Глава 12

Покинув пентхаус китайского императора, мы спустились вниз на парковку и достаточно долго прощались с Бурбонами и Гримальди, которые были крайне довольны тем, что Тунчжи с Канси не только остались живы, но и обещали заплатить много денег. После того как король Франции и князь Монако убыли, старшими Романовыми было принято волевое решение ехать в гостиницу, чтобы уже там в спокойной обстановке продолжить решать возникшие проблемы. Под проблемами мои родичи имели в виду объявленную боевую тревогу в воинских частях, расположенных на границе с Китаем. Моя робкая попытка отговориться от этой поездки не увенчалась успехом: мне объяснили, что, помимо всего прочего, хотят обсудить подробности сегодняшнего покушения на Прохора, потому что мы явно что-то недоговаривали при французах. Кроме этого, Александровичи очень хотели узнать, что же именно они такое сегодня видели в пентхаусе китайского императора.

Добравшись до номера, мои старшие родичи первым делом решили выпить за здоровье «виновника торжества» — Прохора Петровича Белобородова. Смущенный всеобщим вниманием Прохор поблагодарил Романовых за добрые слова в свой адрес и торжественно заявил, что все, чем он всегда руководствовался и будет руководствоваться, — это долг перед Родиной и государем. Тут же последовало алаверды от упомянутого государя, который торжественно пообещал воспитателю денежное вспоможение после поступления китайских денег на счета казначейства, причем сумму обозначил в пятьдесят миллионов рублей.

— И это не считая тех тридцати пяти миллионов, которые на твой счет переведет Людовик Бурбон, — продолжил царственный дед.

После озвученных фантастических сумм лицо Прохора вытянулось.

— Государь, при всем уважении, но куда мне такие деньжищи? Как говорится, не жили богато — нечего и начинать!

Дед Николай нахмурился.

— Отставить разговорчики, господин Белобородов! Как говорится, дают — бери, бьют — беги! А деньги вложишь в какое-нибудь прибыльное дело, мы тебе с этим поможем. Апартаменты достойные в Москве купишь и дом в Подмосковье. Короче, разберешься! — Дед ухмыльнулся. — Главное, будущей супруге ни под каким предлогом про свои капиталы не говори, иначе без штанов останешься!

Присутствующее, понятно, посмеялись над этой нехитрой шуткой, а царственный дед продолжил «раздачу слонов»:

— Теперь что касается уважаемого господина Кузьмина. Ивану Олеговичу с китайских денег достается пять миллионов рублей. Мужчина он у нас, конечно, состоятельный, но указанная сумма и для него лишней явно не будет.

Ванюша, в отличие от Прохора, бессеребренником не был и от лишних денег отказываться не стал:

— Благодарю, государь! — обозначил он поклон. — Отработаю!

— Куда ты денешься! — отмахнулся император. — А теперь мы перейдем к подполковнику Михееву. Владимир Иванович, покажись!

Дворцовый слез с барного стула и чуть ли не строевым шагом приблизился к императору.

— Я здесь, государь!

— Владимир Иванович, за постоянное и неусыпное осуществление контроля за вверенным подразделением, а также за личный вклад в дело обеспечения безопасности рода Романовых, тоже получаешь пять миллионов рублей. Володя, согласись, очень солидная прибавка к денежному содержанию?

— Так точно, государь! — Владимир Иванович, как и Прохор, был смущен размером премии, но ответил по примеру Ванюши: — Отработаю! И у меня есть просьба, государь.

— Говори.

— Государь, у нас за последние полгода сложилась достаточно дружная компания из Прохора Петровича, Ивана Олеговича, меня и несущего в данный момент службу в Москве Виталия Борисовича Пафнутьева. Могу ли я испросить вашего разрешения на перечисление трети полученной мной премии Виталию Борисовичу? Он ведь тоже вносит огромный вклад в обеспечение безопасности как империи, так и рода Романовых.

Дед опять нахмурился.

— Вы посмотрите на него! Рыцарь в сверкающих доспехах! В благородство играешь, Вова? Или меня хочешь выставить бессовестной скотиной? Этому дала, этому дала, а этому не дала? Получит ваш дружок Пафнутьев свои пять лямов! Теперь ты доволен?

Михеев заулыбался:

— Спасибо, дядька Коля!

— Иди уже с глаз моих, племянничек!

Тут в аттракцион невиданной щедрости решил вмешаться и я:

— Государь, а мне что-нибудь от щедрот полагается?

Дед медленно ко мне повернулся и бросил:

— Сколько хочешь, внучок?

— Пятьсот миллионов рублей, — на ходу придумал сумму я.

— Хорошо, — пожал плечами император. — Будет тебе пятьсот лямов. Заработал.

Я несколько опешил.

— Э, деда, я же пошутил! Не надо мне никаких денег!

— Пошутил? — Император поднялся из кресла. — Пошутил? — уже рявкнул он. — Значит, мы тут шутки шутим! Ерундой всякой занимаемся! У нас тут чуть полномасштабная война не случилась, а ты…

Договорить он не успел — с лестницы послышался недовольный голос моей царственной бабули:

— Дорогой, ты чего опять буянишь? Еще и в четвертом часу утра? И какая, к черту, полномасштабная война у нас чуть не случилась? — Старушка, обряженная в домашний халат и тапки, начала спускаться по ступенькам. — И что за пятьсот лямов? Так и знала, что без присмотра вас оставлять нельзя! Сынок, сделай мне кофе.

Мой родитель, не задавая никаких вопросов, направился к бару. Внимание же остальных Романовых теперь было сосредоточено на императрице. Царственный дед смотрел в ту же сторону и внимания на меня больше не обращал. А старушка продолжала жечь:

— Дорогой, а что у нас сегодня с внуком произошло, можешь мне поведать? И почему мне подружки из Москвы всю ночь сообщения какие-то странные шлют, мол, в Военном министерстве боевую тревогу объявили? И до младшего сына я дозвониться не могу.

Правильно говорят, что мужчины, в отличие от женщин, не могут эффективно заниматься сразу несколькими делами, и, когда вредная бабуля накидала столько вопросов, старшее поколение рода Романовых несколько подвисло.

— Дорогой, — продолжавшая спускаться бабуля пощелкала пальцами для привлечения внимания, — может, хоть что-нибудь скажешь? А то я начинаю за тебя переживать.

— Присаживайся, дорогая, — отмер дед и указал на кресло, из которого только что встал. — Сейчас расскажем все по порядку. Но сначала договорим с внуком. Алексей, — он опять повернулся ко мне, — тебе ста миллионов хватит?

— Да не надо мне денег! — замахал я руками. — Говорю же, просто неудачно пошутил!

— Хватит со мной пререкаться! — Император повысил голос. — Ты эти деньги честно заработал, когда снайпера брал и с китайцами разъяснительную беседу проводил. Родичи, — он оглядел стальных Романовых, — вы согласны со мной? — И после дружного «да» продолжил: — Вот видишь, Лешка, родичи со мной согласны. А деньги потратишь по своему усмотрению.

— Я свои-то деньги не знаю куда тратить, а тут еще подкидывают…

Но меня уже никто не слушал: Романовы дружно решили забыть о своих разногласиях с императрицей и в подробностях рассказывали ей о моих очередных подвигах. Особенно старался Сан Саныч, и не потому, что хотел каким-то образом прогнуться перед императрицей, а просто по живости своего характера. Он же в красках расписал моих «дружков из преисподней» — маленьких симпатичных чертей — и заявил, что, если бы ему на шею залез такой чертенок, родину он бы, конечно, не продал, но миллионов пятьдесят заплатил тому, кто навсегда избавил бы его от этой нечисти. Бабуля, понятно, когда ей рассказывали такие страсти, делала круглые глаза и крестилась, а когда Сан Саныч закончил, протянула:

— Ужас какой! — И усмехнулась. — Простите, я хотела сказать, ужас как интересно!

— Вот и нам интересно! — хмыкнул Сан Саныч. — Алексей, может, в двух словах объяснишь, как ты это делаешь?

Я пожал плечами.

— Для меня это достаточно просто, хоть со стороны и выглядит каким-то чудом. Все дело в моем воображении. Именно в воображении я представляю то, что хочу увидеть, а потом просто транслирую изображение вам.

— Ясно, что ничего не ясно! — подвел итог Сан Саныч. — А можешь еще раз показать чертят, чтобы твоя бабушка увидела?

Я улыбнулся и посмотрел старушке прямо в глаза.

— А если моя любимая бабушка потом заснуть не сможет?

Мне очень хотелось верить, что злобная старушка поежилась именно от моего взгляда, а не от слов, но она нашла в себе силы кивнуть:

— Ничего, Лешенька, со сном у меня будет все в порядке.

— Как скажешь, бабушка…

«Презентация» чертят прошла ожидаемо: присутствующие напряглись, начали креститься и иными способами выражать свое отрицательное отношение к бесовщине.

— Достаточно, — вздохнул я и убрал своих маленьких помощников. — Надеюсь, никто из любимых родичей меня не будет подозревать в связях с Сатаной?

— Да мы все понимаем, — отмахнулся неунывающий Сан Саныч. — На китайцев надо было надавить — вот ты и надавил самым эффектным и эффективным способом. Результат достигнут? Достигнут. А эмоции с моральными аспектами — дело десятое. Послушай, Алексей, а вы нам про покушение на Прохора Петровича все рассказали или при Людовике постеснялись?

Я тут же вспомнил про избиение Бланзака, но благоразумно решил про это не упоминать и просто кивнул:

— Да вроде все, деда Саша. Может, у Ивана Олеговича есть что добавить?

У Кузьмина добавить было нечего, и старшие Романовы решили перейти к обсуждению завтрашней помолвки Александра и Изабеллы. Выезд в Ниццу запланировали на после обеда, а мне пояснили, что едем мы не одни: приглашения на помолвку от Савойских получили все члены правящих родов, присутствующих сейчас в Монако. Выдав мне весь расклад по завтрашним мероприятиям, царственный дед стал настаивать, чтобы я переночевал сегодня не на яхте, а в нашей с братьями спальне на втором этаже номера. Честно говоря, мне уже тоже было лень тащиться до «Звезды», тем более будить своей возней Колю с Сашей, и я решил согласиться. Когда прощался с родичами, отвел в сторонку князя Пожарского:

— Деда, а чего Романовы тревогу в империи не отменяют? Или я чего-то не понимаю?

Дед Миша ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу.

— Тревогу планируют отменить только завтра к обеду. Считай, по всей империи проходят учения, максимально приближенные к боевым, а наблюдатели из военной контрразведки и Тайной канцелярии тщательно фиксируют все нарушения. Улавливаешь?

— Улавливаю, — кивнул я.

— Еще и генералы из Генерального штаба ночку не поспят, жирок растрясут. Ладно, иди отдыхай, Лешка, ты сегодня действительно отлично поработал! Спокойной ночи!

Когда Алексей поднялся наверх, цесаревич вместе с Белобородовым и Кузьминым вышел на балкон.

— Что думаете? — спросил он.

Воспитатель сына переглянулся с колдуном и протянул:

— Ну, положительная динамика, как мне кажется, налицо.

— А если выражаться более конкретно?

— Если конкретно, то сегодняшние события положительным образом повлияли на состояние Алексея. — Белобородов поморщился. — Саша, ты чего от меня хочешь услышать? У меня панацеи нет, и будущее предсказывать я не умею, могу лишь отметить положительные сдвиги в сторону достижений необходимой нам цели. Больше ничего сказать не могу. Единственное… Как бы нам самим все не испортить.

— Я тебя понял, Прохор, — кивнул Романов. — Ваня, а ты меня чем-нибудь обрадуешь?

Колдун осклабился:

— Николаич, а я полностью согласен с Петровичем: если бы не было этого покушения, то его надо было бы придумать! Но я обратил внимание еще на один факт — довольно спокойную реакцию друг на друга государыни и царевича. Ничего нам рассказать не хочешь?

Цесаревич вздохнул:

— Ничего от тебя не скроешь, Ванюша! Короче, агентурная работа у матушки поставлена на должном уровне, и кто-то ей своевременно доложил о некоем происшествии в Ницце. Скорее всего, это была Марго Михеева, но не суть… Матушка — женщина умная, она звонить не стала, а отправила Лешке сообщение, на которое он при мне и ответил. Этим и объясняется их спокойная реакция друг на друга.

— А чего тебе еще надо, Николаич? — продолжил скалиться колдун. — Главное, чтобы завтра, вернее уже сегодня утром, царевич вновь не схлестнулся с государыней по какому-нибудь мелкому поводу. А дальше, — он сделал паузу, — поездка в Ниццу на эту самую помолвку, где царевичу будет уже не до выступлений.

— Логично, — задумчиво протянул Александр. — Торжественная обстановка, понятное волнение за брата, последующие банкет и позднее возвращение в Монако… — Он оглядел друзей. — Короче, мне завтра с этими представительскими функциями, чтоб их черти задрали, будет не до того, а вот вы с Лешки глаз не сводите! Поняли меня?

— Так точно, ваше императорское высочество!..

— Монако на проводе… — пробормотал я в трубку телефона, звонок которого вырвал меня из сладких объятий Морфея.

— Леша, почему ты мне ничего не отвечаешь?

— Это кто? — Мозг не хотел возвращаться в суровую реальность.

— Леша, ты что, пьяный? Еще ведь всего одиннадцать утра!

Наконец, голос был идентифицирован: меня хотела слышать младшая сестренка.

— Лиза, это ты? — Я открыл глаза. — Что случилось?

— Все случилось! — Возмущение в голосе малой зашкаливало. — Я тебе видяшку отправила, а потом еще два сообщения, а ты мне не отвечаешь, Алексей!

— Лизонька, я спал! А до кровати, к твоему сведению, я добрался только в пять утра. Так что прости меня, сестренка, сейчас посмотрю твою видяшку.

— Перезвони мне, я буду ждать. Пока!

Усевшись на кровати, помотал головой, пытаясь окончательно отогнать от себя остатки сна. Потом было изучение истории сообщений, и пришло осознание того, насколько же серьезно я накосячил: видяшку Лиза прислала в 10:09, беспокоиться начала в 10:32, возмущаться в 10:45. В 11:03 неподготовленный детский мозг не выдержал напряжения, и сестренка решила мне позвонить и высказать свое возмущение по поводу столь наплевательского к ней отношения.

Прикинув про себя, что еще пятнадцать минут сестра потерпит, побрел в душ, а выйдя из него, прямо в халате и тапках спустился в гостиную с целью хоть немного взбодрить себя с помощью кофе.

Гостиная, слава Богу, была пуста, но я чуял, что мои старшие родичи уже вовсю бодрствуют, собравшись вместе где-то в районе кабинета. Пока кофемашина готовила бодрящий напиток, приступил к просмотру присланной видеозаписи.

С первых же минут ролика становилось понятно, что к его созданию приложили руку профессионалы, а вот его содержание, призванное запечатлеть в веках посещение великой княжной Елизаветой Александровной и ее друзьями цирка, явно было рассчитано на детскую аудиторию. Хотя на родителей попавших в кадр детишек тоже. Кадры визита маленьких аристо в буфет и покупку ими мороженого с попкорном я посмотрел на перемотке, фотосессию с обезьянками, пони, змеями и дрессированными собачками тоже, как и клоунов с фокусниками. А вот когда конферансье объявил о начале выступления труппы под руководством братьев Запашных, до меня начало потихоньку доходить, по какой именно причине Елизавета хотела, чтобы я увидел эту запись, и принялся проматывать ее в самый конец. Я оказался прав: для дорогих во всех смыслах маленьких зрителей братья Запашные любезно устроили экскурсию по служебным помещениям цирка. Львы, тигры, пантеры и медведи были затисканы детишками по полной программе! И только в самом конце очередь дошла до Баюна! Вот тут и проявились характер и происхождение Елизаветы, безапелляционно заявившей своим друзьям и присутствующим взрослым, что это личный и самый любимый котяра ее старшего брата Алексея и никто, кроме нее, не имеет права гладить и ласкать пантереныша. Под возмущенные реплики друзей и подружек сестренка с гордым видом зашла к злящемуся на посторонних коту в клетку и угостила его припасенным куском мяса. Котяра подношение принял, мясо быстро проглотил, а потом с некоторой настороженностью подошел к Елизавете и с шумом стал ее обнюхивать. Вердикт Баюном был вынесен достаточно быстро: с этой девочкой можно дружить и даже давать себя гладить. Малая, правда, поглаживанием не ограничилась, и скоро кот под восторженные вопли остальных лицеистов бегал от Лизы по всей клетке.

Пересмотрев моменты с Баюном еще два раза, я тяжело вздохнул и стал себя корить за то, что с момента отъезда цирка Запашных из Ниццы так никому из братьев и не позвонил, дабы узнать, как у пантеры дела. Успокаивало лишь одно: если бы с Баюном что-то случилось, Эдгард обязательно бы мне сообщил.

Спокойно выпив еще одну чашку кофе, набрал Елизавету, похвалил ее за идею с фильмом и особенно за визит к Баюну. Только я успел закончить с комплиментами, как на меня в очередной раз обрушилась лавина детских восторгов по поводу такого классного котяры. Как выяснилось, в лицее Елизавете теперь буквально все завидуют и напрашиваются ко мне в гости, естественно, после моего возвращения из Монако. Сама малая в гости ко мне не хотела — она хотела жить у меня постоянно, мотивируя это тем, что только она сумеет вырастить из маленького пантереныша настоящую боевую пантеру — грозу московских городских джунглей. Сестренкин настрой сбивать я не стал, сославшись на то, что данные вопросы находятся в компетенции нашего отца, но пообещал с родителем этот вопрос обязательно провентилировать. Потом мы поговорили про Марию и Варвару, и Елизавета в красках описала, как проходит домашний арест сестер.

Закончив разговор, я поднялся в спальню, надел свой вчерашний костюм и вновь спустился в гостиную, чтобы уже оттуда спокойно пойти на яхту, где теперь находился весь мой гардероб, однако по-английски уйти не получилось: с лестницы меня окликнул отец.

— Уже уходишь? — И тут же задал следующий вопрос: — А чего так рано поднялся? Я тебя только через сорок минут собирался будить.

Пришлось рассказать о звонке Елизаветы. Родитель заулыбался:

— Тебе, значит, тоже позвонила? Говорила, что в твой особняк к Баюну на постоянку переедет?

— Ага.

— Вот ведь маленькая хитрюга! — В голосе отца я услышал нотки гордости. — А про то, что со мной надо на эту тему переговорить, намекала?

— Не-а, — хмыкнул я. — Говорила как о свершившемся факте.

— Еще и упрямая, — вздохнул он. — А учитывая ее способности, скоро справляться с ней сможешь только ты. Ладно, это все мелочи жизни. Как у тебя настроение?

— Нормально, — пожал плечами я. — Вы тревогу-то отменили?

— В процессе, — отмахнулся отец. — Ты на яхту собрался?

— Ага.

— За Сашкой там присмотри — у него сегодня важный день. И, кстати, сынок, до марины, будь добр, добирайся в сопровождении дворцовых, во избежание, так сказать, разных ненужных эксцессов.

— Так точно, ваше императорское высочество!

Когда я поднялся на «Звезду», обнаружил братьев в нашей мастер-каюте. Причем были они не одни, а в обществе своих матушек. По лицам Коли и Саши сразу становилась понятно, что моему появлению они крайне рады, как и тетки: Катя с Наташей. Причины столь позитивного настроя родичей выяснились достаточно быстро: если братья желали знать в подробностях все события прошлого вечера и ночи, то вот их матушки хотели порыться в моем гардеробе, чтобы их любимый племянник Алексей выглядел на предстоящей помолвке на все 100%. После недолгой дискуссии мы решили совместить приятное с полезным: пока тетки подбирают мне костюм, рубашку, галстук и туфли, я рассказываю Коле и Саше о своих похождениях.

Уложились мы минут в тридцать, после чего великие княгини удалились во дворец Гримальди, где их ожидали парикмахерши, а мы с братьями потихоньку выдвинулись в сторону гостиницы, чтобы пообедать, а потом разобраться с костюмами Коли и Саши…

«Вариант номер три» предусматривал звонок Пафнутьеву на заранее оговоренный номер. Чтобы воспользоваться этим вариантом, Кузьмин вышел из гостиницы на Золотую площадь, достал из кармана обычный кнопочный телефон и вставил в него сим-карту, заранее купленную в Ницце по поддельным документам. Да, подобные меры предосторожности не гарантировали стопроцентную безопасность от прослушки, но, как говорится, за неимением гербовой пишем на простой.

Пафнутьев ответил практически сразу, но попросил перезвонить через пять минут — глава Тайной канцелярии явно занялся поиском места, где наличие «лишних ушей» стремилось к нулю. Набрав Виталия Борисовича повторно и выслушав его, Иван Олегович чуть не выпал в осадок: такого он услышать не ожидал! Когда же Пафнутьев предложил довести данную информацию до Александра Николаевича, Кузьмин не выдержал и заорал в трубку:

— Тогда мне точно пиzдец, Виталя! Без вариантов! Это ты в Москве сидишь, до тебя еще добраться надо! А я рядом! Только руку протяни! Меня тут за меньшее уже два раза пиzдили, чуть почки не отстегнули! А тут такое!

— Успокойся, — подчеркнуто спокойным тоном ответил Пафнутьев. — Ну отпиzдят еще разок, с тебя не убудет. Не о том думаешь, Ванюша. Включайся уже в процесс, а не о своей жопе переживай. Сегодня никому ничего не говори, подумай до завтра, прикинь варианты. И, прежде чем что-либо предпринимать, обязательно набери меня. Договорились?

— Пошел ты на хер, советчик херов!

Сбросив вызов, колдун раздавил телефон в руке и начал искать глазами ближайшую урну, но одумался и все-таки заставил себя выковырять из обломков сим-карту и смять ее пальцами.

В отель Кузьмин возвращался в совершенно отвратительном настроении: с какой бы стороны он ни смотрел на сложившуюся ситуацию, нормального выхода из нее не находил…

Кортеж для поездки в Ниццу у нас получился очень представительный: помимо Романовых, князя Пожарского, его святейшества Святослава, генерала Нарышкина, Михеевых с Петровыми, Прохора с Ваней, российской молодежи и дворцовых был еще отдельный микроавтобус с цветами. Братья ехали с родителями, а я по привычке присоседился к колдуну с воспитателем. Кузьмин, управлявший своим «геликом», был сегодня необычно молчалив, а его ментальная сфера говорила о плохом настроении.

— Ваня, ты чего такой смурной? — решил поинтересоваться я.

— Не выспался, — буркнул он. — Мне это Монако уже тоже поперек горла стоит. Вернемся домой — первым делом в баню пойду, потом отсыпаться неделю буду.

С заднего сиденья Ванюшу решил поддержать Прохор:

— Тоже в баню хочу… С веничком… А потом холодное пивко…

Я, повернувшись к Прохору, решил подсказать выход:

— В нашем отеле, к вашему сведению, очень неплохая сауна и большой бассейн. Выделите пару часиков, не все же вам работать. Кстати, пару дней назад я там так хорошо в сауне и хамаме посидел, что прямо у бассейна на лежаке заснул.

Мое предложение осталось без отклика, ни Прохор, ни Ваня интереса к СПА не проявили, и я решил больше эту тему не продолжать. Зато Ваня спросил у меня о другом:

— Царевич, я сегодня с батюшкой Владимиром разговаривал. Так вот, он у меня спрашивал, когда мы с тобой проведем обещанную тренировку.

— Какую обещанную тренировку? — не сразу понял я. — Ах, тренировку… А ты ему про нашу с тобой занятость намекнул?

— Я не намекнул, я ему прямо сказал. И пообещал, что, как только появится окно в нашем плотном расписании, тренировка и состоится.

Мы поговорили еще на какие-то нейтральные темы, пока у меня в кармане не завибрировал телефон.

— Добрый день, господин Бланзак! — поприветствовал я битого мной француза, за которого, как известно, двух небитых дают. — Вы на громкой связи, а рядом со мной господа Белобородов и Кузьмин.

— Добрый день, Алексей Александрович! — ответил мне контрразведчик на русском. — Добрый день, господа! Алексей Александрович, звоню вам отчитаться. Вы оказались правы: в отеле «Негреску» действительно обнаружилась брешь в системе безопасности, которую мы в срочном порядке устранили. Попытка выйти на хакера закончилась практически ничем, но нам удалось установить его примерное местонахождение, и это Германия. То же самое с перепиской стрелка с предполагаемым заказчиком: все следы ведут, опять же, в Германию. Со своими немецкими коллегами мы, конечно же, связались, минимальную информацию им передали, но, судя по тому, на каком высочайшем профессиональном уровне было спланировано покушение, шансов у нас и у немцев не особо-то и много. Сам стрелок под спецсредствами рассказал нам много интересного о своих прошлых делах и связях среди наемников, однако в этой информации нет ничего, что бы касалось как Российской империи, так и рода Романовых. Доклад закончил.

— Спасибо, господин Бланзак, — поблагодарил я его. — Лично у меня вопросов нет, потому что с самого начала было понятно, что заказчик, вернее посредник, и нанятая им группа постараются максимально дистанцироваться от непосредственного исполнителя. Может быть, у господ Белобородова и Кузьмина будут какие-то вопросы?

Вопросы у воспитателя и колдуна, конечно же, были, и касались они в основном агентурной работы французских спецслужб, мол, вряд ли так могло случиться, что никто ничего не знает, никто ничего не слышал и никто никому ничего не сказал. Типа, всегда остается след, взять даже пресловутую винтовку российского происхождения, записи видеокамер в районе проживания наемника, где его мог подловить колдун, и многое-многое другое. А у меня в это время в голове крутилась другая идея, и, когда Прохор с Ваней наконец закончили свой диалог с Пьером, я решил свою мысль все-таки высказать, обернув ее, так сказать, в подходящую ситуации обертку:

— Господин Бланзак, раз уж так получилось, что ваше расследование уперлось в нежелание немецких спецслужб работать, предлагаю официально поделиться со мной всей информацией по посредникам и наемникам, обладающим колдунскими способностями. И мы уже сами, своими силами постараемся выйти на лиц, так или иначе причастных к организации покушения.

Несколько секунд в трубке висела тишина, а потом Бланзак неуверенным голосом мне ответил:

— Алексей Александрович, вы слишком много просите. При всем уважении, но на передачу вам подобного рода информации мне потребуется санкция его величества. И я совсем не уверен, что подобную санкцию сумею получить.

— Дорогой Пьер, — добавил я в голос уверенности, — давайте поступим так: я прямо сегодня переговорю по этому поводу с отцом и дедом, а они, в свою очередь, — с Людовиком. Думаю, такой вариант будет лучше всего.

— Без всяких сомнений, Алексей Александрович.

Убрав телефон в карман, я тут же услышал комментарии от Прохора:

— Людовик точно не даст подобную санкцию! Король прекрасно понимает, каким именно образом мы можем воспользоваться как посредниками, так и колдунами.

Ваня поддержал воспитателя:

— Согласен с Петровичем. Тут нам ловить точно нечего, но попробовать все-таки стоит.

— Попробовать действительно стоит, — вздохнул я, — потому что вчера на пляже мы с отцом имели разговор с Филиппом-младшим, и тот тоже сказал, что у него ничего не получается с выходом как на посредников, так и непосредственно на колдунов.

Кузьмин пожал плечами:

— Значит, будем искать другие способы и обязательно их найдем.

Савойские для торжественного проведения помолвки арендовали в окрестностях Ниццы загородный клуб. Фруктовый сад, шикарный вид на горы, теннисный корт, футбольное поле, основной дом с большим банкетным залом и двумя ресторанами: один со специализированной французской кухней, второй со средиземноморской. Само торжество должно было пройти на свежем воздухе. Для этого на газоне перед домом установили нарядные шатры, поставили столы с напитками и закусками, а праздничную атмосферу подчеркивал струнный квартет. У шатров представители правящего рода Испании нас и встречали: Филипп-младший и Изабелла — стоя, а вот Филипп-старший — полулежа в кресле-каталке, весь замотанный в плед цветов национального флага. Обмен приветствиями прошел штатно, и наша делегация разбрелась по газону, любуясь видами и вдыхая незнакомые запахи.

Лично я на помолвке ни разу не присутствовал, но некоторое представление о данном обряде имел. Применительно к высшей аристократии это происходило так. Первым делом организовывалось сватовство: родичи жениха сговаривались с родичами невесты об условиях брачного договора, речь в котором шла прежде всего о размере и составе приданого невесты. Данный этап Романовы и Савойские уже благополучно прошли, и сейчас происходил второй этап — непосредственно помолвка, представлявшая собой праздник в доме родичей невесты, на котором молодой человек в знак своих намерений дарил девушке помолвочное кольцо. После этого отец девушки представлял молодого человека собравшимся гостям уже в качестве жениха своей дочери. Это означало, что помолвка состоялась. А дальше классика — продолжение банкета хоть до самого утра.

Пока остальные гости потихоньку собирались, нас с братьями контролировали тетки Наташа и Катя. Причина была банальна: чем ближе непосредственный момент помолвки, тем больше трясло Александра. Мне даже пришлось его слегка успокоить, и этим тут же воспользовалась его матушка:

— Шурочка, где у тебя кольцо? — спросила у сына тетка Катя.

— В кармане, мама, — поморщился Саша.

— Проверь еще раз! Не дай бог карман прохудился — потом позора не оберемся!

Брат с тяжелым вздохом сунул в руку в карман.

— Все на месте, мама.

— Хорошо. Дай-ка я тебе галстук поправлю.

— Ну мама!.. Я уже не маленький!

— Цыц, немаленький! Ты у меня на фотографиях должен быть красивым! Память же!

Глядя на всю эту материнскую заботу, в глубине души я по-доброму позавидовал Шурке: мне, кроме Прохора и деда Миши, по большому счету, никто галстук перед помолвкой не поправит. Разве что злобная бабуля, да и та сделает это скорее в интересах сохранения репутации рода, чем просто из нежных чувств ко мне.

— Мама, ну куда ты на мне так эту удавку затянула? — продолжал возмущаться Саша, но при этом не предпринимал никаких попыток сопротивления.

— Ничего, потерпишь! — Тетка Катя тем временем удовлетворенно рассматривала дело рук своих. — Прям красавчик! Но худоват… Кожа да кости! Очень надеюсь, что будущая супруга тебя откормит.

— И ничего я не худоват!

В конце концов нам с братьями все-таки удалось вырваться из-под «мамкиных юбок» и присоединиться к друзьям, а там и принцы с принцессами стали подъезжать в сопровождении старших родичей. Что характерно, никто из нашей компании не интересовался у меня подробностями вчерашнего покушения — складывалось впечатление, что Бурбонам и Гримальди удалось скрыть данный факт даже от своих внучек. Никак своего интереса не проявили и братья Гогенцоллерны, и мне даже стало интересно, под какой именно легендой французские спецслужбы обратились к немцам за помощью.

Улучив момент, когда вся наша компания сосредоточила внимание на Александре и Изабелле, я направился к родителю, занятому общением со старшими Савойскими, Бурбонами, Гогенцоллернами и Романовыми из ветви Александровичей. Дождавшись, когда родитель обратит на меня внимание, сделал ему знак отойти, и через минуту мы с ним стояли около бара.

— Отец, не знаю, успели ли тебе Прохор с Ваней рассказать о нашем разговоре с Бланзаком, но у меня тут возникла идея.

К моей идее вытянуть из французов информацию, касающуюся посредников и колдунов-наемников, родитель, как и воспитатель с колдуном, отнесся скептически:

— Попробовать можно, но шансы совсем уж невелики, сынок, — протянул он. — Людовик прекрасно понимает, как именно мы можем воспользоваться данной информацией. У тебя что-то еще?

— Да нет, — помотал я головой. — Просто для разговора с Людовиком сейчас самое подходящее время, вот я и подумал…

— Ладно, попробую. Но надеяться на положительный результат тебе все-таки не стоит.

Прием шел своим чередом, а мне казалось, что я чисто на опыте уже могу предугадать, что именно произойдет в самое ближайшее время: кто из глав правящих родов переместится из одной компании в другую, кто из наследников что себе нальет, кто кому улыбнется, а кто с кем постарается избежать встречи. Были и те, кто не приехал: китайцы, потому что нормально ходить не могли, и англичане, потому что Георгу Виндзору смотреть на помолвку своей бывшей невесты было явно неприятно. Но в целом все было как всегда, прием как прием, декорации только поменялись.

Наконец, к микрофону подошел мой царственный дед и попросил минуточку внимания. Дальше последовала достаточно короткая, но проникновенная речуга про сложные и запутанные взаимоотношения двух достойнейших родов: Романовых и Савойских, — в конце концов забывших про свои распри и решивших породниться. Под искренние и не очень аплодисменты дед передал микрофон младшему Савойскому, а уж тот с микрофоном наклонился к отцу. Речь короля Испании тоже была достаточно короткой, но позитивной. В ней Филипп особенно напирал на то, что лично он видит в Романовых добрых друзей и надежных партнеров. Когда король закончил, Филипп-младший выпрямился, оглянулся на дочь, стоявшую рядом с ним, и обратился к Саше:

— Александр, прошу вас!

Раскрасневшийся от волнения Саша чуть ли не строевым шагом приблизился к испанской принцессе, преклонил перед ней колено и протянул вперед руку с открытой красной коробочкой.

— Изабелла, ты выйдешь за меня? — Голос брата явно подрагивал.

Прошла секунда, вторая, и, наконец, мы все услышали:

— Да, Александр, я выйду за тебя.

Брат поднялся с колена и надел принцессе на безымянный пальчик помолвочное колечко.

— Дамы и господа, — произнес в микрофон Филипп-младший, — позвольте вам представить жениха моей дочери Изабеллы! Александр Александрович Романов! Поприветствуем жениха и невесту!

Вспышки фотоаппаратов, улыбки, поздравления, обнимашки, слезы на лице невесты и лицах присутствующих девушек и женщин, звон бокалов и цветы, цветы, цветы! Все это торжественное безобразие длилось не менее получаса, потому что представители каждого из правящих родов желали поздравить жениха и невесту лично. Не остались без внимания и родичи Александра с Изабеллой. Постоянно звучали настоятельные просьбы прислать приглашение на свадьбу и шутливые обещания не поскупиться на подарки. Одним словом, короли с императорами и их наследники развлекались как могли в перерывах между решением серьезных государственных дел. Потом были красивые тосты, еще тосты и еще, но где-то часа через полтора главы родов и их наследники засобирались в Монако. Их внукам и внучкам было милостиво разрешено остаться.

Князь Пожарский покосился на стоящего рядом Александра Романова и с подозрением оглядел Кузьмина:

— Ваня, чего такого важного могло произойти, что ты нас с Сашей выдернул прямо из-за стола?

Колдун вздохнул и сделал то, чего никогда не позволял себе до этого момента: взял под контроль эмоции глубокоуважаемого генерал-полковника. С Сашей Романовым моральных терзаний особо не было — цесаревич под контролем бывал уже не раз.

— Михаил Николаевич, Александр Николаевич, у меня для вас не очень приятные новости. — Кузьмин вздохнул. — Дело в том, что моя дочь Алексия… она же дочь Виталика Пафнутьева… забеременела.

— Поздравляем! А от нас-то ты чего хочешь? — поморщился князь. — Постой! — Он громко задышал. — Ты хочешь сказать?..

От летящей к своему горлу руки цесаревича Кузьмин успел увернуться — находящийся под легким контролем Романов был не так быстр, — и колдун тут же усилил этот контроль, в том числе и над Пожарским.

После краткого доклада Кузьмина цесаревичу и князю понадобилось не меньше десяти минут, чтобы хоть как-то начать адекватно воспринимать суровую действительность. И Саша Романов, всегда отличавшийся быстротой реакции, тут же начал задавать правильные вопросы:

— Я так понимаю, что Алексей пока не в курсе?

— Так точно.

— И вариант с абортом не рассматривается, потому что сынок может нас за эту инициативу всех тут поубивать без лишних сантиментов?

— Так точно.

— Дядька Миша, — цесаревич повернулся к князю, — ну хоть ты что-нибудь скажи! Не молчи! Ситуация-то пиzдец какая взрывоопасная!

И так хмурый князь нахмурился еще сильнее:

— Действовать будем следующим образом, бойцы. Сейчас мы успокаиваемся, усиленно делаем вид, что ничего такого не случилось, и дружно идем продолжать праздновать помолвку. Никому ничего не говорим, особенно Лешке, а встречаемся завтра тем же составом и на трезвую голову обсуждаем свои дальнейшие шаги. Задача понятна, воины?

— Так точно!

— Свободны.

В Монако из Ниццы мы вернулись в двенадцатом часу вечера. Настроение у всех было достаточно приподнятое, и у меня в том числе. А причина моего хорошего настроения была простой: если верить чуйке, Изабелла окончательно смирилась со своей судьбой и уже не возражала против того, что ее супругом станет именно Александр. Так что я очень радовался за брата и надеялся, что у них с испанкой все сложится как нельзя лучше.

Моя злобная бабуля своим образцовым поведением тоже радовала: с ее стороны не было никаких исполнений, намеков и двусмысленностей, а с невестой она вела себя подчеркнуто корректно и уважительно, чем несказанно обрадовала Изабеллу.

Филипп-младший, видимо, прислушавшийся к моему совету, тоже лишнего не говорил, а с Романовыми вел себя крайне вежливо. Расстроили меня только отец и дед Михаил, у которых в конце вечера внезапно испортилось настроение. На мой осторожный вопрос о причинах такого изменения отец только отмахнулся и заявил, что во время ночной тревоги выявились какие-то серьезные дисциплинарные нарушения в одном из гвардейских полков, вот они с Михаилом Николаевичем и злятся по этому поводу.

Ночевать мы с братьями решили на яхте, и это решение не было спонтанным — Саша еще в загородном клубе предложил нам с Колей посидеть узким кругом. Посиделки продлились до часа ночи, пока новоявленного женишка, пережившего, наверное, один из самых нервных дней в своей жизни, не начало откровенно рубить. Через некоторое время улеглись спать и мы с Колей…

И опять это был не сон и не явь, а вообще что-то непонятное: я снова беспомощно парил в сероватой дымке между небом и землей в полном безвременье, а на меня со всех сторон смотрели изучающие глаза. Глаз этих было бесконечно много, и одновременно как будто не было совсем, но ощущение холодного, равнодушного взгляда заставляло меня, как в тот раз, сжиматься, прятаться, растворяться в небытии…

Постепенно стало возвращаться чувство времени, тело налилось свинцом, и я ожидаемо рухнул вниз на твердую поверхность, не почувствовав при этом никаких болевых ощущений, а все пространство вокруг стали заполнять фигуры людей в черных рясах с лицами, закрытыми капюшонами.

— Deus noster omnipotens. — «Капюшоны» вновь транслировали мне прямо в голову знакомые слова. — Deus noster omnipotens, — монотонно долбили по черепной коробке они. — Deus noster omnipotens…

Наконец, сознание не выдержало растущего напряжения, и я провалился в счастливое небытие…

Рывком усевшись на диване и сбросив с себя одеяло, я слезившимися глазами вгляделся в окружающую меня темноту и, как в прошлый раз, не обнаружил никаких стоявших вокруг меня людей в рясах и капюшонах. Чуйка помалкивала тоже, но воспоминание о холодном, равнодушном взгляде, от которого я безуспешно пытался спрятаться, невольно заставило напрячься и перейти на темп. Переживал я напрасно: княжество Монако продолжало жить своей обычной ночной жизнью, а конкретно мне и моим близким ничего не угрожало. Даже Ваня Кузьмин в этот раз не фонил беспокойством.

От мониторинга оперативной обстановки меня отвлек звонок телефона. Глянув на экран, я обратил внимание на то, что номер был незнакомым. И тут мне показалось, что из динамика смартфона вдруг вылезла когтистая лапа и попыталась ухватить меня за шею! Длилось это наваждение буквально мгновение, и я списал свои ощущения на подсказку чуйки — абонент на той стороне провода был крайне опасен! Помотав головой, я все-таки заставил себя ответить.

— Слушаю, — осторожно произнес я на французском.

— Deus noster omnipotens, ваше высочество! — услышал я приятный баритон мужчины в возрасте на том же языке. — Прошу прощения за поздний звонок, но обстоятельства заставляют меня действовать именно таким образом.

Судя по произношению, с языком я угадал: мой собеседник был французом или очень долго жил во Франции.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Жан де Вилье, ваше высочество, Великий магистр Мальтийского ордена.

Твою же бога душу мать!!! Опять паписты!!! В очень, очень высоких чинах! Не меньше чем кардинал! На хрена он мне звонит? Поглумиться, прежде чем меня завалить? А то, что завалит он меня без проблем, показывают мои сны, похожие на реальность, где я абсолютно беспомощен!

— Ваше высочество, вы куда-то пропали!

— Слушаю вас внимательно, господин де Вилье. — Я уже не ждал от этой беседы ничего хорошего.

— Рад, что вы на связи, ваше высочество! И сразу хочу принести извинения за ваши сны: первый был вызван интересом к вашей одиозной фигуре и фигуре вашего помощника по фамилии Кузьмин; второй сон — это который только что вам приснился — является как бы моей визитной карточкой, чтобы у вас, ваше высочество, не сложилось обо мне неверного впечатления.

— Господин де Вилье, говорите прямо: напугать меня хотели, чтобы посговорчивее был? — хмыкнул я.

— Как вы такое могли подумать, ваше высочество? — Я прям через страны и расстояния слышал искреннее возмущение собеседника. — Ваш покорный слуга лишь хотел показать серьезность своих намерений! Ничего больше!

И тут я поймал себя на том, что вот так вежливо и тактично угрожаю обычно именно я, а сейчас угрожают мне. Ощущение было, скажем прямо, очень мерзкое! Великий магистр тем временем продолжил:

— И вообще, ваше высочество, у меня есть к вам ряд деловых предложений, которые я озвучу при личной встрече в Ницце, скажем… денька через два-три. Выделите мне пару часов вашего драгоценного времени?

Я опять не удержался от ухмылки:

— Заинтриговали, господин де Вилье! Выделю всенепременно.

— Рад это слышать, ваше высочество! Но хочу предупредить, чтобы вы все-таки воздержались от планов моего захвата — даже с вашими талантами и подготовкой это не удастся. И с помощью круга тоже. А сейчас, как бы мне ни хотелось продолжить наше с вами общение, вынужден откланяться. Добрых снов, ваше высочество!

Ответить я не успел: в голове взорвалась граната, сознание разлетелось мелкими осколками, и остатки этих осколков поглотило спасительное ничто…