Корпус, где располагалась спальня девочек, стоял напротив корпуса мальчиков. Два абсолютно одинаковых прямоугольных здания с плоскими крышами, а между ними — песчаная игровая площадка со скалодромом, деревянными горками и проржавевшими цепными качелями.

Вильма привела меня на северную оконечность острова, к месту, которое (судя по плану на информационном стенде) напоминало по форме четырёхдневный воздушный шарик, из которого медленно уходил воздух.

Площадку (в островной легенде она именовалась «Парком приключений») освещали фонари, чей безжизненный свет напомнил мне о пограничных переходах ГДР.

«Гектор! Ге-е-ектор!» — неслось с разных сторон, из детских и взрослых глоток. Фрау Клоппке и Марек сформировали поисковые отряды, которые, вооружившись фонариками, прочёсывали остров. Эти крики сопровождали нас всю дорогу. И каждый раз, когда я слышал имя мальчика, чьим отцом я назвался, моё сердце сжималось, словно фрау Цуй снова взялась за свой точечный массаж.

— Ты её видишь? — спросил я Вильму, которая сошла с гравийной дорожки и направилась к группе девочек.

Шесть девочек сидели полукругом вместе с воспитательницей (вероятно, той самой фрау Роттлёффлер-Бродель, у которой Гектор хотел выкрасть контрольную по математике). Правда, в центре их круга горел не костёр, а лишь покачивалась деревянная утка на большой пружине. И дело было не в ветре, которого здесь почти не было, а в том, что ещё одна девочка раскачивалась на этом элементе. Понятия не имею, что дети находят в этих неудобных уличных монстрах. Подозреваю, городские власти заказывают их лишь потому, что они практически неубиваемы.

На малышке было платье шалфейно-зелёного цвета без рукавов, которое даже в сидячем положении прилично прикрывало колени, — в таком наряде она сошла бы за девочку с цветами на любой свадьбе. Изящные ножки были обуты в довольно непрактичные плетёные сандалии, не спасавшие пальцы от островной пыли. Кудрявые волосы были усмирены простым ободком. И да, они были рыжими.

— Катарина? — позвала Вильма. Девочка тут же слезла с качели и с виноватым видом взглянула на свою учительницу.

— Я хотела бы спросить её кое-что о Гекторе, — обратилась Вильма к фрау Роттлёффлер-Бродель.

— Его нашли? — поинтересовалась женщина, которая вопрос работника ЗАГСа: «И вы точно хотите эту идиотскую двойную фамилию, по которой в вас сразу же опознают учительницу?» — очевидно, не расслышала. Наверное, мысленно прикидывала, найдутся ли в мире анкеты для въезда в страну, где хватит строк для этого словесного чудища.

— Нет, ещё нет. — Голос Вильмы звучал так же, как и мой. Взволнованно. Неуверенно. Тревожно.

Знал ли я, умеет ли Гектор плавать? Дети тонут даже в лужах, а мы находились посреди самой большой из берлинских. Страшно представить, в какой опасности мог оказаться мальчик. Хотя нет, неверно. Я уже представил, и даже слишком хорошо. И теперь хотел сравнить мрачную картину в своей голове с той, что была у Катарины.

— Мы можем поговорить с тобой минутку? — обратилась Вильма уже напрямую к дочери Арне.

Девочка молча испросила у фрау Ротцлёффель-Как-её-там разрешения отойти с нами на пару шагов, чтобы поговорить без посторонних.

Мы стояли чуть в стороне от группы, и я попытался стать меньше. Информация, которую я хотел выудить из Катарины, польётся легче, если говорить с ней на равных. Я присел перед ней на корточки, но быстро понял, что Катарина ростом не обижена, и теперь она смотрела на меня сверху вниз.

Хм, тоже не лучший вариант. Минутку.

Я снова выпрямился (слишком высокий), затем наклонился к ней (слишком опасно для межпозвоночных дисков) и, наконец, заверил всё более недоверчиво смотревшую на меня девочку, что пришёл не для демонстрации странных гимнастических упражнений.

По крайней мере, теперь я завладел её вниманием. Опершись на одно колено, я наконец-то добился почти идеального соотношения в росте. Правда, о комфорте пришлось забыть: коленная чашечка угодила прямо на корень дерева.

— Прости, что мы так на тебя набросились, — начал я, — но нам нужно поговорить о Гекторе.

— Кто вы? — Её голос был на удивление низким и хрипловатым, что звучало довольно мило, если учесть, что свой тембр малышка заработала явно не сигаретами, кофе и «Джимом Бимом».

— Кто я? — переспросил я и поднял глаза на Вильму, которая не сводила взгляда с Катарины. Она молчала, в чём я не мог её упрекнуть. Не посвятив её в свой план, я обрёк её на роль статиста.

— Я отец Гектора, — солгал я.

— Нет.

Отлично. Она знала Лутца. Это была первая нужная мне информация. И я на неё рассчитывал.

— Ты знаешь, как выглядит отец Гектора?

Катарина раздражённо пожала плечами. Её нижняя губа дрожала. Без сомнения, она боялась. И я знал чего.

— Послушай меня, пожалуйста, Катарина. Сейчас я скажу, что, по-моему, произошло между тобой и Гектором.

Она опустила взгляд на свои сандалии и стала ковырять носком песок.

— И что потом?

— Если я окажусь прав, ты ответишь на пару моих вопросов, хорошо?

Она посмотрела на меня.

Я знал, что она хочет спросить: «На какие вопросы?», но у меня не было времени на долгие объяснения, на которые напуганная девочка, безусловно, имела право. И я рассказал ей всё, что крутилось у меня в голове с тех пор, как я упал в воду и воскрес из мёртвых. Говоря это, я понимал: в моей теории (или фантазии?) всё ещё хватало нестыковок и дыр, но, очевидно, они были не настолько велики, чтобы Катарина захотела меня в них столкнуть.

Когда я закончил свой словесный поток, её левый глаз снова опух почти так же, как на фотографии, которую показывал мне её отец. Она плакала.

Я, к слову, тоже был на грани. Попробуйте-ка простоять целую вечность на колене, упёршись в корень.

— Мне жаль, что я так тебя расстроил, — сказал я, поднимаясь на ноги, в том числе и для того, чтобы мою ногу не пришлось ампутировать. — Но время идёт.

Катарина посмотрела на Вильму, которая уже начала перекапывать своими кроссовками игровую площадку.

— Итак, Катарина, — произнёс я, — ты ответишь на мои вопросы?

Я надеялся, что она скажет «да» или хотя бы кивнёт. Но она развернулась и убежала. Типичная реакция людей на мои просьбы.

Раньше всё было наоборот. Самые красивые женщины бегали за мной толпами. Но потом я перестал воровать у них сумочки…

Да-да, знаю, шутка несвежая.

Пока я в нерешительности ждал, вернётся ли Катарина из спального корпуса, где она скрылась, или мне стоит пойти за ней, в дверном проёме показалась её рыжая макушка.

— Вот. — Она подошла ближе и протянула мне письмо. — Думаю, здесь есть всё, что вы хотите знать.

Я вскрыл конверт и увидел рисунок, похожий на тот, что я рассматривал в импровизированном классе Гектора.

Затем я прочёл первые строки.

И в следующий миг на меня снизошло сразу несколько озарений. Частично это было связано с тем, что Вильме удалось раздобыть два фонарика — видимо, у детей, всё ещё сидевших кружком на площадке. Но главное, я понял, куда нам нужно бежать со всех ног, чтобы предотвратить худшее.

 

Отправить