Глава 7

— Как беременна? — поморщилась Алексия. — Наташа, ты чего выдумываешь?

— И ничего я не выдумываю, — вздохнула та. — Можешь мне поверить, я в таких вещах за все время моей практики ни разу не ошиблась. У тебя ведь задержка, Лесенька?

— Задержка… — кивнула девушка. — Я думала, от нервов… И что теперь делать? — Алексия явно еще до конца не понимала, что именно произошло.

— За тестом в аптеку бежать, чтобы гарантия сто процентов была. А еще хорошо питаться, много спать, много гулять, не переутомляться и, самое главное, не волноваться. И еще, Лесенька… — Наталья перешла на шепот. — Никому, слышишь, никому не вздумай сказать, что ждешь от Алексея ребенка! Даже самому Алексею! Если Романовы узнают…

Девушка округлила от ужаса глаза, открывшийся рот прикрыла ладошкой и едва слышно спросила:

— А маме можно сказать?

— Маме нужно, — подумав, ответила Наталья. — Но только ей! Елизавета Прокопьевна женщина мудрая, что-нибудь придумает. А сейчас соберись и постарайся себя вести как обычно.

— Постараюсь.

— А я тебе с этим немножко помогу.

Матушка Наталья вновь стала гладить Алексию рукой по голове, тщательно дозируя свое успокаивающее воздействие…

Закончив разговор с Пафнутьевым, я, чтобы окончательно успокоиться, несколько минут просидел на лежаке с закрытыми глазами и еще раз проанализировал ситуацию. Пока ясно было одно: мною предприняты все возможные меры по присмотру за Алексией. Исключение было только одно: родной отец девушки, Ваня Кузьмин, оставался в полном неведенье, но и он в данный момент находился в Монако, на родину вернуться возможности не имел и дочь, как, собственно, и я, поддержать мог только на расстоянии. Если же смотреть более глобально и с учетом психотипа Алексии, скоро наша эстрадная звезда должна прийти в себя, и тогда с ней будет все в порядке, да и я ее на расстоянии помониторю…

— Леха! — отвлек меня от раздумий возглас Николая. — Будь другом, зацепи нам в баре по бутылочке воды! — Они с Александром направлялись из сауны в душевую. — И сам прекращай киснуть! Ждем тебя в бассейне!

— Ага… — вздохнул я, поднялся с лежака и накинул на плечи полотенце. — Уже иду…

Помимо воды и минералки, у теперь уже двух очаровательных медсестричек в белоснежных халатиках заказал для нас с братьями большой чайник чая с чабрецом и молочный коктейль лично для себя. Получив заверения, что в самом скором времени наши высочества получат все заказанное, я вернулся непосредственно в сам СПА, проверил телефон и присоединился к отмокавшим в бассейне братьям.

Следующие минут сорок для меня превратились в своеобразную пытку ожиданием: после посещения бассейна я бесцельно бродил по СПА с телефоном в руке, ожидая звонка или сообщения от Алексии, периодически переходил на темп для контроля за состоянием девушки и отказывал Коле с Сашей в совместных посещениях сауны с хамамом, пока не поступил ожидаемый вызов:

— Лешенька, — голос Леси был язвителен, — а твоя Соня просто исключительная красотка! Такой бы на обложках глянцевых изданий смазливой мордашкой светить! — Она хихикнула. — И только не говори мне, что тебе эту принцесску старшие родичи навязали! Сам, небось, на нее глаз положил, а Романовых в известность поставил!

Анализ состояния девушки…

— Лесенька. — Я чуть успокоился, добавил в голос обиды и начал врать, искренне веря, что это ложь во спасение: — Что ты такое говоришь⁈ Это все царственные дед с бабушкой и отец! Они с Ольденбургскими за моей спиной сговорились! Меня вообще не спрашивали, а поставили перед фактом!

Отчетливое фырканье в трубке показало, что мне не верят от слова совсем. Дальнейшие слова это подтвердили:

— Врешь, Романов! Все вы, мужики, такие!

— Все такие, а я не такой! — улыбнулся я, теперь уже понимая, что Алексия высказывает мне все, что просто обязана была сказать на ее месте любая другая нормальная девушка.

— А папе зачем позвонил? — Меня продолжали виноватить. — Мама уже примчалась и теперь кудахчет вокруг меня! И Наташа тоже!

Пришло время и мне переходить в атаку:

— Матушке Наталье передай, чтобы она не вздумала супругу звонить: он отдыхает после ночной спецоперации. — Я хмыкнул. — Если ты не поняла, Лесенька, я имею в виду твоего родного папу, это который Иван Олегович. Вот он проснется, я ему все расскажу: и как ты мне нервы мотала, и… Короче, все расскажу!

— Это я-то тебе нервы мотала? — Леся аж задохнулась от возмущения. — Я?.. Еще и Ивану Олеговичу на меня жаловаться собрался, чтобы мне еще и от него воспитательные проповеди выслушивать? Романов, ты уже совсем!..

Наша «перебранка» продлилась еще какое-то время и закончилась, как и положено, извинениями с моей стороны и обещаниями созвониться через пару часов. Коля с Сашей, заставшие заключительную часть нашего с Алексией разговора, поняли все правильно:

— Лесе про Соню рассказал? — с сочувствием смотрели они на меня.

— Лучше пусть от меня узнает, нежели в новостях прочитает, — вздохнул я.

— Тоже верно… — покивали они, и Саша, широко улыбаясь, продолжил без всякого перехода: — Подонком называла? Обвиняла в том, что она на тебя потратила лучшие годы своей жизни? Соню последними словами костерила?

Я отмахнулся:

— Не выдумывай! Леся до такого не опустится. Но все же намеки в этом направлении она сделала.

— Терпи, Леха! — Саша ухмыльнулся. — Вот поэтому мы с Колей последние пару лет никаких серьезных отношений и не строили, а только с проститутками якшались. Нам этой романтики с регулярным выносом мозга в лицее хватило! — Он хлопнул меня по плечу. — Леська у тебя хорошая баба, понимающая, хлопот не доставит. Дай ей пару дней на успокоиться, и будет все ровно. А вот у нас с Коляшкой, чую, в ближайшее время такая романтика начнется, что… — Саша закатил глаза, а Коля покивал. — Особенно у меня с Изабелкой… В казарму из семейного гнездышка как на праздник с братом будем возвращаться! Так что расслабься и получай удовольствие.

Елизавета Прокопьевна Пафнутьева, выслушав во время прогулки сбивчивый рассказ старшей дочери о ее «трудной судьбе», как и положено, поахала, поохала, утешая Алексию и заверяя ее, что будет все нормально, а потом, переглянувшись с Наташей Кузьминой, приступила к оглашению своих предложений:

— Во-первых, девочки, тест надо сделать обязательно, чтобы точно знать о беременности. Наташа, я тебе, понятно, верю, но… Во-вторых, предлагаю сообщить радостную новость Виталику и Ване, ведь они скоро станут дедушками. Естественно, Виталику сообщим лично, а вот с Ваней говорить о беременности по телефону я вам категорически запрещаю. Надеюсь, причины мне озвучивать не надо?

Алексия с Натальей торопливо закивали.

— Идем дальше. Уверена, Виталик найдет безопасный способ связаться с Ваней, и пусть они уже вдвоем разруливают всю эту взрывоопасную ситуацию. Как вам план?

Алексия поморщилась:

— Надо тогда и Алексею сказать, он вправе знать…

Елизавета Прокопьевна изогнула бровь:

— Чтобы твой Алексей по молодости лет дров наломал? Нет уж! Делом займутся профессионалы…

В номер мы с братьями вернулись уже в первом часу дня после звонка царственного деда — оказалось, из дворца Гримальди к нам пожаловали очень соскучившиеся по внукам Александровичи, горевшие непреодолимым желанием высказать этим самым внукам свое мнение по поводу Евы и Сони, а также планировавшие срочно познакомиться с Изабеллой. Принцессы Гримальди и Ольденбургская всем очень понравились, а вот в отношении Савойской возникли сомнения, которые и озвучил Сан Саныч:

— Алексей, — с улыбкой рассматривал меня он, — ты не сильно там обоих Филиппов и Изабеллу закошмарил? Только пойми нас правильно, Шурке с этой испанской принцесской мне еще правнуков делать…

Я хмыкнул:

— Не сильно, деда Саша. — И посмотрел в сторону императрицы: — У нас бабушка воспитательные беседы с испанской принцессой проводила. Как мне показалось, Изабелла все осознала и пообещала вести себя прилично.

Теперь взгляды Романовых, князя Пожарского и Прохора Белобородова были обращены на императрицу, которая, ничуть не смущаясь, пожала плечами и фыркнула:

— Работы с этой испанской истеричкой предстоит еще много, но одно могу тебе, Сан Саныч, пообещать железно: к венчанию с Сашенькой принцесса будет как шелковая, а правнуки получатся красивыми и жизнеспособными. И, пока не забыла, надо бы Изабелку прямо сегодня на интервью к Анечке Шереметьевой из Ниццы доставить, и вам, — бабуля указала на нас с Колей и Сашей рукой, — тоже с умным видом на камеру пару слов сказать. Сашенька, сейчас же звони будущей невесте, пусть готовится, а я Анечку наберу…

Пока тетки Екатерина и Наталья обсуждали, в каких именно костюмах их сыновья с племянником должны будут появиться в кадре, а старшие Романовы решали, когда точно поедут к Савойским в больницу на репетицию сватовства, я отвел в сторону отца, занял у него немного налички и уже собрался выйти из номера, чтобы спуститься в СПА, но не успел: в дверях встретил подполковника Михеева с тремя его подчиненными, несшими в руках четыре больших коробки с надписями «Дипломатическая почта».

— Алексей, ты куда направился? — заявил мне дворцовый. — Принимай подарки!

— Какие подарки? — не понял я. — От кого?

— Откроешь коробки — увидишь…

Пришлось возвращаться и открывать коробки, пока Михеев объяснял всем присутствующим происхождение «подарков»:

— Из нашего французского посольства еще утром привезли. Сказали, что им много чего еще для великого принца Алексея Романова доставили, оставшееся пока на проверке. Мы тоже тут глянули на всякий случай, все нормально.

В первой коробке, судя по упаковке, были мужские часы разных марок. Выложив прямо на пол несколько упаковок с Breitling и Tissot, обнаружил Cartier, Rolex, Breguet, Patek Philippe, Hublot и Vacheron Constantin. Обернувшись, поинтересовался у дворцового:

— Владимир Иванович, чтоб мне тут не рыться, что там еще?

— Не помню брендов, но что-то явно очень дорогое, из лимитированных серий, — пожал плечами он. — Стандартный джентльменский набор. Судя по всему, все указанные бренды очень хотят видеть на запястье великого принца Алексея Романова свои часы.

— Нет, Вова, — решила прокомментировать ситуацию царственная бабуля, — тут ты ошибаешься. Все эти, как ты выразился, бренды прекрасно знают, что никто из правящих родов, за редким исключением, не будет носить у себя на запястье массмаркет, даже из лимитированных серий. Романовы, как и остальные, носят только эксклюзив! Хитрые часовщики, присылая эти свои очень недешевые аксессуары, хотят, чтобы Алексей именно что дарил их продукцию, тем самым повышая узнаваемость и стоимость бренда. Еще они хотят, чтобы Алексей оценил весь ассортимент их продукции и на основании своих предпочтений и особых хотелок заказал у них такие же, но сделанные по спецзаказу и задорого. — Бабуля хмыкнула: — Маркетинг!

Романовы согласно покивали, и царственный дед скомандовал:

— Давай, внучок, потроши следующую коробку! Просто сильно интересно стало, каким хитрым образом тебя следующие импортные предприниматели собираются ублажать!

«Следующие импортные предприниматели» не удивили, но порадовали: зажимы для галстуков, запонки и брелоки для ключей от Cartier и Jacob Co. Все представленные экземпляры, исполненные из золота с платиной, с вкраплением драгоценных камней, у моих старших родичей тоже восторга не вызвали, как и лежавшие на дне десятка полтора коробочек с солнцезащитными очками известных марок. Заметное оживление в рядах Романовых наступило, когда Михеев помог мне открыть последние две коробки, в которых из Парижа приехали галстуки из натурального шелка. Вот тут мне старшие родичи прямо намекнули, что хотят более подробно ознакомиться со всем ассортиментом представленных подарков! Для презентации мы с Владимиром Ивановичем и помогавшие нам Коля с Сашей решили использовать обеденный стол, на котором и разложили открытые коробочки с большей частью «образцов продукции» от Brioni, Ralph Lauren, Ermenegildo Zegna и Roberto Cavalli. Хищные взгляды Романовых не оставляли сомнений в том, что в этот раз условный массмаркет, хоть и из лимитированной серии, нашел самый живой отклик в душах моих родичей.

— Симпатичные… — протянул Сан Саныч. — Вон тот серый с полосками ничего…

Его поддержал Петр Саныч:

— Согласен. А вон тот бежевый должен подойти к моему костюму и рубашке… Хотя вот тот с зеленым тоже должен… И твой серый, Шура, мне тоже подойдет…

Дальше в положительном ключе высказались и остальные Романовы, а мне, чтобы избежать возможных конфликтов на ровном месте, не оставалось ничего другого, кроме как обратиться к помощи третьей стороны:

— Уважаемые родичи! — вздохнул я. — Конечно же, вы можете выбрать себе любой понравившийся галстук, но мне кажется, что лучше всех с индивидуальным подбором для каждого из вас справится моя любимая бабушка, обладающая, как все мы прекрасно знаем, безупречным вкусом. — Я обозначил поклон в сторону явно довольной старушки.

Сан Саныч переглянулся с Петром Санычем и ухмыльнулся:

— Какой хороший мальчик! Начал наконец старших уважать! И талант дипломата, как нам уже рассказали, вовсю демонстрировать! Так держать, внучок!

Я снова обозначил поклон, теперь уже в сторону Сан Саныча, и продолжил:

— А помогут любимой бабушке в нелегкой работе грабатолога обладающие не менее безупречным вкусом тетки Екатерина и Наталья. Прошу, дамы!

Про меня тут же все забыли, и я, воспользовавшись этим приятным обстоятельством, спокойно вышел из номера и направился в СПА…

Подполковник Смолов через мониторы, установленные на стенах микроавтобуса, наблюдал за приближением к месту проведения операции автомобиля объекта. Лежавшая на столе рация ожила:

— Объект наблюдаю… Кроме него, в машине жена на переднем пассажирском сиденье и двое детей на заднем. Повторяю: объект наблюдаю…

Подполковник буркнул в микрофон рации:

— Это первый. Принято. Всем максимальная готовность. Действуем по плану.

Сидевшие рядом со Смоловым два сотрудника контрразведки Корпуса заерзали на своих раскладных стульчиках:

— Витя, эта тварь нам обязательно живой нужна… Не сильно здоровой, но обязательно живой! И жинка его тоже. Может, ты еще раз своим об этом напомнишь?

Подполковник поморщился:

— Господа офицеры, а давайте вы не будете мне говорить, что делать? Особенно в финальной стадии операции. Я же вас не учу, как именно шпионов выявлять!

— Прости, Витя… Нервничаем мы просто… Почти полгода работы и бессонные ночи дают о себе знать.

Смолов буркнул:

— Проехали. И… при всем уважении, господа, помолчите, пожалуйста, не мешайте работать.

Офицеры контрразведки кивнули и замерли на своих стульчиках, а подполковник опять взял со стола рацию:

— Это первый. Повторяю: максимальная готовность! Еще раз напоминаю: злодей и его супруга нам нужны обязательно живыми!

В ответ из динамика послышалось:

— Принято…

— Принято…

— Принято…

Поездка на дачу в этот морозный февральский день для семьи Стекловых не задалась с самого утра: сначала малолетние дочери устроили истерику по поводу раннего подъема в «законный» выходной, потом главе семейства, Александру Михайловичу, позвонили из НИИ, где он работал, и попросили срочно заехать и подписать документы по одной из новейших разработок, а следом и супруга обиделась буквально на всех и собиралась на дачу битых полтора часа. А еще были пробки в самой Москве, а потом и на Новой Риге. Окончательно настроение у Стеклова испортилось, когда они встали в пробку буквально за десять километров до поворота на поселок, где у них был построен уютный коттеджик.

— Что опять случилось? — забурчала супруга, устав разглядывать через лобовое стекло багажник впереди стоящей машины. — Мы сегодня хоть куда-нибудь доедем? Саша, выйди и узнай, сколько мы еще будем стоять?

Глава семьи с огромным удовольствием покинул машину и собрался уже двинуться вперед по пробке, но у впереди стоящей машины встретил штаб-ротмистра дорожной полиции, перегородившего Александру Михайловичу путь.

— Добрый день, на! — козырнул тот. — Уважаемый, на, попрошу вернуться в свой автомобиль, на. Скоро сюда, на, прибудет следственно-криминалистическая группа, на, не мешайте проезду, на.

Стеклов, несколько обалдев от этих окончаний «на» в речи полицейского, все же решил уточнить:

— А что случилось, господин штаб-ротмистр?

Полицейский нахмурился и крутанул рукой свою «волшебную палочку»:

— Уважаемый, на, не надо усложнять, на! Вернитесь в автомобиль, на!

— Хорошо-хорошо! — Александр Михайлович поднял руки в защитном жесте. — Уже пошел…

Вернувшись в автомобиль и не дожидаясь вопросов жены, Стеклов пояснил:

— Видимо, что-то серьезное случилось: меня инспектор без всяких объяснений обратно в машину погнал.

— А все твоя работа! — зашипела супружница. — Если бы мы в твой поганый НИИ не заехали, давно бы уже шашлыки жарили и рыбку коптили!

Александр Михайлович предпочел отмолчаться и от нечего делать принялся наблюдать, как давешний штаб-ротмистр, на, проверяет документы, на, у водителя впереди стоящей машины.

Проверкой документов дело, однако, не ограничилось, и тщательному осмотру подверглись салон и багажник упомянутого автомобиля. Удовлетворенно кивнув, дорожный полицейский вразвалочку направился к автомобилю Стекловых.

— Старший инспектор, на, сто третьего спецбата, на, штаб-ротмистр Кривошеев! — козырнул и представился он, когда Стеклов опустил боковое стекло. — Прошу предъявить, на, для проверки водительское удостоверение, на, и свидетельство о регистрации, на, транспортного средства, на.

Александр Михайлович протянул в окно требуемое и, не обращая больше внимания на полицейского, покосился в сторону супруги. Ожидания его не обманули: рафинированная интеллигентка в третьем поколении, коей она себя считала, находилась в культурном шоке от подобных простонародных речей из уст представителя власти. Стеклов был уверен, что даже отборные матерные слова не смогли бы произвести на супругу такого впечатления! А штаб-ротмистр, вернув документы, продолжил «жечь»:

— Александр Михайлович, на, будьте так добры, на, приоткройте заднее стекло, на. — Стеклов с готовностью выполнил просьбу, и полицейский продолжил: — А вы молодец, на, Александр Михайлович, что детишек пристегиваете, на! Не как этот, на… — Штабс-капитан махнул рукой в сторону начала пробки. — Пошел на обгон, на, не убедившись в безопасности маневра, на, и влетел под фуру, на. Сам всмятку, на, а супругу с сыном увезли в реанимацию, на. — И без перехода: — Могу я посмотреть, на, содержимое вашего багажника, на?

Стеклов уже потянулся к ручке открытия двери, но тут супруга решила проявить свой склочный характер:

— Это произвол! — взвизгнула она. — На каком основании? Я буду жаловаться! И прекращайте уже общаться с нами на вашем быдлячьем языке! Мы уважаемые люди! Научные сотрудники! И требуем соответствующего обращения!

Штабс-капитан и бровью не повел:

— Прошу прощения, на, мадам! Сразу, на, уважаемых научных сотрудников и не разглядел, на! — Он потянулся к рации. — Витюша, на, тут мадам усложняет, на. Выдвигайся ко мне, на, захвати по дороге пару понятых, на, женского пола, на, будем обыск, на, транспортного средства, на, по полной программе оформлять, на, с личным досмотром, на.

— Принято… — прохрипела рация.

Супруга Стеклова побледнела, отвернулась и прошипела:

— Шура, чего ты застыл? Ты что, хочешь, чтобы меня обыскивали? Позорище какое! Ты мужик или хвостик поросячий? Решай вопрос!

Сам Стеклов, которому эти проблемы с его секретной работой в закрытом НИИ, связанном с атомной промышленностью, тоже были не нужны, мысленно понося вредную супругу последними словами, натянул на лицо улыбку и попытался выйти из машины. Сделать этого ему не удалось — инспектор с силой захлопнул дверь обратно и рявкнул:

— Сидеть на месте, на! Руки на руль, на, чтобы я их видел, на! Мадам, на, руки на торпеду, на! Дернетесь, на, буду вынужден применить табельное оружие, на!

— Господин штабс-капитан, — перепугался Стеклов, выполнив все требования полицейского, — у нас был трудный день, супруга перенервничала, да еще и дети в машине… Поймите нас правильно, мы просто уже пятый час не можем попасть на дачу…

— Молчать, на! — Инспектор как схватил рукой кобуру, так и не отпускал. — Ждем моего напарника, на!

Под вой испуганных дочерей Александр Михайлович повернулся к супруге с перекосившимся лицом и с ненавистью произнес:

— Я тебя, сука, удушу… Я тебе такую сладкую жизнь, тварь, устрою…

— Прости, Шурочка… — пискнула та. — Я больше так не буду…

Напарник штабс-капитана в сопровождении двух молодых девушек появился буквально через тридцать секунд и сразу направился к пассажирской двери.

— Выходим, — скомандовал прапорщик Стекловой. — Документы, уважаемая, готовим для проверки.

Аналогичный приказ получил и сам Стеклов и, вручив штабс-капитану предъявленные ранее документы, поплелся открывать багажник машины, но поднять крышку не успел: в голове неожиданно раздался взрыв, и свет погас перед глазами…

Обряженный в форму инспектора дорожной полиции ротмистр Пасек держал потерявшего сознание Стеклова за шею и контролировал, чтобы тот не упал, пока тройка волкодавов полностью не разденут объект захвата, натянув на него заранее приготовленный спортивный костюм, нацепив на руки и ноги браслеты и аккуратно засунув в рот кляп. Убедившись, что Стеклов надежно зафиксирован, а его плачущих дочерей вывели из машины и посадили в подъехавшую «Газель», Пасек скомандовал:

— Супругу сюда тащите!

Стеклова представляла собой такое же зрелище, как и ее супруг: без сознания, в спортивном костюме, с кляпом во рту и с браслетами на руках и ногах. Естественно, ее тоже контролировали три бойца подразделения «Волкодав».

— Катя, — обратился к Решетовой ротмистр, — ты ее не сильно приложила?

— В самый раз, — пожала плечами та. — Скоро очухается.

— Хорошо… — протянул Пасек. — Ну, начнем помолясь…

Он сделал пару шагов к обочине, зачерпнул рукой горсть грязноватого снега, вернулся к Стеклову и старым дедовским способом начал приводить того в чувство. Секунд через тридцать активного растирания мужчина замычал, задергался и наконец открыл мутные глаза.

— На меня, сука, смотри! — заорал на него ротмистр. — На меня! В глаза смотри, паскуда! Куда ты яд спрятал? — И удар под дых.

Скрючиться Стеклову не дали державшие его волкодавы, и он, выпучив глаза, задергался, шумно вдыхая и выдыхая воздух носом. А ротмистр продолжал орать:

— Куда яд спрятал, тварь? На меня смотри! В зубах?

Стеклов дернул головой в отрицательном жесте.

— В куртке? — И вновь отрицательное мотание головой. — В пиджаке? — Мужчина кивнул. — Точно в пиджаке? Ни хера я тебе не верю, сука!

Новый удар под дых, опять дерганье клиента и новые вводные:

— Поверните его, — скомандовал Пасек и удовлетворенно кивнул, когда Стеклов задергался снова, увидев свою переодетую супругу в окружении непонятных личностей с балаклавами на головах. — Слышь, тварь, еще один неправильный ответ, и я грохну сначала твою жинку, а потом двух твоих милых дочурок!

Ротмистр достал из кобуры стечкин, передернул у Стеклова перед глазами затвор и направил пистолет прямо в лицо начавшей оживать супруге злодея.

— Повторяю вопрос: в зубах у тебя яд есть? Хорошо, верю, что нет. Яд в пиджаке спрятал? Молодец! У супруги яд есть? Верю, что нет, — хмыкнул Пасек. — Такие первостатейные стервы на себя сами руки не накладывают. Но проверить все-таки придется… И запомни, дурачок, — ротмистр наклонился к Стеклову, — будешь на допросах запираться или юлить, я тебя обязательно навещу в СИЗО. Ты же, на, не хочешь, чтобы я тебя в камере навещал, на? Молодец, на! А сейчас я займусь твоей супругой. Ты же не против, Шурик?..

Подполковник Смолов и ротмистр Пасек проследили за тем, как отъехали в управление оперативные машины с задержанными супругами Стекловыми и их дочерями, и только потом решили подвести итоги операции. Много времени это не заняло, а вывод был один:

— Нормально отработали, — устало улыбнулся Смолов. — Контрразведка довольна.

— Не говори гоп… — скривил губы Пасек. — Злодеев еще до места довести надо и этой самой контрразведке с рук на руки передать.

— Довезут, — отмахнулся подполковник.

— А чего эти ухари из второго управления говорят, на кого наши злодеи работали? Англичане, немцы, поляки?

— Ухари молчат… Как, впрочем, и всегда. Зато они обмолвились, что якобы на днях по каналам военной разведки из-за границы доставили одного предателя из какой-то нашей европейской резидентуры, и предатель этот — старший офицер ПГУ.

Пасек покивал:

— Я тоже что-то такое краем уха слышал.

— Так вот, Василь, генерал Нарышкин лютует, ПГУ на ушах стоит, Второе управление тоже… Больше же меня насторожило другое: то, в каком именно состоянии, по слухам, доставили предателя. Без одного уха, со сломанными ногами, множественными колото-резаными ранами по всему телу и отбитыми яйцами, которые у него, прошу прощения за подробности, до сих пор до колен свисают.

Смолов замолчал и многозначительно посмотрел на Пасека. Тот хмыкнул:

— Думаешь, Зверь постарался?

— Уверен, что старался именно Зверь… на пару с Камнем. А теперь прикинь, кто именно мог дать санкцию на подобное… вольное обращение со старшим офицером ПГУ, хоть и предателем? И нервное поведение командира корпуса тому прямое подтверждение.

— Логично… — протянул ротмистр и опять хмыкнул. — Вот неймется же великому князю, не отдыхается спокойно на курортах старушки-Европы: то мирный протест на Ибице в крови утопит, то каких-то колдунов походя завалит, то с королем Испании в рукопашной сойдется, то злодеев на кол посадит! Не жизнь, а приключенческий роман! А чего мы еще не знаем и никогда не узнаем? — Пасек посерьезнел. — Ты, Витюша, за прессой в последний месяц хорошо следил?

— К чему ведешь, Василь? — насторожился Смолов.

— К тому, что популярность Камня в обществе растет в геометрической прогрессии. Под обществом я в том числе имею в виду и нашу неповоротливую государственную машину, включая Военное министерство и спецслужбы. Подобный устойчивый тренд в СМИ могли задать только сами Романовы, следовательно, правящий род окончательно решил сделать из Алексея этакого своего… как его… Во, фронтмена! Черт бы побрал все эти англицизмы! Понял, наконец, к чему веду?

Подполковник задумался и ответил:

— К тому, что Камню дадут больше полномочий… Готовить будут для почетной должности цесаревича, а потом и императора. Ну, это и так было понятно: мальчишка он хваткий, с мозгами все в порядке, да и характер…

Пасек ухмыльнулся:

— Витя, меня во всей этой ерунде с расширением полномочий Камня больше всего волнует судьба родного подразделения! Своя рубашка, как говорится, ближе к телу. У нас с тобой есть уникальный шанс получить дополнительное финансирование, увеличить штат, улучшить материально-техническую базу и многое, многое другое! В конце концов, это новые должности и другое отношение к подразделению в нашем управлении, Витя! — Ротмистр хитро прищурился. — Хочешь генеральскую должность, а не полковничью, как сейчас?

Смолов поморщился:

— Так тебе Камень это все на блюдечке и преподнес! Старшие родичи ему сами по рукам и надают, потому что все Романовы служили и знают, что на ровном месте генералом не стать.

— И это печально! — Пасек вздохнул. — Потому что генерал — это не должность, это счастье! Но я не об этом, Витя. Пора бы тебе с Камнем мириться и налаживать нормальные деловые отношения.

Подполковник как-то сразу подобрался и зло кинул:

— Я с ним не ссорился! Это он себя вел совершенно неподобающим образом!

Ротмистр заулыбался:

— Ты себя слышишь, Витя? У тебя конфликт случился с семнадцатилетним мальчишкой, который даже присягу не принял! И которого мы так жестко на тренировках провоцировать начали, что… Короче, Камень на родину вернется, и мы ему всем подразделением визит вежливости нанесем. Там и помиритесь. Договорились?

— Посмотрим… — буркнул Смолов. — И сделать я это попытаюсь только и исключительно ради подразделения, и ни для чего больше.

— Пусть так, — кивнул улыбающийся Пасек. — И немножко ради будущей генеральской должности.

— Ага, для нее тоже… И сними ты уже этот зеленый жилет, Василь, а то в глазах рябит…

Только я вышел из СПА, как в кармане завибрировал телефон. Слышать меня хотел Кузьмин:

— Царевич, ты где?

Особого волнения в голосе колдуна я не почуял, поэтому спокойно ответил:

— К лобби нашего отеля подхожу.

— Жди меня в баре, скоро буду.

Взъерошенный Ванюша появился буквально через пару минут, после того как я расположился в углу бара со стаканом томатного сока.

— Коньяка на пару сантиметров, — бросил он подбежавшему официанту. — И лимона порежьте. — Потом повернулся ко мне: — Рассказывай, что там с Леськой. — И Ваня, предвосхищая мой вопрос, заявил: — Наташка позвонила, вкратце доложилась. С Леськой поговорить не получилось, она спит.

— Ясно, — кивнул я.

После моего отчета Ванюша остался недоволен:

— А ты сразу не мог предположить, что Леська очень сильно расстроится от подобных новостей и ей может понадобиться поддержка?

— Виноват… — опустил голову я.

— Почему меня и Виталика заранее не предупредил о разговоре? — Я только вздохнул. — Мы бы уж как-то постарались сгладить углы. Хотя… — Кузьмин по моему примеру вздохнул и опрокинул в себя остатки коньяка. — Я тоже виноват: знал же все и пустил на самотек! Короче, царевич, Наташка моя говорит, что все нормально, а ей в этих вопросах верить можно. А ты молодец, что сообразил Борисычу позвонить, он ситуацию взял на контроль… — Колдун закинул в рот дольку лимона. — Теперь спать можно более или менее спокойно. Знаешь, царевич, я тут себя на крамольной мыслишке поймал, что мне в этой Европе очень не хватает родной Тайной канцелярии…

Я вскинулся и удивленно посмотрел на Кузьмина:

— Ну ты, Ванюша, хватил! Мы же не дома!

Он ухмыльнулся:

— Давай вспомним вчерашний разговор по поводу одного любителя лягушатинки: верить нашим внешней и военной разведкам, а также дипломатам — себя не уважать. А теперь представь себе, что в каждом посольстве, в каждом консульстве, в каждом торгпредстве работают сотрудники Канцелярии, в обязанности которых входит прежде всего контроль за всеми этими дипломатами и разведчиками! А объективная информация об эффективности работы этих самых дипломатов и разведчиков будет поступать напрямую Пафнутьеву! От Пафнутьева — цесаревичу и государю. — Глаза Ванюши горели. — Кроме того, «черные» будут по звонку Пафнутьева выполнять различные деликатные поручения в интересах любимой Родины, вплоть до тотальной зачистки враждебных этой самой Родине элементов. Еще им можно поручить…

Я не выдержал:

— Ванюша, замолчи, пожалуйста! Нас могут слушать!

Колдун ощерился и вытащил из кармана работающую «глушилку»:

— Не учи отца, царевич! Враг не пройдет! Так вот… — Он осекся и уставился мне за спину. — Твою же!.. Поговорить с понимающим человеком не дадут!

Обернувшись, я увидел, что к нам приближается Людмила Александровна — главная из бабулиных валькирий.

— Алексей Александрович! Иван Олегович! — поприветствовала она нас. — Государь не смог до вас дозвониться. Попросил вас разыскать и сообщить, что обед начнется буквально через десять минут. Явка обязательна.

— Спасибо, Людмила Санна! — Я поднялся с кресла, за мной встал и Кузьмин. — Уже идем…

В лифте поинтересовался у Кузьмина:

— О наших с тобой сновидениях Прохору и отцу докладывать будем?

— А смысл их нервировать? Сами разберемся.

Естественно, ни через какие десять минут обед не начался, а со мной и Ванюшей просто хотел переговорить отец, расположившийся с воспитателем на балконе. Темой беседы был Бланзак, а всю основную суть вчерашних «сепаратных переговоров» с французом цесаревичу уже успел доложить Прохор. Я в разговоре практически не участвовал, только слушал старших товарищей, неглупых и чутких, и уже в конце получил от любимого папаши очередное «таинственное» напутствие:

— Привыкай, Лешка, к подобного рода предложениям. Уверен, в самое ближайшее время ты их получишь не один десяток. Тенденция вырисовывается, однако…

Произнеся эту сакраментальную фразу, полную скрытых для меня смыслов, отец многозначительно оглядел Прохора с Ванюшей и добавил:

— А вы, оба-двое, все эти предложения отфиксируете и по каждому эпизоду составите отдельное подробное досье. Приказ понятен?

Воспитатель с колдуном споро вытянулись, щелкнули каблуками и тихонько рявкнули:

— Так точно, ваше императорское высочество!

Родитель с улыбкой кивнул:

— Вольно, бойцы. Теперь что касается нашей общей знакомой баронессы. Алексей, надо бы тебе действительно до помолвки успеть с Шурой прилюдно засветиться. Со старшими Ольденбургскими я переговорю и предупрежу их, чтобы они не психовали, а вот Соня на тебе. Задача понятна?

— Так точно, ваше императорское высочество! — буркнул я. — Готов голову сложить на службе любимой Родине!

Отец лишь хмыкнул:

— Основной твоей задачей, сынок, является не геройски голову сложить, а выжить любой ценой и при этом нанести противнику или противникам как можно больший ущерб. Исходя из этого постулата и действуй, а сдохнуть всегда успеешь. Теперь поговорим о приятном, то бишь о твоих подарках, Алексей. — Он опять хмыкнул. — Про галстуки можешь забыть, хотя тебе там бабушка, конечно, что-то отложила, как и Ване. Мы с Прохором уже свои получили.

Кузьмин тут же «сделал стойку» и заинтересованно стал коситься в сторону гостиной, а отец продолжил:

— Часы с прочей ювелиркой действительно лучше пустить на подарки, но у меня есть к тебе предложение.

— Внимательно слушаю.

— Отдаем прямо сейчас коробку с часами Вове Михееву, он выбирает четыре самых дорогих экземпляра, и ты в принудительном порядке даришь их самому Михееву, его заму Валере, Прохору и Ване. По аналогичной схеме предлагаю поступить и с остальной ювелиркой.

Ответить я не успел — влез Ванюша:

— Николаич, а че за котлы? Козырные или так, одно название? И остальное рыжье? Не стремно на себе таскать будет? А то «коробка с часами» прозвучало уж слишком палевно…

— Не палевно, Ваня, все козырное, — отмахнулся родитель от колдуна и вновь посмотрел на меня: — Так как, сынок?

А я смотрел на щепетильного в подобных вопросах Прохора. Дождавшись от воспитателя едва заметного кивка, с облегчением ответил родителю:

— Отобрать надо шесть экземпляров — не будем забывать про отца и сына Петровых-Врачинских. Младшему Петрову, чтобы ему обидно не было, как и старшему сыну Михеева, тоже надо подобрать что-то достойное, но более утилитарное. Например, брайтлинги.

— Годится, — кивнул родитель. — Вопросы?

Тут я вспомнил про те часы, которые мы привезли из Швейцарии. Отец пожал плечами:

— Решил их в Москве подарить. Так сказать, после подведения итогов поездки и в более торжественной обстановке.

Мы с Прохором и Ваней согласились, что так будет даже лучше, и я решил задать следующий вопрос. Вернее, перевел стрелки на Кузьмина:

— Отец, у Вани тут мысли есть по поводу… иностранного отдела Тайной канцелярии, и эти мысли лично мне кажутся очень своевременными…

— Царевич, — с укором буркнул колдун, — вот ничего тебе доверить нельзя! Тут же сдал! На первом же скачке! Так в твоем личном деле и запишем: хранить государственную и служебную тайну не умеешь!

Родитель на очередную реплику Кузьмина не обратил никакого внимания и заинтересованно протянул:

— Ванечка, а что за иностранный отдел такой в Канцелярии ты нафантазировал? Можно поподробнее?

Колдун без былого огонька в глазах поделился своими мыслями, а в конце добавил:

— Николаич, уж не знаю, чем именно руководствовались Романовы раньше, но сейчас… — Он вздохнул. — Необходимость однозначно созрела.

Я чуял, что Прохор полностью согласен с Ванюшей, да и отец вроде как был не против, но, к моему удивлению, он только задумчиво пробормотал:

— Что-то в этом есть… Короче, надо думать.

Обед начался только во втором часу дня и проходил в теплой семейной обстановке, пока мой родитель, терзавший ножиком кусок говядины, не обратился к своему царственному отцу:

— Государь, тут у Ивана Олеговича есть срочное сообщение, касающееся всех присутствующих. Дозволишь?

— Валяйте! — кивнул император и отпил из бокала вина.

Ванюша, застигнутый врасплох, замер на секунду, потом вскочил со стула и начал «сообщать»:

— Государь, исходя из тщательного и всестороннего анализа текущей сложной оперативной обстановки…

Дед поморщился:

— Присядь, Иван Олегович, не на докладе. Прости, можешь продолжать. И давай без канцеляризмов, не рапорт пишешь. Своими словами…

Чем дальше Кузьмин описывал своими словами анализ текущей оперативной обстановки и перспективы ее развития, тем меньше Романовых обращало внимания на представленные на столе яства. Когда колдун закончил, за столом стояла звенящая тишина.

— Хм, — откашлялся царственный дед и вновь пригубил вино. — Спасибо, Иван Олегович, за этот всесторонний анализ! Не скажу, что озвученные мысли для Романовых новы, они нас посещали и раньше, но есть нюанс: ситуация в России и мире постоянно меняется, становится сложна для долгосрочного планирования, и, возможно, настал момент для кардинальных изменений. Владимир Иванович, — дед смотрел на Михеева, — что имеет сказать по поводу сказанного Иваном Олеговичем наша Дворцовая полиция?

— Государь, — подполковник попытался подняться, но после жеста императора вернулся на место, — за всю Дворцовую полицию говорить не имею права, но от себя скажу: если бы на Лазурном берегу присутствовала Тайная канцелярия, я бы чувствовал себя гораздо спокойнее.

— Ясно, — кивнул дед. — Что внуки скажут?

Первым решил высказаться Николай:

— Мы в Афганистане наблюдали за работой канцелярских и были довольны их результатами: все четко, быстро, эффективно и без ненужной армейской волокиты. Лично я за.

Александр пошел еще дальше:

— Какой Афганистан, Коляшка? Мы с тобой уже полгода живем под одной крышей с Прохором Петровичем, который является самым что ни на есть действующим сотрудником Канцелярии! Прошу прощения за мой пафос, но легче сказать, чему мы не научились от Прохора Петровича! А Иван Олегович? Если сотрудники иностранного отдела Тайной канцелярии будут хоть вполовину такими же профессионалами, как Прохор Петрович с Иваном Олеговичем, мне, по примеру Владимира Ивановича, будет спать гораздо спокойнее.

Когда взгляды присутствующих скрестились на мне, я только пожал плечами:

— Добавить к вышесказанному мне нечего. Полностью поддерживаю.

— Понятно, — протянул дед. — Прохор Петрович, тебе слово.

Воспитатель тоже полностью поддержал колдуна, только добавил, что подбирать сотрудников для иностранного отдела Тайной канцелярии следует с особым тщанием и так, чтобы не оголить другие направления деятельности его родной службы.

— Принято. Михаил Николаевич, — император повернулся к князю Пожарскому, — выскажешься?

— Выскажусь, государь, — хмыкнул князь. — Только тебе это вряд ли понравится.

— Ты попробуй, а мы посмотрим.

— Хорошо, государь. Считаю, что деятельность иностранного отдела Тайной канцелярии за границей не должна принципиально отличаться от деятельности Канцелярии на территории империи — «черные» в первую очередь обязаны вызывать страх неотвратимости сурового наказания за некачественно выполненную работу как у дипломатического корпуса, так и у наших разведчиков. Хватит в бирюльки играть, государь! — Дед Миша покривился. — Они своему министру отчеты многостраничные пишут убористым почерком, живописуя бесконечные приемы и саммиты, а толка ноль! А министр потом к тебе бежит и плачется о сложной международной ситуации! Коля, где результат? Где результат, Коля, а не пустые разговоры? Где хоть одно выгодное нам крупное международное соглашение за последнее время, кроме тех, которые ты в данный момент заключил здесь лично? — Князь хмыкнул. — Это результат или отсутствия профессионализма у наших дипломатов, или банальной тупости, или лени, или предательства. Да, я понимаю, что, помимо всего прочего, действуют и неформальные дипломатические каналы, позволяющие правящим родам тайно решать свои вопросы, но все же… Ты меня, конечно, извини, государь, но у меня есть огромное желание после возвращения на любимую Родину попросить Прохора с Лешкой и Ваней проверить все руководство нашего МИДа на лояльность Российской империи. И при обнаружении даже намека на отсутствие патриотизма валить тварей без суда и следствия!

Дед Коля скрежетнул зубами:

— Ты себя кем возомнил, Мишаня? Истиной в последней инстанции? Валить он собрался! Кто тебе дал такие полномочия?

Князь только отмахнулся:

— Ты сам, Коляшка, захотел услышать мое мнение! Так слушай! И еще надо тщательно присмотреться к процессу подготовки наших будущих дипломатов в МИМО и к тамошнему преподавательскому составу! Уж не в упомянутом ли вузе студентам с первого курса прививают мысли о том, что все люди на Земле братья, войн быть не должно, а Российская империя долго не протянет без плотной интеграции в дружную и, самое главное, цивилизованную семью европейских народов! Государь, — дед Миша вздохнул, — нас с тобой в училище умные и опытные преподаватели другому учили: империю окружают коварные враги, готовые при любом удобном случае забыть все свои разногласия, объединиться и разорвать нашу с тобой Родину на куски ради плодородных земель и полезных ископаемых, и только военное могущество матушки-России останавливает всех этих заграничных тварей от необдуманных шагов в этом направлении. — Князь повернулся к старшему поколению великих князей: — Вова, Шура, Петро, или я неправ?

— Прав, Мишаня, полностью прав, — покивали они, и великий князь Владимир Николаевич добавил: — Но от применения крайних мер я бы все-таки воздержался, а то потом эту машину террора будет не остановить — всегда есть соблазн поддаться эмоциям и…

Младшего брата поддержал император:

— Да, Мишаня, не перегибай! Привык у себя в армии радикальными методами проблемы решать! Ну, завалишь ты показательно десяток-второй условных предателей, а кто работать будет? У меня в МИДе скамейка запасных не такая длинная!

— Нарышкина-младшего для начала замминистра назначь, — буркнул князь. — Он уже давно свою теперешнюю должность перерос. А там и других опытных офицеров ПГУ можно в МИД подтянуть, и из ГРУ тоже.

— А кто в ПГУ и ГРУ работать будет?

— Коляшка, я тебя умоляю! — Дед Миша вздохнул. — Этих профессионалов своего дела повысишь, молодая смена вполне отчетливо увидит перспективы роста, а значит, работать начнет и за себя, и за того парня.

— Было гладко на бумаге, да забыли про овраги!

— Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть.

— Мы что, будем теперь народной мудростью с тобой, Мишаня, мериться? У тебя есть еще что сказать по поводу иностранного отдела Тайной канцелярии?

— Есть, государь. Про внушение страха неотвратимости наказания я уже сказал, теперь про следующее… Во вторую очередь — канцелярские должны осуществлять полный комплекс контрразведывательных мероприятий, включая физическую защиту наших представительств и их сотрудников. В третью очередь — предоставление Романовым объективной картины эффективности работы наших представительств. В четвертую очередь — вести независимую разведывательную работу. В пятую очередь — обеспечивать особо важные операции. Есть еще пункты, но я уверен, что Иван Олегович с Прохором Петровичем, когда развернутый рапорт на твое имя, государь, будут писать, изобразят гораздо лучше, чем твой покорный слуга. И еще, государь, — дед Миша улыбнулся, — если тебе интересно мое мнение, подчиняться иностранный отдел должен, безусловно, Виталию Борисовичу Пафнутьеву, талантливому профессионалу и отличному администратору, а вот курировать от Романовых деятельность отдела должны не менее талантливые Прохор Петрович и Иван Олегович, как сотрудники, уже глубоко погруженные в европейскую специфику. И вообще, я бы для начала деятельность иностранного отдела обкатал на Европе, а уже потом…

Чуйка подсказывала: Прохор и Ваня не очень обрадовались перспективе кураторства, и, как и следовало ожидать, нервы не выдержали у самого отмороженного:

— Государь, — вскочил Ванюша, — разрешите обратиться к Михаилу Николаевичу?

— Разрешаю. — Дед Коля с интересом наблюдал за развитием ситуации.

— Михаил Николаевич! Ваше высокопревосходительство! — Тон Ванюши был нагловато-уважительный. — При всем уважении, у нас с Прохором Петровичем и так на любимой Родине дел за гланды! А вы нам сватаете еще и этот иностранный отдел! При всем уважении…

Князь Пожарский нахмурился и бросил:

— Сядь на место, Ваня. Напоминаю, вы с Прохором присягу давали, вот и извольте соответствовать. А так… Пусть государь решает, ему с вами работать, мое дело — сторона…

Колдун тут же потух и с обиженным видом уселся на место, а дед Николай решил подвести промежуточные итоги:

— Проблема озвучена, проблема серьезная и требует коллективного решения. Прошу заметить, дамы и господа, что у нас здесь присутствует большая часть членов Совета рода. Предлагаю внеочередной Совет рода прямо сейчас и провести. Для объективности принятия решения в председатели Совета выдвигаю кандидатуру Сан Саныча. Кто за? Единогласно. Сан Саныч, принимай полномочия.

Следующие полчаса были посвящены в большей степени вечной борьбе отцов и детей: великие князья Александр Николаевич, Сан Саныч-младший и Виктор Петрович единым фронтом убеждали своих отцов и дядьев в необходимости жесткой чистки дипломатического корпуса, а император вместе с братьями таким же дружным фронтом требовали от сыновей и племянников той же самой чистки, но цивилизованными способами и не сразу. Опыт и мудрость все же победили. Полное же согласие было в одном: иностранный отдел Тайной канцелярии просто необходим, а главной целью его создания, как и озвучил князь Пожарский, должно было стать повышение эффективности работы наших заграничных представительств под страхом неминуемого сурового наказания.

— Ответственность, родичи! — более культурно сформулировал граничащие с откровенным геноцидом выводы остальных Романовых председательствующий Сан Саныч. — Только и исключительно ответственность! И не в виде перевода обратно в Москву на переждать, понижения в должности или увольнения, а как реальная материальная с поражением в правах… или иная уголовная ответственность, вплоть до…. — Он улыбнулся. — Декларировать, понятно, мы это нигде не будем, но пара показательных процессов с полной конфискацией имущества и отправкой осужденного на каторгу должна будет отрезвить наших рафинированных дипломатов. Что у нас по персоналиям, которые будут ответственны за работу иностранного отдела, коллеги?

В результате недолгих переговоров были назначены следующие ответственные лица: великий князь Александр Николаевич как куратор Тайной канцелярии; великие князья Алексей Александрович, Александр Александрович — совсем младший — и Николай Викторович и, понятно, Прохор Петрович Белобородов с Иваном Олеговичем Кузьминым. Сам глава Тайной канцелярии, Виталий Борисович Пафнутьев, в списке подразумевался.

Больше всех в результате этих семейных переговоров, как мне показалось, были довольны Александровичи: Коля и Саша в теме, под присмотром и занимаются важными для империи делами. Кроме того, Александровичи смогли лично убедиться в том, что их сыновья и внуки всем этим занимаются не для «галочки», а искренне и с огромным удовольствием, и теперь Сан Саныч с Петром Санычем, как и их сыновья с обеими снохами, с еще большим уважением поглядывали на Прохора и Ваню. Правильно мне сказал дед Михаил: будешь контролировать братьев — будешь контролировать и Александровичей…

Сами Прохор и Иван грустили: они прекрасно понимали, какой груз ответственности на них взвалили, а сколько по времени им этот груз тащить, было совершенно непонятно. Меня же радовало другое: с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой воспитатель с колдуном все сильнее интегрировались в семью Романовых. Становились ее частью. И ничего, что Прохор с Иваном для старших родичей всегда останутся чем-то вроде приближенной к ним обслуги, зато для меня, моего отца и дядьки Коли они останутся родными людьми, а не просто близкими друзьями и боевыми товарищами!

— Так, родичи, — привлек внимание всех за столом дед Николай, — не расслабляемся. У нас с вами после обеда прогулка в сад при дворце Гримальди, явка обязательна.

Я тут же вспомнил про аналогичное вчерашнее предложение наших друзей и их переглядывания. Что-то явно намечается… От выдумывания различных версий меня отвлекла императрица:

— Молодые люди. — Бабуся смотрела на нас с Колей и Сашей. — Аннушка Шереметьева на низком старте и готова осчастливить вас интервью. Изабелка на подходе тоже и присоединится к нам во дворце Гримальди. И, Алексей, смени костюм, он у тебя слишком мятый…