— Стойте! — крикнул я и бросился бежать. — Минутку!

К счастью, мои отчаянные удары по входной двери смутили водительницу, и она все-таки остановилась.

— О, это было необязательно, — сказала Хильда, открыв дверь.

— Что?

Она указала на гортензию в моей руке, о которой я совершенно забыл. Я таскал ее с собой так долго, что, наверное, заметил бы ее отсутствие, только когда бы ее не стало.

— Вы не могли бы отвезти меня обратно на материк? — Я состроил, как мне казалось, очень грустную таксу, но для нее это, видимо, выглядело просто смешно.

— У меня что, на лбу написано «такси»?

— Нет, но у вас полно свободных мест.

— Раньше надо было думать.

Она сделала жест рукой в стиле «а ну, брысь отсюда». Придется применить артиллерию потяжелее.

— Я страдаю инсулафобией, — объяснил я. Понятия не имею, существует ли такое на самом деле. — Я не знал, что паромы не ходят ночью. Поэтому мне срочно нужно вернуться на большую землю.

Хильда покачала головой.

— Я не про обратную дорогу. Я про то, что о детях надо было раньше думать. А теперь расхлебывай кашу и вешай мне на уши лапшу про свою инсулафобию, ну надо же. — Она рассмеялась. — Боже, боже, родительское собрание. Сущий ад. И все ради двух секунд удовольствия с мамашей.

Которого у меня даже не было. А значит, я не был отцом Гектора и оказался здесь совершенно случайно. Я лихорадочно соображал, как бы поскорее объяснить это Хильде, но она все равно не дала мне вставить и слова.

— Сначала в постели герой, а как дитё на свет появится — так сразу ручкой помахал. Не-ет. От меня помощи не жди. Оставайся-ка ты здесь с остальными простофилями и помирай со скуки.

— Пожалуйста! — предпринял я еще одну попытку. — Мы с женой разделились. Она останется здесь. А я поеду к нашей дочери от первого брака. Ларе. Ей сегодня исполняется шестнадцать.

— Хм. — Она сдула со лба выбившийся локон. — Даже если бы я захотела, не выйдет. Моя смена окончена. Начальник мне голову оторвет, если я повезу кого-то без билета. Страховка и все такое.

— Хорошо, тогда я поговорю с паромщиком.

Автобус был не настолько широк, чтобы рядом с ним на палубе не мог поместиться человек.

— Тоже не выйдет. — Хильда тряхнула своей тигриной гривой.

— Почему это?

— Это мой лучший друган. Та же проблема со страховкой.

— Понятно. — Так вот откуда ветер дует.

— А что, если… я внесу небольшой, скажем так, страховой взнос?

С неподкупностью немецкого политика Хильда после секундного раздумья ответила:

— С тебя зильтский полтинник.

— Пятьдесят евро?

— Я сказала, валюта зильтская. Так что ровно двести.

— Грабеж! — возмутился я,— Ну что там еще стряслось? — спросила Хильда, заметив, как я хлопнул себя ладонью по лбу.

Черт. Только не это.

— Мой бумажник!

Я не мог нащупать его в кармане пиджака. По той простой причине, что кармана на пиджаке больше не было.

 

Отправить