Ночевать?

На острове?

Я знал, что в Берлине их около семидесяти. На некоторых из них — например, недавно на Айсвердере в Шпандау — я даже бывал. Я отправлялся туда, когда хотел сознательно сбежать от городской суеты и проветрить голову, кормя уток на берегу Дворцового острова в Кёпенике или устраивая пикник на Павлиньем острове на Ванзее. Но я бы никогда, ни при каких обстоятельствах не присоединился к совершенно незнакомой туристической группе, да еще и с ночевкой.

Никого не осуждаю. Если для кого-то нет лучшего отдыха, чем тащиться за зонтиком студента-практиканта, например, по ступеням Испанской лестницы, — пожалуйста. Ничего не имею против пакетных туров. Я и не такой уж сверхиндивидуалист, как моя сестра Никки, которая скорее предпочтет одиночное заключение, чем клубный отдых по системе «все включено». (Ее последнее сообщение в WhatsApp пришло из велотура по Индии. Текст: «Встретила супермилых местных на Ганге, задержусь подольше». Фото, на котором она лежала в позе эмбриона на туристическом коврике, сделал сотрудник «Врачей без границ», в чьей палатке она как раз отходила от желудочно-кишечной инфекции.)

Так что я не против организованных туров с полным пансионом и бесплатным кабельным. Но, умоляю, без анимации и принудительных групповых мероприятий. А теперь, похоже, мне предстояло столкнуться и с тем, и с другим.

Руководительница группы, чьи очки снова болтались на блузке, сложив ладони рупором, выкрикивала обрывки фраз вроде:

— Пожалуйста, не забудьте багаж! — (мой, к счастью, состоял из одной гортензии) или: — Встречаемся у домика 9-Б. Ключи будут позже!

Она обращалась к толпе незнакомцев, копошившихся вокруг меня на очередной песчаной парковке, всего в двух шагах от островного причала. Хильда остановилась там, когда мы, покачиваясь, съехали с парома, а затем любезно попросила всех на выход:

— Живо, живо, выходим! Дайте ветру поиграть в ваших волосах, а то рискуете получить побочный ущерб для зубов!

Ульф, Марта, Арне, Тео, его модная жена и все остальные, чьих имен я еще не успел уловить, взваливали на плечи сумки и рюкзаки. Очень бледная женщина с азиатскими чертами лица подняла целое облако пыли своим чемоданом на колесиках.

— А тут размещение общее? — спросила она меня, проходя мимо.

— Что?

— Или раздельное по полам?

От неожиданности я растерялся и, пожав плечами, даже не попытался скрыть своего неведения. Совсем недавно я читал о семинарах, где незнакомые люди должны были крепко обниматься, пока не хлынут эндорфины. Неужели это была какая-то альтернативная группа по обнимашкам, и ее вопрос касался того, будут ли мужчины и женщины сплетаться в клубок на ковриках вместе или по отдельности?

Я с тоской посмотрел на паром. Все еще раскаленное вечернее солнце так ослепительно било по его белому корпусу, что я испугался заработать снежную слепоту, если буду смотреть дольше. Меня мучил вопрос, как этот довольно маленький паром вообще не затонул под тяжестью огромного туристического автобуса. Неудивительно, что Хильда под страхом физической расправы запретила пассажирам двигаться на своих местах.

Я огляделся. За исключением пятачка парковки и бетонированного причала, остров на Ванзее казался совершенно диким и заросшим. Деревья, кусты и заросли подступали к самой воде. Крутой обрыв из корней и переплетенных ветвей резко ухал вниз, к воде. Рай для раков, лишайников и грибов. Ад для любителей пробежек по пляжу.

Кстати, о пробежках. Рядом со мной снова стояла Вильма.

— Это родительское собрание, — сказала она.

— Простите?

В отличие от меня, ей удавалось потеть совершенно незаметно. Ее спортивный костюм по впитывающим свойствам мог бы дать фору любой бумажной салфетке.

— Мне сказала фрау Клоппке.

— Кто такая фрау Клоппке?

Она указала на автобус, припаркованный в тени двух могучих болотных дубов. Между ними вглубь островного леса вилась узкая тропинка, ведущая, по всей вероятности, к тому самому домику 9-Б.

— Та милая дама с планшетом и в очках-велосипедах.

— А-а. И она отвела вас в сторонку и сказала: «На случай, если вы страдаете внезапной амнезией, фрау Шмольке, напоминаю: мы на родительском собрании»?

— Нет. — Вильма стояла спиной к причалу. О пирс плескались небольшие волны от промчавшегося мимо катера. — Фрау Клоппке сказала что-то вроде: «Как хорошо, что вы здесь, фрау Шмольке. Вы с мужем до сих пор не были ни на одном родительском собрании или подобном мероприятии. Но сегодняшнее — действительно очень, очень важное».

Я задумался.

Так вот почему они нас не знали. Очевидно, мы принадлежали к той породе родителей, которые игнорируют все школьные мероприятия. Полная противоположность Штраусам, соседской паре, жившей этажом ниже. Родители-вертолеты на стероидах. Если где-то нужно было подежурить у лотка с выпечкой или поаплодировать на школьном кроссе, эти супер-родители будили свою дочь Анну в полчетвертого утра, чтобы оказаться на месте событий еще до рассвета и раньше всех остальных. По дороге в школу они улыбались, как сектанты на пешеходной зоне, хотя каждое нажатие на педаль, должно быть, требовало нечеловеческих усилий: доверху набитый домашней выпечкой и флажками прицеп «Thule» грозил вот-вот оторваться от велосипеда.

Я продолжил размышлять и наткнулся на очевидное противоречие.

— Родительское собрание? В этом нет никакого смысла.

— Почему?

— Ну, когда я раньше ходил на родительские собрания к Ларе…

Я прикусил язык. Обычно я не распространялся о своих семейных делах, и уж тем более с незнакомцами. Почему я вдруг начал сейчас? Это вырвалось, да. Но обычно со мной такого не случалось.

— У вас есть дочь?

Я кивнул, хотя мне отчаянно хотелось замотать головой.

— Вы женаты?

— Был.

— Ага, понятно. Вам неприятно. Еще один вопрос: вы сказали «раньше»… Лара уже окончила школу?

— Угу.

Она одобрительно свистнула.

— Сколько вам? Сорок? Должно быть, вы рано начали.

— Так и есть. И поскольку я еще так молод, моя память работает отлично, — попытался я вернуть разговор в нужное русло. — Поэтому я знаю, что на родительском собрании часами сидишь в душном классе на слишком маленьких стульчиках. Время тянется со скоростью движений в тайцзи, а ты отчаянно пытаешься стать невидимкой, пока учитель зорким взглядом ищет добровольцев в родительский комитет.

— То есть?

— То есть на такое мероприятие едут в школу, а не плывут с ночевкой на остров в автобусе.

Она пожала плечами.

— Это выездное собрание с ночевкой.

Ага. Вот почему фрау Клоппке упоминала ключи (видимо, от комнат) и спрашивала про общее или раздельное размещение (видимо, из-за распределения по комнатам). В голове у меня забрезжил свет, пусть и тусклый.

— Я думаю, это для укрепления коллектива. Классной сплоченности, — предположила Вильма.

Боже мой.

Неужели мода превращать все в ивент добралась и до школ? Так же, как заурядное заседание профсоюза теперь называлось не «заседание», а «буткамп», а посиделки за пивом в баре после работы заменили на «тимбилдинг» на рафтинге?

— Да неважно. Я сваливаю, — сказал я.

— Почему?

Без шуток. Именно это спросила Вильма. Словно я ляпнул что-то абсурдное, вроде: «Пойду-ка вобью себе гвоздь в колено». Или: «Поищу-ка тут тушки пингвинов».

Но я сказал: «Я сваливаю». Что может быть логичнее?

— Вы что, собираетесь провести здесь ночь?

Я взглянул на ее рюкзак. Возможно, на случай, если она собьется с тропинки во время пробежки и случайно застрянет на ночь на родительском собрании на острове, у нее всегда при себе были запасные трусы и зубная щетка.

— Ну, домой к мужу я возвращаться точно не хочу, — объяснила она.

Хорошо. Это я мог понять.

— Но у вас же наверняка есть друзья?

— Полно. Но тогда мне придется спать на раскладушке. И есть риск, что мой муж объявится у них на пороге. Уж лучше я воспользуюсь случаем и посмотрю, какие кровати здесь.

— И будете дальше играть роль фрау Кристин Шмольке?

— А почему бы и нет?

Я махнул рукой.

— Ладно, удачи. Только не забывайте, что у нас есть сын.

— Гектор. Я знаю.

— Откуда?

Она рассмеялась.

— Я слышала ваш разговор с Тео-пупсиком. Ваша имитация полного психа меня очень повеселила. — Она с усмешкой покачала головой. Ее хвост качнулся, как тогда, когда она обрабатывала бейсбольной битой крышу внедорожника.

— Что ж, Кристин, в будущем вам придется обходиться без моей развлекательной программы. Я сматываю удочки.

— И как же? — Она улыбнулась той самой улыбкой, с какой люди смеются надо мной. Только чуточку обаятельнее, со взглядом, который говорил: «Ну-ну, посмотрим, как ты выкрутишься из этой передряги».

Ее насмешливый скепсис был оправдан: в этот самый момент я услышал гидравлическое шипение.

Я посмотрел на автобус. О нет.

Хильда снова взобралась на свой трон за рулем. Двери туристического автобуса закрывались.

 

Отправить