Глава 11

Попыток «развести» на показательные выступления не последовало, но короли с императорами и их наследники поступили более хитро: они стали требовать от меня дать комментарий по поводу выступления уважаемого господина Кузьмина. Причем как по теоретической части, так и по практической. И вновь отбрехаться не получилось: представители старшего поколения правящих родов стали демонстративно на меня обижаться — и пришлось давать хоть какие-то пояснения. Беря пример с Ванюши, я пустился в пространные рассуждения по мотивам «выступления» колдуна, подчеркивая важность получения навыка элементарной защиты от ментального воздействия. Естественно, тут же последовали уточняющие вопросы, а самый безобидный, на первый взгляд, задал американский дедушка Донни:

— Алексей, а какие именно подразделения в России проходят подобную подготовку?

Я сделал вид, что задумался, а потом указал в сторону подполковника Михеева, занятого в этот момент общением с генералом Нарышкиным.

— В первую очередь эту подготовку проходят сотрудники Дворцовой полиции… и сотрудники некоторых других специальных подразделений. — Я решил пояснить на примере, находящемся фактически в общем доступе: — Господа, помните, три месяца назад в Москве произошел инцидент с участием афганского рода Никпай? Так вот, афганцы при нападении на моих сестер и их друзей использовали колдуна, и только ментальный тренинг Марии с Варварой, а также сотрудников Дворцовой полиции, позволил избежать большого количества жертв.

Тут же последовал следующий вопрос от дедушки Донни:

— Как конкретно это проявилось, Алексей?

Я пожал плечами.

— При ментальном воздействии высокой интенсивности сотрудники Дворцовой полиции не потерялись, продолжали адекватно реагировать на возникшие угрозы и принимали единственно верные решения в сложившейся оперативной обстановке. Господа, при всем уважении, более подробно я вам рассказывать не имею права, это закрытая информация.

— А надевать различные маски, как это только что продемонстрировал господин Кузьмин, ты можешь?

Я вздохнул, натянул так называемую обезличивающую маску и повертел головой из стороны в сторону.

— Ваше любопытство удовлетворено, господа?

Судя по лицам, в этом аспекте свое любопытство господа удовлетворили и уже начали задавать следующие вопросы, но ответить на них у меня не получилось: на выручку пришел родитель.

— Достаточно, господа! — нахмурился он. — Мой отец уже сказал, что способности Алексея являются государственной тайной. Давайте не будем ссориться на ровном месте, тем более вам уже и так сегодня показали на примере господина Кузьмина даже больше, чем хотели.

Вновь обиженные лица и раздраженные реплики, что русские опять ото всех что-то скрывают. Тем не менее я наконец сумел вырваться из крайне токсичного и провокационного окружения и направился к своим друзьям.

Первым делом поинтересовался самочувствием каждого из них. Слава Богу, ни у кого признаков «аллергической реакции» на ментальное воздействие не проявилось: все чувствовали себя нормально, если нормой можно было назвать общую слабость, головную боль и легкое подташнивание. Заверив всех, что к вечеру указанные симптомы обязательно пропадут, я отправился к Коле с Сашей, продолжавшим находиться под наблюдением своих родителей. Братья уже отошли и чувствовали себя достаточно бодрыми — оказалось, что Ваня Кузьмин слегка их подлечил.

Довольно скоро все это мероприятие превратилось в обычную светскую тусовку, на которые в Монако и Ницце я насмотрелся уже достаточно. Пока короли с императорами и их наследники разбивались на компании по интересам, я решил кое-что выяснить у уважаемого господина Кузьмина:

— Ваня, я так понимаю, все это представление было согласовано с государем?

— Конечно, — с довольным видом улыбнулся он. — Как по мне, получилось очень даже неплохо: теперь у самых влиятельных правящих родов мира будет о чем подумать! И подумать очень крепко, царевич, потому что эти русские показали явно не все, на что они способны. Короче, в рядах потенциального противника царит хаос и неопределенность, а мы под шумок спокойно обделываем свои дела и доминируем на переговорных площадках.

— Не могу не согласиться, — кивнул я, несколько обалдев от таких цветастых формулировок колдуна. — Подумать они, конечно, подумают, но вряд ли твое выступление их остановит от привычных телодвижений.

Ванюша хмыкнул.

— Я приказ государя выполнил, задел на будущее как мог обеспечил, а об остальном пусть старшие Романовы думают.

Закончив с Кузьминым, я отдельно переговорил с Еленой Панцулаей.

— Леночка, ты была просто великолепна! — заявил я смущавшейся девушке. — У тебя явный талант! Хочешь, я переговорю с Иваном Олеговичем и он с тобой позанимается отдельно?

Сначала Елена явно испугалась, но потом взяла себя в руки:

— А это возможно?

— Конечно возможно. Вернемся на родину, сдадим сессию и вновь вернемся к этому вопросу. Договорились?

— Договорились.

Следующим у меня был Сашка Петров, который моего восторга по поводу его фееричного выступления совсем не разделял.

— Лешка, — нахмурился он, — у меня тут под шумок некоторые несознательные личности из нашей компании вообще начали требовать выдать весь список того, что входило в нашу с тобой спецподготовку! Вообще все в кучу собрали: и управление разными видами военной и гражданской техники, и ножевой бой, и сопротивление ментальному воздействию! А я ведь знаю, что дядька Иван мне просто поддался!

— С чего ты взял? — сделал я удивленный вид. — Талантливый человек талантлив во всем! Слышал такое выражение?

— Слышал, но ко мне это не относится, — буркнул он. — У меня же со стихиями вообще беда, даже Прохор с этим ничего поделать не мог.

— Наладится, — отмахнулся я. — Если помнишь, у меня тоже со стихиями не шло, а сейчас вроде норм. Вот и у тебя со временем все придет.

— Будем надеяться…

А вот Соня, не показавшая на учениях ничего выдающегося, меня для «интимного разговора» отвела в сторонку сама.

— Алексей, я в шоке! — со строгим видом заявила мне девушка. — Я, конечно, подозревала, что колдуны могут проделывать такие штуки, но когда увидела своими глазами!.. — Ее красивое личико озарилось милой улыбкой. — А ты так можешь, как господин Кузьмин? — И она тут же продолжила: — Только не ври мне!

И опять у меня сложилось впечатление, что эта юная красавица меня видит насквозь. Пришлось говорить своей будущей невесте правду:

— Могу.

— А мне покажешь?

И столько было в голосе Сони детской надежды и скрытого восторга, что пришлось пообещать:

— Покажу. Только ты мне должна кое-что пообещать.

— Все что угодно! — с готовностью закивала она.

Я вздохнул:

— Не будешь потом меня бояться?

Она помотала милой блондинистой головкой:

— Не-а! — И тут же привела неоспоримые, по ее мнению, аргументы: — Тебя же твои русские подружки не боятся, хотя вам многое пришлось пережить вместе. Еще и казнь эта, где ты живых людей на кол сажал. Что ты мне можешь показать такого, после чего я буду тебя бояться еще больше?

— Логично, — хмыкнул я. — А в смелости тебе не откажешь!

— Цени! — Соня горделиво задрала подбородок. — Ты разве еще не понял, как тебе со мной повезло?

— Начинаю догадываться! — хмыкнул я. — Молодой! Исправлюсь.

Девушка хотела сказать что-то еще, но глянула мне за спину и засмущалась. Повернувшись, я ожидаемо увидел, что к нам подходит мой отец.

— Молодые люди, надеюсь, я не подпортил вам чего-нибудь романтического? — улыбнулся он.

Норвежская принцесса смутилась еще больше.

— Что вы, Александр Николаевич! Мы тут так… обсуждали впечатления от тренировки, но уже закончили. Я с вашего позволения пойду?

— Иди, Сонечка, — не стал возражать мой родитель. — Чуть попозже я верну тебе Алексея.

Когда принцесса удалилась, отец сразу посерьезнел.

— Сынок, ты не забыл, что у тебя сегодня вечером важный ужин?

— Не забыл, — пожал плечами я. — Ресторан заказан, цветы тоже… — И хлопнул себя по лбу. — Черт, я же совсем с этими интервью и учениями забыл позвонить баронессе и пригласить ее на ужин!

Телефон я доставал под укоризненным взглядом родителя, под этим же взглядом и отчитывался:

— Как ты слышал, договорились на восемь вечера. Уверен, ужин пройдет в обстановке полного взаимопонимания и в присутствии европейской аристократии. Теперь я могу вернуться к друзьям?

— А я могу этому воспрепятствовать? — Родитель изогнул бровь. — Только к тебе я подошел не для того, чтобы напомнить об ужине, вернее, не только для этого. С тобой хотел переговорить Филипп Савойский.

— А чего он сам не подошел? — изогнул, в свою очередь, бровь я. — Боится?

— Опасается попасть в очередную неудобную ситуацию при таком-то скоплении представителей правящих родов, — заулыбался отец. — Сам понимаешь, репутация Савойских сейчас и так подмочена, лишние проблемы им ни к чему. — Отец снова посерьезнел. — Шагай за мной и постарайся не выкинуть чего-нибудь этакого в преддверии помолвки Александра с Изабеллой.

— Постараюсь, — вздохнул я.

Ожидавший нас у бара наследник короля Испании был в достаточно приподнятом настроении, и виной тому оказался не только далеко не первый бокал с коньяком в его руке, но и, как подсказывала чуйка, общая атмосфера импровизированного праздника, устроенного сегодня на пляже родом Романовых представителям правящих родов мира, к коим, без всякого сомнения, принадлежал и сам Филипп. После еще одного обмена приветствиями испанский принц сразу перешел к делу:

— Алексей, все наши попытки связаться через посредников с колдунами-наемниками ни к чему не привели. Все эти дамы и господа зарылись по норам и вылезать оттуда, похоже, не собираются. — Он хохотнул и панибратски хлопнул меня по плечу. — Посредники все как один тоже ложатся на дно, услышав твое имя. Если хочешь знать мое мнение, вам следует искать иные способы связи с колдунами.

Еле сдерживая себя от нахлынувшего раздражения, вызванного развязным поведением испанца, и чувствуя, что отцу тон Филиппа тоже очень не нравится, я все-таки заставил себя улыбнуться.

— Спасибо за информацию, ваше высочество! За совет тоже. А теперь позвольте и мне в свою очередь дать вам несколько советов, особенно в свете того, что мы скоро станем родственниками. Вы готовы слушать, ваше высочество?

Испанец, чувствуя, что что-то пошло не так, кивнул:

— Конечно, Алексей.

— Отлично, ваше высочество. Совет первый: до тех пор, пока ситуация между нашими родами не нормализуется, не смейте в таком… игривом тоне разговаривать с кем-нибудь из Романовых — это может закончиться для вас очень печально. Совет второй: не смейте давать нам советы, когда вас об этом не просят. Совет третий: соберите волю в кулак и ведите себя хорошо хотя бы до свадьбы Изабеллы с Александром. Особенно следите за своим поведением и словами в присутствии моего царственного деда: если мы с отцом порой ограничиваемся сломанными конечностями, — я мотнул головой в сторону родителя, — то император в гневе имеет обыкновение забивать людей до смерти голыми руками. Надеюсь, вам эти советы будут полезны. Вопросы, ваше высочество?

— Не имею, — буркнул спавший с лица Савойский.

— Сообщить что-то еще хотите?

— Нет.

— Спасибо за информацию, ваше высочество! До встречи на помолвке.

Когда испанец отошел на достаточное расстояние, родитель пробормотал:

— Вот и поболтали… А Людовика Бурбона, первого рассмотревшего в тебе талант дипломата, я с каждым днем понимаю все больше и больше: так правильно и доходчиво формулировать свои мысли сможет не каждый наш опытный посол. А уж твой неповторимый стиль донесения этих мыслей до оппонента… — Отец фыркнул. — Не хочешь в МИМО перевестись? Там тоже юридический факультет есть.

Я не удержался от ухмылки.

— А куда вы меня через полгода определите? В Военно-дипломатическую академию?

— Туда берут только кадровых офицеров, сынок, и только после реальной службы в армии или на флоте, так что тебе не светит. Но мне нравится ход твоих мыслей.

— Это была шутка, отец. Можно я уже пойду?

— Не возражаю.

— Альбер, как тебе сегодняшние учения?

Император Российской империи и князь Монако в сопровождении сыновей прогуливались по пляжу.

— Впечатляют, Николя, очень впечатляют! Однако боевого применения навыков господина Кузьмина мы так сегодня и не увидели.

Николай хмыкнул.

— А может, и хорошо, что не увидели? Как у нас и у вас говорят, «бойся своих желаний: они могут исполниться!»

— Все верно, — покивал князь. — Так чего позвал, Николя? Просто у меня гости остались без присмотра.

— Хорошо, Альбер, к делу так к делу. Твоя старшая внучка Ева совсем недавно намекала моему Алексею на желание рода Гримальди заиметь в Монако колдуна. Это желание у вас еще осталось?

Князь хмыкнул.

— Все понятно, Николя! Ты решил на фоне еще свежих впечатлений от учений поднять этот вопрос и хорошенько заработать? Да, желание заиметь колдуна в Монако у нас осталось. Хочешь предложить кандидатуру господина Кузьмина?

— Альбер, при всем уважении, но господин Кузьмин слишком профессионален для Монако, ему здесь будет скучно и тесно. Кроме того, для Ивана Олеговича есть много работы на родине. Есть другая кандидатура. Интересует?

— Интересует, — кивнул Гримальди.

— Владимир Смирнов.

Князь на пару секунд задумался, а потом спросил:

— Владимир Смирнов — это же один из двух русских колдунов, которые несут службу в Монако?

— Так точно, — кивнул император. — Он же летал вместе с Кузьминым в Испанию, и, поверь мне, Альбер, ментальных сил и профессиональных навыков господина Смирнова вполне хватит, чтобы не только присмотреть за твоим игорным бизнесом, но и в случае какой-либо экстренной ситуации прикрыть тебя и твоих родичей от враждебных действий других колдунов.

Князь покривился.

— Или самому оказать на меня и на моих родичей враждебное воздействие.

— Не передергивай, Альбер, — нахмурился Николай. — Во-первых, род Гримальди без пяти минут нам довольно близкие родственники, а во-вторых, пока вы выполняете взятые на себя обязательства, провокаций с нашей стороны вам опасаться нечего.

— Хорошо, Николя, допустим, это так, и мне подходит кандидатура господина Смирнова. Какие ты предлагаешь условия?

— Прежде всего Смирнов будет сотрудником службы безопасности создаваемого нами холдинга, и основное рабочее место у него будет именно там…

Князь тут же перебил императора:

— А моим игорным бизнесом господин Смирнов будет заниматься по остаточному принципу. Так получается, Николя?

— Не совсем так, — возразил император. — Да, Смирнов будет заниматься рутиной по основному месту службы, у него будут краткие командировки, но, поверь мне, это все не скажется на качестве предоставляемых вам услуг.

— Николя, — Гримальди остановился и повернулся к Романову, — давай начистоту? Если твой Смирнов будет сотрудником службы безопасности нашего холдинга, то в его должностные обязанности в первую очередь должен входить контроль за непроникновением на территорию Монако лиц, обладающих колдунскими способностями. Зачем мне тогда платить лишние деньги за безопасность, которая у меня будет и так?

— Альбер, — поморщился Николай, — Смирнов будет в первую очередь проверять клиентов холдинга, а не вообще всех туристов, решивших посетить княжество. Или ты думаешь, что у колдунов есть волшебный радар, способный на расстоянии десятка километров улавливать другого колдуна? И подтверждением моих слов служит тот факт, что прямо сейчас твое княжество патрулируется двумя русскими колдунами, двумя индийскими и одним японским. И это не считая моего внука и господина Кузьмина. Звучит достаточно убедительно?

— Убедительно, — буркнул Гримальди. — И как тогда твой господин Смирнов сумеет отследить мой игорный бизнес, если будет занят проверкой клиентов холдинга?

— Один из способов подсказал господин Кузьмин. Он предлагает поселить Смирнова как можно ближе к казино, чтобы тот даже во сне мог реагировать на нестандартную ситуацию. Поверь, Альбер, колдуны это умеют.

— Допустим, с вечерним и ночным временем понятно. А что делать днем?

— У Смирнова будет ненормированный рабочий день, а его постоянное присутствие в офисе совсем не обязательно — он просто глянет со стороны на клиентов, уведомит службу безопасности об отсутствии ментальной угрозы и спокойно вернется или домой, или в ресторан поблизости от дома, или в казино. Уверен, в течение месяца нашими совместными усилиями процедура будет отработана.

Князь обернулся к сыну.

— Что думаешь?

— Предложение действительно заманчивое, но решать все равно тебе, отец. Кроме того, наши будущие родственники пока так и не озвучили цену за столь специфическую услугу.

Старший Гримальди повернулся к Романову.

— Да, Николя, во сколько ты оцениваешь данную услугу?

— Для будущих родственников совсем недорого, — заулыбался император. — Всего пятьсот тысяч франков месяц.

— Всего пятьсот тысяч? — Альбер сделал вид, что возмущен. — Двести тысяч — и ни франком больше! И это только из уважения к тебе, Николя!

— Триста тысяч, и по рукам!

— Договорились!

Князь с императором обменялись рукопожатием, и последний предложил:

— Может, в бар? Обмоем сделку?

— Но только по одной! У меня все-таки гости…

Глава тайной канцелярии Пафнутьев Виталий Борисович уже битый час пытался сосредоточиться на принесенных помощником папках с личными делами сотрудников, но у него это не получалось. Причины было две. Первая: из налаженной рабочей колеи Виталия Борисовича выбила внезапная инициатива Романовых по созданию иностранного отдела Тайной канцелярии. Да, что-то подобное обсуждалось и раньше, но дальше планов дело не двигалось, а сам Пафнутьев правящему роду об этом не напоминал по понятным причинам: ему и его сотрудникам работы хватало и на территории империи. Но сейчас, судя по всему, вопрос создания специализированного иностранного отдела был принципиально решен, и от него даже потребовали примерный списочный состав отдела с конкретными предложениями по персоналиям. Сроков Романовы пока не ставили, но отчет могли потребовать в любой момент. Бесило Виталия Борисовича другое: он не без оснований полагал, что к этой инициативе самое прямое отношение имел его лепший дружок Ванюша Кузьмин, а также великий князь Алексей Александрович, на которого этот самый Кузьмин имел сейчас огромное влияние.

Вторая и главная причина рассеянности главы Тайной канцелярии носила личный характер, и заключалась она в том, что его старшая дочь Алексия была беременна от великого князя Алексея Александровича. Еще вчера в беременности дочери уверенности не было, несмотря на заверения Наташи Кузьминой, но сегодня супруга Виталия Борисовича, Елизавета Прокопьевна, обставившись, как на самой настоящей боевой операции, приобрела в аптеке несколько тестов разных производителей, и все они показали положительные результаты. Находящаяся под успокаивающим воздействием матушки Натальи дочь до конца серьезности ситуации не осознавала, однако остальные посвященные реально перетрухали и судорожно искали выход. Простейший выход, напрашивающийся сам собой, а именно аборт, рассматривали в первую очередь, но, учитывая непредсказуемый характер отца ребенка, решили от этого плана отказаться. Алексей, при его-то способностях, мог узнать об аборте и вытворить все что угодно и с кем угодно! Выход оставался только один: сначала рассказать о беременности дочери Ване Кузьмину, потом цесаревичу и только потом Алексею.

Одним словом, никто ничего толкового придумать не мог, и матушка Наталья с Елизаветой Прокопьевной с легкой душой делегировали Виталию Борисовичу всю ответственность по принятию решений, но с условием, что Алексия обязательно должна родить.

Конкретно сейчас Пафнутьев этим и занимался, судорожно ища еще какие-то варианты, чтобы Алексия точно родила ему внука. Не найдя таковых, Виталий Борисович с раздражением захлопнул папку с личным делом очередного перспективного сотрудника, отодвинул ее в сторону и, наплевав на все, достал телефон.

— Привет, Ваня! Как дела?.. Отлично! У меня тоже все хорошо. Слушай, надо бы переговорить по одному вопросу крайне интимного свойства, но без лишних ушей, если ты понимаешь, о чем я… Да, вопрос очень серьезный. Как тебе вариант номер три?.. Подходит? Замечательно! Жду твоего звонка завтра в любое время. До связи…

К отелю «Негреску» мы прибыли в девятнадцать сорок пять, и, покинув машину, я тут же поймал себя на ощущении, что за нами наблюдают. Причем наблюдают не дежурно, как это делают сотрудники охраны через мониторы в своей комнатенке, а целенаправленно и очень профессионально.

Попытка на темпе оценить уровень угрозы закончилась фактически ничем: за нами действительно пристально наблюдали сотрудники охраны отеля, а еще была целая группа «рыцарей плаща и кинжала», бойцы которой расположились и в лобби гостинки, и в одном из номеров на третьем этаже, и в доме напротив, и в подъезде этого же дома. Этих господ, судя по размаху и наглости их действий, я отнес к сотрудникам французских спецслужб. Казалось бы, можно расслабиться, однако ощущение чужого противного взгляда в спину не проходило.

— Царевич, ты чего ерзаешь? — возбудился Кузьмин.

— Чуйка сигналит, — поморщился я. — Какое-то противное ощущение чужого взгляда в спину.

— Есть такое… — кивнул колдун. — Но я это списал на французскую наружку. Больше ничего не чую.

— Вот и я суслика не вижу, но чую, что он есть. Короче, господа, не расслабляемся!

В лобби отеля противное ощущение чужого взгляда не пропало, но существенно утихло, а когда нам навстречу вышел — вот неожиданность! — управляющий отеля с небольшой свитой, я постарался задвинуть свои ощущения в самый дальний уголок сознания, чтобы не портить вечер ни себе, ни другим. Поблагодарив сотрудников отеля за радушную встречу, мы с Владимиром Ивановичем получили на рецепции заказанные букеты, и дворцовый тут же вручил свои цветы супруге. Дальше мы проследовали в ресторан, где устроились за баром в ожидании баронессы фон Мольтке. Александр Генриховна, обряженная в роскошное вечернее платье бежевого цвета, появилась ровно в восемь. Произнеся соответствующие моменту комплименты, я вручил баронессе цветы, и мы, провожаемые любопытными взглядами гостей ресторана, в сопровождении уже знакомого администратора направились на веранду к заказанным столикам. Не более пяти минут нам потребовалось на выбор блюд и вина к ним, тем более с меню заведения мы были хорошо знакомы, и наступило время для светского разговора. Вернее, это я так думал, что будет светский разговор, однако фон Мольтке, предложив перейти на ты, сразу же решила отчитаться о «проделанной работе» и в подробностях доложила о продолжающихся попытках европейской аристократии выйти через нее на Романовых. Причем докладывала она мне таким образом, что невольный или, скорее, вольный свидетель нашего разговора остался в полной уверенности, что нас с баронессой связывают далеко не только деловые связи. За условную попытку нас прослушать я не переживал: в кармане пиджака у меня работала глушилка, заботливо выданная Михеевым, аналогичная глушилка была и у Прохора, расположившегося вместе с Ванюшей за соседним столиком, и европейские аристократы, периодически проходившие рядом и приветствовавшие нашу парочку, физически подслушать ничего не могли. Однако чувство, что за нами подглядывают, все никак не проходило.

В конце концов, я в очередной раз заставил себя расслабиться, тем более все обязательные вопросы мы с баронессой обсудили, и разговор под уверенным управлением Александры плавно перешел на личное:

— Алексей, — очаровательно улыбалась она мне, — раз у нас тут романтический вечер, может, расскажешь, почему ты не пошел по стопам своих родичей и не поступил в военное училище?

— Тебе действительно это интересно, Александра? — улыбнулся я в ответ.

— Конечно. Только можешь рассказать мне правдивую версию, а не пресс-релиз для СМИ?

Мысленно прикинув, что своими откровениями я ничего такого не выдам, а говорить за ужином все равно о чем-то надо, начал рассказывать максимально купированную историю своих детства и юношества. В процессе рассказа я убедился, что баронессе действительно интересно узнать все эти подробности, а фраза, брошенная ею в конце моего повествования, объяснила очень и очень многое:

— Как я тебя понимаю, Алексей! Мне вот твоего Прохора и князя Пожарского заменили воспитатели и учителя из Смольного. Они же посоветовали поступать в Военно-медицинскую академию, тем более все данные у меня для этого были. А потом была напряженная учеба, первая любовь и белые ночи…

Александра с ничего не выражающим лицом просидела с минуту, потом ожила и засмеялась:

— Ах, молодость-молодость! Налейте уже вина, ваше императорское высочество! Не будем грустить! — Баронесса отпила вина и продолжила слегка капризным тоном: — Молодой человек, пригласите уже, наконец, девушку танцевать!

Ужинать мы закончили около одиннадцати часов вечера, в полной мере выполнив программу-максимум: представители европейской аристократии, проводившие время в ресторане, успели хорошенько насладиться зрелищем мило ворковавших за столиком и танцующих русского великого принца и немецкой баронессы. Чуйка добросовестно сообщала мне о той зависти, которую испытывали гости ресторана по отношению как ко мне, так и к Александре: на месте баронессы очень хотели оказаться женщины и девушки, а также некоторые мужчины, если их так можно было назвать; на моем же — желали находиться гетеросексуально ориентированные мужчины и отдельные представительницы прекрасной половины человечества с «розовым» уклоном. Короче, просвещенная Европа! М-да…

Когда мы вышли на крыльцо ресторана, которое находилось чуть ближе к Английской набережной, чем крыльцо отеля, я начал благодарить фон Мольтке за прекрасный вечер, и тут чуйка сообщила об опасности.

В темп меня выбросило на автомате…

— Внимание всем! Опасность! — рявкнул я и оттолкнул баронессу от себя.

Поиск источника опасности…

Источник обнаружен, и это совсем не колдун!

Я еле сдержал себя от того, чтобы прямо сейчас не погасить наглухо обнаруженный облик. Вместо этого я взял облик под контроль, еще раз уточнил его местоположение, и… тут у меня перед глазами внезапно всплыл образ Прохора!

— Что за херня? Не отвлекаемся! — приказал я себе.

Повернувшись назад и стараясь говорить как можно медленнее, начал раздавать приказы:

— Прохор, Ваня, со мной! Володя, остаешься здесь вместе с супругой и баронессой! Заведи их внутрь рестика и проследи, чтобы с ними ничего не случилось.

Подполковник, однако, набычился и отрицательно помотал головой.

— Я с тобой, и это не обсуждается! — Он повернулся к супруге, которую почему-то собой загораживал от меня, и рявкнул: — Марго, быстро в ресторан и жди меня там. Александра, — теперь он смотрел на поднимавшуюся с крыльца баронессу, — приказ будет аналогичный!

Тут у крыльца с визгом покрышек остановились наши автомобили, из которых выскочили дворцовые и бросились ко мне.

— Отставить! — выдохнул я. — Остаетесь здесь и прикрываете Маргариту с Александрой! — Махнув Прохору, Ване и Володе рукой, продолжил: — Двигаем за мной! Не отстаем!

И рванул в сторону здания, в котором, по моим ощущениям, находился злодей…

Вечер подходил к концу, баронесса фон Мольтке прощалась с великим князем на крыльце ресторана, как вдруг молодой человек замолчал, его лицо застыло, от него пошла вполне ощутимая волна угрозы, и он рявкнул:

— Внимание всем! Опасность! — И Алексей просто оттолкнул Александру от себя.

От толчка баронесса отлетела метра на три, а когда пришла в себя, молодого человека не увидела: на месте, где он только что находился, стояла пятиметровая стена из воздушных, водяных и огненных смерчей! Эта пугающая иллюминация продолжалась несколько секунд, пока резко не осыпалась на крыльцо и не пропала, а Алексей вновь не оказался на своем месте и не начал раздавать приказы. Еще через минуту баронесса вместе с супругой подполковника Михеева заходили в холл ресторана в сопровождении бойцов Дворцовой полиции.

— Предупреждаю сразу… — Слегка бледная Маргарита, глядя на Александру, убрала прядь волос со лба. — Инцидент я с тобой обсуждать не буду. А вот выпить могу. Шура, что ты предпочитаешь в это время суток?

— Водку, — напряженно улыбнулась фон Мольтке.

— Отличный выбор! Пошли в бар. Предлагаю там мальчиков с охоты и дождаться…

Расстояние примерно в километр до здания, где находился злодей, наша четверка преодолела на темпе, умудрившись при этом никого не покалечить и не нанести никакого ущерба инфраструктуре Ниццы. Сам злодей постоянно находился под моим контролем, попыток освободиться не предпринимал, хотя… было в его ментальной сфере что-то, заставившее меня напрячься… Ладно, на месте разберемся, а пока необходимо решить первостепенную задачу: осуществить захват твари и сделать это максимально качественно. Именно для этого я еще раз проверил ментальный фон рядом со злодеем: фон был спокоен — значит, предполагаемых подельников поблизости не наблюдалось.

Само здание оказалось небольшой гостиницей, и молодая девушка-администратор чуть не потеряла сознание от страха, когда я, не рассчитав силу, сорвал с петель входную стеклянную дверь и ворвался в холл. На вопрос, где у них лестница с выходом на крышу, она промычала что-то невнятное, а потом просто указала направление трясущейся рукой. Через двадцать секунд мы были на крыше, приспособленной под бассейн с зоной отдыха, и наконец в свете дежурного освещения увидели злодея своими глазами.

На деревянном покрытии вверх лицом лежал мужчина европейской внешности средних лет, выглядевший как обычный отдыхающий: цветастая рубашка с коротким рукавом, штаны из льна и светлые туфли. Рядом со злодеем на сошках стояла винтовка с оптическим прицелом.

— Да, Саша, Алексей почуял засаду, — услышал я голос слегка запыхавшегося подполковника Михеева, — мы выдвинулись и сейчас на месте… Да, вижу, мужик какой-то, рядом винтовка, похоже, «Лобаев», калибр 12,7 мм… Да, Саша, с такой дурой только на слона ходить… Сейчас дам… Алексей, тебя отец.

Я обернулся.

— Скажи, что нам некогда. Позже сам наберу.

Владимир Иванович продолжил что-то докладывать моему родителю, а мое внимание привлек Прохор:

— Лешка, ты его держишь?

— Держу, — кивнул я.

— Допросить сможешь?

— Да.

— Сделаешь это чуть позже. Подельников злодея наблюдаешь?

— Нет, все тихо.

— Это хорошо… А может, и плохо… Сынка, стой на месте, а нам с Ванюшей надо здесь спокойно осмотреться, пока французская кавалерия из-за холмов не подтянулась.

И воспитатель вместе с колдуном стали аккуратно продвигаться вперед, тщательно смотря себе под ноги.

— Ванюша, глянь винтовку.

— Делается. — Кузьмин сделал еще один шаг вперед и замер. — Петрович, у клиента из правого кармана торчит телефон. Достаю?

— Аккуратно только… платок возьми.

— Не учи отца!..

— Ну, достал?

— Ага… Бл@дь, он заблокирован! Царевич, — обернулся ко мне колдун, — родной, давай-ка я над клиентом контроль перехвачу, чтобы удобнее было?

Перехват контроля прошел благополучно, и тут же последовал комментарий от Кузьмина:

— Царевич, а ты почуял, что клиент хоть и обычный человек, но в мозгах у него явно кто-то покопался.

— Почуял.

— Ладно, будем разбираться, но позже.

Оказалось, что злодей реагирует на английский язык, причем отвечал он на вопросы с заметным немецким акцентом. Разблокировка телефона прошла успешно, колдун забрал его себе, глянул на экран и витиевато выматерился. Протянув трубку Прохору, Ванюша заорал на злодея:

— Что это за фотография?

— Эта фотография моей цели, — монотонно ответил тот.

— Это побочная цель или основная? — продолжал орать Ванюша.

— Это основная и единственная цель.

— Других целей у тебя не было?

— Нет, не было.

Внизу наконец послышались звуки полицейских сирен, и тут же последовал комментарий от Владимира Ивановича:

— Не чешутся они тут… Хотя ресепшн-девка, должно быть, не сразу в себя пришла и полицию вызвала только пару минут назад. Ваня, чего у вас там? Чего ты разорался?

— А ты, Вова, сам посмотри, — буркнул Кузьмин. — И ты, царевич, тоже. Петрович, продемонстрируй!

На телефоне, переданном нам воспитателем, была фотография… нет, не моя, как ожидалось, а самого Прохора!

— Твою же!.. — воскликнул обалдевший Михеев. — Петрович, а ты-то кому дорогу успел перейти?

Я, тоже находясь в полном недоумении, кивнул:

— У меня вопрос тот же. Может, произошла какая-то путаница и основной целью был все-таки именно я?

Прохор пожал плечами, а за него ответил Ванюша:

— Не льсти себе, царевич! Мир не вращается только вокруг тебя! У твоего воспитателя, если ты помнишь, тоже есть могущественные враги, и они как раз сейчас находятся в Монако.

Я растерянно кивнул:

— Слушай, Ваня, там, на крыльце, когда я этого злодея пригасил, у меня точно образ Прохора перед глазами появился! Похоже, что основной целью был именно он.

— Вот и я о том же толкую! — Колдун наклонился к злодею и продолжил допрос: — Кто твой заказчик? Имя знаешь?

— Имени не знаю. Со мной связались через «паутину».

— Ты работаешь на китайцев?

— Нет. Я работаю на себя.

— Раньше заказы от китайцев выполнял?

— Нет.

— Переписка с заказчиком в телефоне?

— Да…

— Как твое имя?

— Ганс Хартман…

Ваня продолжал допрос, а я смотрел на воспитателя и поражался его спокойствию, причем спокойствие это было совсем не напускным.

— Сынка, ты чего? — с тревогой спросил воспитатель. — Чего завис?

— Да вот, поражаюсь твоему хладнокровию, — буркнул я. — Тебя убить хотели, а ты стоишь тут такой, весь из себя невозмутимый!

— А чего мне, плакать, что ли? — хмыкнул он. — Убить меня хотели столько раз, что я уже даже как-то попривык. Дело-то, в конце концов, житейское.

Меня от этих слов, а особенно от тона, которым они были произнесены, натуральным образом затрясло.

— Папка, тебя никто не смеет трогать! А этих китайцев я завалю! Обещаю тебе!

Прохор нахмурился и прикрикнул на меня:

— Отставить истерику, Алексей! И валить тоже отставить! А с китайцами еще разбираться надо — вдруг кто-то вот таким вот образом пытается спровоцировать очередной конфликт между Россией и Китаем? — Воспитатель выдохнул. — И вообще, Алексей, тебе из сегодняшнего инцидента необходимо вынести и, главное, запомнить еще один важный урок: все те эмоции, которые тебя сейчас так захватили, испытывают и все близкие тебе люди, когда… неприятности случаются уже с тобой. Так что постарайся в будущем на неприятности не нарываться и не расстраивать любящих тебя людей. Договорились?

— Договорились, — буркнул я.

И обернулся на крики, доносившиеся от входа на крышу: там подполковник Михеев держал оборону против превосходящих по численности сил французской жандармерии.

— Сынка, — обратился ко мне Прохор, — помоги Вове, светани перед жандармами узнаваемой физиономией. И никого, кроме подчиненных Бланзака, не пускайте. А мы пока тут с Ваней закончим…

— Короче, дело примерно было так, — начал перед нами с Прохором отчитываться Ванюша. — Нашего немецкого наемника совсем недавно навестил грамотный колдун и закодировал на определенный алгоритм действий, рассчитанный именно на нас с тобой, царевич. — Сделав паузу, Кузьмин продолжил: — Потом с немчиком связался заказчик, возможно, даже тот же самый колдун, указал место в Ницце, где частенько бывает цель, но саму цель никак не идентифицировал. Вообще никак! Баба это, или мужик, или вообще ребенок, немчик не знал! Фотографию цели должны были прислать перед появлением этой самой цели на условной позиции — как вы уже догадались, у выхода из ресторана «Негреску». Фотку и прислали, когда сытый и довольный Петрович вывалился из этой модной харчевни. Царевич, — прищурился Ваня, — какие выводы можно сделать из вышеозвученного?

— Заказчик однозначно знал, что делал, — вздохнул я. — Злодей практически до самого выстрела не фокусируется на конкретной цели, его внимание размыто и не так акцентированно, нам с тобой гораздо сложнее его засечь.

— Так точно! — кивнул колдун. — А ведь я немчика до и во время ужина так и не почуял, в отличие от сверхчувствительного тебя! Да и на крыльце лопухнулся и мог элементарно не успеть. — Он поморщился. — Но, согласись, красиво придумано!

— Да уж… — опять вздохнул я. — И вариант со снайпером практически беспроигрышный: была высокая вероятность того, что мы с тобой немчика при любых раскладах завалим: что в случае обнаружения снайпера до выстрела, что после. И концы в воду… А еще заказчик ломанул систему видеонаблюдения отеля «Негреску».

— В точку, царевич! Глупые вопросы типа «а может, это были наблюдатели?» задавать не буду, чтобы не выставлять идиотом ни тебя, ни себя. Короче, Петрович, — колдун хлопнул воспитателя по плечу и ухмыльнулся, — с покушением на тебя людишки конкретно заморочились! Так сказать, подошли творчески, с душой! Чувствуется работа серьезной команды спецов экстракласса, и стоит эта работа бо-о-ольших денег! Петрович, у тебя есть что сказать по этому поводу?

— Я фраппирован! — хмыкнул Прохор. — На войне как-то все проще было… А вот сынку за спасение жизни поблагодарить очень хочу!

Воспитатель сграбастал меня в объятия, прижал к себе и прошептал на ухо:

— Спасибо, сынка!..

Наши обнимашки долго не продлились: у Прохора зазвонил телефон.

— Слушаю, государь!.. Не телефонный разговор, но ситуация находится под нашим полным контролем… Так точно!.. Так точно!.. Ждем… Уже даю.

Воспитатель протянул мне трубку.

— Ницца на проводе! — рявкнул я в микрофон.

— Твою же!.. Какая Ницца, Лешка? С тобой все в порядке?

— Так точно!

— Почему на свой телефон не отвечаешь?

— На беззвучку поставил, государь, чтобы не отвлекаться на пустые разговоры. Кроме того, Владимир Иванович чуть ли не прямую трансляцию моему отцу все это время вел, и я посчитал, что этого будет вполне достаточно.

— Больно умный стал! — Интонация царственного деда была скорее ворчливой, чем раздраженной. — Есть что-то важное сообщить?

— Только при личной встрече. — И, вспомнив фразу Прохора, добавил: — Не телефонный разговор.

— Ясно. Мы прямо сейчас к Ницце подъезжаем, у вас будем минут через пятнадцать. Постарайся за это время не влипнуть в очередную историю.

— Так точно, ваше императорское величество!

Вернув воспитателю телефон, прислушался к своим ощущениям и хмыкнул:

— А вот и французская контрразведка пожаловала. Не прошло и полугода…

Господин Бланзак пожаловал с целой группой «сподвижников», большую часть которых я своим волевым решением на крышу не пустил, мотивируя это тем, что у них еще будет шанс показать свой профессионализм. Сам заметно нервничающий Бланзак, выслушав пространный доклад Вани Кузьмина, крикнул своим коллегам, чтобы те начали работать по отелю «Негреску», а потом попросил меня о разговоре один на один.

— Алексей Александрович, — начал он на русском, нервничая еще сильнее, — его величество мне произошедшего не простит! Сначала Сен-Тропе, теперь Ницца… Слава богу, что никто не пострадал, а то бы мне пришлось просто застрелиться! У меня остался последний шанс! И этот шанс — вы!

У меня в голове сразу возникло предположение, что сейчас Бланзак попросит об убежище и защите в России, но эту мысль я от себя отогнал: может, сам Бланзак в таком случае и отскочит, но его родичи — точно нет.

— Слушаю вас внимательно, дорогой Пьер, — обозначил я улыбку. — Любой каприз, как говорится.

Бланзак сделал глубокий вдох и выдал:

— Вы должны прямо сейчас меня очень сильно избить.

— Оригинально! — подохренел я.

И тут же прикинул, что идея француза не так уж и плоха: Людовик видит своего понесшего наказание контрразведчика, его гнев уже не так силен, а злиться король начинает на меня, посмевшего подлым образом напасть на его подданного! Классический перенос внимания на негодный объект! А Бланзак-то красавчик! Соображает лягушатник! И его идея может прокатить, но в нее необходимо внести нужные коррективы.

— Иван Олегович, Прохор Петрович, будьте так любезны, подойдите к нам. — Когда колдун с воспитателем приблизились, я продолжил: — Господа, концепция меняется! Наш кодированный злодей после общения с неизвестным колдуном был спокоен как удав, подозрений вызвать не мог и со стороны выглядел рядовым туристом, коих сейчас в Ницце десятки тысяч. Следовательно, у французских спецслужб не было шансов выявить его обычными методами, а уж про предотвращение покушения и речи быть не могло. Договорились?

Прохор переглянулся с Ваней и заявил:

— Так все и было. Но у меня возник вопрос: это версия вообще для всех или только для Бурбонов?

— Только для Бурбонов, — хмыкнул я и повернулся к Бланзаку. — Дорогой Пьер, сейчас я начну на вас орать, имитируя гнев, так что вы не обижайтесь.

— А избиение? — вздохнул он.

— Будет вам избиение, не переживайте…

Дернувшихся было на крики великого князя трех сотрудников французской контрразведки Белобородов с Кузьминым перехватили без особого труда и стали наблюдать за разворачивающимся на их глазах спектаклем.

— Вы все просрали! — Удар. — Мне еще в Сен-Тропе следовало вас прибить! — Удар. — А там, на секундочку, мои младшие сестры были! — Удар.

Бланзак уже не сопротивлялся — он стоял на коленях. Не падал француз только потому, что за волосы левой рукой его держал великий принц.

— А с «Негреску» что произошло? Вы же в курсе, что ресторан регулярно посещают принцы с принцессами, и все равно не обеспечили безопасность на должном уровне, позволив подключиться к системе видеонаблюдения! — Звонкая оплеуха.

Алексей орал что-то еще — теперь уже лежавшему Бланзаку, — а вместо кулаков пустил в ход ноги. Французские контрразведчики задергались еще сильнее, и один из них чуть ли не крикнул:

— Господа, остановите принца! Он же сейчас убьет Пьера!

К ним обернулся Белобородов и заявил на английском:

— Может, кто-то желает стать следующим, господа? Прошу!

Желающих не появилось. Белобородов окинул их презрительным взглядом и продолжил:

— Смелость, я смотрю, в рядах французской контрразведки не в почете… Придется опять все делать самому.

Он спокойно подошел к великому князю, обхватил того руками и буквально оттащил от «жертвенного тела». Проследив, чтобы молодой человек хоть немного успокоился, Белобородов вернулся к Бланзаку, пару раз пнул француза по ногам и только потом присел на корты.

— Эй, ты вообще живой? — Пара шлепков по щеке результата никакого не дала. — Эй, французик, просыпайся!

Бланзак дернул рукой и пошевелил ногами.

— Слава богу! — Белобородов поднялся и повернулся к французам. — Господа, забирайте коллегу, чтобы он под ногами не валялся. Можете пристроить его вон на те лежаки.

— Ему скорая нужна! — заявил один из подбежавших контрразведчиков.

— Ему катафалк понадобится, если ваш старший коллега внятно не объяснит моему и вашему государям, что у вас за херня в Ницце творится. Или у кого-то из вас есть желание давать объяснения вместо Бланзака?

Французы предпочли не отвечать и, аккуратно подняв «старшего коллегу» с деревянного настила, понесли его в сторону лежаков…

Мария Федоровна после телефонного общения с Маргошей Михеевой находилась в сильном душевном волнении: в том, что Алексей, как и всегда, выйдет сухим из воды, императрица не сомневалась, бесило ее другое — в соседней Ницце происходили очередные важные события, а она вынуждена была сидеть под арестом в проклятом номере!

Что же делать?

Вариант позвонить супругу или старшему сыну отпал сразу: им сейчас явно не до нее, как и остальным Романовым. Набрать Мишу Пожарского тоже было плохой идеей: князь, конечно же, ответит и доложит обстановку, но не более… Оставался единственный вариант — переступить через собственную гордость и пообщаться напрямую с дерзким внуком. Сделать это следовало очень осторожно, чтобы не вспугнуть молодого человека, и лучше всего под предлогом нежной бабушкиной заботы, оказавшейся гораздо сильнее былых обид.

Мария Федоровна усмехнулась, взяла со столика телефон и принялась набирать сообщение…

Царственный дед прибыл на место событий в сопровождении остальных Романовых мужеского пола и князя Пожарского. Вместе с ними приехали оба Бурбона: король и наследник, — и сразу на крыше стало не протолкнуться от заинтересованных лиц. Первым делом вновь прибывшие осмотрели и ощупали меня со всех сторон и только после этого принялись рассматривать злодея и его снайперскую винтовку, делясь между собой экспертными мнениями. Потом настал черед телефона наемника с фотографией Прохора, и Ваня Кузьмин озвучил предварительное мнение следствия, проведенного, так сказать, по горячим следам. Колдун не забыл про нашу договоренность и среди выводов вскользь упомянул, что французские спецслужбы вряд ли можно обвинить в халатности, потому что ситуация крайне нестандартная, и даже мы с ним были на грани того, чтобы попасть в расставленную ловушку.

Моя чуйка вещала, что эти слова живительным бальзамом лились на измученные волнением души обоих Людовиков, но, когда Кузьмин практически с полной уверенностью стал утверждать, что наблюдение за нами велось через систему видеонаблюдения отеля «Негреску», французский король поморщился и стал озираться:

— А почему я Бланзака не вижу? Он же должен быть здесь!

Бланзака привели, вернее принесли, через минуту его же коллеги. Вид контрразведчик имел крайне печальный: опухшее лицо с багровыми подтеками, узкие щелочки глаз, разбитые в кровь губы, похожие на вареники, нос картошкой, левая рука висела плетью, а правая нога волочилась по деревянному настилу.

— Бог ты мой! — притворно всплеснул руками король. — Пьер, так это ты задержал снайпера? Лично?

Бланзак попытался что-то прошамкать, но у него ничего не получилось. За него ответил я:

— Ваше величество, это моя вина! На эмоциях не сумел себя сдержать и… — Я тяжело вздохнул и опустил глаза. — Мне нет оправдания. Разрешите принести извинения вам, ваше величество, и господину Бланзаку? И пообещать, что подобного впредь не повторится.

Несколько секунд стояла звенящая тишина, но Бурбон находился не в той ситуации, чтобы капризничать, и, наконец, милостивое разрешение воспоследовало:

— Конечно, Алексей.

Извинялся я не сильно долго и не очень цветисто, но при этом не забыл предложить Бланзаку выплатить разумную виру за потерянное здоровье. Тот был так любезен, что стал отмахиваться от предложенных денег всеми здоровыми конечностями. В конце концов мы с ним обменялись рукопожатием, и я наконец повернулся к довольному Людовику.

— Ваше величество, Иван Олегович может слегка облегчить страдания господина Бланзака…

— Не надо, — прервал меня король. — Господину Бланзаку полезно… поболеть: злее станет и к выполнению своих обязанностей будет подходить более ответственно.

Как говорится, что и требовалось доказать, особенно на фоне того, что Бланзак знал своего патрона всяко лучше, чем мы…

Однако еще ничего не закончилось: в наш «междусобойчик» решил вмешаться мой царственный дед.

— Людовик, как ни крути, обязанность по обеспечению нашей безопасности на территории Франции лежит на твоем роде, и если Сен-Тропе мы тебе простили, то сейчас извини…

Дед многозначительно замолчал, а Людовик сначала поморщился, а потом кивнул:

— Двадцать миллионов франков.

— Пятьдесят, — припечатал император. — И это только из уважения к тебе.

— Тридцать.

— Сорок.

— Тридцать пять.

— Договорились. И деньги переведешь по реквизитам, которые тебе даст Алексей. — Дед повернулся к Кузьмину. — Иван Олегович, открой у себя в банке счет Прохору Петровичу, а реквизиты счета передай Алексею.

— Сделаю, государь, — кивнул колдун.

Император вновь повернулся к королю и спросил:

— Людовик, не желаешь выяснить, кто это у тебя в королевстве шалить изволит? Еще и покушается на жизни моих людей, внося хаос и неразбериху в добрые отношения России и Франции?

— Желаю, — буркнул тот. — Прямо сейчас к китайцам поедем или утра дождемся?

— Сейчас и поедем, утра ждать не будем. Только надо бы Альбера предупредить.

— Это я беру на себя. — Король кинул взгляд на злодея и продолжил: — Николя, дальнейшим расследованием будут заниматься уже мои люди, так что будь так любезен, прикажи господам Белобородову и Кузьмину оставить все имеющие значение для дела улики на месте.

— Без вопросов.

— Алексей, — теперь Людовик смотрел на меня, — тебе череп этого немца потом отдать?

— Не тот экземпляр, ваше величество, — помотал я головой. — Простой исполнитель, мелкая сошка. У меня в коллекции черепа только серьезных злодеев. — Я перешел на русский: — Матерых!

Людовик значения последнего слова уточнять не стал, а вместо этого обратился к моему деду:

— Ну что, Николя, поехали в Монако? Здесь нам делать больше нечего…

Спустившись с крыши в холл отеля, вспомнил про напуганную мной девушку, но на рецепции ее не обнаружил: за стойкой тусили двое хмурых мужчин в строгих костюмах, чья принадлежность к спецслужбам не вызывала никаких сомнений. Предупредив отца, что чуть задержусь, я направился к упомянутым французам.

— Господа, а где та милая девушка, которая была тут до вас? — обратился я к ним.

— Ее допрашивают, ваше высочество, — ответил мне один из них.

Чтобы избежать дальнейшей полемики, натянул на лицо спесивую маску и с угрозой протянул:

— Потрудитесь меня к ней проводить.

Оба службиста вытянулись, щелкнули каблуками, и тот, который разговаривал со мной, сделал шаг по направлению к двери с табличкой «Staff only».

— Прошу, ваше высочество.

Девчушку действительно активно допрашивали в одном из служебных помещений аж трое братьев-близнецов моего провожатого, но то, что при моем появлении деваха взвизгнет, неловко вскочит со стула, споткнется и на карачках поползет в угол, где и попытается зарыться в стопку свежего белья, не ожидали и они. Я тоже несколько опешил, но быстро нашелся:

— Вот так надо работать, господа! — криво улыбнулся я. — Если она язык со страха не проглотила, то совсем скоро на вас обрушится фонтан красноречия, лишь бы меня больше никогда не встречать. Как зовут нашу красавицу?

— Беттина, ваше высочество!

Облик под полным контролем, можно начинать.

— Беттина, детка, подойди-ка к нам.

Она вылезла из-под стопок с бельем, встала и механической куклой приблизилась к столу.

— Беттина, обещаешь говорить только правду?

— Да, ваше высочество, — безэмоционально ответила она.

— На работе воруешь?

— Да.

— Что конкретно?

— Чаевые ворую в свою пользу, мыло с шампунем беру, белье постельное, полотенца, халаты…

— Достаточно. К сегодняшнему происшествию какое-нибудь отношение имеешь?

— Нет.

— Против Франции и ее правящего рода что-то замышляла?

— Нет.

— Против России и Романовых?

— Нет.

Я задал еще несколько вопросов и решил заканчивать:

— Обещай, что ты правдиво ответишь на вопросы этих господ.

— Обещаю.

— Ладно. — Я достал кошелек, выгреб оттуда всю наличку и положил стопку купюр перед девушкой.

— Это тебе за беспокойство, Беттина. И прошу прощения за доставленные неприятности. — Потом оглядел присутствующих спецслужбистов и вздохнул: — Господа, если попытаетесь без должных на то оснований притянуть Беттину к произошедшему… огорчу. И передайте господину Бланзаку, чтобы держал меня в курсе расследования. Честь имею!

Уже в машине вспомнил про фон Мольтке и Михееву, которым я приказал ожидать нашего возвращения в ресторане «Негреску», но отец меня успокоил:

— Михеева в машине сопровождения, за нее не переживай. Что же касается Александры, то перед ней извинились, посадили в такси и отправили в гостиницу. — Он хмыкнул. — Но я бы на твоем месте все-таки перед баронессой лично извинился за доставленные неудобства. Под «лично» я имею в виду простой телефонный звонок, а цветы завтра от твоего имени Вова Михеев отправит.

Я кивнул и достал телефон. Так, три пропущенных вызова от родителя, два от царственного деда, два от деда Миши — и, вот неожиданность, сообщение от царственной бабули! «Алексей, я слышала про ваши неприятности. Надеюсь, с тобой все в порядке?» Показав сообщение отцу, тут же услышал его комментарий:

— А чего ты на меня так удивленно смотришь? Какие бы у вас с бабушкой ни имелись разногласия, вы не чужие друг другу люди. Отвечать собираешься?

Я, поразмыслив несколько секунд, вздохнул.

— Отвечу, но только из уважения к старшему поколению.

— Молодец какой! И насчет китайцев… — Родитель сделал паузу. — Постарайся не сорваться, как с Бланзаком.

— Постараюсь…

К жилому комплексу, в котором проживал китайский император со своей свитой, мы подъехали уже во втором часу ночи. На стоянке нас встречали князь Гримальди с наследником, они же и предприняли попытку не пустить нас в подъезд высотки.

— Николя, надо сначала во всем разобраться! — пытался увещевать Альбер моего деда. — Может, это и не китайцы вообще! Давайте хотя бы на утро выяснение отношений отложим!

— Чтобы Тунчжи с сынком ночью из Монако сбежали? — хмурился дед. — Нет, Альбер, разбираться будем здесь и сейчас.

— Ну хорошо! Тогда пообещай мне, что обойдется без убийств и членовредительства!

— Такого пообещать я не могу. Короче, как пойдет.

Князь повернулся к французскому королю.

— Людовик, хоть ты останови это безумие!

— Это не в моих силах, Альбер, — буркнул тот. — У меня тоже есть вопросы к китайцам.

В конце концов Гримальди отступили, и мы вошли в подъезд, где тут же нам путь перегородили уже во второй раз сотрудники охраны китайского императора. Разговор с ними вышел еще короче, и вскоре мы поднимались на лифте в пентхаус, арендованный китайской делегацией на время своего пребывания в Монако.

Император с наследником, обряженные в роскошные домашние халаты с драконами, встретили нас вежливыми улыбками, хоть моя чуйка и сигнализировала, что оба китайца находятся в крайней степени нервного возбуждения. От предложения выпить старшие родичи отказались, и царственный дед, когда мы прошли в гостиную, сразу перешел к делу. Описав сегодняшнее происшествие и предъявив живого и невредимого Прохора, он заявил:

— Мало того что могли пострадать мои люди, под удар мог попасть и мой внук — будущий цесаревич и император, — а такого покушения я заказчикам простить не могу. Тунчжи, у нас три варианта дальнейшего развития событий. Первый: внук вас допрашивает, вы невиновны, мы приносим извинения за поздний визит и удаляемся. Вариант номер два: внук вас допрашивает, вы виновны, мы вас страшно пытаем, убиваем и удаляемся. Вариант номер три: вы сами признаетесь, что организовали покушение, мы вас страшно пытаем, но оставляем в живых. Какой вариант предпочтете выбрать?

— Вариант номер четыре. — Глаза Тунчжи сверкнули лютой злобой. — Мы признаем, что организовали покушение на господина Белобородова, более известного в Китае под прозвищем Зверь. Раз это покушение не удалось, мы организуем еще и еще, пока Зверь, замучивший и убивший огромное количество моих подданных, окончательно не сдохнет! Это для нас дело чести, Николя! Что же касается пыток, которые вы к нам с сыном собираетесь применить, то мы ожидали чего-то подобного и подстраховались. — Китаец указал по очереди на все углы гостиной. — Мои родичи смотрят прямую трансляцию нашей беседы и в случае осложнений имеют прямой приказ начать войну с Российской империей. Этот же приказ они имеют на случай, если мы хоть раз не выйдем в условленное время на связь во время дальнейшего пребывания в Монако. — Тунчжи расправил плечи и заорал: — А теперь пошли вон из моего дома!

Царственный дед хмыкнул:

— Ой, как страшно! — И повернулся ко мне. — Внучок, подержи-ка эту парочку великих азиатских милитаристов под контролем, пока мы к войне готовиться будем.

Следующие минут пятнадцать прошли у моих старших родичей в телефонных переговорах с любимой родиной. Всем этим процессом на правах профессионала рулил князь Пожарский, он же указывал, кого поднимать по тревоге, а кого нет. Когда с докладами звонить стали уже из России, старшие Романовы и князь Пожарский успокоились, и царственный дед решил продолжить беседу с китайским императором.

— Алексей, они меня слышат?

— Да, деда.

— Отлично! Итак, господа, наши войска на границе приводятся в состояние полной боевой готовности, Генеральный штаб в экстренном порядке собирается, предпринимаются определенные шаги к подготовке эвакуации гражданского населения из приграничной зоны. Хочу вам напомнить, что Китай за несколько последних столетий не выиграл ни одной крупной войны, а в первой половине прошлого века так и вообще был практически полностью захвачен маленькой Японией. Расклад не в вашу пользу, как говорится. Отговаривать вас и ваших родичей от начала войны с Россией я не собираюсь, как не собираюсь и убеждать в пагубности попыток организации убийств членов рода Романовых, поэтому предлагаю сразу перейти ко второму пункту нашей программы, а именно к пыткам. Алексей Александрович, прошу! Ваш выход! — Дед посмотрел на те места, где скрывались камеры. — И прошу тебя, внучок, не забывай погромче комментировать свои действия, чтобы дамы и господа по ту сторону экрана в полной мере насладились зрелищем.

— С огромным удовольствием, деда…

Король Франции и князь Монако с наследниками увидели, как у ног принца Алексея сначала собрался белесый туман, а потом из этого тумана сформировались прозрачные фигурки шестерых чертей, рост которых не превышал сорока сантиметров. Неуловимое мгновение, и фигурки чертей уплотнились, налились, если так можно выразиться, плотью и кровью, покрылись густой шерстью! Креститься Бурбоны и Гримальди начали, когда черти, сверкавшие красными угольками глаз, дружно, как собачонки, кинулись ластиться к молодому человеку, подпрыгивая на месте, противно скуля, стуча по плитке маленькими копытцами и длинными хвостами, скаля мелкие острые зубки и тыкаясь Алексею в бедро небольшими рожками. Зрелище можно было бы назвать даже милым, если бы не его мерзкие участники, а тут еще и улыбающийся с довольным видом принц начал гладить своих «питомцев» по черепушкам и ласково приговаривать:

— Хорошие мои! Послушные! Соскучились! Будем плохих дядей наказывать? Будем! Обязательно будем! — Алексей выпрямился и посмотрел в сторону одной из скрытых камер. — Дамы и господа, на своих экранах моих маленьких помощников вы вряд ли видите, но поверьте, они у меня есть, и ваши старшие родичи их прекрасно наблюдают и совсем скоро с ними познакомятся поближе. А начнем мы, пожалуй, со ступней его величества и его высочества и будем постепенно подниматься вверх. Не переживайте, дорогие зрители, половые органы у нас останутся на десерт, если к этому времени у ваших старших родичей еще будет биться сердце. Что ж, начнем помолясь. Мальчики, за работу!

Получив приказ, черти разделились: первая тройка поскакала к Тунчжи, вторая к Канси. Как могли наблюдать Бурбоны с Гримальди, император с принцем «мальчиков» прекрасно видели, но продолжали стоять на месте и только пучили от ужаса свои узкие глаза. А черти времени даром не теряли, и под ногами обоих китайцев появилась большая сковорода с непонятным содержимым, которое вдруг ярко вспыхнуло. Маленькие исчадия ада попрыгали в сковороду с противными визгами и принялись буквально купаться в языках пламени, а по гостиной поплыл запах горящей серы.

— Дамы и господа! — Алексей опять смотрел в камеру. — Сейчас ваши родичи, если использовать терминологию христианства, усиленно тренируются перед попаданием в ад, а именно поджариваются в очищающем огне. Несмотря на то что пламени вы на своих экранах не видите, очень скоро пятки его величества и его высочества обуглятся, потеряют нужную чувствительность, и мы перейдем к коленям. Вы же не будете против, если ваши старшие родичи станут похожи на кузнечиков? Это когда ноги сгибаются не вперед, а назад. Впрочем, мне на ваше мнение глубоко наплевать. — Принц опустил взгляд и хлопнул в ладоши. — Мальчики, не отвлекаемся! Работаем!

Пламя вспыхнуло с новой силой, а черти, цепляясь когтистыми лапами за одежду пучивших глаза китайцев, полезли им на шеи и плечи. Бурбоны и Гримальди, не в силах оторвать взглядов от происходящего, не сразу поняли, что в гостиной произошли изменения: практически все Романовы громко разговаривали по телефонам на английском языке. Первое, что, конечно же, пришло в головы короля и князя: Китай все-таки вступил в войну с Россией, — но, судя по отдельным репликам, это было не совсем так.

— Алексей, — окликнул внука Николай, — пока останови своих дружков из преисподней. Китайцы нижайше просят переговоров.

— Не обманут? — с недовольным видом повернулся молодой человек.

— Ты всегда успеешь продолжить, — отмахнулся русский император и кивнул в сторону китайцев. — Ты не перестарался?

— Жить будут, — пожал плечами молодой человек. — И на переговорах не забудь про финансовые интересы Прохора: ему после свадьбы еще семью содержать.

— Не забуду.

Черти растаяли, как и сковорода с адским пламенем. Отмерших и находящихся в полуобморочном состоянии Тунчжи и Канси молодой человек по очереди аккуратно отнес на диван, приказал без нужды не двигаться и пообещал, что, если император с принцем будут себя хорошо вести на переговорах, он позаботится об их здоровье…

Переговоры начались, как только Тунчжи с Канси немного оклемались. Царственный дед, посадивший меня рядом с собой, рассчитал все правильно: оба китайца больше «не выступали», из пентхауса никого не выгоняли и были настроены на конструктивный разговор. В результате долгих торгов и с учетом угрозы полномасштабного военного конфликта высокие договаривающиеся стороны пришли к взаимовыгодному соглашению: правящий род Китая выплачивает полтора миллиарда рублей правящему роду России и сто миллионов франков правящему роду Франции. Кроме этого, правящий род Китая клятвенно обещал больше не устраивать покушения на членов правящего рода России, тем более на территории королевства Франция и княжества Монако. Однако клятвенных обещаний моему деду показалось мало, и он попросил меня озвучить последствия нарушения договоренностей.

— Ваше величество, ваше высочество! — поднялся я со стула. — Ваш покорный слуга прилетит в Пекин под видом обычного туриста и с помощью уже знакомых вам маленьких помощников начнет убивать ваших родичей. Верите мне?

— Верим, — кивнули оба китайца.

И я чуял, что они мне верят, как верят Бурбоны, Гримальди… и некоторые Романовы.

Пока эти самые Бурбоны, Гримальди и Романовы коньяком отмечали удачное завершение переговоров, я выполнял данное Тунчжи и Канси обещание: занялся их подорванным здоровьем. Со слегка подпаленными пятками справился довольно быстро и решил поинтересоваться:

— Чувствуете, как двигательная активность во всем теле проснулась?

— Есть такое.

— К утру отпустит. И постарайтесь больше не вставать на пути у близких мне людей — я весь ваш род вырежу без всякой санкции деда. Учтите — предупреждений больше не будет.

Китайцы переглянулись и сделали вид, что ничего не слышали…