы спокойно записываем интервью. Вариант третий: вы никуда не уходите, продолжаете ругаться, а мы со всем оборудованием перемещаемся в более подходящее место для съемок. Какой вариант выбираете?
Бабулю, поймавшую кураж, было уже не остановить:
— Алексей, ты мне что, смеешь указывать?
Я пожал плечами.
— Ясно, вариант номер три. Аннушка, у тебя есть на примете подходящая локация?
Бабулю же несло:
— А ну, быстро сел в кресло для грима, чтобы в кадре не бликовать! А снимать будем здесь! И только в моем присутствии! Ишь, возомнил о себе невесть что! Не дорос еще! Дружкам своим указывать будешь, малолетка неблагодарный!
Я вздохнул, сдерживая себя из последних сил.
— Ваше императорское величество, при всем уважении, но вынужден вам отказать. Аннушка, — я повернулся к раскрасневшейся от волнения Шереметьевой, — извини! Записаться готов в любое другое время. Дамы, честь имею!
Развернувшись через левое плечо, я направился к выходу из гостиной под крики истеричной старушки:
— Быстро вернулся! Я кому сказала! Ты срываешь съемки! Сам потом пожалеешь! На коленях приползешь!..
Коля с Сашей догнали меня на лестнице.
— Леха, ты все правильно сделал! Мы тоже свалили из этого гадюшника! Аньку Шереметьеву только жалко, она тут вообще за ни за что попала…
Я кивнул.
— Думайте, что Аннушке дарить будем за все ее хлопоты. Боюсь, что просто цацкой здесь не обойтись.
— Это точно…
На стоянке мы уже никого не застали, и я позвонил Сандро Багратиону:
— Вы где?
— Мы на пляже, в баре сидим. А вы уже закончили?
— Грим не лег, — соврал я. — Съемку перенесли на неопределенный срок. Скоро будем у вас.
Уже на Золотой площади приотстал от братьев:
— Вы идите, я вас догоню — Лесе позвонить надо…
